Тихое присутствие

      Я не знал, сколько именно мы шли. Наверное, не меньше часа. Ноги неприятно гудели от усталости. Тропинка была извилистой и труднопроходимой, сплошь в рытвинах, да к тому же ещё и тянулась вверх, в гору.       — Долго нам ещё? — спросил я у брата, пиная попавшуюся под ноги скрюченную ветку.       — Недолго. Скоро придём.       Солнце лениво закатывалось за горизонт, щедрыми мазками окрашивая небо охрой. Ветер хлестал и жалил меня в щёки.       — Ну как скоро?       — Я не знаю. Скоро и всё. Хватит спрашивать меня об этом.       — Но я замёрз! Очень холодно.       — Ни черта не холодно. Не выдумывай.       Он шёл чуть впереди меня, и я видел, как он то и дело потирает руки, зябко поводя плечами. Брат мёрз не меньше моего, а то и куда сильнее — куртка на нём была тонкая, совсем не для такой погоды. Но Лесли ни за что бы мне не сказал, что тоже продрог до костей. Он был слишком вредный, да к тому же ещё и упрямый как осёл.       — У меня ноги болят. Давай отдохнём, а?       — Какой же ты невыносимый нытик! — Лесли недовольно цыкнул.       — Не называй меня так! Я не нытик. Я просто устал, — сделав ещё несколько шагов, я привалился спиной к ближайшему дереву и запрокинул голову. Брат обернулся и раздражённо посмотрел на меня.       — Ну и стой тут, раз так сильно хочется. Придурок, — он ускорил шаг, сутуля спину и втягивая голову в плечи, будто хотел сделаться незаметным и сбежать, оставив меня одного.       Несколько минут я стоял и смотрел, как Лесли идёт по тропинке. Я надеялся, что он пройдёт ещё немного и остановится меня подождать. Но, когда звуки его шагов фактически полностью стихли, а чёрная куртка начала теряться среди деревьев, я понял, что он и не думает этого делать. Я несколько раз глубоко вдохнул и бросился вслед за братом. Оставаться одному среди деревьев, царапающих своими макушками необъятную вечернюю рыжину над головой, было страшно и неуютно.       — Подожди! Эй, Лесли, ну подожди!       Он даже не обернулся, когда я всё-таки до него добежал. Под ноги мне подвернулись кривые корни дуба, я споткнулся о них и едва не потерял равновесие. С левого ботинка слегка ободралась краска.       — Зачем вообще мы пошли через этот лес…       — Потому что так безопаснее всего.       — Ну ты-то хоть дорогу знаешь? А то вдруг мы потерялись.       — Ох и надоел же ты мне! — воскликнул Лесли, теряя терпение. — Не потерялись мы! Заткнись и иди молча, ПОЖАЛУЙСТА! — последнее слово он буквально выдавил из себя, произнеся его с нажимом.       Я хотел сказать ему, что он тут ходил всего один раз, и то — с провожатыми, и потому не может знать наверняка, двигаемся мы в правильном направлении или нет. Но предпочёл благоразумно закрыть рот. Мне совсем не нравилось, когда Лесли на меня злился. А вывести его из себя было довольно просто.       Солнце почти скрылось из виду, когда мы добрались до лесной опушки, вскарабкавшись на холм, склизкий от подтаявшего снега и грязи. Впереди, под холмом, текла река, а за ней раскинулось огромное, испещрённое длинными бороздами поле, огороженное деревянным, местами покосившимся забором. Метрах в трёхстах от нас стоял старый двухэтажный дом, а чуть поодаль от него — несколько амбаров.       — Мы пришли, да?       Лесли, стряхивающий липкую мартовскую грязь с ботинок, утвердительно угукнул в ответ.       — Видишь ту халупу? — спросил он меня. Я кивнул. — В этой дыре и обитает старик Бриджерс.       — Ты же говорил, что он богач. Этот дом не выглядит, как жильё богатого человека.       Лесли усмехнулся.       — Бриджерс — старый жмот. Думаешь, у того, кто варит муншайн и торгует им, может быть мало денег? Вот ещё! Он просто больной идиот. Трясётся над каждой копейкой как проклятый.       Про старика Бриджерса все в нашем городке говорили, будто он, что называется, «с приветом». Персоной он был известной, и отношение к нему у людей было двоякое. С одной стороны, его опасались и даже недолюбливали, ведь он жил отшельником на безлюдном отшибе. А если и приезжал в город за покупками, то вёл себя одичало и странно, ни с кем не говорил, настороженно озирался по сторонам и мог сплюнуть на пол в магазине. С другой стороны, о зельях, которые он варил, ходили самые настоящие легенды. Бриджерс снабжал своим пойлом весь город и лично, и через пабы. Всё происходило, конечно же, нелегально, но шериф давным-давно закрыл на это дело глаза. Видимо, свою порцию муншайна он получал бесплатно.       — Подождём, когда стемнеет. И тогда пойдём, — сказал мне Лесли.       — Ладно.       Между нами повисла неловкая тишина. Где-то в лесной глуши за нашими спинами несколько раз глухо прокричал козодой. Брат скрестил на груди руки, посмотрел на меня и строго сказал:       — Если ты, как обычно, запорешь всё дело…       — Ничего я не запорю! — возмущённо ответил я Лесли.       — Нет, Питер! — категорично возразил он. — Я знаю, что ты это можешь, ты это прекрасно умеешь. Но на этот раз нельзя, чтобы что-то пошло не так. Получишь от меня по шее, если струсишь или выкинешь что-нибудь дурацкое. Ясно?       Я вздохнул.       — Ясно.       По правде говоря, я вообще не особенно хотел ввязываться во всю эту авантюру. Я никогда не любил подобные приключения: по обыкновению, ничего, кроме проблем, это мне не приносило. Мама говорила, что я втягиваюсь во всякие глупости, потому что не думаю о последствиях. Я же считал, что попросту невезуч.       На этот раз всё было действительно очень серьёзно. И Лесли, скорее всего, ни за что не обратился бы ко мне с просьбой о помощи. Но слишком уж сильно ему хотелось покрасоваться перед своими друзьями. Полтора месяца назад мой братец и его компания, состоящая из разгильдяев и задир, тайком пробрались к Бриджерсу в амбар и украли несколько склянок с муншайном. Лесли и его дружкам было по шестнадцать лет, и если сигаретами и вонючим пивом разжиться они ещё могли, то с крепким алкоголем дела обстояли куда сложнее. Обокрасть кого-то, в их случае, было самым простым вариантом. Лесли после той выходки много передо мной хвастался, как же это пойло здорово дерёт горло и крепко бьёт в голову. Попробовать он мне, конечно же, не дал.       Когда запасы украденного начали подходить к концу, в голове у Лесли появилась шальная идея, как завоевать ещё большее расположение в компании своих друзей. Ведь в первый раз они влезли на ферму старика впятером. А если теперь он достанет пойло в одиночку, это непременно сделает его тёртым калачом в глазах товарищей. Но мой брат понимал, что провернуть такое одному едва ли возможно. И поэтому пришёл ко мне. Лесли должен был сделать самое основное, от меня же требовалось малое. Мне нужно было сначала караулить, а потом помочь брату донести награбленное до дома и спрятать. В обмен на помощь Лесли обещал раздобыть мне сигарет и научить курить по-взрослому, налить мне целую кружку бриджерсовского пойла и аж два месяца относиться ко мне хорошо, не говорить гадости и не шпынять. А ещё он дал слово, что накинет сверху три доллара на мои карманные расходы. Награда была очень соблазнительной, да и к тому же я решил, что после такого Лесли начнёт мало-помалу уважать меня, если я поведу себя храбро.       Когда небесная рыжина померкла и её перекрыл густой слой синей краски, брат сказал, что нам пора. Под покровом сгустившихся сумерек мы спускались с покатого холма, скользя ботинками по снежно-грязевой каше. В доме старика Бриджерса горел свет, но только на втором этаже.       Когда мы спустились, наш путь преградила речка. Она была довольно широкая, с высокими илистыми берегами, но, как мне подумалось, неглубокая, не выше, чем по пояс. В любом случае переходить её вброд было бы сейчас неудачной затеей. Я спросил у брата, как же мы будем перебираться на другую сторону, а потом обратно.       — Здесь есть мост, — ответил он мне. — Я только не помню, где именно. Кажется, нам туда.       Мы побрели против течения реки. Лесли оказался прав. Не прошли мы и сотни метров, как наткнулись на то, что он ранее назвал «мостом». На деле же это были две длиннющие гнилые доски, перекинутые через реку и подпёртые большими камнями по разным берегам.       — А ничего другого нет? — с сомнением спросил я. Такая конструкция казалась мне совсем не надёжной.       — Нет. Давай, не дрейфь! — Лесли подтолкнул меня в плечо.       — Да почему я должен идти первым?!       — А, так ты боишься! — Лесли покачал головой нарочито неодобрительно. — Так я и знал, что струсишь.       Я видел, как он гаденько ухмыляется, и мне стало обидно. Брат любил меня подначивать. Но самым неприятным было то, что его дурацкие провокации всегда срабатывали.       — Ничего я не трушу!       — Тогда иди. Чего встал столбом, малявка?       Препираться с ним было бессмысленно. Лесли был старше меня, наглее, и на любое моё возражение у него, казалось, заранее уже был готов колкий ответ.       Я развернулся и посмотрел на доски, под которыми журчала чернеющая в ночи речная вода. В конце концов, ещё месяц назад мой братец и его дружки-обормоты впятером прошлись здесь. Со мной точно не должно случиться ничего плохого.       Первые несколько шагов я сделал осторожно и медленно. Доски поскрипывали, слегка провисая вниз под моим весом, но ничего больше. Когда я оказался на другой стороне реки, Лесли пошёл следом.       — Ну вот. А ты боялся! — брат снисходительно похлопал меня по плечу. Я неприязненно отдёрнулся от его руки. Доказывать ему обратное мне не хотелось. Тем более что он, в сущности, был прав.       Когда мы дошли до забора, брат подсадил меня, чтобы я мог перелезть. Лесли же моей помощи не потребовалось. Он подтянулся на руках, забрался наверх и спрыгнул на землю. Настороженно вслушиваясь в ночную темноту, мы бок о бок пошли по полю. У Лесли был с собой карманный фонарик, но включать его сейчас было слишком опасно. Поэтому путь нам освещали разве что луна и россыпь горошинок-звёзд.       — Странно, что у Бриджерса нет ни одной собаки, — тихо сказал я брату на ухо.       — Раньше были. Да он, говорят, их всех перестрелял.       Я замер и обалдело уставился на Лесли. В ночной темноте его глаза заговорщицки поблёскивали.       — Ты шутишь!..       — Ничуть. У старика чердак не в порядке, мало ли что такому в башку взбредёт. Может быть, он и в твою морду решит пальнуть из своей двустволки.       — Да пошёл ты…       Звучало это действительно жутко. Особенно учитывая тот факт, что мы вдвоём намеревались сделать. Я собрался с силами и заставил себя думать, что история про собак — обыкновенная выдумка, а Лесли пытается меня напугать.       Попасть туда, где Бриджерс хранил своё варево, просто так было нельзя. Конечно же, амбар оказался под замком. Большая увесистая цепь обматывала ржавые ручки на воротах. Бесшумно снять такую штуковину не представлялось возможным. Тем более, мой брат замки вскрывать не умел (по крайней мере, я так думал), а уж я и подавно. Но Лесли сказал мне, что есть один хитрый способ пробраться внутрь. Между амбарами лежала груда разнообразного хлама, среди которого были коробки и бочки. Наверное, в них Бриджерс хранил сырьё, из которого готовил выпивку. Лесли сказал мне, что на левой стене амбара, в котором хранится уже готовое варево, сверху есть небольшое разбитое окно. И, если поставить пару бочек одну на другую, через это окно он сможет забраться внутрь и достать то, за чем мы, собственно, и пришли. Действовать нужно было быстро и, самое главное, тихо. Ведь, если старик услышит что-нибудь настораживающее, он может выйти проверить своё добро. И вот тогда встречи с двустволкой точно избежать не получится.       Из общей кучи хлама мы выбрали две пузатые бочки. Они выглядели прочными — насколько можно было судить о прочности в кромешной темноте — и к тому же лежали сверху, брать их было удобнее всего. Мы условились, что Лесли возьмёт бочку с одной стороны, я с другой, и, когда он досчитает до трёх, мы синхронно её поднимем и отнесём к стене амбара.       — А она очень тяжёлая? — с сомнением спросил я брата.       — Не-а. Даже такой хлюпик, как ты, справится, — ответил мне он.       — Ну хорошо! — я проигнорировал его неуместное высказывание. — Тогда я готов.       Лесли кивнул и начал негромко считать:       — Раз. Два. Три.       Как и договаривались, мы одновременно подняли бочку. Она и правда оказалась нетяжёлой. Нести её вдвоём было просто. Мы поставили бочку к стене амбара под разбитым окном и вернулись за второй. Взялись с двух сторон, и Лесли принялся считать снова:       — Раз. Два. Три!..       Мы подняли вторую бочку. И в этот самый момент раздался такой оглушительный грохот, что у меня затрещало в ушах. Бочка, должно быть, подпирала какой-то другой хлам, но из-за темноты ни я, ни Лесли этого не заметили. И вот теперь, когда мы убрали её, вся эта мусорная конструкция посыпалась чёрт-те куда. Ещё несколько мгновений мы стояли и смотрели друг на друга. Бочка вывалилась из наших рук и покатилась по земле до первой же выбоины. Со стороны дома послышались топот и разъярённые вопли.       — Беги!       — Куда?!       — Просто беги, беги куда-нибудь! — крикнул мне Лесли и бросился в темноту. А я так и остался стоять, глядя на то место, где мой брат находился ещё пару секунд назад. Меня сковал животный страх. Сердце заколотилось в самой глотке, а желудок скрутило в тугой канат. Я стоял как вкопанный и наблюдал, как к амбарам стремительно приближается сияющий в темноте желток фонаря. С каждой секундой всё более отчётливо до меня доносились раскатистые злые восклицания старика Бриджерса:       — Проклятые сукины дети! Опять повадились лазать в мой амбар! Ну ничего, ух я вас сейчас всех!..       В голове тут же всплыли слова Лесли о двустволке, и я очень живо вообразил себе, как её дуло утыкается прямиком мне в лоб. Эта мысль заставила меня наконец-то подорваться с места и побежать. Я опрометью кинулся в ту же сторону, что и Лесли, надеясь наткнуться на него. Я бежал, не разбирая дороги и путаясь в собственных ногах. В голове звенело и пульсировало так сильно, что крики старика, рыскающего по полю с фонарём, превратились в неразборчивый вой, грохочущий, как гроза. Словно ужаленный, я метался до тех пор, пока не упал в грязь, вконец обессилев. Мне было настолько страшно, что я боялся даже приподняться и посмотреть, где ходит старик. Я закрыл голову руками и зажмурился. Всё было очень, очень плохо. Я был совсем один. Найти Лесли не представлялось возможным. Может быть, он вообще удрал, бросив меня здесь. Идёт себе сейчас через речку и смеётся надо мной. Впору было заплакать, но я сдержался. А потом прислушался и вдруг понял, что больше нет никакого крика. Я поднял голову и осмотрелся вокруг. Свет от фонаря старика Бриджерса тоже исчез. Похоже, он вернулся в дом. Наверное, решил, что нарушители его спокойствия вусмерть испугались и убежали туда, откуда пришли.       Я сел на землю и обнял собственные колени. Тихонько позвал брата, надеясь, что он окажется где-то неподалёку и услышит меня. Но ответом мне было лишь завывание промозглого мартовского ветра.       — Лесли… Лесли, ну пожалуйста… Ну отзовись… — на глаза всё-таки навернулись слёзы. Я подумал о том, что сейчас мне придётся возвращаться той же дорогой, который мы сюда пришли. И зачем я на всё это вообще согласился! Три доллара, алкоголь, курево и два месяца спокойной жизни явно не стоили всего того ужаса, который я сейчас вынужден был переживать.       Я встал, отряхнул джинсы от грязи и уже было смирился с мыслью, что мне придётся идти одному через лес, как вдруг заметил небольшой огонёк. Я прищурился, вглядываясь в чернильную темноту. Это был свет от карманного фонарика моего брата! В тот момент, когда я понял, что Лесли подаёт мне фонариком сигналы, у меня буквально свалился камень с плеч. Это было огромным облегчением — знать, что он не сбежал и не бросил меня здесь в одиночестве.       Фонарик мигал вдалеке, на окраине поля. Огонёк от него то появлялся, то пропадал. Наверное, Лесли прикрывал его ладонью, чтобы старик ненароком не заметил нашего присутствия.       Когда я дошёл до брата, меня всего затрясло мелкой дрожью. Так сильно я был испуган. Лесли выключил фонарик, взял меня за руку и посадил на землю рядом с собой. Он позволил мне прижаться к его плечу и перевести дыхание.       — Всё-таки разревелся. Какая же ты размазня в свои тринадцать, Пит, — сказал он, положив ладонь мне на голову. Говорил он в своей привычной пренебрежительной манере, вот только у него не было желания меня подколоть. Я слышал, как дрожит его голос, и чувствовал, как трясутся пальцы. Лесли и сам был на грани. Вся эта ситуация напугала его ничуть не меньше.       Некоторое время мы молча просидели в темноте. Я вытер лицо рукавом куртки и как мог успокоился. Лесли тоже пришёл в себя.       — Надо выбираться отсюда, — сказал брат шёпотом. А потом, ухмыляясь, спросил меня: — Поможешь мне кое-что донести?       Я угукнул и слепо протянул руку вперёд. В раскрытую ладонь мне легла холодная стеклянная бутылка.       — Это же… Как ты умудрился?!       — Старик пошёл проверять амбары, открыл ворота. Пока он кричал, как полоумный, я проскользнул следом и обворовал этого олуха. Стащил у него две бутылки, — ответил он. В его голосе так и сквозило самодовольство. — Я мог бы и больше, конечно, но…       — Ну ты и сорвиголова!       — А то, братец. Я такой, — поддакнул Лесли. Мой восхищённый тон явно ему очень льстил. — Ну всё, хватит дурака валять. Надо возвращаться.       Мы поднялись с земли и медленно побрели прочь, в сторону леса. Всё самое страшное было позади. Мой старший брат был рядом. Пусть Лесли и не смог украсть больше, но наша вылазка всё равно не прошла даром. Однако я всё ещё опасался старика с двустволкой и периодически оглядывался назад. Вдруг безумный Бриджерс притаился где-то в ночной тиши, чтобы подкараулить нас и всадить в каждого по пуле? Брат заметил, что я постоянно оборачиваюсь, и, узнав у меня, в чём дело, рассмеялся.       — Да не стал бы он в нас стрелять.       — Но ты сказал…       — Дурачок, я же пошутил. У старика и правда не все дома, но не до такой степени, чтобы палить в людей.       — Мы у него спёрли две бутылки муншайна!       — И, по-твоему, это подходящий повод нас с тобой застрелить?       Я задумался. Лесли был прав. Повод для убийства был и правда не очень весомый.       Когда мы дошли до забора, Лесли сказал мне немного подождать. Фонарик включать он не рискнул, поэтому в темноте долго ощупывал доски, а потом, в конце концов найдя нужную, сдвинул её вбок. Пролезть в образовавшееся пространство ни у одного из нас не получилось бы, а вот просунуть в дырку бутылки — запросто. Карабкаться с ними через забор было довольно опасно.       — Чур, я иду первый! — заявил я брату, когда мы подошли к «мосту» через речку. Мне хотелось показать ему, что я вовсе не такой пугливый, каким он меня считает. Тем более, что в прошлый раз всё прошло гладко и теперь я совсем не боялся упасть.       — М-да? Ну ладно, давай, ковбой, — весело отозвался Лесли. Похоже, все проблемы действительно теперь были позади, где-то там, за кривым старым забором на границе владений Бриджерса.       Я сделал несколько шагов по импровизированному мостику, когда мне в голову вдруг пришла отличная идея. Я хотел сказать брату, что будет здорово открыть одну бутылку прямо сейчас и попробовать хотя бы по глотку. Мне ведь было так интересно, каково на вкус зелье, которое с наслаждением лакает весь наш городишко. Но не успел я и рта раскрыть, как доска под моей левой ногой заскрипела и треснула. Не знаю, наступил ли я куда-то не туда, на особо сильно прогнивший участок доски, или же это был просто злой рок… Но случилось то, что случилось. Я оступился и рухнул в воду. Чувство было такое, будто я — долька лимона, а меня взяли и опустили в стакан газировки со льдом.       — Питер!.. Чёрт возьми! Ты там в порядке?!       Река действительно оказалась неглубокой. Сначала, когда я вынырнул из воды, я решил, что это очень хорошо. Но уже спустя мгновение до меня дошло, как же сильно я ошибся. Мои колени начали сильно саднить. Я понял, что ударился об острые речные камни и серьёзно поранился.       — Пит! Да ответь ты мне хоть что-нибудь, ну!       Лесли стоял на противоположном берегу, со стороны леса и светил на меня фонариком. Каким-то образом он смог перейти по одной доске и не свалиться.       — А бутылка-то цела, — сказал я ему. В это сложно было поверить, но склянка с муншайном не разбилась и была целёхонькой. Я всё ещё крепко прижимал её к себе.       — Давай сюда! — Лесли нагнулся и, взяв из моих рук бутылку, поставил её на землю. Потом он положил рядом с собой фонарик и попытался меня вытащить за руки, но ничего не получилось. Моя одежда промокла и стала тяжёлой от воды, а илистый берег под ногами не давал никакой опоры. Стоило мне только хоть чуть-чуть подняться, как я соскальзывал обратно вниз и оказывался в воде.       Лесли быстро понял, что так мы оба только растеряем силы и ничего не добьёмся. Он поднялся на ноги, взял свой фонарь и быстро пошёл вдоль берега искать такое место, в котором я бы мог за что-нибудь ухватиться или опереться обо что-то. Выбраться с помощью одного только Лесли я бы не смог.       Когда он вернулся ко мне, то сразу горячо затараторил:       — Там, чуть ниже по течению, есть большая коряга. Наверное, когда-то упало дерево… Не важно. Пойдём, там ты точно сможешь выбраться.       К тому моменту всё тело у меня превратилось в один сплошной кусок льда, но делать было нечего. Я обнял себя за плечи и медленно побрёл, спотыкаясь о камни. Идти было физически тяжело, каждый шаг мне давался с трудом. Левая лодыжка жутко разболелась, и я начал прихрамывать. Лесли поторапливал меня и, видя моё состояние, старался подбодрить. Говорил, что нужно потерпеть ещё чуть-чуть, что, когда я вылезу на берег, он даст мне выпить муншайна, и я мигом согреюсь. А потом, по дороге до дома, мы со смехом будем вспоминать всю эту суматоху… Наверное, брат и правда за меня испугался. При обычных обстоятельствах такой заботы и хорошего отношения к себе я бы ни за что не смог добиться.       Когда я увидел корягу, то подумал, что она и правда станет моим спасением из речной ловушки. Это был здоровый, лежащий на боку пень. Его огрубевшие толстые корни уходили глубоко под воду.       — Не медли, ну! Вылезай! — Лесли сел на землю, протягивая мне руку и подсвечивая фонариком впереди, чтобы я видел, за что и где могу схватиться.       Я взял брата за руку. Он что есть сил потянул меня наверх, и я уже хотел поставить ногу на корень, но вместо этого наткнулся ботинком на что-то мягкое. Я начал елозить ногой из стороны в сторону, решив, что на корни под водой налипла грязь, и нужно счистить её. Но ничего не вышло.       — Чего копаешься? — спросил меня брат. В его голосе я уловил нотки нетерпения и зарождающейся раздражённости. — Давай, карабкайся! Мне тяжело тебя держать!       Я не знал, что мне сейчас ему ответить, чтобы не вызвать ещё большего неудовольствия. Я сильно продрог, мне было очень плохо. И ноги так болели, что хоть плачь! Если бы Лесли стал кричать на меня, то это меня бы попросту добило.       Я попытался встать по-другому, нащупать новую опору под ногой. Но ощутил всё ту же грязь. Как будто огромный слой ила обволакивал корни. Я буквально чувствовал, как Лесли начинает закипать. С его-то стороны всё это выглядело глупо.       — Я… я сейчас…       — Живее!       Я подумал, что раз уж этот проклятый ил счистить у меня никак не получится, то я встану прямо на него обеими ногами. Но как только я это сделал, «ил» вдруг оторвался от корней и, будто обвив щиколотки, потянул мои ноги вниз. Из последних сил я вцепился в корягу руками, понимая, что снова упаду, если разожму пальцы.       — Да в чём там у тебя дело?! — прошипел Лесли. Он негодовал.       — Я не знаю! Там что-то… — Я не выдержал и всхлипнул. — Я застрял! Там меня что-то держит, я в грязи увяз!..       — Какая, к чёрту, грязь в реке? Что ты мелешь? — брат смотрел на меня, как на умалишённого. — Да ты просто хочешь, чтоб я тебя вытаскивал, и ленишься лезть сам!       — Нет! Я правда увяз! Честное слово!.. — мои руки скользили, и я вот-вот мог свалиться обратно. Было ужасно неприятно, что брат посчитал мои слова ложью. — Пожалуйста, помоги мне! Ну пожалуйста, Лесли, я едва держусь!..       Несколько секунд он смотрел на меня, как бы решая, обманываю я его или нет. Потом устало закатил глаза и вздохнул.       — Если окажется, что ты мне наврал, то я тебе таких подзатыльников надаю! — пригрозил он, сбрасывая с себя куртку. Через пару мгновений Лесли уже был в реке рядом со мной. Я чувствовал, как его руки под водой быстро шарят по моим заледеневшим ногам в поисках того, что не давало мне выбраться. В какой-то момент ему даже пришлось присесть, скрывшись в воде почти по шею.       — Ну что там?.. — спросил я его. Лесли промолчал. Я не понял, что именно он сделал, но то, что удерживало мои ноги, вдруг исчезло.       — Лезь наверх, — сухо скомандовал мне брат. Он подтолкнул меня руками, и я наконец-то оказался на берегу. От промозглого мартовского воздуха мне стало ещё холоднее, чем в воде. Одежда моментально начала промерзать. Мне хотелось свернуться в комок и не двигаться, но я подполз к краю берега, взял лежащий на земле фонарь и посветил им вниз. Лесли стоял в воде и держал в руках что-то большое и чёрное.       — Что это такое?..       — То, в чём ты увяз. Помогай вытаскивать, тяжёлая штуковина.       Я нагнулся и протянул руки вниз. Сначала я подумал, что это был какой-то свёрток из плотной грубой ткани. Но когда я вытащил это и смог осветить фонариком, то понял, что передо мной не свёрток, а большая спортивная сумка с длинными ручками. Наверное, в них-то я и умудрился запутаться.       — Зачем она тебе? Это ж просто сумка, которую кто-то выкинул, — спросил я у Лесли. К тому моменту он без труда выбрался из воды и сидел рядом со мной, откупоривая бутылку с муншайном. Пальцы у него были синие от холода и не слушались.       — Вот и нет, братец. — Лесли наконец-то удалось открыть бутылку. Он поднёс её к губам и сделал несколько глотков. Я видел, как он морщится, а потом довольно улыбается и облизывается. Речная находка моментально отошла на второй план.       — Ты обещал тоже мне дать попробовать! Ведь эта вещица неплохо согревает, так?       — Да. Тебе и правда стоит выпить. Держи, — протянул мне склянку он. Я взял её и тут же припал к горлышку губами.       — Не больше пары глотков! — поспешно предупредил Лесли, видя мой напор. — Развезёт иначе. Тащить мне тебя потом уж точно неохота.       Мне оказалось достаточно и одного глотка. Ничего крепче пива я в жизни не пробовал. А эта штука была такой ядрёной, что меня едва не стошнило. Хотелось выплюнуть всё то, что я успел набрать в рот, но я заставил себя сглотнуть. Горло горело так, будто я только что съел раскалённую железяку.       — Понравилось? — язвительно поинтересовался брат, наблюдавший за мной всё это время.       — Не очень, — честно ответил я, сплёвывая горчащую слюну.       Лесли хмыкнул, забрал у меня бутылку и отпил ещё. Я чувствовал, как огненная вода проливается в желудок и мне изнутри начинает становиться тепло. Хотя мои руки и ноги всё ещё леденели от мороза.       — Я не думаю, что кто-то выбросил её за ненадобностью, — сказал Лесли, кивая на сумку, которая лежала теперь между нами. — В таком-то месте? Нет. Маловероятно! Я думаю, что она тут совсем не просто так, — он набросил куртку на плечи, взял фонарик и подполз к сумке поближе.       — И как по-твоему, что там?       — Не знаю. Но хочу это выяснить.       — Может, домой её отнесём и там посмотрим? Мы оба промокли, а тут холодно, как-никак.       — А вдруг я ошибаюсь, и там лежит всякая бестолковщина? — возразил мне брат. — Нет уж, не хочу тащить ничего лишнего. Лучше взглянуть сейчас. Это не займёт много времени.       Звучало вполне благоразумно. Тем более, мне и самому очень хотелось узнать, что же было внутри этой сумки. Может, груда камней, а может быть — что-то ценное. Я подсел ближе к брату, в ожидании склонился над нашей таинственной находкой. Лесли потянул за собачку на молнии, и сумка раскрыла перед нами своё интригующее содержимое.       Я был разочарован. Внутри сумки небрежной, слипшейся от воды кучей лежала мокрая мужская одежда. Рубашки, свитера, брюки. Совсем ничего стоящего. Я сразу же потерял интерес, но вот Лесли, напротив, вкапывался в вещи всё глубже, вытягивая их по одной и разбрасывая по земле вокруг себя.       — Обидно, правда? — спросил я у брата и вздохнул. — А только представь, если бы там были не чужие шмотки, а какой-нибудь клад!       Лесли выбросил из сумки очередную тряпку и вдруг замер. Он поднял на меня взгляд и нервно хмыкнул. Я понял, что он нашёл в сумке что-то интересное.       — Что там у тебя?..       Он молча поднял трясущуюся от холода руку. В кулаке он сжимал прозрачный пластиковый пакет, в котором лежали толстая пачка купюр и украшения.       — Я, кажется, знаю, что мы с тобой нашли, Питер, — сказал Лесли, взволнованно сглотнув. — Это тайник старика Бриджерса. Вот что это такое.