Палец на крючок (и дави на газ)

Есть люди, которые никогда не игнорируют входящие. Доктора, например. Родители, если это звонят их дети — тут Нил может только предполагать, потому что своих у него точно нет. Он из другой категории. Когда телефон Нила внезапно начинает звенеть, то обычно это значит, что кто-то умрёт. Разница только в том, играет Нил за команду спасителей или собирается стать убийцей сам. Очередной хреновый «подогрей-и-ешь» обед из микроволновки как раз почти готов, когда от лежащего на кухонной столешнице мобильного раздаётся щебетание. Голос по ту сторону ожидаемо оказывается Кевином.  — Включи новости, — говорит он невыразительно. Нил делает, как сказано. Оживший экран весь красный и со всех сторон утыкан сменяющимися баннерами. Удивительное дело: обычно Нил уже в курсе чего бы ты ни было до того, как новости окажутся на ТВ. Сфокусировавшись на смысле слов, Нил на секунду чувствует совершенно ему несвойственный шок.  — Какие распоряжения?  — Я не спрашивал, — доносится в ответ, — тащи его сюда. Он вешает трубку. К счастью, Кевин предсказуем, а Нил — хорошо его знает, иначе с него сталось бы выдернуть по дороге любого человека (предположительно мужского пола). Год назад Нил, возможно, так бы и сделал, просто чтобы продемонстрировать своё отношение, но он пытался обуздать свою мелочность. По крайней мере, когда дело касалось Кевина. Микроволновка пищит, закончив работать. Серьёзная блондинка на экране телевизора вещает о захваченном школьном классе с кучей детей внутри и о снайпере, не дающем действовать властям. Нил, уже успевший влезть в обувь, на пол пути к двери. Когда умереть собирается президент, действовать приходится быстро.

***

Нилу не приходится даже добираться до квартиры; через полторы мили по дороге вниз он замечает знакомую фигуру, неспешно прогуливающуюся вдоль тротуара, и останавливается рядом, опустив стекло. Погода снаружи бодрит, и от холодного воздуха Нил щурит глаза. Мужчина на улице даже не поднимает глаз.  — Отьебись.  — Дружелюбен как никогда, — отвечает Нил и получает уникальную возможность насладиться зрелищем застывшего от удивления Эндрю Миньярда, — залезай. Эндрю поворачивается. Выглядит он как всегда: джинсы, тяжёлые ботинки, пальто и непокрытая голова.  — Что тебе нужно?  — А ты как думаешь? — спрашивает Нил, потому что не то чтобы они с Эндрю коротали время за разговорами. Все встречи всегда несли под собой одну цель. — Пошли, Кевин ждёт. Нил никогда точно не знал, упоминание Кевина пробуждало Эндрю к жизни или тут было что-то ещё, но, как бы то ни было, Эндрю шагает вперёд и открывает дверь машины, втискиваясь на переднее сиденье. Нил не тратит зря время на маневрирование сквозь пробки.  — Скучная машина для шпиона, — подмечает Эндрю, изучая интерьер. Нил понятия не имеет, что он там видит — в машинах он ничего не понимает.  — Пристегнись, — говорит он, — и я — не шпион. Нил даже не врёт.  — Секретный агент, — поправляется Эндрю, хотя и это определение — в основном из-за насмешки в его ровном голосе — не совсем точное. — Куда мы едем?  — Начальная школа Хелен Хобен. Пристегни свой ремень.  — Теперь Кевин хочет, чтобы я убивал детей? — уточняет Эндрю, — почему?  — Нет и потому, что научно доказано, что ремень безопасности спасает жизнь в случае аварии, — сознательно недопонимает Нил.  — Каждый должен умереть или что-то в этом роде, — говорит Эндрю, хотя секундой позже раздаётся щелчок, — так почему, Секретный Агент?  — Кто-то держит в заложниках президента и полный класс детей, — отвечает Нил, — теперь ты знаешь столько же, сколько и я.  — Интересно, — говорит Эндрю после паузы. Не совсем понятно, имеет он в виду саму ситуацию или отсутствие у Нила об этом какой-то информации. Но «интересно» — волшебное в случае с Эндрю слово. Со всеми своими навыками он абсолютно бесполезен, если не удалось приковать его внимание. — Сейчас середина дня. Логики во фразе никакой: два часа с натяжкой можно назвать «серединой», но Эндрю имеет в виду даже не время, а удивительное раннее — по сравнению с тем, как это обычно бывало — его появление на сцене. Нил никогда не чувствовал себя виноватым за то, что втягивает гражданских в проблемы, которыми изобилует его работа. Правда мира в том, что каждый человек в нём в шаге или слове от того, чтобы провалиться в эти самые проблемы с головой — без всякого участия Нила в этом. Люди были гораздо ближе к убийцам, наркоторговцам и их королям, чем готовы были поверить. Для Эндрю, работающего в дерьмовом баре вместе с толкающим дурь братом и довольно крепко подвязанном на криминале кузеном, граница была микроскопической. Несуществующей. И, по крайней мере, в этот раз он был на стороне ангелов — по сравнению с тем, чем он обычно занимался, можно было бы говорить о прогрессе.  — Это важно, — говорит Нил, констатируя очевидное.  — О, правда? Ты же знаешь, что вместо одного политика всегда найдётся другой.  — Скажи это Кевину.  — Где здесь твоя выгода? — спрашивает Эндрю, — и как ты собираешься описать в отчёте, что вы с напарником тайно сговорились на несанкционированную операцию и втянули гражданского? Эндрю мог производить впечатление недалёкого отморозка, но на самом деле с этим впечатлением не имел ничего общего. Нилу, вероятно, стоило бы уже прекратить этому так удивляться.  — Хочешь поговорить о бумажной работе — присоединяйся к команде, — рекомендует он, — ты был бы полезным.  — Неа, — отвечает Эндрю с полной уверенностью в голосе, — и ты в любом случае не захотел бы.  — Чтобы ты приносил пользу?  — Чтобы вступил в ваш особый секретный клуб.  — Я думаю, в нём ты смог бы себя проявить, — говорит Нил, — и что ты тратишь впустую жизнь, спаивая потерянных подростков с фальшивыми удостоверениями. И знаю, что ты тоже об этом знаешь.  — «Впустую» — понятие относительное, — откликается Эндрю, — уходишь от ответа. Как ты вообще ещё не сдох, если у тебя так ужасно получается?  — Прошу прощения?  — Кевин хочет, чтобы я присоединился. Ты — нет. И это интересно, потому что ты не врёшь, когда говоришь, что я бы вписался, — говорит Эндрю, — однажды я пойму, почему. Нил в этом не сомневается. К счастью, они присоединяются к концу длинной очереди из машин: в большинстве наверняка обезумевшие родители, которых на расстоянии удерживают только силы полицейского кордона. Нил ставит значок «Внимание» и вырубает аккумулятор, оставив ключи болтаться в замке зажигания. В салоне нечего красть, да и автомобиль всё равно под системой слежения.  — Да ладно, — говорит он, выкарабкавшись наружу. Кевина несложно заметить даже среди такой толпы — с его-то ростом и абсолютной неспособностью притвориться обычным парнем с улицы. В невероятное разнообразие его навыков не входят притворство и хитрость — для этого есть Нил. Ближе он не подходит, постучав по уху и зарывшись в волосы другой рукой.  — На зеваку не тянешь. И кордон слишком уж близко.  — Он тут для любопытных гражданских, — доносится голос Кевина через наушник, — и первых репортёров. Эндрю, стоящий рядом с Нилом, наклоняет голову, будто может что-то услышать. На спокойном лице ничего не прочитать, но Нил видит, как блестят его глаза.  — Небоскрёб. Видишь? Здание всё закатано в стекло кроме нескольких окон, выбитых изнутри.  — Вижу, — отвечает Эндрю скучающим голосом. Он протягивает руку, и Нил кладёт в ладонь крошечный беспроводной наушник. Ребята из ИиР (1) убили бы его, узнай, что Нил хранит их в кармане, но им придётся встать в очередь.  — Внутрь здания проникли трое и взяли заложников, — продолжает Кевин, — их лидер с нами связался и сказал не докучать попытками выкурить их из здания. Что таймер у бомбы тикает, и что снаружи нет ни одной подходящей для снайпера позиции.  — Ну, тогда я, пожалуй, пойду, — говорит Эндрю; его голос эхом прокатывается у Нила через наушник. Никто не спрашивает, как он планирует добираться до дома; Эндрю секунды хватит, чтобы оставить Нила без машины. Нил тормозит его, вцепившись в рукав пальто, а Кевин замечает:  — Позволь перефразировать; ни для кого, кроме тебя нет подходящей позиции.  — М-м, льстишь, — тянет Эндрю, но руку Нила смахнуть не пытается.  — Нет, но не имею ничего против взяток, — говорит Кевин, — в багажнике машины. Не заперто. Нил бы не нашёл машину Кевина на заполненной парковке, но Эндрю, видимо, может; он выбирает чёрный седан среди дюжины других таких же, распахивает дверь и вытаскивает наружу чемодан.  — Взятки у тебя отвратительные, — замечает он, — лучше б выпить купил.  — Только если пару лет назад. Эндрю его полностью игнорирует.  — Мне всё равно такую не положено.  — Я никому не скажу, если ты тоже, — отвечает Кевин.  — Я думал, такие штучки положены военным, — комментирует Эндрю; Нил понятия не имеет, о чём они. — Мне нужен доступ на крышу. Кевин и Нил обмениваются взглядами: Нилово «Он — твоя ответственность» побеждает беззвучное «А я — твой начальник», и в конце концов Нил говорит;  — Понял. У него в активах склонность к воровству магнитных карт, хороший набор отмычек и прицельный пинок, если замки упрямятся. О, и одобренный сверху вариант — очень официальный на вид значок.  — На какую? Эндрю тыкает в покрытую шифером поверхность, захлопывает багажник и разворачивается, не говоря ни слова. Наушник он вытаскивает, поэтому Кевин остаётся без шанса добавить ещё что-нибудь. Нил без колебаний за ним следует. Они в центре города, и низкие школьные стадионы выглядят проплешиной на фоне остального ландшафта. Эндрю ведёт их вдоль улицы, а потом поворачивает к зданию повыше за квартал отсюда.  — Время для твоих не-очень-честных трюков, — говорит он, чуть замедляясь, чтобы Нил мог идти шаг в шаг. Нил не отвечает, потому что у гражданских нет полномочий ему приказывать, но вертит значком перед персоналом на первом этаже, добыв для них обоих дорогу к люку на крыше и ключ. Они поднимаются на лифте до верхнего этажа, выходят в коридор и куда менее изящно карабкаются вверх по лестнице; три пролёта, и Нил выводит их к свету. Внизу ветер не дует совсем, но здесь сшибает с ног и обдаёт холодом. Эндрю, не обращая на это никакого внимания, подходит к краю и опускается на колени, распахивая оружейный кейс.  — Пригнись, — не поднимая глаз, говорит он Нилу, довольствующегося ролью вышибалы у единственной точки выхода на крышу.  — Отсюда меня не достать.  — Жизнь ещё не научила тебя не недооценивать людей с оружием? — с оружием в руках ладони Эндрю выглядят произведением искусства; будто с тех пор, как он в последний раз держал его в руках, прошла пара минут, а не месяцы. Ремингтон М2010 со специальным прицелом потрясающе стреляет и подходит Эндрю как нельзя лучше. В Нила попадали три раза, и большинство из них научило, что убить его тяжелее, чем кажется. Иногда Нил не уверен, так ли это хорошо.  — Не знал, что ты так беспокоишься.  — Я не для того поднялся на три этажа, чтобы ты засветился, — говорит Эндрю, и Нил — хоть и не забыв закатить глаза — молча соглашаясь, скользит назад к коридорным теням. Эндрю устанавливает винтовку на позицию, приспособив скат под выемку для дула, и ложится ничком. Нил видит его таким далеко не в первый раз, но зрелище чужой открытой спины всё ещё кажется странным. Нил перерезал глотки снайперам в такой позиции, тихий и незаметный, как призрак. Эндрю весь — большой капкан из стали, но выглядит таким же беззащитным, как и все лежащие на животе люди до него.  — Шансов мало, — не кривит душой Нил. Между ними углом наверху не меньше полутора тысяч ярдов, и всё, что Нил может отсюда различить — силуэты выбитых окон, чёрными дырами зияющих посреди зеркальных панелей.  — Тихо, — говорит Эндрю. Он едва ли дышит сейчас: ничего от человека, досье на которого буквально перекрыто красным штампом «неконтролируемый» поверху. Ничего от бармена с мёртвыми глазами и вздёрнутого в умной ухмылке уголка рта. — Скажи своему капитану, что я готов. Постукиванием по уху Нил возвращает передатчик к жизни.  — Дэй? В ответ доносится краткое «приём».  — Мы на позиции.  — Огонь по готовности. И чем раньше, тем лучше. Копы начинают паниковать.  — Принято, — отвечает он и поворачивается к Эндрю: Кевин сказал «не промахнись».  — Какого хре… — успевает услышать Нил, прежде чем все звуки перекрывает выстрел. Всё тело Эндрю сотрясается от взрыва, и Нил вздрагивает одновременно с ним, ошеломлённый громкостью звука. Мгновением позже Эндрю поднимается с колен и начинает разбирать винтовку так же быстро, как собрал несколько минут назад.  — Ты попал? Эндрю бросает ему прицел. Нил фокусирует взгляд на здании и выбитом окне; увидеть получается одиноко стоящую винтовку, словно снайпера что-то выбило из поля зрения. — Подожди, пока ещё больше свиней не соберётся на улице, и узнаешь наверняка, — рекомендует Эндрю, защёлкивая кейс. Вставая, кладёт его у Нила возле ног, достаёт из уха наушник и пристраивает его сверху. В молчании толкает входную дверь и исчезает в темноте прохода.  — Джостен, — слышится голос Кевина, как всегда нетерпеливый.  — Снайпер мёртв, — отвечает Нил, — выдвигаюсь. Он подхватывает кейс и спускается вниз по той же лестнице; впереди раздаются шаги, но самого Эндрю Нил не видит.  — Что по ситуации?  — Слышали выстрел, но ещё не поняли, что снайпера сняли, — говорит Кевин спокойно, но с ноткой разочарования. Как всегда в ожидании от других невозможного, — мне нужно…  — Сохранять позицию, — прерывает его Нил; технически Кевин за главного, но для них двоих это никогда не имело значения, — для этого и были изобретены телефоны. Он достаёт из кармана свой и, прокрутив список вызовов, нажимает на кнопку звонка. Ответ приходит не сразу, и голосу по ту сторону Нил не удивляется.  — Нокс, — раздаётся в ответ кратко, будто говорящий находится в сложной ситуации, вроде нерешённого вопроса с заложниками. Обычно он довольно жизнерадостный, но, видимо, школы, полной потенциально мёртвых детей, достаточно, чтобы испортить настроение.  — Нил Джостен. Ваш снайпер вне игры. Наступает пауза — в течении которой Джереми Нокс, вероятно, проверяет номер на экране. Как будто кому-то ещё может прийти в голову идея притвориться анонимом и наебать SWAT (2).  — Как?  — Старым-добрым способом, — любезно информирует Нил. — Включите это в план. На вас все остальные — поработаете по специальности наконец.  — Я пришлю тебе цветы, — обещает Джереми и кладёт трубку.  — Нокса уведомили, — докладывает Нил Кевину, хотя тот, вероятно, уже догадался. — Выдвигаемся.  — Можно было…  — Если хочешь получить разрешение сверху на работу в поле — дерзай, но и без этого будет довольно трудно притвориться, что ты не втягивал гражданского, — отвечает Нил, — это не наша работа, забыл?  — Здесь всё — наша работа, — бормочет Кевин. Так уж сложилось; каких бы невозможных вещей он не ждал от других, от себя он ждёт ещё большего. Если бы мир можно было бы спасти в одно лицо — спас бы без колебаний. И Кевина расстраивает, что он не может — иногда не может спасти вообще никого.  — Это на Ноксе, и он хорош, — напоминает Нил, — нам не помешает поддерживать свою дефицитность. После некоторой паузы Кевин говорит:  — Покидаю территорию.  — Принято, — отвечает Нил, всё ещё возвращаясь назад по той же улице. Мимо него проносится, сверкая мигалками, скорая помощь; снятый снайпер открыл начало эвакуации тех, кто остался по ту сторону кордона — и остался в живых, пробыв столько в окружении. Шумиха утихнет ещё не скоро, но школа сейчас открыта и, если SWAT не зря платит своим стрелкам зарплаты, вопрос с заложниками скоро решится. В этот же момент Нил вспоминает, что забыл в машине ключи. Что-то внутри подсказывает, что Эндрю едва ли воспользуется метро.  — Стой, — говорит он Кевину, — мне, кажется, понадобится водитель.

***

Директор Морияма звонит Нилу следующим утром. Он даже не удивлён. Он не часто бывает в «Офисе» — штаб-квартире Агенства. Он, по большей части, просто прикрытие — отлично защищённое, но полезное только для тренировок, начинающих агентов и разведки. Те, кто серьёзно в этом увяз, появляются только по необходимости; Нил в последний раз приходил вылечить рану, которую до этого самостоятельно заштопал зубной нитью. Как выяснилось, запахи гноя и мяты между собой плохо сочетаются. Теперь Нил пользуется пастой с корицей. Он поднимается прямиком к Директору, мимо секретаря с пистолетом в ящике стола, и идёт через полупустой офис в том самом модном минималистичном стиле, к которому стремятся и в котором так и не преуспевают большинство настоящих контор. Нил его ненавидит.  — Агент Джостен, — приветствует его директор, не поднимая взгляда от стола, — присаживайтесь. Нила несколько удивляет отсутствие Кевина, но вида он не подаёт.  — Директор. Он садится напротив, притворяясь, что этот стул — не самая неудобная вещь, когда-либо изобретённая человечеством. Это несложно; половина Ниловых рабочих обязанностей — находиться в неожиданных — и часто куда более неприятных — местах и выглядеть так, будто он провёл в них всю жизнь. Тишина всё тянется. Директор — человек очень терпеливый и часто использует это качество как оружие. Нилу доводилось видеть начинающих агентов, которые от этой тишины выкладывали всё как на духу, но он просто ждёт, пока директору не надоест. Тот, наконец, откладывает ручку и отодвигает бумаги в сторону.  — Я ожидал от вас отчёт о вчерашних событиях.  — Все мои вчерашние действия не были подкреплены приказами и, как следствие, совершались неофициально, — говорит Нил.  — Вы — старший агент, и каждое ваше действие считается официальным по умолчанию. Нил мужественно не интересуется, потребуется ли Агенству отчёт о его следующем походе в булочную.  — Конечно, сэр. Я могу предоставить вам устный отчёт прямо сейчас, если этого будет достаточно.  — Потому вас и позвали, — отвечает директор. Нил рапортует. Он монотонно, но довольно неплохо — и даже относительно честно — пересказывает все произошедшие события. Единственное, что он не включает в свой доклад — Эндрю Миньярд. Когда он замолкает, директор одаривает его долгим, нечитаемым взглядом.  — Ни средние показатели ваших очков на стрельбище, ни предыдущие миссии не предсказали бы, что вы способны поразить цель в подобных условиях. Со снайперской винтовкой Нил управляется неплохо, но такой выстрел ему не снился даже в самом безумном сне. Он и не заявлял, что стрелял сам, но не договорить иногда бывает эффективнее, чем солгать. Так что вместо этого он говорит:  — Отчаяние. С ним невозможное порой становится возможным. Взять только матерей, находящих в себе невероятные силы, окажись их дети в опасности.  — Не знал, что ваша преданность Президенту так глубока, — подмечает директор. Это не вопрос, так что Нил ничего не отвечает. Чуть позже директор говорит:  — Благодарю, агент Джостен. Могу заверить, что ваши навыки найдут своё применение в последующих миссиях.  — Спасибо, сэр, — говорит Нил, думая, что в скором времени придётся торчать на стрельбище, если он хочет, чтобы эта ложь прожила больше пары дней. Посчитав, что на этом может быть свободен, Нил поднимается со стула. Он уже на полпути к выходу, когда со стороны стола доносится:  — Эндрю Миньярд. Нил останавливается. Разворачивается.  — Кто, сэр? Бесконечно долгую минуту директор впивается в него взглядом с совершенно непонятным выражением лица. Потом он говорит.  — Будь аккуратнее с теми, с кем совместно работаешь, Натаниель. Не все из них те, кем кажутся. Сейчас ты наделён полномочиями, и стоит быть настороже, чтобы… другие не попытались этим воспользоваться.  — Конечно, — выдавливает Нил, изящно проигнорировав вариацию своего имени. Он в состоянии распознать предупреждение. Лежащий в кармане телефон начинает вибрировать в ту же секунду, как он перешагивает порог офиса. Нил не идиот и потому не начинает тут же озираться в поисках своего наблюдателя.  — Привет, — говорит он и ожидаемо слышит голос Кевина в трубке.  — Что ты ему сказал? Кевина он находит и по опыту, и из просто расчёта: обзор со стороны дверей офиса ограничен — кто бы не проектировал это здание, он тоже не был идиотом, — и Нил хорошо знает Кевина. Он кладёт трубку и с безразличным видом идёт поперёк тропинки в сторону маленького людного дворика.  — Ты в следующий раз голубей кормить будешь? — хмыкает Нил, — пошли. Кевин тихо фыркает, но послушно поднимается со скамьи, отряхивая полы пальто. От холода щёки у него пылают ярко-розовым.  — Можно меня подвезти, — предлагает Нил, — надо забрать машину. Они идут по тротуару бок о бок; Кевин, как обычно, умудряется наполнить каждый шаг целеустремлённостью.  — Он знает. Хотя его подозрения я не подтвердил.  — Блядь, — бормочет Кевин; как бы он не пытался опротестовать профессионализм Нила, сам тоже недалеко ушёл, — ты уверен? Нил пялится на него.  — Даже не начинай. Только начав работать вместе, они быстро пришли к обоюдному согласию не использовать свои возможности против друг друга. Что значило, что Нил не будет лгать Кевину, а тот станет верить Нилу на слово. А ещё — что Кевин, герой войны, командир, агент с высоким рангом и номером президента на быстром наборе, не станет пользоваться своим положением, чтобы утопить Нила Джостена, бывшего преступника и высококвалифицированного мудака. Они не всегда выполняют обещания, но находят в себе силы, если это становится важным.  — Тебя не вызывали, — говорит Нил, и это больше похоже на утверждение, чем на вопрос.  — Пока нет. Но вызовут. Никакого смысла в том, что Нила вытащили на ковёр первым, но об этой проблеме он подумает позже.  — Ты говорил с президентом?  — Она в порядке, — отвечает Кевин, снимая машину с сигнализации, — даже не слишком потрясена, насколько я могу судить. Местность зачищали слишком долго, но в итоге никто больше не пострадал.  — Не все могут дотянуться до твоих высоких стандартов, — говорит Нил, — кого-нибудь взяли живым?  — Нет. Двоих уложил SWAT, ещё один пустил в себя пулю.  — Удобно, — думает Нил вслух: Кевин смотрит на него, ожидая, скажет ли Нил что-то ещё, и он мотает головой. Такого рода вещами он больше не занимается. Но всё ещё сложно выбросить из головы мысль, что мёртвые преступники могли что-то знать; что-то, что можно было заставить сказать при необходимости. В утренний час-пик машины двигаются медленно, но чем ближе они к районам, где большинство людей пользуется общественным транспортом, тем свободнее становится дорога. Под руководством Нила Кевин отвозит их прямо к квартире Эндрю; Нил прекрасно помнит его расписание и уверен, что в этот час он дома. Кто бы сомневался, что машина Нила окажется нелегально припаркованной прямо напротив входа. Под дворниками целая коллекция выписанных штрафов, но отбуксировать её ещё не успели. Нил освобождает стопку и швыряет в полную талого снега канаву. На секунду онемев от неожиданности, комментирует:  — Он забрал ключи с собой. Я поднимусь. Обратно доеду сам, так что…  — Мне нужно с ним поговорить, — говорит Кевин. Нил фыркает.  — Удачи. Можно было бы просто вломиться в квартиру, но Нил не настолько грубый и вместо этого звонит с пластикового, когда-то бывшего белым домофона. Нацарапанное напротив комнаты 7D «Хемьярд» выглядит ужасно, но, возможно, собьёт с толку каких-нибудь тупиц, пришедших сюда за одним из Миньярдов.  — Да? — отвечает Ники сонно, хотя время на часах давно перевалило за полдень. Не то чтобы они тут придерживались социально-одобренных временных рамок, но всё-таки.  — Нил Джостен, — говорит Нил, — мне нужно поговорить с Эндрю.  — Нил! — в голосе Ники столько радости, что можно подумать, что они и правда друзья, — сейчас впущу. Просто проверни-  — Дверную ручку, я помню, — заканчивает за него Нил. Ники почему-то смеётся, и подъездные двери разъезжаются с рёвом тюремного клаксона. Нил, подгадав момент, выворачивает застрявшую ручку на место и придерживает Кевину дверь. Тот, наградив лифт подозрительным взглядом, сворачивает в сторону лестницы. Нил только рад — у него со времён Панамы не складываются отношения с замкнутыми пространствами. Лестничные пролёты пахнут сигаретным дымом, мусором и плесенью; сочетание должно казаться отвратительным, но ощущается просто привычным. Нил — городской ребёнок, и жизнь до сих пор этого не изменила. Комната 7D — крайняя по коридору, с погасшей над входом лапочкой, но дверь для них оставили открытой. Нил коротко стучит по деревянному проёму, прежде чем войти. — Приветики! — щебечет Ники из крохотной кухни. На нём пижамные штаны и ярко-розовая рубашка с выложенным стразами котом. В одежде, как и почти во всём, что Ники делает и говорит, так и читается заявление. Нил — чьи заявления обычно куда меньше заметны и больше целенаправлены — этого совершенно не понимает, но отдаёт должное «да плевать я хотел» ауре, которую Ники с гордостью источает. Она фальшивая, но в мире вообще немного правды, так какая разница? — Если б ты сказал, что привёл Кевина, я бы надел что-нибудь посексуальней, — подмигивает Ники. Кевин выглядит невпечатлённым.  — Где Эндрю? — вместо этого спрашивает он.  — Ещё спит, думаю. Хочешь, чтоб я его разбудил? — предлагает Ники и чуть вздрагивает. — Это за мной, — говорит Нил.  — Просто брось в него что-нибудь из-за двери, — советует голос Ники из-за спины, пока Нил идёт вглубь коридора, — кофе, Кевин? Обе двери в комнаты близнецов плотно закрыты. Под скрип петель Нил чуть приоткрывает её и громко зовёт:  — Эндрю. Что-то резко начинает возиться среди простыней, но больше от неожиданности, чем от внезапного приступа подкреплённой страхом ярости. Нил успевает отступить от двери прежде, чем Эндрю распахивает её с другой стороны.  — Что тебе нужно? — спрашивает он, помятый и заспанный.  — Кевин хочет поговорить, — отвечает Нил, — а я хочу обратно свои ключи. Вчера пришлось взламывать собственную квартиру.  — А я что, должен быть впечатлён?  — Нет, — говорит Нил, который даже в теории не может представить себе впечатлённого этим Эндрю, — я бы мог сказать, что тебе стоит извиниться за неудобство, но знаю, что это пустое дело.  — А ты не так туп, как кажешься, — отмечает Эндрю и закрывает дверь у Нила прямо перед носом. Тот закатывает глаза и добрых три минуты ждёт, пока Эндрю не появляется снова, уже полностью одетый и с ключами.  — Ну, — говорит он, вытягивая пустую руку ладонью вверх. Когда Нил повторяет жест, Эндрю бросает связку в лодочку чужих ладоней.  — Спасибо, — бурчит Нил, засовывая ключи в карман. Эндрю не отвечает, огибая Нила по пути в гостиную.  — Кевин, — говорит он с порога, и это «Кевин» больше похоже на обозначение самого факта присутствия, чем на приветствие. Молча берёт кружку с кухонного стола. Ники безмолвно протягивает ещё одну Нилу, но тот качает головой.  — Спасибо, — говорит Кевин без предисловий, грубо и безыскусно, как и всегда, — буду должен. Эндрю обхватывает кружку руками, прежде чем сделать глоток. Жест немного детский, особенно если помнишь, кто перед тобой стоит. Впрочем, в комнате холодно — может, в этом всё дело.  — Ты уже должен мне, — говорит он.  — За что? — уточняет Ники. Он многое знает о прошлом кузенов, но в их настоящем есть несколько пробелов: Нил подозревает, что если они заполнятся, им с Кевином тут будут рады намного меньше. Ники никто не отвечает. Кевин, быстро окинув его взглядом, говорит:  — До следующего раза. Эндрю только кивает на прощание. Нил успевает услышать, как Ники кричит «Звучит угрожающе похоже на мафиозную фразочку!», пока закрывает дверь.  — Мог бы просто написать, знаешь ли, — говорит он, пока они не расселись по разным машинам. Кевин не удостаивает его ответом. Нил не знает всех деталей их взаимоотношений. Они длятся по крайней мере тот год, что Нил и Кевин работают вместе, и начались ещё до него: Нил готов руку на отсечение дать, что подпиши Эндрю когда-нибудь с Агенством контракт, то у Кевина сменился бы напарник, а Нил снова работал бы один. Это приемлемо. Этого никогда не произойдёт, но это было бы приемлемо. Поначалу Нил считал, что у Кевина на Эндрю что-то есть и он тщательно его шантажирует, потом — гадал, возможно ли, что всё наоборот. Сейчас Нил знает, что эти двое заключили долгоиграющую сделку, по которой Эндрю должен стрелять в людей, в которых Кевин говорит ему стрелять, а сам Кевин делает взамен… что-то. Нил понятия не имеет, что. Странно, но они спецагенты, и люди вроде них делали вещи куда необычнее, чтобы выполнить миссиии.

***

У Кевина нет ключей от квартиры Нила, но тот даже не удивляется, когда утром видит напарника в своей гостиной.  — Надеюсь, ты принёс кофе, — говорит Нил, прежде чем замечает на кухонной стойке бумажный стаканчик. Рядом лежит свёрнутая газета.  — Серьёзно? — невпечатлённо уточняет он, — мы что, в две тысячи втором? Кевин открывает рот для резкого ответа, но в последнюю секунду милостиво ограничивается закатыванием глаз.  — Просто взгляни. Нет ничего неожиданного в том, что первая полоса отведена происшествию с заложниками; новость во всех заголовках даже два дня спустя. И ничего хорошего — в том, что с выбранной репортёром фотографии на них смотрит лицо Эндрю Миньярда: со взглядом мёртвой рыбы, в далёкой от понятия «повседневная» одежде и с чёрной сумкой, в которой каждый мало-мальски понимающий в их деле легко узнает чехол от винтовки. Заголовок гласит: «Невозможный выстрел: кто спас президента?»  — А я предупреждал, что кордон слишком близко, — слабо говорит Нил. Кевин подходит ближе.  — Дело не в кордоне, — говорит он низким голосом, как будто в эту комнату не затолкали жучков в каждый достаточно тёмный для этого угол. Ну, или как будто Нил не посчитал это хорошим упражнением для тренировки и не выцарапал оттуда их все, — это было спланировано. Нил смотрит на фотографию. На переднем плане только Эндрю: скучающее лицо и копна светлых волос. От него самого видно только спину на фоне, размазанную и нечёткую. Люди заинтересуются этой историей, и газете это, понятное дело, сделает тираж.  — Журналисты всегда планируют такие вещи, — говорит Нил, — у тебя паранойя. Его палец дважды ударяет по столу. Между ними двумя это значит «поговорим позже». Кевин действительно параноик, но это ещё не значит, что они не под колпаком; если кто-то хочет написать про Миньярдов, предполагается, что кто-то другой должен сделать так, чтобы до печати это не дошло. Но фото Эндрю на первой странице. Это не паранойя, если тебя хотят подставить, и ей уж точно не оправдаешь тот факт, что кто-то могущественный явно хочет видеть одного из близнецов мёртвым.  — У нас встреча, — наконец говорит Кевин, успокоенный ниловым молчаливым доверием, — президент хочет нас видеть.

***

https://goo.su/19od

***

— Я хочу с ним встретиться, — говорит президент первым делом. Кевин, к его чести, не вздрагивает. Все пять футов и пять сантиметров Дэниэль Вайлдс устрашают, и хотя согласно метрической системе у Кевина есть преимущество, под тяжестью взгляда Дэниэль оно исчезает.  — Госпожа Президент, — пытается Кевин и замолкает по взмаху руки.  — Не трать времени на церемонии, — велит она.  — Дэн, — начинает Кевин снова, — ты не захочешь его видеть. Дэниэль поднимает на него мрачный взгляд.  — За эти дни у тебя появились проблемы со слухом?  — Только если неудачное покушение заставило тебя съехать с катушек, — отвечает Кевин. Выражение лица Дэн не меняется, но её муж издаёт сдавленный, задыхающийся звук.  — Если уж у избирательной компании не получилось, то у покушения не было и шанса, — ровно говорит она, — организуй встречу. Я выделю время в расписании.  — Почему? — требует Кевин, — он не скажет «спасибо». Дэн делает «я не понимаю тебя» лицо.  — Мне не нужна его благодарность. Тут дело скорее в моей.  — Плевать он хотел, — вмешивается Нил, потому что Кевин обстоятельный — хотя Нил полагает, что слово «упрямый» подходит больше — и будет спорить до последнего, если Нил его не остановит, — к тому же, он тот ещё параноик.  — Как и ты, Нил, — у Дэн есть привычка звать его так, будто они друзья, а не случайные знакомые — хотя, по хорошему счёту, они даже до этого звания не дотягивают.  — У меня нет проблем с тем, чтобы прийти на встречу с кем-то, окружённым спецслужбами со всех сторон. Но у Эндрю, я уверен, есть.  — Тогда я от них избавлюсь, — предлагает Дэниэль.  — Дэн. — Мэтт Бойд здесь вряд ли официально, но он дружит с Кевином и — почему-то — симпатизирует Нилу, что совершенно не мешает ему влезать в разговоры. С постоянной улыбкой на лице он похож на большого, дружелюбного медведя. Нил не понимает, как человек может быть настолько честным, но Мэтт ему нравится.  — Подготовим защищённое место, и я отправлю охрану в получасовой отпуск. Не думаю, что стоит переживать, что Эндрю попытается меня убить. И я рассчитываю, что вы оба пойдёте со мной.  — Естественно, — отвечает Кевин.  — Ну, тогда вы, наверное, в силах защитить меня от мужчины в пять футов ростом, который спас мою жизнь пару дней назад? — говорит Дэниэль своим «не спорь, я старше» голосом, и Нил в очередной раз вспоминает, что эти двое вообще-то родственники. — Уж получше Секретной службы, — бурчит Кевин, хотя Нил бы не был так уверен. — Тебе не о Миньярде стоит волноваться, а о том, кто стоит за захватом заложников. Данных с разведки недостаточно, а устроить такое нападение без шума просто невозможно. Дэн посылает ему долгий взгляд.  — Ты намекаешь, что это организовали изнутри. Нил тоже пялится на Кевина — тот его взгляд полностью игнорирует — и возражает:  — Или у них просто получше других террористов получается держать рты закрытыми.  — Такие люди раскрывают их по определению, — упирается рогом Кевин, — особенно когда набирают новых членов. Даже одиночки не могут совсем не распространяться о своих намерениях; да, отследить такие разговоры сложно, но мы в этом очень хороши. А мы ничего не услышали.  — Может, твои люди задремали, — говорит Дэн, — или, может, уснул ты сам. Не только меня могут предать, Кевин.  — Невозможно, — тут же отвечает он, — сама цель агенства в том, чтобы свести на нет все конфликты в других ведомствах. Оно живёт благодаря секретности и сплочённости.  — Секретности и сплочённости, — задумчивым эхом повторяет Дэн и дёргает плечом, — о своей безопасности я позабочусь, а ты, Дэй, заботься о своей. Я ещё свяжусь с вами насчёт встречи с Миньярдом. Она переводит взгляд на стол, ясно давая понять, что аудиенция на этом кончается, и Мэтт встаёт с места, чтобы проводить их до выхода. Ясно, то есть они застряли на живописнейшем этапе официоза. И тогда Кевин говорит:  — Дэн, прошу, будь осторожна. Она снова поднимает на них глаза и спустя мгновение улыбается.  — Хорошо. И ты тоже. Вы оба будьте. Кевин наконец смиряется с ситуацией и кивает, поднимаясь. Мэтт ведёт их к двери и сопровождает дальше по коридору, похожий больше на швейцара, чем на бывшего военного. Он закрывает за собой дверь. Обнимает Кевина. Кевин это мужественно выдерживает.  — Спасибо, — говорит Мэтт, несколько раз хлопнув Кевина по спине. Нила, к его радости, таким же прощанием не награждают.  — Делаем свою работу, — отвечает Кевин, пожимая плечами. Врёт, конечно. Лицо Мэтта немного вытягивается; Кевину, возможно, не помешало бы от время от времени напоминать, что «добрый и весёлый» и «умный» не обязательно должны быть взаимоисключающими понятиями.  — Конечно. Но всё равно спасибо.

***

Кевин, как ни посмотри, напарник Нила, но время от времени он всё равно выходит на миссии один или с другими агентами. У Нила садится мобильный, а ещё через час он уже вскарабкивается в военный самолёт в Албанию. Технически на местности работать будет только он — в компании рации, альпинистского снаряжения и вооружённый достаточно, чтобы штурмовать это здание в одиночку. Остальные якобы на подхвате; Монро с его лицом ласки и званием специалиста по связи, Боури в роли аналитика и Паркер, отвечающий в случае чего за эвакуацию. Нил бы лучше работал самостоятельно, но он не настолько глуп, чтобы сказать об этом вслух.  — Давайте обсудим план ещё раз, — говорит Боури, заметно нервничая. Нелепость, учитывая, что именно он всю миссию пробудет в комнате отеля.  — Не стоит, — отвечает Нил. На миссиях вроде этой он по умолчанию общается рваными, короткими командами; люди, с которыми его посылают, обычно не стоят большего.  — Так положено, — замечает Паркер. На его фоне даже Нил выглядит говорливым; все шесть с половиной футов в этом человеке, видимо, слеплены из тишины. Само его существование в агенстве доказывает, что быть незаметным необязательно означает быть низким. Нил задумывается, не отправить ли к нему Кевина за консультацией, но отбрасывает эту идею. Всё-таки в действии Паркера он ещё не видел.  — Каждый здесь знает свои задачи, — говорит Нил, — я вхожу, достаю информацию, выхожу и отдаю её вам на анализ. Мы покидаем страну. Ничего сложного.  — Всё в порядке, Боури, — вмешивается Монро, не отрываясь от лежащих на коленях файлов, — агент Джостен знает, что делать. На этом разговоры заканчиваются. Остаток полёта проходит в тишине: они приземляются на почти не используемой авиабазе, тут же сменив самолёт на пару джипов. Нил садится за руль, Боури оказывается на пассажирском, сидения сзади пустуют. Операция планируется недолгой, но Нил вряд ли когда-то выходил в поле с таким ужасающим соотношением количества людей и оборудования. От объекта до точки сбора расстояние совсем небольшое, и они ждут ночи, чтобы начать. Нил проводит время ожидания в проверке чертежей здания, убеждаясь, что запомнил всё верно. Это не ТПД (3), когда голос в наушнике говорит Нилу, в какую сторону идти, но он пережил достаточно миссий, чтобы прийти к заключению, что иногда информация в голове способна предотвратить катастрофу парой секунд раньше, чем сможет другой агент. Слишком уж часто для них вопрос жизни и смерти умещается в долю секунды, а умирать сегодня Нил не собирается. Он меняет одежду на рабочий костюм с тянущимся келваром(4) вокруг торса и шеи. Пулю не остановит, но с ножом — Нил знает по опыту — справится, и позволит сохранить необходимую подвижность. Набор оружия в целом стандартный: пистолет на бедре и один спрятанный у лодыжки, набор ножей, небольшой прибор вроде электрошокера, который Нил пристёгивает к запястью, и парочка других вещей, которые он запихивает под ремень. Альпинистское снаряжение оказывается упаковано в ничем не примечательный пакет тёмно-зелёного цвета. Поверх Нил натягивает коричневую дутую куртку и прячет волосы под лыжной шапочкой. Весь его внешний вид подозрителен по определению, но на Ниле смотрится ничем не примечательно; если кто-то попробует напасть на него по пути к точке назначения, то это будет не первый и не последний раз, когда Нил заставит какого-нибудь местного преступника пожалеть о выборе в жертвы невысокого человека. Закончив с приготовлениями, он выходит на кухню, где остальные уже развернули временный командный пункт, и берёт один из коммуникаторов.  — Как слышно? — спрашивает Монро: его голос двоится, когда передатчик оживает.  — Громко и чисто, — отвечает Нил, — готовы выдвигаться?  — Ориентируемся по тебе. Удачи, Джостен. Увидимся, как всё закончится. Нил салютует и выходит на улицу, минуту спустя уже держа курс на восток. В холодном воздухе он благодарен надетой поверх куртке и потенциальному физическому упражнению впереди, в которое включено проникновение со взломом. До объекта в буквальном смысле десять минут прогулочным шагом, и Нил срезает по тропинке, обходя здание с другой стороны. За забором не видно ни охранников, ни камер. Знаки предупреждают — довольно наглядно, светясь изображением дёргающегося человечка — что по периметру проходит ток высокого напряжения, но когда Нил проверяет забор встроенным в телефон датчиком, тот показывает, что сеть обесточена. Даже напрягаться на надо. Нил срезает несколько нижних проволочных нитей извлечёнными из пакета кусачками и ныряет к земле. Даже на неосвещённой территории он чувствует себя обнажённым; слишком много пустого пространства между забором и зданиями. Низко пригибаясь, он растворяется в тенях построек так быстро, как только может. Склад выглядит, как и положено постройке времён пятидесятых; куча стали и маленькие высокие окна в стенах. Нил перекидывает сумку так, чтобы держалась за плечо, и карабкается вверх по стене, пользуясь выступами в поверхности. Едва поднявшись выше поля зрения обычного человека — люди, по опыту Нила, никогда не смотрят вверх — он запихивает сумку на балку и разворачивается к ближайшему окну. Внутри есть свет, но не очень яркий. Стекло грязное, но Нил замечает, что людей внутри нет.  — Боури, — мычит он, — твои данные устарели.  — Что? — потрескивая, оживает коммуникатор, — о чём ты?  — О том, что склад больше на пустыню похож.  — Ты внутри? — это уже Паркер.  — Почти, — отвечает Нил, вытягивая нож из ботинка. С лезвием в качестве рычага старые зажимы поддаются от первого же лёгкого движения. Достаточно широко приоткрыв окно, Нил протискивается через щель к узкой балке с другой стороны. Не так удобно, как было бы по строительным платформам, но и шансов на то, что место будут патрулировать, меньше. Осторожно балансируя на узком пролёте, он прикрывает створки. Если всё пройдёт идеально, Нил выйдет так же, как и зашёл, никем не замеченным. Он завершал так множество миссий, но были и такие, где оставалось только бежать через центральный выход, обычно под ободряющий оружейный огонь. Такая уж у него работа. Нил оглядывается.  — Стандартные камеры и ни следа патрулей.  — По расписанию они сейчас на другой стороне объекта, — докладывает Патрик, — не появятся здесь следующие десять минут.  — Понял, — отвечает Нил и спускается вниз по стене, то съезжая, то цепляясь. Стационарных камер до смешного легко избежать, и через несколько секунд он уже оказывается в комнате поменьше, отделённой от остальной части здания. Сейчас, может, и середина ночи, но Нил помнит данные и помнит, что смены тут не ограничиваются дневными. В затылке, пока он проходит пустые комнаты по стоящей перед глазами карте, непрерывно звенит тихий тревожный сигнал. Он не мешкает. Минута задержки может убить так же верно, как убивают безрассудность и спешка. Наконец находится и нужный кабинет с терминалом; их было гораздо проще обнаружить, когда ноутбуки ещё не были в ходу. Но опять же, с появлением ноутбуков от Нила чаще требуется проникнуть в квартиры ничего не подозревающих сотрудников и стянуть данные с их компьютеров, вместо утомительной процедуры подключения ко внутренней сети копании, так что не ему жаловаться.  — Терминал найден, — докладывает он, двойным щелчком мышки возвращая монитор к жизни. Хакером Нил никогда не был, но современных технологий достаточно, чтобы просто подключить съёмный жёсткий диск и ждать, пока программа сделает за него всю работу. Утилита создаёт копию данных, к которым только у устройства есть доступ. Нил всегда думает, что служебных писем должна скачаться целая куча, но он не в команде аналитиков, так что это не его забота. Огонёк на корпусе меняется с оранжевого на зелёный, и Нил вытаскивает диск из разъёма.  — Готово.  — Управление говорит, что тебе, возможно, потребуется найти центральный блок, — передаёт Боури, — с этим будут проблемы?  — Нет, — отвечает Нил. Что ещё он может ответить? Выскользнув из комнаты, он идёт дальше по коридорам в поисках чего-нибудь, что походило бы на головной офис. По встретившейся лестнице поднимается по наитию, оказываясь перед куда более пригодным для размещения центрального блока офисным комплексом. Через большое окно можно разглядеть остальную его часть.  — Выглядит многообещающе, — говорит Нил для людей на линии, подбираясь к окну и стараясь держаться теней. Если бы он руководил операцией, то хотел бы знать, что творится на всех её этапах, но иногда решения Нила — простые порывы его интуиции. Перед ним коридор, который формально можно было бы назвать зеркальным, и несколько дверей по обеим сторонам. Нил взламывает ту, что прямо перед ним, и оказывается в кабинете, удивительно стильно оформленном для складского помещения. На столе глянцево блестит корпус компьютера. Нил подключает всё тот же жёсткий диск, потыкав по мышке рукой в перчатке. Начинает мигать оранжевый огонёк, и на мониторе вспыхивает фотография собаки с горшком герани, такая бледная, что Нил не может понять, стоковое это фото или любимый хозяйский пёсик.  — Распоряжение сверху, — неожиданно говорит Паркер, — прервать миссию. Мы уходим. Обрыв линии через 10 секунд.  — Что? — возмущается Боури, — он же- — Тебе отдали приказ, — обрывает Монро, — Джостен, сбор через час на второй точке. С этими словами наушник Нила замолкает. Беззвучно вздыхая, он засовывает его в карман. В наступившей тишине хватает доли секунды, чтобы распознать раздающиеся в коридоре шаги. Он ныряет вниз, под стол, и мысленно сыпет проклятьями, понимая, что экран компьютера не потух и заливает светом весь кабинет. Прежде, чем Нил успевает дотянуться до кнопки выключения, шаги замирают, а затем — куда тише — раздаются уже у открытой двери, будто кто-то пытается осторожно заглянуть внутрь. Нил может предсказать, что будет дальше. Охранник, заметив в тёмном, тихом и на вид никем не потревоженном офисе горящий монитор, предположит, что компьютер забыли выключить. И либо проигнорирует, либо подойдёт, чтобы вырубить, вероятно, наступив на скрючившегося Нила в процессе. На первый вариант надеяться смысла нет, и Нил даже не удивляется, когда звук шагов раздаётся снова, на этот раз ближе. Он ударяет склонившуюся фигуру и стаскивает тело на пол, благодарный за расстеленный на полу толстый ковёр. Через двадцать секунд человек связан по рукам и ногам и надёжно запрятан в темноте стола, а Нила уже нет в кабинете. В таком небольшом здании пропажу охранника уже скоро заметят. Нил, сбегая вниз по лестнице, бросает взгляд на часы и снова чертыхается. На встречу на второй точке он рискует не успеть, и что-то подсказывает, что остальных станется оставить его один на один с задачей выбраться из этой страны. Нил справился бы, но у него есть чем заняться и помимо пряток с албанскими приграничными патрулями. С эвакуацией у Нила тоже не складывается; почему-то каждый раз, когда он задумывается о будущих сложностях, его настоящее стремительно катится в ебеня. Наглядный пример: оторвавшись от часов, он упирается взглядом точнёхонько в полдюжины закрытых масками мужских лиц, из ниоткуда соткавшихся на втором этаже. Одеты они для танцев или ближнего боя без оружия (по крайней мере, пока его ещё никто не вытащил из кобуры). Начинает низко трещать электрошокер, и Нил различает блеск лезвий. В планах его поймать, а не убить. Возможно, разбавив процесс пытками. Нил может противопоставить им разве что выкидной нож. Он вздыхает.

***

Точкой сбора избрали невзрачный домик с двумя спальнями: Нил обходит его разок и находит зрелище обнадёживающим, прежде чем проскочить внутрь, на кухню. С балкона через слышны голоса его напарников, расслабленные и звучащие тоже довольно обнадёживающе. Вероятно, они полностью доверяют Ниловым навыкам. Он как раз наливает стакан воды, когда на кухню со словами «по колёсам» заходит Паркер.  — Джостен, — говорит он, наконец повернувшись к Нилу. — Что?! — кричит Боури из другой комнаты, возникая в проёме секундой позже, — агент Джостен. Вам нужен врач? Нил задавался вопросом, как он выглядит; ну, вот ему и ответ.  — Твои данные, — говорит он, пасуя жётский диск через хрупкий кухонный столик. Пластмассовый корпус чертит на скопившейся пыли след. — Сколько у нас времени?  — Д-двадцать минут. Монро, проверь, чтобы аптечка…  — Не утруждайся, — говорит ему Нил, — кровь не моя.

***

Организация встречи оборачивается настоящей болью пониже спины. С одной стороны, тайно доставить куда-нибудь президента было бы делом невозможным. С другой — когда Эндрю видит, куда его привёз Нил, он смотрит ему в лицо. Большинство людей всегда так делает, но когда смотрит Эндрю, почти никогда не награждающий своим вниманием что-то помимо прицела винтовки, это нервирует.  — Ты не арестован, если ты об этом, — говорит Нил, вылезая из машины. Следом за ним вьются табачный дым и:  — Всё равно не за что.  — Срок давности не истёк и у половины дел, — отвечает Нил, — но захоти бы я от тебя избавиться — оставил перед дверями штаба и давно бы смылся. С сигаретой в руке Эндрю выкарабкивается из машины и окидывает Нила убийственным взглядом.  — Твоя ложь меня совершенно не радует.  — Я ничего и не говорил. Ты сам без вопросов сел в машину.  — Скрывать правду — это всё ещё врать. Нил хмыкает.  — Скажи, что чувствуешь всё лицемерие фразы.  — Не знал, что наша дружба обязывает рассказывать друг другу каждую деталь.  — Не знал, что мы друзья. Нил знает, что ответом будет «нет» ещё до того, как Эндрю успевает заговорить. Нил понятия не имеет, кто они друг другу, но слово «дружба» сюда не подойдёт.  — Шевелись, — говорит Нил, — времени у нас не вагон. Эндрю выкидывает сигарету и тушит бычок кончиком ботинка.  — Показывай дорогу, Специальный Агент. Дэн, может, и отослала своих телохранителей, но далеко те не ушли. Эндрю — на шаг позади Нила — тянет, убедившись, что изображающий секретаря мужчина ниже по лестнице его точно услышит:  — Глянь-ка. Безопасники.  — Не цепляйся, — говорит Нил, хотя мысленно поддерживает. Они поднимаются на лифте, и Нил, помахав выданной Кевином картой, ведёт напрямик к пентхаусу. Зал впереди весь выложен мрамором и покрыт причудливыми коврами, и Нил поневоле задумывается, какого бизнесмена лишили сегодня рабочего места. За столом восседает Элисон Рейнольдс, одетая по стандартному администраторскому дресс-коду, хотя у Нила есть веские причины полагать, что ни один администратор не надел бы пиджак на голое тело. — Доброе утро, — говорит она, растягивая накрашенные губы в хищной улыбке; быть может, Элисон этот оскал и кажется вежливым, но Нил и представить себе не может, за что Дэн ей вообще платит (не считая того, что Элисон, скорее всего, способна убить и его, и Эндрю, одной рукой).  — Доброе, — отвечает Нил и распахивает дверь за её спиной. За столом на этот раз сидит Кевин, пока Дэн — держится поодаль где-то за белыми кожаными диванами. Панорама за окном раскинулась по-настоящему потрясающая, но вся четвёрка не отрывает друг от друга глаз. Каждый в этой комнате по-своему опасен. Выделяется только Эндрю, да и то не слишком сильно. В этом суть Кевина с Нилом службы: быть безжалостно точными, бесстрастными и реагировать чётко и быстро. Эндрю делает всё то же самое, но бесплатно. Или, возможно, настоящая причина в том, что Эндрю столько раз ошибочно принимали за бешенного пса без поводка, что он решил полностью соответствовать образу.  — Надеюсь, вы обо мне предупредили, — говорит Эндрю Кевину с точно отмеренной порцией издёвки. Для человека, заявляющего, что он никогда не лжёт, он хороший актёр.  — Надеюсь, вас предупредили обо мне, — отвечает Дэн, нимало не смутившись, — спасибо, что спасли мою жизнь, мистер Миньярд. Видимо, умение перехватывать контроль в любой ситуации что-то из необходимых для президента качеств. Выражение лица Эндрю не меняется, но Нил замечает мелькнувшую тень интереса.  — Президент с любовью к гиперболам. Кто бы мог подумать?  — Не думала, что вы любитель придираться к словам, — отвечает Дэн легко, — где вы научились так стрелять?  — Потраченная впустую юность.  — Большинство под этим понимает мелкие кражи и незаконное употребление алкоголя, а не докторскую по снайперской стрельбе, — замечает Дэн. Она не спрашивает напрямую, и Эндрю не добавляет больше ни слова. — Вы ведь не служили?  — Нет, — отвечает Эндрю, — как-то чуть не попал в лагерь военного образца, если это считается.  — Это до или после того, как загремели в колонию для несовершеннолетних? — то, что Дэн подготовилась к встрече, Нила не удивляет. Эндрю, судя по всему, не удивляет тоже.  — До. Это уже начинает походить на вербовку в клуб нового члена.  — Полагаю, такое пытались провернуть не раз. Эти джентльмены ещё не убедили вас подписать контракт с Агентством?  — У меня плохо со следованием приказам, а люди, которые верят, что смогут это изменить, только обманывают сами себя, — заверяет Эндрю, — что подводит меня к выводу, что среди солдат и шпионов полно дураков. Дэн ухмыляется, сверкая зубами, и ловит взгляд Кевина.  — Теперь я понимаю, что тебе в нём нравится.  — Я с ним не согласен, — отвечает Кевин голосом страдающего запором человека.  — Тупые люди редко понимают, что они тупые, — беззаботно добавляет Эндрю, не удостоив Кевина взглядом, — ты посмотри только на Нила. Нил предпочитает не вестись на наживку.  — Агентство не заинтересовано в найме людей, которые не хотят становиться его работниками.  — Нет, оно скорее шантажом добивается, чтобы люди выполнили работу вместо него. Очень по-американски, — говорит Эндрю. По Кевину этого не скажешь, но внутри он наверняка сжимается, ожидая, когда же Дэн спросит, поэтому ли Эндрю спас ей жизнь. Но вместо этого она сухо говорит:  — Прихожу к мысли, что патриотом вас не назовёшь.  — Лучше спросить, почему им можно назвать вас, — отвечает Эндрю, — наша великая страна никогда не служила вам особенно верно. С лица Дэн стирается всё веселье. Это выражение лица Нилу хорошо знакомо по заголовкам новостей.  — Если вы что-то про меня знаете — очевидно, что так — то знаете и то, что это я служу ей, а не наоборот.  — Слышал речи. Интересно, сколько в них правды. Дэн на долгую секунду задерживает на нём взгляд, оценивающе пробегаясь глазами по чужому лицу, гадая, стоит ли Эндрю нормального ответа. Что-то она в нём находит, потому что говорит:  — Правды? Вы не ошиблись; пока я росла, никто «сверху» и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Поэтому я сделала это сама. Я хотела место, на котором смогу помогать таким же, как я. Тут мои цели настолько честны, насколько только может себе позволить политика. Эндрю вздыхает.  — И чему я удивляюсь?  — Извините?  — Вы выросли с ним вместе, — жест Эндрю указывает на Кевина, — на гены всё не спишешь, но задатки, воспитание и всё в таком духе…  — А конкретнее?  — Идеализм. — Эндрю пожимает плечами, — по крайней мере, эта фраза будет красиво смотреться в автобиографии. Дэн неожиданно улыбается.  — Интересный вы человек. Нил думает, что за этим последует ещё что-нибудь, но Дэн больше ничего не добавляет. Эндрю перебирает пальцами: ясный сигнал, что чувствует он себя загнанным в угол.  — У вашего района… возможно, есть проект, которому не помешает финансирование? — спрашивает Дэн, — спортивные команды, строящиеся церкви, школы, — что-нибудь в таком духе? Эндрю дёргает плечом.  — Не заседаю в общественном совете.  — Но есть же что-то, о чём вы беспокоитесь.  — Я ни о чём не беспокоюсь, — не в первый раз слышит Нил. Бровь Дэн дёргается вверх, но особо удивлённой она не выглядит.  — У вас много мыслей по поводу проколов Штатов для того, кто не беспокоится.  — Это называется реализм, — плоско говорит Эндрю, — к тому же, я не хочу ничего от вас.  — Ладно. Тогда могу просто задолжать услугу. Выражение лица у Эндрю не меняется, но Нил может себе представить, какая мысленная гимнастика сейчас происходит в чужом сознании: Эндрю пытается выдумать достойную причину, по которой местным школам срочно нужно новое спортивное снаряжение, чтобы президентский долг не висел над головой лишней секунды. Причина так и не находится, и Эндрю остаётся молчать. Дэн улыбается.  — Не стесняйтесь связаться со мной, если что-нибудь понадобится.

***

В карьере Нила был момент, когда он, обойдя приемлемую паранойю, устремился сразу к одержимой гиперфиксации, по всем признакам не свойственной человеческому существу. У терапевта из Агентства был бы трудный день, поделись Нил с ней когда-нибудь своими мыслями. В сослагательном наклонении, конечно — за всё время Нил умудрился ни разу не сказать о себе ничего даже относительно важного. Есть дни, в которые он готов поклясться, что сможет жить так до скончания веков. Иногда Нил даже верит, что в итоге — когда-нибудь — может случиться даже что-нибудь хорошее. Но в основном его жизнь предпочитает удостовериться, что Нил продолжает заталкивать своё «когда-нибудь» так далеко за горизонт, как только может. В не самые любимые дни входят те, когда Нилу приходится сидеть в крошечном кафе вниз по улице и чувствовать, что за ним следят. Прежде чем он успевает определить наблюдателя, дверной колокольчик звякает, и внутрь просачивается Рико Морияма. Он улыбается Нилу с теплотой давно потерянного товарища — дружелюбие, которое исчезает без следа, не дойдя до глаз.  — Доброе утро, Нил, — говорит он, усаживаясь напротив. Ощущение чужого взгляда не пропадает. — Ты что, заставил Жана вломиться в чью-то квартиру, чтоб он мог глазеть на меня? — спрашивает Нил.  — У меня аппетит пропадает от его выражения лица. К тому же, за прицелом винтовки он куда полезнее. Нил едва слышно фыркает.  — Мило. Если ещё на пару дюймов сдвинешь кресло, то мозги, может, и не запачкают костюм. Как всегда, нилово «неуважение» (в основном выплёскивающееся через сарказм) быстрее всего заставляет маски Рико пойти трещинами.  — Никакого внимания к собственной жизни. Ты хоть понимаешь, сколько денег мы на тебя потратили?  — Из меня прелестное оружие, — соглашается Нил, — может, в один прекрасный день они поймут, как лучше всего нажимать на спусковой крючок.  — Думаю, на твой всё ещё недостаточно нажимают, — говорит Рико, — но не сомневаюсь, что при необходимости это можно изменить. Нил, хвала богам, успевает остановить себя до того, как искренне ответить интересно взглянуть, как это у тебя получится. Вместо этого он говорит:  — Ты что-то хотел?  — Директор вызывает. Завтра в девять, в его кабинете. Нил смеётся.  — Знаешь, если уж у тебя так руки чешутся всем доказать, что ты тут главный, то чтоб найти меня, можно было бы найти причину получше, чем работа гонца. Рико это, к сожалению, цепляет меньше, чем Нил рассчитывал.  — Там и увидимся, — говорит ему Рико и встаёт.  — Дождаться не могу! — кричит Нил вслед.

***

Нил на месте точно в девять, и директор уже сидит за столом. Единственное, что выбивается из привычного ритуала — то, как директор скользит по нему взглядом, прежде чем указать на место напротив.  — Джостен. Садись.  — Сэр, — отвечает Нил. Он ожидает, что директор отвлечётся на несколько подписей на бумагах, но тот не отводит от Нила глаз. Опыт Нила — в жизнь длиной — кричит, что намного безопаснее, когда некоторые люди не обращают на него внимания. Директор Морияма в их числе.  — Я хочу, чтобы ты присоединился к тренировке команды Омега.  — Меня переводят? — формально это будет не понижением в должности, а просто переводом под начальство Рико и (теоретически) Жана, но в такой смене ролей Нил не заинтересован.  — Не прямо сейчас, — отвечает директор, — считай это тест-драйвом. Ну, с этим будет относительно проще работать.  — Когда, сэр? Директор смотрит на часы.  — Через десять минут в четвёртом зале. Если описывать директора одним словом, то им будет «точность». Нил вежливо прощается и, выйдя за двери, несётся в сторону раздевалок сменить уличную одежду на футболку и спортивный костюм агенства. Внутри полно других людей, но никого, кого Нил бы знал. Во взгляде некоторых виднеется разная степень презрения. Нил знает, что аномалия для своей работы. Большинство пришло в Агенство из армии или разведки с охапками рекомендаций. Нил, пришедший из криминальной сферы, выбивался из обоймы, и никому из сослуживцев особенно не нравились его допуск уровня альфа и работа в паре с Кевином Дэем. Но всё было в порядке. Нила это никогда особенно не волновало, хотя в голову и закралось крохотное подозрение, что некоторые могут использовать сегодняшнюю тренировку как повод провернуть свою маленькую месть. Рико ждал в четвёртом зале. При виде Нила он улыбается и в этом нет совершенно ничего хорошего. Облачённая в чёрное команда уже толпится вокруг, и краем глаза Нил замечает прислонившегося к стене Жана. Ну, Нил знал, что третий лишний здесь, и ничего удивительного, что Рико под предлогом тренировки будет стараться вдолбить это Нилу в голову. Сорок пять минут спустя Нил в паре против двух вооружённых полицейскими дубинками мужчин из Омеги и на шестьдесят процентов уверен, что сломал один из пальцев. На все сто — что завтра весь превратится в один большой синяк. Единственный плюс — в том, что противники будут выглядеть и чувствовать себя не лучше; собственная дубинка вросла Нилу в руку и будто ничего не весит, и с целью он не ошибается. Навыки с винтовкой он мог преувеличивать, но со всем остальным проделывал совершенно противоположное. Было сложно заполнять отчёты, оставляя белые пятна в описаниях собственных способностей, но это стоило того, хотя бы потому, что Нил теперь может увидеть, какое удивлённое у Роллинса лицо; когда Нил третий раз швыряет его через мат, из мужчины вырывается сдавленный звук.  — Перерыв, — командует Рико холодно с края мата, — Ниото, Моро, ваша очередь. Нил опускает руки, сомневаясь, что всё может быть так просто, и тут Рико добавляет:  — Джостен, не двигаться. Нил не утруждается поднять на него глаза. Пока те двое меняются с другими агентами, он перекидывает дубинку в левую руку. Жан есть Жан. Ниото поменьше, хотя всё ещё выше Нила и ощутимо шире в плечах. Судя по лицу, возможность навалять Нилу его восхищает; чужие пальцы нетерпеливо перекидывают дубинку из ладони в ладонь. Тогда-то Нил и ударяет. Жан держится позади, пока Ниото ныряет вниз, прямо навстречу Ниловому ботинку точно в живот. Тяжело рухнув на маты, он хрюкает и уходит, не возвращаясь на ещё один раунд. Жан спокойно стоит у края площадки. Проводив пошатывающегося Ниото равнодушным взглядом, он поворачивается к Нилу. Много воды утекло с тех пор, как они работали вместе. Последний раз был в Киеве, «найди-и-уничтожь» заказ, обернувшийся проблемами; в конце они гнали по грязи украденный внедорожник с геолокацией ядерного вооружения ноутбуком внутри. Машину Нил сжёг; она вся была грязная от крови Жана, — а ноутбук они передали НАТО, которые помогли слинять из зоны поражения по воздуху.  — Так ты — последний этап собеседования? — интересуется Нил низким голосом, двигаясь по дуге. Жан полон сил, Нил — нет, но к такому положению вещей он привык.  — А ты считаешь, что это собеседование? — так же тихо отвечают ему. Глаза у Жана ледяные, и от каждой чёрточки на лице веет холодом, — что в итоге станешь рядовым агентом Омеги? Ты здесь не поэтому.  — Из-за Рико, — Нил больше утверждает, чем спрашивает. — Не знал, что тебе выбирают нового напарника.  — Не мне, — поправляет Жан. Нил поднимает бровь.  — Тогда, думаю, лучше бы тебе победить. Жан неожиданно усмехается.  — Думаешь? В итоге оказывается, что Жан лучше. Мало того, что он такой же быстрый и так же не стесняется играть не по правилам: на стороне Жана ещё и лишние несколько дюймов роста, и он мудро их использует. Нил бьёт по конечностям — Жан тут же ударяет по рёбрам и по ключице, так сильно, что Нил падает, тут же уверившись, что она сломана. У них тренировка. На тренировках кто-то должен объявлять перерыв или хотя бы давать минутку отдышаться. Нилу же приходится откатиться в сторону, чтобы избежать ещё одного удара в грудь. Вместо того, чтобы подняться на ноги, он злобно пинается, обхватывая Жана коленями и роняя на маты. Да, бить грязно он умеет, но с Нилом ему не сравниться. Неудивительно: у Жана всегда была эта благородная жилка, как бы глубоко он не пытался её похоронить; у Нила — нет. Нил тянется за дубинкой, которую уронил, и чувствует, как взрывается болью ключица. Жан — каким-то образом уже поднявшийся на ноги — наступает Нилу на запястье; не сильно, но предупреждая. У Нила где-то ноль процентов сомнений в том, что Жан не замешкается и надавит всем весом, если тот дёрнется.  — Пас, — говорит Нил, потому что хоть этот спектакль и ради Рико, это не Рико сейчас с ним на матах. Верный себе, Жан тут же убирает ногу и отходит на несколько шагов назад. Он благородный, но не тупой, и тщательно следит, чтобы Нил не покинул поле зрения.  — Это всё, что ты можешь, Джостен? — говорит Рико откуда-то сбоку.  — А знаешь, Рико, — отвечает Нил, заставляя себя встать на колено, — иди-ка ты нахуй. Рико каким-то образом умудряется удивиться крепкости Ниловых нервов. Нил знает, что стоило бы промолчать, но ему так хотелось, и слишком уж хорошо стало от веса этих слов на языке. Хоть и не так хорошо, как от выражения лица Рико. Тот делает шаг вперёд, на площадку. Жан тут же отходит в сторону, явно истово желая убраться с пути. Нил встаёт напротив, не желая уступать ни на сантиметр. Между ними расстояние в шаг длиной; кажется, что даже меньше.  — С твоим происхождением я ожидал большего, — шёлковым голосом говорит Рико.  — Сам виноват, — отвечает Нил. Он устал и изрядно избит, но в любом случае сомневается, что смог бы ударить Рико так же, как Ниото. И уж точно не смог бы заблокировать хитрый приём, которым Рико швыряет его через бедро на маты. Вспышка боли пронзает руку до самой грудной клетки. Прежде, чем Нил успевает двинуться, его настигает чужой ботинок. Рико не утруждается поиском безобидных частей вроде запястья и давит Нилу прямо на затылок. В долгой, тяжёлой тишине вся комната ждёт, когда Рико вынесет решение. Нил, понятное дело, ждать не хочет.  — Повезло, что меня уже успели измотать как следует, — булькает он куда-то в пол. Рико, как и ожидалось, не приходит в восторг.