Никаких отношений

— Арс, если ты ко мне чисто помолчать приехал, то давай перенесём такое интересное занятие на завтра. У меня ещё дела есть. — Матвиенко уже три минуты ждал, когда его друг выйдет из транса и начнёт-таки говорить. Но Арсений упорно молчал, уставившись на свои руки, которые мелко подрагивали. Давно у него тремор развился? Виноват в этом пропущенный завтрак или бесконечная тревога, окутывающая всю его жизнь? — Арс, твою мать!  — Прости, я задумался. — Пролепетал Попов, часто моргая, словно приходя в себя. Матвиенко тут же перестал хмуриться, сочувственно поджимая губы. На Арсения столько навалилось в последнее время, что тот постепенно превращался в ходячее приведение, пугающее людей своим внешним видом. А с этим предательством он стал ещё более недоверчивым и скрытным, что не могло не волновать его лучшего друга.  — И не жалко тебе себя, а? Жди тут, сейчас принесу кофе и бутерброды. — Арсений тут же хотел возразить, но Серёжа его перебил: — А если ты раскрыл рот, чтобы отказаться, то закрой обратно. Арсений слабо улыбнулся и послушно продолжил молчать, забираясь в кресло с ногами. У Серёжи он чувствовал себя как дома. Уютная атмосфера всегда царила в доме Матвиенко, сколько Попов себя помнил. Небольшой бардак, куча различных пледов, повсюду разбросанные сладости и чипсы и пару скачанных комедий на всякий случай — вот, что ты получишь, если придёшь в гости к Серёже. Раньше, когда не было столько работы, Арсений часто ночевал у друга, когда в своей огромной квартире ему становилось нечем дышать. Сейчас же выбраться из рутины стало намного сложнее, поэтому визитов стало куда меньше, как и, в целом, общения с Серёжей, но Арсений был уверен в друге, как ни в ком другом. Для него не было человека ближе. Пусть они с Матвиенко и не одной крови, но даже отец не шёл ни в какое сравнение с ним. Арсений всегда и всем будет предпочитать Серёжу, потому что без этого человека Попов бы давно загнулся. Он — его настоящая семья.  — Ну вот, зомбак, держи. — Матвиенко вернулся с кухни со смешной кружкой в виде женской груди и тарелкой, полностью забитой бутербродами с плавленным сыром и варёной колбасой, которые Арсений обожал всей душой. Попов благодарно улыбнулся, принимая от друга его поздний завтрак, и тут же приникнул к кружке, отпивая немного горячего кофе. Пусть и обжёг язык, но зато немного пришёл в себя. Дай Бог здоровья людям, которые начали производить кофе. По-настоящему чудотворный напиток. — Только попробуй всё не съесть. Спустя пятнадцать минут Арсений насилу впихнул в себя последний бутерброд. Он, конечно, предпринял попытку отказаться от него, но строгий взгляд Матвиенко тут же заставил его заткнуться и доесть всё. Когда с трапезой было покончено, друзья снова уселись по своим привычным местам (Арсений в кресло в углу комнаты, а Серёжа на свой огромный диван).  — Ну, давай, выкладывай что хотел. — Начал диалог Матвиенко, укладывая свою голову на мягкую подушку, приготовившись слушать Попова. Тот тоже принял удобную позу, наконец-то полностью расслабляясь.  — Как я и говорил, с Кузнецовой мы допросили всех подозреваемых. Она сказала, что явно нервничали двое — Комиссаренко и Жу…  — Комиссаренко? — Серёжа даже поднялся на локтях, уставляясь на друга, как на умственно отсталого. — Слава Комиссаренко? Милый и пушистый белорус, немного заикающийся, когда с ним разговаривают девушки, решил предать огромную фирму по производству и распространению наркотиков?  — Ну, я примерно то же самое подумал. А вторым подозреваемым стал Журавлёв, которого ты привёл к нам. — Осторожно продолжил Арсений, искоса наблюдая за реакцией Матвиенко. Мало ли, они друзья какие-нибудь, а Попов тут на него чуть ли не предательство вешает. Но Серёжа только нахмурился, обдумывая полученную информацию. Он хорошо помнил Журавля, они пару раз пересекались на вечеринках и по работе, но ничего примечательного за ним Матвиенко не наблюдал.  — Обычный парень, вроде бы. Я его пробивал, никаких связей с полицией или другими фирмами. Работал раньше просто разносчиком, и его практически поймали, но друзья влиятельные отмазали. Ему, насколько я помню, совсем немного известно о продажах и датах. Не отметаю, конечно, такой вариант, но что-то мне подсказывает, что это не он. — Рассуждал вслух Серёжа, пока Арс кивал, соглашаясь с его словами. Обидно было, конечно, расставаться с единственным возможным вариантом предателя, но Попов тоже считал, что у Журавля нет ни мотивов, ни проступков, ничего вообще, что могло бы послужить весомым доказательством его вины. Только то, что он нервничал на допросе и врал по мелочи, но это тоже было довольно спорным аргументом.  — Значит, ждём, когда такой же опрос проведёт Паша. — Подвёл итог Арс, тяжело вздохнув. Серёжа как-то странно и со смешинками в глазах посмотрел на него, приподняв свою густую бровь в немом вопросе. — Что?  — «Паша»? — Усмехнувшись, спросил Матвиенко, передразнивая манеру речи Арсения. Тот непонимающе уставился на друга. — Уже не «злобный дрыщ», не «жадный гоблин», даже не просто «Хуевольский»?  — Ревнуешь? — Рассмеялся Попов, с каким-то приятным чувством вспоминая, как они с Серёжей придумывали, как дети, обидные клички для Добровольского. А сейчас называть так его было даже…стыдно? Он много для Арсения уже сделал, да и человеком оказался не таким уж противным, каким его считал раньше Попов. Со своими тараканами и язвительностью, конечно, но мы все тут не святые, правда?  — Нет, я давно понял, что не в твоем вкусе. Я же не шпала весом в сорок пять килограмм. — Арсений хмыкнул на такое высказывание друга и снова случайно вернулся к мыслям об Антоне. Он как-то упорно пытался закрыть глаза на то, что было между ними вчерашним вечером, но это было практически нереально. Всю ночь Попов не мог заснуть. Нет, ему не было неудобно. Как Серёжа и выразился, Антон был очень худым и места много не занимал, да и тёплый комок под боком вызывал чувство абсолютного уюта. Но Арсений не мог понять, как он это допустил. Добровольно оставил у себя в кровати человека, буквально давая ему пропуск туда, куда никого раньше не пускал. Для него это было ново и пугающе. Он не бездумно оставил у себя Шастуна, Попов прекрасно понимал, что делает, и ни секунды не жалел о своём решении, но это не мешало паранойе съедать его мозг. Арсений отлично умел закрываться от людей, а вот открываться не умел. Да и зачем это нужно было в их ситуации с Антоном? Еще две недели, и их контракт закончится, и они, возможно, даже больше не пересекутся. Москва — большой город, а в места, где бывает Арсений, вряд ли пускают бедных студентов. Они могли бы, конечно, поддерживать связь, но какой в этом был толк? Два человека из разных миров, с разными социальными положениями и, вдобавок к тому, с совершенно несовместимыми характерами. Могли бы из них выйти друзья? Смешно, учитывая, что Арсению мальчишку хочется так, как никого не хотелось ещё. Возлюбленные? Слишком громко, фальшиво и совсем не про них. Пара? Никаких отношений. Арсений помнил и был абсолютно точно согласен с этим условием. Ему не нужен был роман, и без этого в жизни бардак ужасный. Ну так и зачем они друг другу? Зачем было начинать открываться человеку, отношения с которым изначально были обречены на провал? Арсений не знал. Арсений просто ещё раз хотел почувствовать, как Шастун ночью, ища тепла, утыкается ему в плечо.

***

 — Ты там ещё живой? — Голос Димы в трубке телефона немного приводить Антона в чувства, но полностью глаза он разомкнуть ещё не смог. Всё его лицо опухло из-за вчерашней истерики, и он безумно рад, что Арс его сейчас не видит. Видок у него, наверное, поистине ужасающий. Да и самочувствие тоже. Как будто прокрутили в мясорубке и слепили подобие тела, а над лицом особенно постарались. Организм явно был не рад таким срывам, поэтому очень яростно давал понять, чтобы Шастун завязывал со своими драмами. — Алё, пидорас, я с кем говорю?  — Поз, я встал секунду назад, че ты хочешь от меня услышать? — Промычал в трубку Антон, едва шевеля губами. Он сомневался, что друг его вообще понял, но сил повторять не было.  — Я додумался поднять тебя за час до первой пары. Ты же, балбес, снова проспишь. — Гордо пояснил ему Позов, явно радуясь своей непрошибаемой логике. Шастун застонал, вспоминая, что сегодня понедельник, а это значило, что у него сегодня четыре пары, две из которых — философия. Да уж, разглагольствовать на тему смысла жизни четыре часа подряд хотелось меньше всего, но деваться было некуда. Вылететь из института значило потерять последнюю надежду на нормальную жизнь. Конечно, Антон мальчик отнюдь не глупый, прекрасно понимал, что сейчас высшее образование мало ценится, но это было действительно единственным шансом доказать родителям, что он смог выбраться. Пусть и такими грязными методами, но смог. Вот, что он ответит на философии, если его спросят-таки о смысле жизни – выбиться в люди. — Ты там не уснул? — Отрицательное мычание. — Отлично, значит, собирайся и дуй в институт. Тебя твой папик отвезёт?  — Иди нахер, Поз. Он мне не «папик». — Антон, в противовес своим грубым словам, хрипло рассмеялся и сбросил. Пора было вставать, но Шастуну максимально не хотелось подниматься с тёплой и бесконечно мягкой постели. Вот что-что, а кровати он эти точно не забудет. Таких удобных, наверное, даже у королей не бывало. А может и были, но их постельное бельё точно не пахло восхитительным запахом Арсения Попова. Парень сгрёб в охапку соседнюю подушку и понюхал её. Какие-то очень ненавязчивые духи, но при этом весьма запоминающиеся. Такой запах Антон ещё ни у одного человека не встречал. И его вело от этого аромата, как ведёт мышь, учуявшую сыр. Уже на выходе из дома он вспомнил, что, проснувшись посреди ночи, Антон обнаружил себя практически полностью залезшим на Арсения, который, вроде как, спал. Шастун неловко слез с мужчины и на секунду залип, потому что от его возни задралась футболка Попова, оголив рельефные косые мышцы живота. Решаясь минуту, он всё-таки отказался от соблазна провести по ним языком, отворачиваясь от мужчины и засыпая. Сквозь сон он услышал тихий смешок, но решил, что ему просто показалось. К удивлению Шастуна, машины, которая в течение всего месяца принадлежала ему (обучение в автошколе ему оплатили крёстные родители на его восемнадцатилетие), не обнаружилось. BMW Арсения стояла там же, где и всегда, а вот его Мерседеса видно не было. Грустно вздохнув, ужасно расстроенный тем, что не сможет покататься на прекрасной машине, Антон разблокировал телефон, чтобы вызвать такси.

***

 — Шаст, а не подскажешь, почему все пары Макар не просто игнорировал твоё присутствие, а постоянно краснел и утыкался в телефон, стоило тебе сказать что-то или посмеяться? — Позов явно пребывал в шоке с такого поведения их местного задиры. Илья никогда не упускал возможности простебать их двоих или, что бывало чаще, только Антона. Макарова, кажется, бесил сам факт существования Антона Андреевича Шастуна на этой планете. По крайней мере, так думал Дима. — Ты что, навалял ему по-тихому?  — Не-ет, тут немного в другом дело. — Протянул парень, потирая шею. Говорить о том, что заносчивый амбал с их группы оказался мало того, что геем, так еще и геем, которому нравился Шастун — неловко. Но Позов, нахмурившись, настойчиво ждал объяснений. — Он, вроде как, пригласил меня на свидание. Дима резко затормозил, цепляясь за рукав друга, отчего тот чуть не упал, пытаясь сохранить равновесие. Позов секунд пять молча вглядывался в лицо Шастуна, пытаясь понять, не шутит ли он. Но Антон смотрел прямо и непонимающе, словно не мог понять такую реакцию. Нет, вы просто представьте: Илья Макаров зовёт на свидание Антона Шастуна. Дима начинает мелко трястись, и Антон даже на секунду пугается, пока не понимает, что Позов заливается громким смехом, сгибаясь практически пополам. Истерика друга усиливается тем, что они стоят в холле, а за окном, на лестнице, стоит Макар, явно кого-то поджидая.  — Боже, ну почему с тобой всегда такое случается, а? — Дима поднимает очки и смахивает слёзы смеха, которые уже успели скопиться в уголках глаз. Антон обиженно поджимает губы, отворачиваясь от друга. Как будто он виноват в этом! Это не он любит казусы, это казусы любят его. — Ну пошли, Джульетта, там твой Ромео неотёсанный тебя поджидает. Антон закатил глаза и, толкнув друга плечом, уверенно пошёл в сторону выхода, уже готовый выслушивать нелепые слова Макара под мерзкое хихиканье Позова сзади. И Дима не прогадал. Илья действительно ждал его, судя по тому, как он выпрямился и шагнул к нему, когда Шастун только открыл дверь. Но, увидев, что с ним вместе идёт Позов, тут же стушевался, нахмурив брови. Антон уже даже успел облегчённо выдохнуть. Кажется, нелепого разговора удалось избежать. Но едва парень сделал шаг в сторону, Илья снова приблизился, упрямо и как-то обиженно поджимая губы.  — Мы можем поговорить наедине? — Спросил он, старательно игнорируя насмешливый взгляд Димы, который даже не старался делать вид, что его не забавит эта ситуация. Антон вымученно глянул на Позова, как бы прося помощи, но он только поднял руки и отошёл от них, как бы говоря: «Нет уж, разбирайся со своими ухажёрами сам». Тоже мне, лучший друг называется.  — Слушай, мне домой надо. Я уже такси заказал. Может в другой раз? — На самом деле никакого такси Шастун ещё не заказывал, но это первая нормальная отговорка, которая пришла на ум. Про утюг, маму и больную кошку говорить явно не следовало.  — Я на машине, тебя подвезти? — Илья словно воодушевился, явно довольный таким положением дел. Его глаза радостно блеснули, и Антону стало даже жалко его, несмотря на то, что этот человек превращал всю его университетскую жизнь в Ад. Без присутствия Позова он говорил немного спокойнее, но в его речи всё равно чувствовалась борьба. Шастуну стало совсем-совсем его жалко. Парень пытался смириться со своими чувствами как мог. В их время большинство людей были абсолютно толерантны и спокойно воспринимали как свою, так и чужую ориентацию. Но, к сожалению, оставался также немалый процент консерваторов, считавших, что их касается то, кто кого любит, и как и в каких позах они это делают. Семья Ильи состояла из строгого отца и бабушки, которые были чересчур требовательны к мальчику. Считали, что любовь возможна только между мужчиной и женщиной, и даже слушать не желали другое мнение. Макар был полностью с ними согласен, пока вдруг в подростковом возрасте не начал понимать, что смотрит в основном на парней, а не на девчонок. Последние его никак не интересовали, как он ни старался разглядеть в них что-то привлекательное. С тем же успехом он мог смотреть на шоколад, который никогда не любил. Съесть он его может, но удовольствия от этого никакого не получит. И за свою неспособность любить девушек, за неправильное влечение к парням, за свои грязные и мерзкие мысли — за всё это Илья себя возненавидел. А когда его чаша ненависти к себе наполнилась до краёв, он стал вымещать злость на других людей. Так объектом его насмешек и стал Шастун, который с первого взгляда очаровал Макарова. Он не хотел обижать парня, но весь яд, который копился в нём от невозможности принятия себя, просто душил. И страдать за его ненависть к себе приходилось ещё и Антону. — Если я тебе не нравлюсь — всё нормально, это не главное. Мне просто нужно извиниться и рассказать всё. Пожалуйста.  — Блять, Макар. — Опять серьёзный разговор, опять извинения. Когда-нибудь это закончится? Может хоть кто-то поговорит с ним о восьмом Резиденте, который недавно вышел? Или о новом треке его любимого американского рэпера? О погоде? Да о чём угодно, что не требует сложных размышлений и рефлексии. Но это было, как говорится, анриал. Интересно, может у него сзади табличка «Я люблю драмы, участвую во всех, звоните мне в любое время дня и ночи»? Почему всем так хотелось втянуть его в очередной поток выяснения отношений? Антон не знал. Не знал, но соглашался. — Ну пошли. Шастун кивнул Диме, который удивлённо поднял брови, увидев, что вместе с его другом идёт и Макаров, но благоразумно промолчал. Когда они уже приблизились к воротам, Антон вдруг разглядел свою машину, стоящую на небольшой парковке. Откуда она здесь? Только не говорите, что…  — Подожди, это разве не твоя машина? — Спросил Позов, тоже заметивший Мерседес среди прочих автомобилей. В это же время дверь открылась, и оттуда показалась знакомая Антону и незнакомая парням фигура Арсения. Шастун опустил голову, уже жалея, что не послал Диму и не проспал пары. Столько бы неловкости получилось избежать! Арсений явно заметил их ещё в машине, потому что сразу двинулся в сторону этой странной компашки. «Интересно, давно он тут меня ждёт?» — вдруг подумал Антон, разглядывая приближающегося к ним мужчину, который явно оценивал парней рядом с ним. Сначала его цепкий взгляд пробежался по Диме, который упрямо не отводил глаз, смотря на Попова. Тот это, кажется, оценил, потому что его глаза на секунду сверкнули уважением. Потом он перевёл взгляд на Макара, который тоже стойко вытерпел немую оценку, но всё равно как-то неестественно выпрямился, словно смотрел на заклятого врага. Антон же рассматривал свои кроссовки, не желая встречаться с Поповым взглядом. Потому что если при нём и Позове он краснеть привык, то при Илье так позориться не хотелось. Чёрт, он же тогда и впрямь угадал со своим «насосал». Кажется, теперь весь институт будет в курсе.  — Добрый день. — Арсений очаровательно улыбнулся, словно встретил своих старых друзей, а не каких-то неизвестных студентов и своего недотёпу между ними. Позов прищурился, явно не доверяя этой добродушности, а Илья наоборот расслабился. Попов протянул руку сначала Диме, который с сомнением пожал её, а потом Илье. — Я — Арсений, а вы, я так понимаю, друзья Антона?  — Ну, я так точно. — Ухмыльнулся Позов, наконец понимая, кто перед ним стоит. Это тот самый папик Шастуна, о котором тот ему рассказывал. Что ж, на маньяка не похож, но выглядит, конечно, чересчур вычурно. И что это за дырки на джинсах? Петух ряженый, ей богу! Но Антону всегда нравилось всё неординарное и экстравагантное, насколько знал Дима, поэтому заострять внимание на этом не стал. О вкусах не спорят. — А вот кем этот — Он кивнул в сторону Макара. — ему приходится, я не в курсе.  — Илья. — Только и буркнул Макаров, по-новому смотря на Попова. Он вдруг понял, что это явно не родственник Антона. Слишком уж не похожи. А эти обтягивающие рваные джинсы, на которые парень тоже обратил внимание, вызывали смутные подозрения. — А вы-то кем ему приходитесь?  — Мы с Антоном в каком-то роде коллеги. — Арсений говорил это максимально спокойно, но Шастун видел на радужке голубых глаз веселящихся чертят, которые явно радовались, что снова смогли поставить Антона в неловкое положение и наблюдать за тем, как он заливается румянцем. Дьявол во плоти. Позов скептично поднял брови, прекрасно понимая, кем эти двоя друг другу приходятся, но снова учтиво промолчал. — Что ж, парни, приятно было познакомиться. Антон, поехали?  — Антон, мы хотели поговорить. — Макаров нахмурился, напоминая парню про обещанный разговор. Шастун на секунду прикрыл глаза, вспоминая песню группы «SEREBRO». Как там поётся? «Я сегодня словно между двух огней»? Всё напускное дружелюбие исчезло с лица Попова, уступая место холодному и угрожающему спокойствию. Плохо, чертовски плохо. Антон взглянул на Арсения с молчаливым вопросом, но тот никак не отреагировал на этот взгляд. Он смотрел на него совершенно безэмоционально, молчаливо дожидаясь решения парня. Дима в этот момент уже думал о том, чтобы попросить их подождать пока он сбегает за попкорном в ближайший магазин. Такая драма разворачивается на глазах, а его друг ещё и в самом её центре. Джекпот!  — Макар, я забыл, что ещё раньше пообещал Арсению встретиться. Прости, поговорим завтра, хорошо? — И, быстро кивнув Диме, Шастун стремительно пошагал к машине, даже не утруждая себя подождать Попова. Оказавшись в машине, он резко закрыл дверь, сложил руки на груди и съехал по сидению вниз, словно обиженный ребенок. Арсений подошёл чуть попозже, не спеша сел в машину и уставился на недовольного Шастуна. Тот показательно не обращал на мужчину никакого внимания, старательно убирая со своих джинс каждую пылинку.  — Кажется, Илья не очень доволен твоим выбором. — Очень точно заметил Попов, заводя машину и оглядываясь по сторонам, пряча самодовольную ухмылку в воротнике своего чёрного пальто.  — Смотрю на тебя, Арсений, и вспоминаю фразу из сериала: «Называть тебя Сатаной было бы оскорблением для Сатаны». — Буркнул Шастун, всё ещё не смотря на мужчину. Но тот рассмеялся так звонко, что Антон тоже невольно улыбнулся. Он не видел раньше, чтобы Попов был настолько довольным. Даже после их лучшего секса. — Тебе приносит кайф, когда делают выбор в твою сторону, да? Тешишь своё эго?  — Я слишком уверен в себе, чтобы тешиться тем, что предпочли меня, а не какого-то студента-переростка. — Хмыкнул мужчина, наконец выезжая с территории института. Антон снова невольно залюбовался его красивым профилем и глазами, сосредоточенными на дороге. И руки эти, крепко сжимающие руль… Шастун с сожалением заставил себя остановиться и вернуться к теме разговора.  — То есть, хочешь сказать, что ты нисколько не сомневался, что я предпочту тебя? — Насмешливо протянул Антон, поднимая брови. Он, конечно, помнил, что самоуверенности Арсению не занимать, но такое наглое заявление даже Шастуна шокировало.  — А ты сомневался, что предпочтёшь меня? — Задал встречный вопрос Попов, абсолютно спокойно поворачиваясь к Антону. Они стояли на светофоре, поэтому мужчина спокойно мог смотреть в глаза Шастуну, что абсолютно не радовало последнего.  — Вопросом на вопрос. — Нахмурился Антон, не выдерживая пристального взгляда Арсения. Тот мягко улыбнулся, отворачиваясь, чтобы совсем уж не вгонять в краску впечатлительного мальчишку. Шастун выдохнул и задумался над вопросом Попова. Да, ему было неловко, отвечал он достаточно долго, но сомневался ли? — Нет. — Арсений вопросительно изогнул бровь. Антон закатил глаза, прекрасно осознавая, что Попов понял его, но ждал полного ответа. — Нет, я не сомневался.  — Знаю. — Шастун уже хотел было вновь поразиться такой наглости, но выражение лица мужчины заставило его промолчать. Слова Антона как будто подтвердили какие-то неприятные мысли Попова, и он досадливо нахмурился, барабаня пальцами по рулю. Шастун вроде и хотел спросить его об этом, но не знал, действительно ли хочет слышать ответ. Он, кажется, и без пояснений Арсения всё понял. Загорелся зелёный свет.