Вы снова вляпались, Ярило

      Я распахнул глаза и увидел перед собой белый потолок. Неужели всё то, что происходило со мной — было неправдой, а лишь бредом повреждённого мозга? И я сейчас не о демонах, а о Хогвартсе. Школе чародейства и волшебства. Хоть мне и не хотелось ехать туда, но я успел привязаться к своим друзьям, мадам Помфри и другим… Неужели сейчас войдёт моя мать и всё это окажется лишь сном? Я закрыл — или теперь уже снова закрыла? — глаза. Мне не хотелось видеть того, что я могу увидеть. Верните меня обратно, прошу! Понемногу возвращались ощущения моего тела. И, прямо скажем, они были не очень приятными. — Алексей?.. — если бы я мог двигаться, то так бы и упал с кушетки от неожиданности. До боли знакомый голос, с его интонациями и баритоном сделал меня безумно счастливым. Вновь распахнув глаза, я увидел перед собой лицо своего дорого декана. Ура! Живём! Северус, дорогой, я тебя люблю, ты знаешь? Жаль тело не слушается, и я не могу тебе сказать, но надеюсь ты и так в курсе! Господи, какое облегчение… — Ярило, вы меня понимаете? Моргните два раза если «да», — попросил меня зельевар. Я охотно выполнил требуемое. Напряжённое лицо мужчины расслабилось, и он прикрыл глаза. Кажется, он сам не верит, что я очнулся после… О мой бог! Меня покусал оборотень? Брюнет увидел, как заметались мои глаза и тут же пощёлкал пальцами перед моим носом. Не знаю, как это должно было помочь, но я выжидательно посмотрел на него. — Успокойтесь. Ваши руки и ноги целы, оборотень не покусал. — Как он понял почему я разволновался? Вроде бы щиты на сознании в порядке. Да и чёрт с ними, главное, что жив и относительно здоров. Я решил поделиться своей радостью с преподавателем и послал ему эмоциональный импульс. Похоже он едва удержался от того, чтобы не схватиться за край кровати. Неужели его так колыхнула волна эмоций, посланная мной? Тогда нужно будет чуть позже попросить прощения. Взгляд мужчины переместился куда-то вдоль моего тела, и глаза распахнулись шире. Что такое? Я из такого положения ничего не вижу. — Вы обязаны мне всё объяснить. Позже, — сказал декан и приподнял мою руку. На которой не оказалось перчатки. Едрид-мадрид! Сколько же людей теперь знает о рунах? Я увидел в одной из его рук мою перчатку и взглядом попытался показать, чтобы он надел её на меня. Видимо мои сигналы были очень красноречивыми, поскольку Снейп выполнил мою просьбу. Оказалось, что на другой руке тоже не было перчатки. — Что ж, пока колдомедик занимается своими прямыми обязанностями, я поговорю с вами сам, — сказал мужчина, сев обратно на свой стул, и, закинув ногу на ногу, скрестил руки на груди. — Вы, самоуверенный мальчишка, — на этом моменте я решил закрыть глаза, — по своей же глупости подвергли себя смертельной опасности, — я не хотел сейчас ничего слушать, поскольку счастье продолжало бродить в моей крови. — Но, очевидно, вы своей единственной прямой извилиной не можете оценить всего масштаба ситуации. По вашей вине человек мог попасть в Азкабан, вы это понимаете? Если уж вам безразлична собственная смерть, то хоть раз подумайте о других. Мне не доставило никакого удовольствия спасать вашу тушку из лап оборотня. Внутри я начинал закипать. Да как он может! Если бы не я, его бы самого вместе с золотым трио давно бы растерзали! Я поставил щит! И не важно, что моя смерть была возможна в этом случае. Главное — что я спасал его «тушку»! Проклятый профессор зельеварения! — Вы меня слушаете, Ярило? — Я зажмурился. Ещё чего! Слушать тебя, Северус? Да ни за какие коврижки! Вот тебе и благодарность за помощь. Внезапно я почувствовал, что кто-то насильно раскрыл мои глаза. Я нос к носу столкнулся со злым до чёртиков зельеваром. Он наклонился к моему лицу и опёрся руками об кровать по бокам от моей головы. Сощуренный взгляд пустил дрожь по позвоночнику. Даже боль в районе грудины и живота не помешала какой-то горячей волне пробежать по телу. Всё повторялось как в тот раз, когда он заставил меня выложить всё, что мне известно о крестражах. — А теперь, слушайте внимательно, Ярило. Когда вы поправитесь достаточно, чтобы твёрдо стоять на ногах, вы не будете вылезать из лаборатории до конца года, а потом на лето я сделаю так, чтобы вы только и делали, что занимались зельеварением. Вы у меня выучите программу всего четвёртого курса. А если не сделаете того, что я скажу, — он с наигранным сочувствием поцокал языком, — то вы очень сильно пожалеете, что не погибли от лап оборотня. Ясно? — Я несколько раз моргнул в знак согласия. Но на самом деле не понял и половины из того, что он сказал. Мозг отказывался воспринимать информацию и в итоге я улавливал лишь звук его голоса и угрожающие нотки, звучащие в нём. Он опять гипнотизировал меня как удав свою добычу. Мне это катастрофически не нравилось. Было очень неудобно и страшно. На грани эмоций появилось что-то ещё, но мне не удалось понять. Как только я выразил своё согласие, мужчина тут же отстранился от меня и скрылся за ширмами. Мне же оставалось только уставиться в потолок и попытаться понять, что же происходило со мной, пока я был без сознания. Это ведь не мои внутренние черти, верно? О боже, я надеюсь, что нет. Вот так посмотришь, что у тебя в голове творится перед смертью и подумаешь, что ад не такое уж и плохое место. По крайней мере там просто крики страдающих и нет этой музыки. А горячий чан с водой не так страшен, как бесконечный ускоряющийся танец.

***

      Я уснул и видимо проспал довольно долго. При следующем пробуждении меня приветствовала мадам Помфри, а не декан, чему я был откровенно рад. Так не хочется рассказывать всю ситуацию с рунами… Но ничего не попишешь. Когда я проснулся, то уже смог говорить шёпотом и немного двигать конечностями. Мне сказали, что Люпин уволился, но меня это мало интересовало. А ещё вспомнил, что Анна наверняка волнуется, что я не выхожу на связь. Провалялся тут целых четыре дня, и потому нужно было как можно скорее написать что-нибудь. Мадам Помфри пустила ко мне моих друзей, которые так обрадовались моему пробуждению, что я даже едва не пустил слезу. Мои хорошие, так приятно, что вы так сильно переживали за меня. Но долго расслабляться я не мог себе позволить, нужно было попросить ребят об одолжении. Вернее, одного Невилла. — Попроси Драко прийти ко мне как можно скорее, — просипел я другу. — Голубчик, тебе сейчас нужен покой и только покой, — заявила мадам Помфри, встав в позу. — Мне нужно связаться с бабушкой, она волнуется, — ответил ей и мило улыбнулся. Противостоять улыбке мальчика в больничной робе женщина не смогла. Она впустила ко мне посетителя и даже помогла каплю крови во флакончик набрать. По-другому открыть мой сундук, в котором и хранился блокнот, было нельзя. Малфой выполнил просьбу безукоризненно и вскоре я написал бабушке, что немного поранился, но со мной всё в порядке. Теперь женщина не волнуется и можно спокойно поправляться. Проснувшись по всей видимости уже следующим утром, я обнаружил у своей постели декана. Северус, миленький, не мешай мне отдыхать, я тебя прошу. Он не видел, что его жертва уже не спит, а потому я решил строить из себя спящего человека. — Ярило, не придуривайтесь. У вас ритм дыхания изменился. — Ты гляди, вот, казалось бы, невозможно понять сплю я или нет, а он смог. Пришлось открыть глаза и посмотреть на моего учителя. Скорее даже мучителя. — Здравствуйте, сэр. — К моей величайшей радости голос звучал всё лучше и лучше. Через несколько дней буду говорить, как и раньше, я думаю. — А теперь мы с вами поговорим о вашем обучении, — проговорил брюнет. Сказать, что я удивился — ничего не сказать. О каком обучении он говорит? Я ведь и так учусь, или меня решили выгнать из школы? В ответ на мой вопросительный взгляд мужчина хмыкнул: — В таком состоянии вы не сможете сдавать экзамен, потому и придётся перенести на начало следующего года, и вы остаётесь на второй год. Так сказал директор, — не преминул добавить маг. Мой мозг откровенно говоря не понимал по какой причине нужно переносить мои экзамены так далеко если я провалялся в лазарете неделю, ну может ещё пару дней полежу. Зелья-то великая вещь, допингом каким-нибудь закинусь и будет мне счастье. На второй год-то зачем оставлять? — Сэр, — я внезапно закашлялся, но через несколько мгновений говорил уже с прочищенным горлом, — профессор Дамблдор точно выглядел нормальным, когда говорил это? — Меня сейчас мало интересовало, что обо мне подумает преподаватель. Дамблдор там случайно не объелся лимонных долек? — Абсолютно, — хмуро ответил декан. Видимо ему тоже было малопонятно такое решение, но приказы начальства не обсуждаются. — Но это же абсурд, профессор, — я удивлённо вскинул брови. Как можно додуматься до такого! — Так сказал директор, — скрипнув зубами, повторил брюнет. Ну и что с того, что директор? — Извините, но чёрт с ним с директором, сэр, — у меня не было сил сдерживаться. — Я полностью вменяемый, и знания не вылетели из моей головы. Как профессору Дамблдору вообще могла прийти в голову, прошу прощения, подобная ересь? — я непонимающе смотрел на декана. То есть он согласился с этим? Вот так просто? Или они там вдвоём надышались какой-то фигни? — Ярило, что вы от меня-то хотите? Я не бог, — заявил Снейп, отвернувшись от меня. Значит он всё-таки пытался, но видимо не смог. Интересно, а чем я директору-то мешаю? — Так и директор тоже, сэр, — с иезуитской улыбкой возразил я. Ну что ж, это очень удачная идея, как немного расшатать трон Альбуса Персивалича. Мужчина прищурено посмотрел на меня. — Что вы задумали, Ярило? — с подозрением спросил у меня зельевар. О, дорогой, я действительно кое-что задумал. — Вы же знаете с кем я дружу, сэр? Драко Малфой, Невилл Лонгботтом и Сьюзен Боунс. Вам это о чём-нибудь говорит? — спросил я, улыбаясь всё шире. — Абсолютно ничего, — скрестив руки на груди, ответил мой визави. Ну что ж ты так, Северус? Задачка-то элементарная. — Августа Лонгботтом наверняка согласится помочь мне, а уже она растормошит мистера Малфоя-старшего и мадам Боунс, профессор. Все трое будут рады, если Альбус Дамблдор сядет в большую лужу. Кстати, вам знакома Рита Скиттер? Думаю, и с ней мы неплохо побеседуем, — я в предвкушении потёр руки. Ну всё, старче, ты сам напросился. Не надо было нарушать устоявшийся нейтралитет. — С чего вы взяли, что мадам Лонгботтом поможет вам? Я уже не говорю про мистера Малфоя и мадам Боунс. Вы всего лишь друг их детей, они не пошевелят ради вас и пальцем. Вы проиграете, Ярило, — насмешливо посмотрел на меня профессор зельеварения. Ну уж нет, я не дам подмять себя под Дамблдора. — Сэр, вы ещё не знаете, на что способна моя бабушка и что может сделать обаяние больного мальчика, который пострадал из-за халатного выполнения обязанностей директора. Придётся зацепить и мистера Люпина, но поверьте, профессор, я добьюсь, что меня переведут на следующий курс. Вы же поддержите своего ученика? — Я посмотрел на него с самой очаровательной мордашкой на которую был способен. Уголки губ моего собеседника приподнялись в намёке на ответную улыбку. — С удовольствием понаблюдаю за тем как вы боретесь с директором. — Он так и не ответил на мой вопрос прямо. — А давайте поспорим, сэр? — предложил я. Просто ради интереса. — На что? — усмехнулся мужчина, внимательно глядя на меня. — Какой смысл мне спорить с учеником? — Вы сможете выбрать мне наказание, декан. Если я перейду на четвёртый курс, то вы не даёте мне задания на лето и разрешите помогать в лаборатории, — предложил ему. Не знаю зачем я добавил про лабораторию, но сказанного уже не воротишь. Собственно, почему бы и нет? — А если не переведётесь — вы будете летом сидеть над учебниками по зельеварению и драить котлы всё первое полугодие. — Он протянул мне руку для скрепления рукопожатия. — Струсили? — насмешливо ухмыльнулся брюнет, сверкая очами. Я уверенно пожал его ладонь и разбил. — Не дождётесь, сэр, — улыбнулся ему. Интересно, а где мадам Помфри? — А теперь поговорим об интересующем меня моменте. Что это за шаманские рисунки у вас на руках? — посерьёзнев, вопросил зельевар. Ну Снейп как всегда. Нет бы, закончить на этой весёлой ноте и позволить мне приводить свой план в действие. Ну можно же было обойтись без этого… — Сэр… — Не юлите, Ярило, — предупредил мужчина. Ну вот как с ним разговаривать? Я вздохнул и поправил подушки, чтобы было удобнее сидеть. — Профессор, я хочу, чтобы вы дали мне слово, что не расскажете никому. Мои руны появились не совсем законным в Англии путём, — проговорил я, взглянув на декана. — Клятву? — спросил мужчина. Глупый вопрос, он же всё равно найдёт лазейку, если захочет. Я не мастер в составлении клятв. — Какой в ней смысл, сэр? Вы же её обойдёте при большом желании. Не мне тягаться с вами в формулировках. Достаточно просто «слова чести». — Усмехнулся, вспомнив как Снейп сказал, что у него нет совести. А честь-то точно должна быть! — Что ж, тогда оно у вас есть. Говорите, — мужчина приготовился меня слушать, пристально глядя в мои глаза. Ну, этот взгляд на меня уже не действует, Северус, даже не старайся. — Если говорить проще, то моей бабушке было видение. Ей было приказано Высшими Силами, чтобы она провела ритуал инициации для своего внука. Он требует только круга, нарисованного мелом и дары. Фрукты, вино, сырое мясо и тому подобное. После ритуала эти закорючки оказались буквально выжженными на моих кистях, — я продемонстрировал тыльные стороны ладоней, хоть они и были скрыты под тканью перчаток. — Эти татуировки являются для меня тем же, что и для обычного мага палочка, профессор Снейп. Для меня беспалочковое колдовство проще и приятнее обычного. Благодаря им же и дарам богов, у меня есть ещё кое-какие умения. — Я выжидающе посмотрел на мужчину, ожидая вопросов. — Какие? То, что вы транслируете свои эмоции, является «даром богов»? — логическую цепочку провёл. Неплохо. — Я эмпат, сэр. А трансляция моих эмоций — лишь одно из умений, — пояснил ему. Про щит говорить не хотелось. Пусть сам делает выводы. — Теперь понятно почему вы всеми обожаемы. Чувствуете чужие эмоции и подбираете подходящие слова. — Честно говоря, подобной фразы я не ожидал. Да и не думал я, что всеми обожаем. — Далеко не всеми, сэр, только теми, кого мне нужно обаять, — я мило улыбнулся. — На вас, например, мои способности дают сбой. Но я над этим работаю, — Снейп закатил глаза. Уверен, сейчас он думает что-то подобное: «Наглый мальчишка!». — Какие ещё умения? Ваши «чувства» относительно… Профессора Квиррела и дневника? — А я так надеялся, что получилось соскользнуть с темы. Не вышло. — Нет, профессор. Этому меня научила бабушка. Наверное, так может каждый маг, я не знаю. — Не знаете? Мне-то казалось, что вы Всевидящее Око. — Я не выдержал и рассмеялся. Ассоциация с Сауроном очень меня повеселила. Северус непонимающе смотрел на меня, пока я пытался отдышаться. — Простите, сэр, просто вспомнил кое-что. И нет, Всезнающее и Всевидящее Око у нас Грейнджер. А я лишь скромный ученик, уже скоро четвёртого курса, — невинно похлопал глазками. — Вы опять пытаетесь перевести тему. Что ещё? — Сэр, ну это уже совсем нечестно. Я вам все свои секреты выдам, а мне от этого толка никакого. — Может и отстанет от меня? Хотя даже если и так, ему наплевать на мою выгоду. — Хм, ну в таком случае скажу вам, что я мастер Легиллименции и Окклюменции. — Решил выдать свои секреты? Ох, мистер Снейп, я о вас знаю очень и очень многое. И вы мне сейчас Америку не открыли. — О Боги, сэр, это же очевидно, что вы легиллимент. А если вы владеете этой наукой, то и окклюменцией тоже. Вы же мне сами как-то сказали, что не можете через мои щиты пробиться, — брюнет с размаху хлопнул себя по лбу. — Видимо вы всё-таки оказываете на меня влияние. — Плохое влияние. Ну, возможно не такое уж и плохое. Зельевар провёл рукой по лицу, будто бы очищая мысли от лишнего мусора. — С вами невозможно нормально разговаривать. — Да будет вам, сэр. Ничего же плохого не случилось. — А тот щит? Тоже ваша работа? — Ну что же он меня допрашивает? На кой ему нужно всё это? — Ну да. Вас и ребят от оборотня хотел защитить, — опустил глаза вниз. Стало почему-то стыдно за мой геройский порыв. — Ценой своей жизни? — И что с того, профессор? — возмущённо поднял на него глаза. — Знаете, мне тогда было как-то не до философии и размышлений на тему: «Чем мне это грозит?» На вас налетел оборотень, а вы и палочкой даже не пошевелили. Просто встали между детьми и мистером Люпином. Да даже если бы вы и сделали что-то, мне просто хотелось помочь, — возмущение понемногу иссякало и в конце я просто устало закрыл лицо руками. — Я взрослый человек, Ярило. А вы — неугомонный ребёнок, который не умеет думать, — язвительно сообщил мне собеседник. — То, что я малолетка, не значит, что я не могу бояться за кого-то, сэр, — возразил ему. — Я действовал на автомате. Думайте, что хотите, но я, даже зная о последствиях, поступил бы так же, — стало обидно. Не было злости, просто мне даже не сказали банальное «спасибо» за попытку спасти чью-то жизнь. Уже во второй раз. Я лёг на постели и отвернулся от декана, закутавшись в одеяло. Да, я буду вести себя как обиженный подросток. Надоело быть умным, думать о ком-то, о будущем других людей, если обо мне почти никто не думает. — Ярило, — позвал мужчина, но я наоборот — только лучше закутался в одеяло. — Предлагаете мне перевернуть койку, чтобы вытрясти вас? — Делайте что хотите, сэр. Хоть из школы выгоняйте, — ответил ему. Буду обижаться на него, буду грустить, буду рыдать ночами в подушку. Впрочем, последнее уже явно лишнее. — Ведёте себя как ребёнок. Мне казалось вы более взрослый по сравнению со сверстниками, — какая банальная провокация. — Грубая лесть, сэр, — заявил ему. Может я и маленький, но, извините, не тупой. Меня потрясли за плечо, но я скинул руку. — Ярило, если вы сейчас же не прекратите разыгрывать передо мной этот спектакль, вас ждут ужасные последствия, — угрожающе прошипел мужчина. Да пусть идёт он лесом, я тоже не железный. Каждый раз доводит меня практически до нервного срыва. Усталый вздох сорвался с моих губ. — Я вас выдерну из постели и будет как в прошлый раз. Последнее предупреждение. — Кто из нас пострадал в прошлый раз больше, профессор? — насмешливо спросил я, повернувшись к нему. Снейп выдохнул и провёл рукой по волосам. И почему же он не выполняет свою угрозу? Чего ждёт-то? Никогда не поверю, что он побоялся последствий. Я же третьекурсник, почему же великий и ужасный Северус должен бояться меня? — Ярило, мы с вами оба знаем, что это показательное выступление, и вы скоро будете вести себя как обычно и доставать меня со своими глупыми идеями и опасными интригами. Заканчивайте уже. — Мне показалось, что в его голосе почти промелькнула мольба. Наверное, показалось, но не исключено, что я прав. Я повернулся к нему и спросил: — Сэр, вот вы бы жалели, если бы я умер? Не как просто человек, который знал о моём существовании, а как человек близко знакомый со мной? — поинтересовался у него. Не знаю почему мне это было так важно. Наверное, потому, что я бы очень сожалел о его смерти. Именно по этой причине и защитил его, забыв про себя. Зельевар без каких-либо эмоций смотрел на меня. — Ну и вопросы у вас, — наконец сказал он. А я продолжал ждать ответа. — Да, я бы сильно жалел если бы вы погибли. Довольны? — Конечно, профессор, — улыбнулся ему, садясь на постели и протягивая ладонь для рукопожатия. — Мир? — Брюнет усмехнулся и пожал мою ладонь, но ничего не ответил. Он отошёл от меня, и я услышал, как закрылась дверь.