Вы снова вляпались, Ярило

      Прочитал я ту книгу, про которую мне Анна сказала, сначала немного прифигела. Прифигел то есть. Оказывается, я потомок сиринов*, таких интересных существ. Любопытные, но, если их не заинтересовать, и пальцем не пошевелят. Ну, вполне возможно, что так оно и есть. Как выяснилось, перья сиринов имели на себе руны в виде рисунков. А так как у них крылья были вместо рук, то и татушки у меня именно на руках, повезло ещё, что только на тыльных сторонах ладоней. А то фиг их знает. Про инициацию я тоже почитал, в общем, из-за того, что в моём новом теле течёт эта буйная кровушка магических существ, и понадобились руны эти. Они собирают магию, которая копится в излишке магического ядра и перенаправляют в руки. Вроде того, что в груди этот комок собираться не будет, а через ладони выпустить легче, они не центр, а конечности. Как-то так. Появились они у меня после какого-то обряда в семь лет. Вроде как знак свыше. А ещё я понял, что за закорючки на моих руках. На левой у меня Кеназ (факел), Альгиз (защита), Лагуз (вода) и Дагаз (рассвет). На правой — Перт (то, что скрыто), Гебо (дар), Вуньо (радость) и Одал (наследие). В общем, неплохой такой наборчик начинающего шамана. Вернее, ведуна, а не шамана, но это лирика. Как мне потом объяснила бабуля, мой кружочек с линией в середине — это знак самодостаточности в плане магии, и что я, по сути, одинаково смогу колдовать разными видами магии. То есть серединка на половинку, и вся магия будет даваться мне одинаково. Но есть и минус, маги с определённой направленностью ядра, в отличие от меня, могут добиться большего мастерства. В общем я — универсал, а они — профильники. Меня это особо не разочаровало, потому что было нечто, что расстроило меня сильнее. Ромбик с вытянутым концом, направленный вдоль линии руки, оказался показателем того, что во мне преобладает щитовая и эмпатическая направленности, нежели целительная и боевая. Ну вот, не повоюю я. Правда, меня уверили, что эмпаты-щитовики в среднем живут дольше. Это несомненный плюс. Около полутора месяцев до школы я занимался английским, и потихоньку Анна учила меня разным пассам руками. Естественно, в её сознании мы не химичили, только движения тренировали. А я старался почувствовать «огонёчек». Но то ли моё попаданское везунство не работало, то ли я какой-то кривой, в общем, ничего у меня не получалось. Этот «огонёк» я задолбался искать. Анна выглядела в реальности получше, чем была, когда я её впервые увидела. Так что её выздоровления ждал с нетерпением, ибо прятаться от Карла и пытаться магичить мне не очень нравилось. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Я пошёл в школу. Что хочу сказать по поводу этой начальной школы, меня Купер, похоже, перевёл в какую-то новую, потому что знакомые-незнакомцы ко мне не подходили. Либо у Алёши совсем было плохо с социализацией. Учитывая его комнату, затёртые до дыр книги со сказками и обилие рисунков — такое было вполне возможно. Хотя я склоняюсь больше к первому варианту, Карлу по-любому пришлось бы объяснять потерю памяти, а к доктору меня так и не сводили. В классе, как и должно быть, за год образовались свои компашки. У девочек в коллективе всё сложнее, так что в мужской иерархии мне разобраться было не трудно. К счастью, язык уже был на неплохом разговорном уровне и мне не нужно было сильно напрягаться для конструктивного диалога. Я сразу определила для себя несколько групп: «Бандюки», «Ботаники» и «Элита». Элита — это те, которые спортсмены и богатенькие детки, с остальными, думаю, понятно. Элита и бандюки держали меж собой вооружённый нейтралитет и не нападали без крайнего случая. Зато обе группировки шпыняли ботаников. Я решил либо влиться в элиту, либо не причисляться ни к какой группе. Последнее было предпочтительнее, но скорее всего придётся выбирать, уж лучше так. Ботаники отметались, потому что я в прошлой жизни была тихоней и, извините, но, если за своих подруг я готова была горы свернуть, эти же дети не вызывали во мне никакого отклика. С первого дня я играла роль этакого шутника класса. Пародировал элиту, но при этом не докапывался до учителей. На второй день подошёл к главарю и в наглую попытался влиться в их компашку. Что-что, а вести разговор так, что собеседник и не поймёт моей малой информированности в предмете дискуссии я умел ещё со школы. А за несколько лет в университете, моё умение «лить воду» и «напустить тумана» только прокачалось. Таким умением обладала большая часть отличников и хорошистов, и я не стал исключением. В общем, благодаря психологической тактике разработанной мной, я за пару дней влился в их банду как родной. Главарь банды — Эндрю, качок — Джеймс, Скотт — в виде подпевалы, ну и я в роли королевского шута и серого кардинала. Никогда бы не подумала, что фанфики с Дамбигадом принесут мне какую-то пользу. Я направлял проделки золотых мальчиков против ботаников таким образом, чтобы последним не сильно доставалось. В роли загнанной крысы мне быть не хотелось, но и давать пацанам над беззащитными измываться я не хотел. Всё, что не сказалось бы плохо на моей репутации, я делал. Иногда были несерьёзные шутки над «королём», чтобы ботаники меня не ненавидели, вроде как я над всеми шучу и их не сильно трогаю. Бандюки в первую неделю радовали тем, что не трогали нас особо, пока Эндрю не начал свою самооценку поднимать. — Эй ты! Толстяк! — крикнул как-то во дворе Эндрю. Главарь бандюков — тучный парень с вечно подбитым глазом, то правым, то левым — обернулся к нам. Насколько я помню, его зовут Чад Гулд. — Эндрю, зачем тебе общаться с Гулдом? Явно не твоего уровня парень, — хмыкнул я так, чтобы с дальнего конца двора, где и находился здоровяк, меня не было слышно. Лесть самовлюблённым болванам никогда не бывает лишней. — Вот и поболтаем с ним, умом померяемся, — предвкушающе улыбнулся этот идиот. У самого лицо интеллектом не блещет и туда же — своё превосходство показывать. — Да ладно тебе, нам ведь не нужны конфликты? Будет обидно потерять уважение учителей, которое мы заработали, — попытался я исправить ситуацию. Мне категорически не хотелось устраивать драку, поэтому я отбрыкивался как мог. — Не трусь, они нам ничего не сделают, — как ни странно, верно истолковал мои попытки Эндрю. — Ну так что, ты так там и будешь трястись от страха или подойдёшь к нам? — развязно поинтересовался пацан. Ой-йо-о-о… у нас большие неприятности. — Я не трус как ты, Паскет! Сам-то подойти боишься, вот и кричишь издалека, — сказал он громко, неотвратимо направляясь к нам. Его трое дружков тоже пошли за ним. А у нас качок только Джеймс! У этих же силёнок хватит две таких как мы труппы клоунов на клочки порвать. — Поизносилось у тебя то, в чём мать родила! Весь жиром заплыл, Гулд, — продолжал задиристо подначивать наш главарь. И тут я понял, что драки не избежать. Как говорится: «С кем поведёшься, так тебе и надо!» Но выбирать другую позицию в иерархии было просто невыгодно… И драка состоялась. Я был в гуще событий, но в основном уворачивался, не пуская в ход кулаки. Хоть спортом я и занялся в меру своих скромных возможностей без спортивного инвентаря. В прошлой жизни я много раз пыталась заняться спортом, но как-то не задалось. Правила и рекомендации мне запомнились. И даже несмотря на это мне было далеко до здоровяков, они просто выигрывали благодаря массе. Потом я упал и откатился подальше, типа меня ударили в живот и мне больно. Пока драка была в разгаре, моего отсутствия, кажется, даже не заметили, прибежали преподаватели. Английские детки были те ещё стукачи, поэтому это было вопросом времени. Драчунов разняли и, надавав по задницам в переносном смысле, отправили по домам. Что смешно, никто не жаловался никаким родителям-опекунам, нас просто отпустили. Мол, деритесь сколько хотите, но не на территории школы. Благо богатых детей забирали машины и мне нужно было лишь дождаться, когда они свалят, вроде как я тоже жду, что за мной приедут. Потом я привычно попёр домой, жил не так уж далеко. На самом деле, у бабули Анны была машина, как я понял, и у Карла она имелась, вопрос в том, что Куперу я был глубоко безразличен, поэтому он меня не забирал, а Анна валялась после отката, или что там на неё упало. В общем, добирался я пешком. В драке я успел заметить, что меня цепанули ногтем до крови по щеке. Жидкость тёплую почувствовал и предположил. Ссадина остаться должна была как минимум, потому что щека стала горячей. Провёл пальцами… Ничего. Реально ничего. Там должно было что-то остаться, царапина или ранка какая-нибудь… НИ-ЧЕ-ГО обнаружено не было. Посмотрев в зеркало дома, я увидел только почти затянувшийся шрамик, будто там была серьёзная царапина, но нанесённая где-то недели две назад. Это выходит мой… «Огонёк» постарался? Я колданул! Вау!

* * *

      Перед ежедневным разговором с пациенткой, попробовал нанести небольшую царапину, но ничего не получилось. Рассказал я Анне про вынужденную драку и про внезапное излечение. Та обрадовалась, потому что у меня долго не получалось магию в ход пустить. Но как порядочная бабушка пожурила меня за авантюру. — Вот скажи, сколько тебе на самом деле лет? — поинтересовалась она. Ну, а что я мог ответить? Без доверия мы не сработаемся, а ей эта информация ничего не даст. — Двадцать три исполнилось. Анна, ты понимаешь, что самым выгодным было к золотым мальчикам затесаться? Эти хотя бы не так сильно моральные нормы нарушают, — я тяжело вздохнул. Будь у меня такая возможность, я бы с удовольствием пропустил все эти годы обучения. Бесполезное для меня, по сути, занятие. Приходилось учиться как крепкий среднячок, поэтому к ботаникам меня отнести было нельзя. — Двадцать три? Я тебе не завидую, с маленькими детьми и поговорить, наверное, не о чем, — женщина сочувственно похлопала меня по плечу. Что правда, то правда. Если же учитывать, что я ещё и в силу характера не интересуюсь всеми теми направлениями, что наша банда, то становится совсем грустно. — Да ладно, я с детьми всегда хорошо ладил. Вообще, в психологическом направлении нормально разбираюсь. Практики, конечно, было немного, но зато теперь её навалом, — улыбнулся я. Позитив наше всё! Моя маман, помнится, говорила, что если я захочу сделать нечто, то меня вряд ли что-то остановит. Кстати, о маме… — Послушай, Анна, а как так получилась, что за два с лишним месяца у меня о родителях и близких даже мысли не мелькнуло? — я нахмурилась. Стало как-то стыдно, я же умерла, а мои родственники и подруги наверняка расстроились. А мне хоть бы хны, ни слезинки. Развлекаюсь тут, блин! В психолога фигова играю! Руки начали мелко подрагивать, но мне было всё равно. Неожиданно меня выкинуло из сознания женщины. Я побежала на улицу и спряталась за толстым стволом яблони. Слёзы категорически не хотели вылезать, как бы я не пыталась. Схватившись руками за голову, сжал зубы и начал бормотать что-то, раскачиваясь взад-вперёд. Не знаю, что шептал, но становилось легче. Понемногу успокоившись, я почувствовал лёгкое жжение в районе верхней части руки. Снял перчатку и посмотрел на руны. Представляете, закорючка Вуньо, которая обозначала радость, стала красной. Будто выжженной на коже. Я, затаив дыхание, наблюдал как она темнеет и перестаёт жечь. А вместе с этим приходило спокойствие. Посидев ещё немного, я направился обратно к Анне. Надо обсудить что стряслось. Если вкратце, то, оказывается, магия моё сознание защищала. Моя же магия, кстати. Как предположила бабуля, все силы уходили на поддержание моей относительно адекватной психики. Так как мой «огонёк» только тлел в следствие нехватки магических сил, то я и не мог его найти. Так же бабушка извинилась, что выбросила меня из сознания, объяснив, что я мог ей своей истерикой поломать весь мозг, а ей он был дорог как память. В итоге, я пробил защиту магии на своём сознании и теперь мог адекватно мыслить. По крайней мере пытался. Ещё я рассказал о руне. Выяснилось, что скорее всего я так сильно хотел избавиться от грусти, что магия, которой стало больше в следствие прорыва, маханула на новое задание. Типа детского выброса случилось, да и моя направленность щитовика сделала своё дело. Моё тело само меня защищает, как физически, так и морально, устраняя неприятные последствия.

* * *

      Время шло, наступила середина февраля. Прошло Рождество, Карл не потрудился сделать мне хоть какой-то подарок. Ну и ладно, Анна уже встала и ходит, когда Купера дома нет. Бабуля потом задаст ему. К моему великому счастью, это «потом» наконец-то наступило. Пошли мы, значится, с Анной по делам. Продуктов купить, она мне пирог обещала приготовить. Женщина совсем не выглядела больной, хотя и особенно полной энергией тоже. Мы подгадали так, чтобы к нашему приходу Купер точно приехал и не нашёл меня в доме. В его привычку давно вошло приезжать и искать меня на предмет того, что я не пропал и ничего не натворил. Столько времени я успешно усыплял его бдительность и был настоящим паинькой. Мы с Анной шли счастливые по улице, хотя и был плотный туман. Наконец, пришли домой, где стояла машина полицейского. Я лично не ожидал такой прыти от Купера, но по всей видимости он решил списать всё на воров, залезших в дом и прихвативших с собой ребёнка. Как по-другому объяснить то, что здесь было все наворочено, мне не ясно. Я перед уходом предложил как-нибудь сделать так, чтобы папа Карло на время забыл о бабушке, лежащей в комнате. Анна что-то начала ворожить над дверью и через несколько минут сказала, что мы можем уходить. — Что здесь происходит? — с возмущением поинтересовалась бабуля божий одуванчик. Купер, кажется, ещё сильнее поседел, когда увидел её, с гневно развевающимися волосами и искрящимся взором. Шучу, волосы у неё не развевались, но взгляд точно искрился недовольством. — Простите, мэм, а кто вы? — спросил полицейский. Мистер Изюм тем временем шарил глазами по комнате, пытаясь придумать как вывернуть ситуацию в свою пользу. — Меня зовут Анна Ярило. Я — хозяйка этого дома. Задаю вопрос повторно: что здесь происходит? — чётко выговаривая слова, говорила она. Я бы на месте Карла уже давным-давно сбежал отсюда. — Мистер Купер сказал, что в дом залезли воры и украли ценности, взяв с собой мальчика, оставленного на его попечение. Я так понимаю, это и есть тот мальчик, которого украли? — с нажимом поинтересовался коп. — Послушайте, мистер полицейский, я сходила со своим внуком в магазин за продуктами. Заперла тщательно дверь. А по возвращении обнаруживаю вас и мистера Купера у себя в доме. И у меня возникают сомнения, ведь на месте преступления первым оказался он, верно? — Кажется, я уже люблю свою бабушку, хоть она и не родная. — Что вы скажете на это, мистер Купер? — спросил мужчина. В течении нескольких минут тот не мог сказать ни бэ, ни мэ. — Ещё, хочу заметить, никаких ценностей я в доме не храню. Разве что мамин сервиз, но он скорее семейная ценность, нежели дорогая по стоимости вещь, — добила его бабуля. — Возможно, пока я болела мистер Купер и спрятал свои, — она выделила это слово, — ценности, но это уже не мои проблемы, — закончила она свою мини-тираду. — Простите, миссис Ярило, произошло недоразумение. Мистер Купер, попрошу вас отправиться со мной в полицейский участок, до выяснения обстоятельств. Ещё раз простите, мэм, — уважительно кивнул ей лейтенантик или какие у них тут звания? — Я могу убрать весь этот погром? — елейно поинтересовалась она. — Разумеется, мэм, не смею больше досаждать вам, — закивал мужчина. — Идёмте, мистер Купер, — уже другим тоном обратился к нему тот. Наконец они свалили, и мы громко рассмеялись с бабулей. Получилось неплохо, этот престарелый сухофрукт получил свою ложку дёгтя. Сделал гадость — сердцу радость! Через несколько дней мы пошли с Анной в организацию, занимающуюся опекунством и всяким таким. Было у нас подозрение, что дядечка времени не терял. Мы не прогадали. По итогу десятиминутного разговора выяснилось, что этот старый кабачок подал заявление, что моя любимая старушка невменяемая и недееспособная, поэтому не может быть опекуном меня родимого. — Мэм, не забирайте меня от бабушки! Дядя Карл плохой, он меня почти не кормил, пока бабушка болела, — попросил я, чуть не плача. Анна не сплоховала и подыграла. — Ты не говорил, что он тебя не кормил, — удивлённо сказала она. Женщина же, с которой разговаривала моя напарница стала похожей на гончую, взявшую след. — Как это не кормил? А что он ещё делал, мальчик? — от девушки так и разило злорадством. Наверное, этот баклажан ей все мозги вытрепал с опекунством. — Я не хочу ябедничать. Это плохо, — немного сомневаясь сказал я. Сразу говорить нельзя, а то заподозрит, что всё бабуля спланировала. — Ничего страшного, ты же хочешь остаться с бабушкой? — спросила сотрудница. Ну вот, опять из меня душевнобольного делают. — Мистер Смит с лета учил меня правильно писать на английском. У меня ошибок там много бывает. Он жаловался дяде Карлу, что одного занятия в неделю мало, чтобы я хорошо учился. Меня потом учительница много ругала, что я неправильно пишу. А ещё дядя Карл первые дни кормил меня только хлопьями. Сначала мне нравилось, но у меня начал болеть живот и немного тошнило. Я попросил кормить меня чем-нибудь другим или отвести к доктору. Я не люблю докторов, но живот болел очень сильно, — для правдоподобности надул губки и шмыгнул носом. — Дядя Карл тогда порезал овощи и пока бабушка не поправилась, я ел только их. Они невкусные, но так перестало тошнить и животу не было больно. Один раз в школе меня мальчики побили… Но я на них не обижаюсь! — сразу сказал я, чтобы работница увидела мою доброту. — У меня на щеке царапина осталась, а дядя Карл не помазал её ничем. Я к нему подходил, а он внимания не обращал… — голос начал срываться. Я вспомнил о своих родных, которые точно бы заметили, что я подралась и обработали бы рану. Вышло до того правдиво, что женщина, которую я охмурял, едва не расплакалась вместе со мной. Всё-таки я очаровательный ребёнок что и говорить. — Показаний ребёнка хватит, чтобы не пустить заявление дальше и отклонить его, — отдышавшись, девушка обратилась к Анне, которая приобняла меня, успокаивая. — Хорошо, спасибо вам большое. Простите за беспокойство, — вежливо улыбнулась бабушка. — Спасибо вам большое, мэм! До свидания, — лучезарно улыбнулся я и шмыгнул слегка покрасневшим носом. На лице сотрудницы появилась ответная улыбка. — До свидания, удачи вам, — девушка кивнула и помахала мне. Я помахал в ответ. Уже на улице, бабуля сказала: — Алексей, как ты умудрился очаровать эту девочку? Хоть у тебя из-за сиринов предках есть дар, благодаря которому у тебя волшебный голос, но даже это уже слишком. Я сама едва не разрыдалась прямо в конторе! — удивлённо проговорила женщина. — Я пять лет психологию изучал, прибавь к этому мою внешность, и прибавь, что я сам по себе интуит и эмпат. Голос лишь закрепил эффект, — пояснил я. Мне самому было удивительно, что у меня получилось разжалобить женщину, которая постоянно сталкивается и с более грустными историями. Видимо голос — это действительно чудо.

* * *

      Жили мы себе не тужили, постепенно бабушка меня начала обучать магии. Мы с ней учили магические пассы руками, особые жесты и так далее. Я учился ставить щиты, как ментальные, так и физические. Руны не жглись, но вспыхивали, когда я колдовал. Потому что магия стала смирнее. Я теперь много чего умел и знал. Эмпатические способности и очарование только росло, так что не полюбить такого ребёнка как я было практически невозможно. Разумеется, я глушил эти умения, а то тяжеловато бы мне пришлось. Ещё я отрастил себе гриву до плеч. Волосы были моей гордостью, как ни крути. Густые, шелковистые, мягкие, а главное — прямые! Всегда мечтал избавиться от этих кудряшек на висках. Бабуля рассказала, что мне будет полезно вплести обереги в волосы. Теперь я носил такие металлические и деревянные штучки для дредов***, только вместо них у меня были косички. Симпатичные такие трубочки шириной полсантиметра-сантиметр, примерно. Также у меня имелся тонкий медный ободок, который был весь покрыт мелкими рунами, как и трубочки. Мы с бабулей заказывали у какого-то мастера просто предметы без рисунков. Он их нам сделал, а потом уже я над ними копошился. Как сказала моя дорогая старушка, важно делать защитные обереги самому, а так как у меня ещё и была к этому предрасположенность, то сам Бог велел. В общем, защитили меня по полной. Когда я поинтересовался почему это она ходит без защиты, женщина повела рукой и продемонстрировала мне длинные волосы, собранные в аккуратную причёску и напичканные всякой всячиной. Мне предложили скрыть мою красоту, оставив только распущенные волосы, но я наотрез отказался. Ну красиво ведь, а я сам себе очень нравился. Вокруг сплошные обычные люди, а те, кто не обычные, те не смогут определить эту магию. Во-первых, это древняя славянская практика, во-вторых я выцарапывал на совесть. В школе ко мне только первое время цеплялись из-за волос, но я, не будь дураком, переводил всё в самокритичную шутку над которой гоготала наша банда. А остальные, попробовав вывести меня на эмоции, ничего не добились и отстали. Так я и жил. Таким макаром прошло три года.