Эй, новенькая!

Безответственно быть чрезмерно ответственным.

      Мне нравится, как читает книги Люцифер, даже это выходит у него безупречно. Он выделяет интересные фразы, пишет ассоциации, указывает произведения, где поднимались подобные темы. Не знаю, зачем он это делает, но я внимательно изучаю каждую его пометку. Мне кажется, что через них, я узнаю больше, чем через наши разговоры.

«Не бойся тьмы, хоть и страшна на вид.»

      Являешься ли ты тьмой, Люцифер? Или только сам считаешь себя таким? — Ви, — Ади звонко хрустит яблоком над моим ухом, пока я лежу на кровати, погружённая в чтение. Он сегодня одет по-особенному прекрасно. Впервые за долгое время вновь вижу на нем белую футболку Сэми. — Не хочешь съездить кое-куда? — Поехали, — я убираю книгу в сумку, уже готовая выдвигаться. Мне в принципе всё равно, куда он хочет заехать, я готова потратить на него любую свою минуту, но чтобы подобрать одежду, я должна это спросить. — А куда? — На кладбище, — он отворачивается от меня, продолжая жевать свой красный, почти багровый, фрукт. — Хочу попрощаться с ним. — Ади, — я беру его за рукав и хочу, чтобы он посмотрел на меня, но этого не происходит, — милый, поговори со мной. — Зачем, крошка? — он поворачивается с улыбкой, но я-то знаю, что за ней прячется. — Всё хорошо, просто нужно ещё раз сказать «пока». — Я понимаю, — прижимаюсь к его груди. Он очень теплый и приятный, не такой, как обычно. Сейчас я чувствую, как прижимаюсь к чему-то доброму и светлому, беззащитному и искреннему, а раньше это были объятия с демоном, который уверен и полон сил, стержня внутри себя. Хочется сказать, что сейчас мне нравится больше, но это будет ложью. Старый Ади — вот, кто по-настоящему нужен мне рядом. — Ты всегда можешь поговорить со мной, ты же знаешь? — Конечно, — он целует меня в макушку и отходит. Раньше он так флиртовал со мной, а теперь поступает на автомате. — Пошли, такси почти приехало.

Ты слабости не должен поддаваться: Для подвига нетрудных нет дорог.

      Он изменился, хоть и старается скрыть это. Я вижу всё в его глазах — они предатели, самые говорливые у каждого на этой планете. «Глаза — зеркало души», — сказал однажды Сэми. — «В них спрятаны все ответы».       Ади по-другому смотрит, двигается, прикасается и разговаривает. Он стал слабее внутри и черствее снаружи, а у меня даже нет идей, как ему помочь. Мы много времени проводим вместе, я всячески стараюсь его поддержать и развеселить, но достаточно ли этого? Возможно ли вообще ему помочь или с этим справится только время?       Сэми был его второй половиной, тем, кто знает, что у него в голове. Но Сэми больше нет, он умер, а с ним умерла и душа Ади. Умерла та часть, которая делала его собой. — Хочешь, съездим в клуб потом? — спрашиваю я, когда мы выходим из такси. Я не знаю, как его ещё можно развеселить, но вместе с Мими мы точно справимся. — Позовём ребят, развлечёмся, выпьем. — Давай, — он тоже старается нас успокоить, убедить, что все в хорошо. Ади лучше всех понимает, что так не может продолжаться вечно. — Знаешь, — спустя минуту он вновь нарушает тишину, — я часто чувствую себя виноватым перед ним, когда мы куда-то ходим. Я понимаю, что не должен, но не могу перестать обвинять себя в эгоизме, когда развлекаюсь… Я обещал ему всегда быть рядом, защищать его… но я не смог. — Это пройдёт, — мы останавливаемся около могилы. — Убийцу найдут, и мы сможем это пережить. — Если его найдут, — он наклоняется к мраморной плите и чистит её от опавших листьев. Его мысли уже далеко от меня. Они там, в прошлом, вместе с Сэми и их общими развлечениями. — Найдут, обязательно найдут, — я помогаю ему, а потом тактично отхожу, давая ему сказать всё, о чём он не находит сил поговорить с нами.

Ад — пустота, унылая могила. Должны живые мёртвым помогать.

      Не может быть такого, чтобы виновник не был наказан в содеянном. Он обязательно ещё объявится, допустит ошибку. Даже гений не может выполнить всё идеально. Главное, чтобы перед этим он не успел нанести следующий удар.       Страх лишится ещё одного друга невозможно передать. Мой мозг отказывается даже представлять это, но душа испытывает смятение. А что если он все же никогда не обнаружит себя? Вдруг убийца всегда рядом? Вдруг это один из нас? А если он вообще не один?       Даже парни в опасности. Если Сэми не смог себя защитить, то выйдет ли это у остальных? Хорошо, что теперь мы никуда не идем в одиночку. Может, это защитный механизм, а, может, это сплотило нас. Боль сближает, трагедия делает нас сильнее, а потеря любимых помогает понять, на какие чувства мы вообще способны.       Спустя пару минут темнота начинает давить, мне становится некомфортно от звуков ветра и скрипа, и я достаю телефон, чтобы написать ребятам о планах на вечер. Мими отвечает, что придёт с Дино. Странно, что он согласился пойти туда, где буду я. Мы не разговаривали с ним всю неделю, отчего мои дни стали чуть-чуть длиннее. Раньше мы вместе занимались, обсуждали всякую ерунду, а теперь он даже не смотрит в мою сторону. Кто знал, что я потеряю именного его в этой четверти? В самом её начале…       Но он жив. Все еще может наладиться, если мы оба приложим усилие и желание это исправить. Вот только поведение Лилу словно нацелено на то, чтобы разобщить нас сильнее и сблизить Дино с Мими. Насколько может быть коварна та, кто прикрывается хорошими манерами и светлым образом? — Пойдёшь? — Ади неожиданно касается моего плеча, отчего я вздрагиваю. Всё же вечерние походы на кладбище не самая лучшая затея. — Если хочешь. — Конечно, — возвращаюсь к могиле и улыбаюсь фотографии Сэми, смотрящего на нас. Вот кто был всегда добрым и светлым, оставался верным себе, несмотря на то, как себя вели его друзья. — Знаешь, когда всё произошло, я старалась погасить свою боль, — слёзы бегут сами, пытаюсь их скрыть, но выходит плохо. Впервые я хочу поделиться тем, что у меня действительно на душе, не скрываясь за злостью и гневом. — Вы так его давно знали, вам наверняка куда больнее, чем мне. Но он стал моим другом. Мы делились всем, что нас радовало и беспокоило. Он чувствовал меня, а я его, словно мы общались всю жизнь. Знал, что мне нравится Люцифер, когда я ещё отрицала это. Я старалась молчать, не говорить об этом, но это неправильно, — я поворачиваюсь к Ади и прячу лицо ему в плечо. — Мне тоже больно, Ади. Тоже больно. Прости меня, но я тоже потеряла его, пусть мы были не так близки, как вы, — проглатываю слова от рыданий, но уже не могу остановиться. — Пожалуйста, ради него, не отдаляйся от меня, не отдаляйся от нас. Я больше не могу никого потерять. — Идиотка, — он сильнее прижимает меня к себе, и мы молчим, пока я успокаиваюсь и выплескиваю все чувства, которые заперла в дальний ящик, чтобы не ранить его. Зря я не высказала все раньше, зря молчала. В объятиях парня снова чувствую его силу, характер. Может, он не делился со мной потому, что думал, что я не пойму его, а теперь уверен в обратном. — Мы все потеряли близкого человека, — он достаёт сигареты, и я беру одну, чтобы быстрее успокоиться. — И мы не сможем этого забыть. Мы должны помнить. — Сэми — наш маяк, — делаю затяжку и чувствую, как никотин ударяет в голову. — Его родители даже не приезжали. У него есть только мы.       Его родные не общались с ним. Платили за школу и давали денег на лето, путешествия, лагеря, поездки к Ади или Мими. Им было плевать на него, они были молоды, когда он родился, не нагулялись и отправили жить к бабушке с дедушкой. Когда те умерли, они виделись от силы пару раз за несколько лет, даже не навещали его в школе, с похорон уехали самые первые, не поздоровавшись ни с кем из друзей их сына.       Сэми был нелюбим ими и любим всеми остальными. Переживший столько боли, он нёс свет и радость. Только конченный ублюдок мог лишить жизни такого ангела.

Поверь, земной пришелец, хуже нет, Чем вспоминать о счастье в дни печали.

      Как приезжаем в клуб, сразу идём к бару. Надо утопить свою грусть и двигаться вперед, жизнь для того, чтобы думать о живых и получать от неё удовольствие. Три шота подряд, и я уже могу смотреть по сторонам. — Где вы были? — Мими надувает губки, когда подходит к нам. — Мы ждали вас почти час! — Обсуждали твою задницу, — Ади спрыгивает со стула и идёт на танцпол. — Кажется, или её разнесло? — У Сэми, — успокаиваю ее, пока она не начала психовать. — Решили заехать. — А почему без меня? — я не смотрю на неё, слежу за тем, как Люцифер и Дино обсуждают что-то в стороне. — Эй, чего молчишь? — Так вышло, — я выпиваю последний шот и обнимаю её. — В следующий раз поедем вместе. Дино всё также ненавидит меня? — Он не ненавидит тебя, Вики, — она прикусывает губы, отчего я усмехаюсь. Ну, конечно, ты совсем не врёшь мне сейчас. — Просто, пока он не готов разговаривать… — Со мной. Он не готов разговаривать со мной. Я поняла, — толкаю её в сторону Ади. Пусть хоть её день пройдет без печали. — Иди, потанцуй с ним. И не гуляй в одиночку. Никогда и нигде. — Да, мамочка, — она закатывает глаза и идёт в центр зала. — Засранец, что ты сказал про мою задницу?

Здесь нужно, чтоб душа была тверда. Здесь страх не должен подавать совета.

      У Дино есть сто поводов винить меня и сто один оправдать. Так было всегда. Он не сможет вечно обижаться и игнорировать. Он сдастся под моим напором, под памятью нашего веселья и нашей дружбы. Он не сможет вечно избегать меня, я лучшая подруга его девушки, мы будем постоянно пересекаться, дело времени, когда мы снова начнём общаться. — Привет, — пару легких манёвров, и я уже стою около Люцифера, крепко обнимая его. В его руках я нахожу покой. Дино отпивает пиво и бросает на меня быстрый взгляд, а потом отходит. — Грубовато. — Наш ангелок в смятение, — шутит Люци и легко целует меня в губы. — Чем занимались? — Были на кладбище, — он кивает, и мне становится легче. Всё же Блэк и правда умеет читать мысли. Либо его эмпатия находится за пределами человеческих возможностей. — А ты? — Закончил тренировку, сходил в душ и сразу приехал, — мы садимся за столик в тени, подальше от колонок. — Какие планы на выходные? — Хочешь что-то предложить? — у меня не было никаких идей, может только дочитать Данте и порисовать, но это можно сделать где угодно. — Я была готова весь день лежать на кровати и смотреть в потолок. — Можем сделать это в городе, я снял квартиру, — он показывает связку уже знакомых мне ключей. — Нам нужно кое-что обсудить. — И что же? — смотрю, как Дино заказывает новое пиво в баре и опускает голову над бокалом. Достаю планшет и делаю набросок, чтобы потом нарисовать его… Только вот может лучше сделать это на бумаге? — Узнаешь, новенькая, — слышу в его голосе усмешку, когда он смотрит на рисунок. — Хочешь, я вас помирю? — Сами справимся, — я блокирую планшет и встаю из-за стола. — Я ненадолго, потом можем сразу ехать. Настроения танцевать нет.       О чём интересно он говорил с Дино, если не о нас? Может, они обсуждали учёбу или тренировки… Бред, точно не это. Скорее занятия, которые будут проводить в понедельник на дне самоуправления. Люци сказал, что нам достанется от них, интересно, что он имел в виду?

Их нежит небо, Или травит ад?

— Дино, — я сажусь за соседний стул и прошу пару шотов, — долго ещё будешь обижаться на меня? — На кого конкретно? — он усмехается. — На Вики, которую я знал, или на Вики, которая становится маленьким Люцифером? — Я не изменилась, — хочу взять его за руку, но он убирает её. — Я осталась той, кем была. — Фигня, — он делает большой глоток. — Ты была хорошей девушкой. — Ты видел только хорошее во мне, но это не значит, что я была такой, — выпиваю шот, пока собираюсь с мыслями. — Но я твой друг, а ты — мой. Так было и так остаётся. — Я в этом не уверен, — его слова проводят ножом по моему горлу. Как он может говорить такое? — Ну, дети мои, — Люцифер появляется словно из воздуха, когда я чуть не начинаю задыхаться от обиды, — о чём говорили, пока папочка оставил вас одних? — О твоем проекте, — Дино продолжает прыскать ядом в мою сторону. — Вы теперь идеальная парочка. — Завидовать нехорошо, это смертный грех, — Блэк смеётся над ним, а я не могу вставить и слова. — Боишься, что потерял свой идеал, да, Уайт? — Когда-нибудь, — Дино резко встает и хватает Люцифера за грудки. Влезать между ними сравнимо с самоубийством, мне остается только ждать в стороне и надеяться, что сейчас здесь окажется Ади, — она поймёт, о чём я говорю. И разочаруется в тебе, Блэк, сильнее, чем я в ней. — Да ну? — глаза Люци горят огнём, когда он освобождается, грубо скинув руки с себя. — Рискни зубами и докажи это сейчас! — Зачем? Ты и сам справишься, — Дино улыбается ему в лицо, и я вижу, как Люцифер начинает играть желваками и сжимать кулаки. — Не надо, — легко касаюсь его руки, когда рядом с нами появляются красные и вспотевшие от танцев Ади и Мими. — Разберётесь на ринге. — Ты права, — он делает шаг назад, не скрывая своего раздражения. Хоть мои действия и помогли, это не значит, что он не сорвётся. — Мими, уведи Дино, — Ади встает между парнями. — Что случилось? — Говорю же, идеальная пара, — Дино допивает пиво залпом. — Удобно под каблуком, Блэк? — Мими отводит его от нас, показывая жестами, что позвонит. — Когда-нибудь ты перестанешь притворяться хорошим перед ней, и она увидит, какой ты чёрт. — Тише, тише, приятель, — Ади ловит Люцифера и сажает за бар. Я смотрю на него с нескрываемым восторгом и благодарностью, перемешанными с болью и обидой. Я не была готова впервые увидеть Дино таким, не была готова к его словам и поступкам. — Что вообще произошло? Вы же нормально болтали, когда мы пришли.

Но знай: кто соревнуется с чертями В лукавстве, — доведёт себя до слёз!

— Мы и морды друг другу готовы набить нормально, — усмехается Люци, выпивая мой шот. — Весёлый вечер выдался. — Это уж точно, — Ади берёт трубку телефона и с полминуты разговаривает с Мими. — Такси приехало, вы едете? — Нет, — я целую его в щёку на прощание и добавляю шепотом, — спасибо.       Если бы у Ади была сверхспособность, то это бы точно было связано с общением. Иначе как объяснить то, что его обожали в «Б» и «А» классах, любили учителя и все, кто когда-либо встречал его в своей жизни.       В нём есть какой-то шарм, который сразу стирает стеснение при общении, убирает все границы и ужимки. Он горит ярче любого из нас, при этом умудряясь никого не обжечь… Разве что кроме себя самого.       Надеюсь, он сможет помирить меня и Дино, мне правда не хватает его в своей жизни. Его слова хоть и ранили в самое сердце, но я понимаю, что сказал он это от обиды. Только вот интересно, он сказал это, чтобы обидеть, или правда так думает?       В квартиру мы приезжаем к полуночи. Мы не разговаривали всю дорогу, были погружены в собственные мысли и переживания, так что, как только дверь закрылась, я решила оставить за ней весь сегодняшний день. — Будешь чай? — Люцифер, видимо, решил поступить так же. Мило улыбаюсь и киваю, направляясь в душ. — Я включаю AHS, давай быстрее.       Под горячей водой стараюсь смыть запах кладбища, сигарет, клуба, чужих тел, алкоголя и желчи бывшего лучшего друга. Но последнее, похоже, въелось не только мне в сердце, но и под кожу. Сползаю вниз на прохладную плитку и стараюсь не разрыдаться, но не могу сдержать ком.       Как он мог все это сказать? Он помогал мне, был рядом всегда, поддерживал, а теперь так грубо и мерзко поступает со мной… Неужто такова цена нашей дружбы? Пару язвительных фраз, брошенных его бывшей? Серьезно? Когда она сама не может держать язык за зубами? Этого просто не может быть! — Не всё то лживо, что невероятно, — говорю себе, когда реветь больше нет сил. — Лучше бы я вообще не подходила к нему… — Бездействие бессмысленно и вредно, — Люцифер открывает дверь и заходит в ванную. Либо он подслушал, либо правда читает мои мысли. — Хватит уже реветь, лучше от этого всё равно не станет. — Но станет легче, — встаю с пола и снова залезаю под воду. — Конечно, — вижу краем глаза, как он снимает одежду, — ты поплачешь и проглотишь всё, что он сказал, смиришься со своей печальной участью и будешь жить дальше. — Никто не говорит о смирении, Люцифер, — я нахожу силы посмотреть ему в глаза. — Я просто хочу помириться с ним. — Не надо, — его голос более чем серьезный, что ставит меня в тупик. — Помнишь, я говорил, что о мире говорят перед войной? — Да, — я закутываюсь в полотенце и расчесываю волосы, пока он заканчивает мыться. — Вы не готовы начать разговаривать, пока хотите обсуждать прошлое и выяснять отношения, у вас не выйдет отбросить обиды. Мир наступит тогда, когда вы оба не сможете точно вспомнить, из-за чего перестали разговаривать. — На это уйдет много времени, — скидываю полотенце и иду на кухню, попутно натягивая его футболку. — Либо время, либо друзья, решать тебе, — он появляется в одних боксерах и сразу ложится на кровать. — И откуда столько мудрости в тебе? — я хотела принести чай, но его полуголый вид, умные фразочки, сосредоточенное лицо отвлекают меня. Секс — вот что поможет мне сегодня. — Я вроде даю тебе те же книги, что читаю и сам, — ставлю кружки на поднос, но от его язвительности только сильнее хочу бросить всё прямо сейчас и вцепиться в его губы. — Там даже пометки есть, ты их видела? — М-м-м, — протягиваю, опуская чай на пол, — эти каракули? Прости, твой почерк такой кривой, что трудно разобрать, что там написано. — Ха, — он поворачивается на спину, и я уже не могу контролировать себя.       Встаю перед ним на колени и оттягиваю вниз резинку трусов, заглядывая ему в глаза. Люцифер прикусывает улыбающиеся губы и хочет поднять меня на себя, но я рукой прижимаю его обратно к кровати. — Бля, Вики, не надо, — он запускает руку себе в волосы и взлохмачивает их, но больше не сопротивляется. Его голос становится тише и ниже. — Откуда ты такая смелая, а? — А разве твоя девушка чего-то может бояться? — подыгрываю ему, перекидывая волосы на один бок. Давай, Уокер, ты сто раз видела это в порно.       Легко вожу по его члену рукой, помогая встать, а потом пробую на вкус, проводя языком по головке. Блэк издает лёгкий стон, когда я беру его в рот, и наматывает мои волосы на свой кулак. Черт, даже не могла представить, что делая приятно своему партнеру, можно так завестись самой. Чувствую, как намокают трусики, когда Люцифер слегка поддаётся вперёд бедрами, глубже проникая в горло. — Сними футболку, — он ослабляет хватку и пытается отдышаться, пока я выполняю его просьбу, — лучше разденься полностью, — он снова опускает голову на кровать и закрывает глаза, когда я голая залезаю к нему и продолжаю. — Если я Дьявол, то ты точно дьяволица, — он снова держит меня за волосы одной рукой, а второй проводит по моей спине. — Мне до тебя далеко, — отвечаю и провожу языком по всей длине члена.       Его рука касается ягодиц, бедёр, а затем легко массирует мой клитор. Шепфа, где же он научился таким приёмам? От возбуждения могу ускориться и захватить его глубже. Чувствую, как в меня сначала проникает один, а затем и второй палец, и уже начинаю поддаваться ему навстречу, как он резко выходит из меня и оттягивает за волосы.       Перехватывает мои руки и заводит их за спину, ставя меня раком. Снова хватает за волосы, заставляя сильнее прогнуть спину. — Ах, — выдыхаю, когда он резко оказывается внутри. — Мы так не договаривались! — Ничего не могу поделать, у тебя слишком классные задница и вагина, — он надавливает на поясницу и начинает медленно двигаться.       Развожу руками по простыне и подминаю её под ладони. Его действия ускоряются, отчего мои стоны становятся громче. Как же офигенно не сдерживать себя, как это приходится делать в школе. Выкрикиваю его имя и просьбы поцеловать меня, но он не останавливается, пока мы вместе не кончаем. — Детка, — отдышавшись, наконец, целует меня в губы, — ты самая испорченная девственница на свете. — Ты знаешь только одну, — смеюсь и убегаю первая в ванную. — Слушай, а у тебя нет другой футболки? — Вторая полка слева, — он показывает в сторону шкафа и нажимает на плей. — Говоришь, снимаешь посуточно, папочка? — мне и не нужна другая одежда, я просто решила проверить свою догадку, пока его мозг ещё не начал работать на сто тридцать пять процентов. Вижу, как он прикусывает один уголок губ, и добавляю. — Расслабься, всё, что происходит между нами, остается только с нами. Захочешь, расскажешь, я не давлю. — Скажи ещё раз, — он идёт за мной в ванную. — Что? Что ты мне соврал? — Нет, — я включаю воду и встаю под душ. — Задай вопрос так, как сказала первый раз. — Эм-м. Говоришь, снимаешь посуточно, папочка? — вижу, как у него вспыхивает пламя в глазах и улыбаюсь. — А что? Что-то не так, папочка?       Засыпаем ближе к рассвету, закончив смотреть четвертый сезон сериала. Не понимаю, как люди умудряются посмотреть весь сериал «Сверхъестественного» или чего-то такого же огромного за неделю. Со мной в художке училась такая девочка, работы которой были очень хорошие. Она умудрялась рисовать пейзажи или яркие и жизнерадостные картины, не отлипая от различных сериалов и дорам…       Если мне надо порисовать, то я или предпочту тишину, или музыку под настроение, но никак не сериал. Не знаю, может, в крайнем случае, если он будет соответствовать атмосфере картины, я соглашусь попробовать так сделать. — Какие планы в четверг? — расстилая кровать, спрашивает Люцифер. — Учёба, стрельба и домашняя работа, — как будто он не знает, чем обычно я занимаюсь всю неделю. — Останется время, смогу порисовать или посидеть с друзьями. А что? — Да так, хотел позвать кое-куда, но не знаю, оценишь или нет. — Скажи прямо, — ложусь в кровать и накрываюсь одеялом. Глаза уже готовы закрыться, но изо всех сил контролирую себя. — Начинаются школьные соревнования по боксу, у меня первый бой в четверг. Если хочешь… — Я приду, — целую его в щеку. — Во сколько он? — В восемь, — Люци убирает прядь волос с моего лица. Его руки горячие и сухие, все еще не зажившие от зубов парней из кальянной. — Ты просто не любишь драки, поэтому так спрашиваю. — Я не люблю мордобой не на ринге, а там меня всё устраивает, — я закрываю глаза, стараясь не вспоминать их драку с Дино. — Конечно, если вы будете в перчатках и защите. — Будем, — он самодовольно улыбается. — Будешь болеть за меня? — Сяду в первый ряд, папочка.