Дочь льда и сын огня

«Давным-давно, в затерянной среди вечных снегов долине, жила-была необычная девушка. Рейна Локсар — последняя принцесса древнего клана ледяных демонов, которых люди с трепетом называли Юки-Онна.»       Посреди заснеженной, окруженной густым лесом, долины, стоит ледяной дворец с витражами. «Все сказки рисуют демонов исчадиями ада, но… что если я скажу вам, что среди них есть те, чьи сердца чище горного родника? Да, в каждом демоне есть тень, но разве не так же и с людьми? Рейна жила в величественном ледяном дворце, скрытом от людских глаз могущественными чарами, где правили её родители — король и королева Локсары.»       На поляне, окружённая ореолом солнечных лучей, сидела юная девушка. Её длинные синие волосы, словно река, струились по спине и траве, а бледная кожа сияла фарфоровым блеском. Алые глаза были закрыты, а из приоткрытых губ лилась мелодия, заставляющая лесных зверей замирать в восхищении. На ней было чёрное платье с замысловатыми синими узорами, напоминающими морозные узоры на стекле, а на голове — традиционный черный платок с белоснежными снежинками, символом её рода. — Люди боятся нас… и их можно понять,» — прошептала Рейна, открывая глаза, в которых плескалась грусть. — После того, что сделали некоторые из наших сородичей… «Но её младший брат Ао, непоседливый мальчишка, не хотел мириться с этим. Его любопытные алые глаза всегда смотрели в сторону человеческих земель. И в одну лунную ночь он исчез…» — Принцесса! Ао сбежал! — крикнул верный слуга Кайто, врываясь в её покои. Его длинные белоснежные волосы выбились из обычно аккуратного хвоста на затылке. Синие глаза выражали страх, что сейчас вспыхнул в глазах его госпожи.       И вот они уже мчались сквозь чащу, когда донесся запах моря и отчаянные крики. В пиратской крепости, прикованный к стене под проливным дождём, стоял юноша с огненно-рыжими волосами. Его синяя рубаха была изорвана в клочья, а золотистые глаза, обычно полные дерзости, теперь смотрели устало. — Кто… ты? — хрипло спросил он, когда принцесса приблизилась. — Твой спаситель, — ответила она, и в этот момент их взгляды встретились. В воздухе словно сверкнула искра — его щёки вспыхнули, а её пальцы непроизвольно дрогнули, разрезая когтями веревки.       Они бегут по туннелю, освещённому лишь синим огненным шариком в руке Рейны. — Меня зовут Игнил, — представился юноша, когда они выбрались наружу. Дождь струился по его лицу. — Рейна Локсар, — ответила принцесса, и в её голосе зазвучали нотки тепла.       Одинокая лодка посреди бурного моря, молнии на фоне. «Но судьба приготовила им испытание — страшный шторм разлучил их. Ао остался защищать пленных, его детское лицо вдруг стало взрослым и решительным: «Я продержусь, сестра!»       Финальная сцена: Рейна и Игнил на пути в ледяное королевство. «Теперь они шли вместе — принцесса льда и юноша с огнём в сердце. Каждый вечер у костра их взгляды встречались всё чаще, а разговоры становились всё доверительнее. Однажды ночью Игнил невольно протянул руку, чтобы согреть её холодные пальцы, и… не смог отвести взгляд, когда на её обычно бледных щеках расцвёл румянец.» — В тот момент, когда ты начал      а петь, весь мир для меня замолк, — прошептал Игнил, его золотистые глаза мягко светились в лунном свете. — Как будто сама вселенная затаила дыхание, чтобы услышать твой голос, Рейна. — Его пальцы нервно перебирали край рубахи. — Я бы… я бы слушал его вечность, если бы мог.       Алые глаза девушки расширяются, длинные ресницы трепещут. Яркий румянец, как два розовых лепестка, расцветает на обычно бледных щеках. Её пальцы инстинктивно тянутся к губам, пытаясь скрыть смущенную улыбку.       Игнил тоже покраснел до кончиков ушей, его алые волосы казались ещё ярче на фоне вспыхнувшего лица. Он резко отвернулся, потирая затылок.       За их спинами Кайто закатывает глаза, но на его обычно строгом лице появляется тёплая улыбка. Впервые за 200 лет службы он видит свою госпожу такой… живой. Её глаза сияют, как два рубина, освещённые изнутри. «Когда войско ледяных демонов ворвалось в пиратскую крепость, Игнил и Рейна сражались спина к спине. Её ледяные кристаллы и его огненные удары создавали потрясающий дуэт — пар от столкновения их стихий окутывал поле боя мистическим туманом. Когда их руки случайно соприкасались в бою, между пальцами проскакивали алые и голубые искры, создавая нить, вокруг них также образовался сияющий ореол.» — Получай! — Игнил с яростью обрушил меч на главаря пиратов, но тот ловко увернулся, схватив Рейну в заложники.       Серебряный клинок пронзил её грудь. В этом месте тут же расцвел кровавый бутон, заметный даже на черном фоне ее платья. — НЕЕЕЕТ! — Рев Игнила сотрясает воздух. Его глаза вспыхивают огнём, тело окутывает пламенная аура. В последнем отчаянном порыве он бросается вперёд…       Игнил на коленях, его мощные руки дрожат, обнимая хрупкое тело девушки. Её синие волосы растекаются по его коленям, как замерзший водопад. Одинокая слеза скатывается по его щеке и падает на её лицо, смешиваясь с её собственной кровью. За ней и следующие, испаряясь и превращаясь в золотистый пар. Все вокруг будто размылось, оставив только их двоих. — Прости… прости меня… — его голос разбит, пальцы впиваются в ткань её платья. — Я обещал защищать тебя…       Кайто стоит поодаль, сжав кулаки до побеления костяшек. Его синие глаза полны нечеловеческой скорби. Маленький Ао рыдает, уткнувшись ему в плечо. «Когда теряешь того, с кем был связан не просто красной нитью судьбы, а целыми небесными цепями, кажется, будто сама вселенная вырвала из твоей груди созвездие, оставив лишь черную дыру, что поглощает все светлое. Именно так чувствовал себя Игнил, когда держал на руках безжизненное тело своей ледяной принцессы. Его огненное сердце, обычно пылающее неукротимой энергией, превратилось в пепел.»       Меч Игнила, брошен в снег — лезвие покрывается инеем, символизируя конец его воинского пути. «Он поклялся на разбитых доспехах Рейны — больше никогда не поднимет оружие. 'Я буду тушить войны, а не разжигать их', — шептал он, целуя её холодные пальцы перед тем, как закрыть крышку хрустального саркофага. Гробницу украсили её любимыми синими розами — теми самыми, что цвели в месте их первого поцелуя.»       Игнил сидит у гробницы в позе дзадзэн, его волосы покрыты снегом, золотистые глаза потухли. Проходит время — смена сезонов, но он неподвижен. «Но высшие силы, отняв у него половину души, вдруг сделала неожиданный подарок. Чудо произошло в день зимнего солнцестояния — саркофаг раскрылся, и бледная, как лунный свет, но живая Рейна шагнула навстречу своему дракону. Оказалось, серебро лишь погрузило её в многовековой сон, за время которого её демоническая сущность исцелила рану.»       Игнил падает на колени, его слезы испаряются, соприкасаясь с кожей Рейны. Она нежно касается его щеки. «Возможно, истинное счастье — как феникс: чтобы возродиться, должно сначала сгореть. Их история стала доказательством этого. После столетий скитаний они решили прожить обычную человеческую жизнь — ходили в школу, где огненный дракон с трудом сдерживал свой темперамент на уроках и в моменты несправедливости, а ледяная принцесса поражала всех знанием древних языков.»       Игнил и Рейна за партами, окруженные обычными, в отличие от них, подростками. Он дразнит её, бросая бумажные самолетики, а она замораживает их в воздухе, скрывая улыбку. «Их любовь породила чудо — дочь Инессу, хотя магический парадокс (огонь+лёд) должен был сделать это невозможным. Как Рейне удалось самостоятельно создать новую жизнь — загадка, которую не могут разгадать даже старейшины демонов. Игнил обожал своих девочек, создав для них уютный дом на границе миров.»       Игнил аккуратно держит крошечного младенца, боясь обжечь, а Рейна смеется, покрывая его руки защитным льдом. «Но их идиллии суждено было разбиться. Акнология — некогда лучший друг Игнила, чье сердце растопила холодная красота Рейны — заключил сделку с тенями. Тьма исказила его разум, превратив в одержимого мстителя. Он поклялся уничтожить всё, что дорого ледяной принцессе — начиная с её семьи.»       Акнология в черном плаще стоит над поверженным Игнилом, его глаза горят малиновым безумием. «Откуда мне известны эти тайны? Вы, наверное, спросите. Что ж… Меня зовут Джерар. И эта история… она ещё не закончена.»       Джерар закрывает древний фолиант, на обложке которого переплетаются узоры льда и пламени. «Говорят, можно вечно смотреть на три вещи: как танцует пламя, как течёт вода… и как мерцают звёзды.»       Джерар прикрыл глаза, вспоминая, как когда-то Джувия, смеясь, ловила в ладони снежинки, а её синие волосы сливались с ночным небом. Теперь же только холодный ветер отвечал ему шепотом.       И всё же Джерар мог бы добавить к этому списку звёзды. Не просто смотреть — а тонуть в них, как в бездонном океане, где каждый блик света — отголосок чьей-то несбывшейся мечты. Его пальцы непроизвольно сжали край плаща, когда тень от метки на лбу поползла вниз, будто живая.       Они сверкали, будто миллионы алмазов, рассыпанных по бархатному полотну тьмы. Не просто бриллианты — а осколки забытых обещаний, которые он когда-то дал ей.       Сверкающие. Прекрасные. Бесконечно далёкие — точно такая же, как она. По щеке скатилась капля — дождь? Или всё же… Нет, он давно разучился плакать.       Это было единственное, что ещё хоть как-то согревало его душу. Не тепло — нет, лишь лёгкий намёк на него, словно отзвук её голоса в памяти.       В эти редкие мгновения, под звёздным куполом, он снова становился тем Джераром. Тем, кто смеялся, держа её за руку. Тем, кто целовал её, не думая о демоне в её крови… А после — снова превращался в чудовище с меткой ненависти на лице.       Раздвоение личности? Нет, это было скорее проклятие. Две души в одном теле: одна — сжимающаяся от боли при воспоминаниях о ней, другая — рвущаяся уничтожить всё, что напоминало о её 'нечистой' сущности. Тёмная аура окутала его, но звёзды над головой продолжали мерцать, равнодушные к его мукам.       Когда метка пылала, его глаза становились пустыми, как у куклы. Ни капли прежнего тепла — только лёд и ярость. 'Спаситель' научил его: демоны не заслуживают жалости. Даже если их глаза полны слёз… Даже если их руки дрожат от страха. Он резко вдохнул, снова ощущая на губах привкус её имени — словно проклятие.       А ведь раньше… Раньше он верил, что её застенчивая улыбка может растопить даже вечную мерзлоту. Остановить все войны в этом мире. Как же он ошибался.       Тихий вздох. Дрожащие пальцы нащупали в складках плаща потрёпанный дневник. Страницы пахли временем и… ею. Тем ароматом зимнего утра, что всегда витал вокруг неё. — Прости… — шептал он, выводя буквы, будто вырезая их на собственной коже.       Уже который месяц он писал — ночами, украдкой, словно вор. Не для себя. Для неё. Чтобы однажды, когда всё кончится, она узнала правду. Или просто… чтобы оставить след в этом мире, кроме кровавых следов от своих клинков. Капли чернил падали на бумагу, расплываясь, как её слезы в тот день. «Поймёт ли? Простит ли? Вряд ли. Не после того, как я назвал её 'монстром'. Не после того, как её глаза — эти бесконечно синие озёра — наполнили слезы.»       Он зажмурился, но образ её искажённого от боли лица не исчезал.       Он предал её. Разбил её хрупкое сердце, которое когда-то клялся защищать. И теперь его собственное сердце билось в такт этой боли. «Что она чувствует сейчас? Плачет ли в подушку? Проклинает ли мое имя? Или… всё ещё ждёт? Нет, слишком наивно даже для неё. Хрупкая, как лёд… и такая же ранимая». — Наверное, она меня ненавидит… И… у неё есть полное право на это. Больше, чем у кого-либо. — Последняя фраза повисла в воздухе.       Джерар никогда не забудет ту ночь. Она врезалась в его память, как ледяная стрела в сердце — резко, глубоко, навсегда. Он был ещё мальчишкой. Обычным подростком.       Он шёл по узкой тропинке между надгробий, руки в карманах пальто, взгляд опущен в землю. Луна висела высоко, как фонарь над сценой. «Какая жуть… Кто вообще гуляет по кладбищу ночью?» — усмехнулся он про себя, тогда ещё считая рассказы о призраках глупыми сказками для маленьких детей, чтобы они не бродили по ночам.       И вдруг — тихий всхлип. Между старыми надгробиями, у могилы с изображением белой розы на камне, сидела девочка. Её синие волосы стекали по спине, почти касаясь земли, обрамляя хрупкое тело, будто плащ, а чёрное платье с синей лентой на талии сливалось с ночью. Она прижимала колени к груди, склонив голову, плечи дрожали от тихих, еле сдерживаемых всхлипов. Даже в полумраке он видел, как слезы стекают по её щекам, оставляя следы, как капли дождя на стекле.       Джерар замер. «Она… настоящая?»       Сердце его бешено застучало, но не от страха — от чего-то другого. Что-то больно сжалось внутри. Он медленно, почти на цыпочках, подошёл, но остановился в паре метров, не решаясь приблизиться. Потом, собравшись с духом, осторожно коснулся её плеча. — Эй… — его голос прозвучал тише, чем он ожидал. — Ты… в порядке?       Девочка вздрогнула и медленно подняла голову. И тогда он увидел её глаза. Синие. Как глубина океана. В них была вся боль мира. У него перехватило дыхание. — Ты… тоже потерял кого-то? — её голос дрожал. — Пришел попрощаться?       Джерар не смог ответить. Он просто опустился перед ней на колени, не в силах отвести взгляд. Внутри него что-то сломалось и одновременно родилось. — Нет… но я не могу пройти мимо, если кто-то плачет.       Она сжала кулачки, её губы задрожали. И вдруг, резко поднялась, ни говоря ни слова, и бросилась к нему, обняв. Тепло. Оно пронзило его, несмотря на холод, исходящий от её кожи. — Спасибо… — она прошептала, уткнувшись носом в его грудь. Теперь она плакала, уже не сдерживаясь.       Щёки Джерара вспыхнули, а сердце забилось так сильно, что он боялся, что она это услышит. Он стоял, как окаменевший. Руки сами потянулись обнять её в ответ. Она держалась за него, словно он был ее спасательным кругом, последней надеждой. «Кто ты…?» — Всё… будет хорошо, — прошептал он, — Я… я здесь. Я с тобой. — Меня зовут Джувия… — она отстранилась, вытирая слёзы рукавом.       Джерар заметил, как её острые на кончиках ногти отливают голубым оттенком — странно, но не страшно. — А я… Джерар.       Она кивнула, сжимая в руках маленький ледяной цветок, розу — видимо, созданную её магией. — Мама… её больше нет.       Джерар не знал, что сказать. Его родители были живы, он не понимал этой боли. Но… — Я… я буду рядом, если захочешь.       Она посмотрела на него — и впервые слабо улыбнулась. «Уже тогда я понял, что хочу защищать эту улыбку… Что никогда никого так не любил. И не могу представить жизнь без нее. Это была та самая связь, о которой я столько слышал от родителей. Явление вроде обычное, но далеко не все в него верили и тем более ценили. Но я… познав это на собственном опыте… все понял сразу.»       С тех пор прошло несколько месяцев. Джерар влюбился. Безнадёжно. Каждый день он приносил ей цветы, синие розы, ее любимые, слушал её тихий смех, держал за руку, когда ей было страшно.       А потом… Кровь. Крики. Тени, рвущие его родителей на части. Он сидел в шкафу, зажав ладонью рот, чтобы не закричать, чувствуя бегущие по щекам слезы. Прижимал ладони к ушам, но слышал все. Видел все через щель между дверцами. Как один из них использовал руку его отца как куклу. «Нет… нет, нет, НЕТ!»       Демоны смеялись, играя с останками тех, кого он любил.       И вдруг — тишина. Человек в чёрном плаще стоял среди кровавого месива, его голубые глаза светились холодным блеском. Один взмах руки и тела монстров взорвались как фейерверки. — Выходи, мальчик.       Голос был спокоен. Слишком спокоен. Словно могильная плита. Джерар дрожал всем телом, не в силах пошевелиться. — Ты ненавидишь их? Демонов?       Он кивнул. — Тогда иди со мной.       Рука протянулась к нему — как спасительная соломинка. — Меня зовут Акнология.       Мужчина улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. — Я научу тебя убивать их. Джерар молчал. «Джувия…» — Ты будешь моим наследником. Забудь, кем ты был раньше.       Холодные пальцы коснулись его лба, и боль пронзила всё тело, когда когти проткнули кожу.       Текущая из раны кровь расползлась по одной стороне лица, и, потемнев, застыла, став меткой. — Теперь ты мой. Ты знаешь семью Локсар?       Джерар вздрогнул. — Да… — Они — демоны.       Ложь.       Но метка на лбу запылала, и мысль пронзила мозг: «Они монстры. Они должны умереть.» «Нет! Джувия… она не такая!»       Но тьма уже заползала в сердце. Он не мог убежать. Он не мог предупредить её. Он стал оружием. И теперь ему рано или поздно предстояло убить ту, которую он любил.       История темного наставника была удивительной, страшной и в тоже время немного грустной. Он добровольно обратился во тьму, чтобы отомстить бывшему другу за то, что тот увел у него любимую девушку. Сделку с силами тьмы можно сравнить с той же обезьяньей лапкой. Желание выполнит, а вот каким образом, неизвестно. Демон, у которого он просил помощи, подарил ему свои силы, но поработил разум, изменив его до неузнаваемости. Всё, чего хотел Акнология, — мстить. Убивать всех, кто хоть как-то дорог его бывшей возлюбленной, лишь бы причинить ей ту же боль, какую она однажды причинила ему.       Эти силы подарили ему ещё и бессмертие. Он прожил много лет, порой даже умирал, но вновь возвращался. Несмотря на это, времени у него было немного. Нынешней целью Акнологии было семейство Локсар. Узнав о том, что именно он убил маму Джувии, Джерар хотел убежать и предупредить её об опасности, но не смог.       Ветер рвал одежду, когда Акнология сжал виски Джерара вспыхнувшими черной энергией пальцами. Его глаза как обсидиановые клинки. — Ты хочешь ее спасти? Тогда позволь мне показать тебе правду, — прошептал он, и мир вокруг взорвался видениями.       Видение:       Перед глазами Джерара предстала Джувия, но… другая. Не та девочка, которую он в первый раз встретил перед могилой. Ее волосы свободно шевелились, словно змеи, развеваемые метелью. Кожа покрыта светящимися синими узорами. Ногти, которые всегда казались ему немного острыми, как и зубы, стали теперь особенно заметны и явно не могли принадлежать обычному человеку, тем более девочке ее возраста. Она стоит по колено в крови, окружённая ледяными пирамидами, пронзающими тела людей. В руке — коса изо льда, как у самой смерти. В глазах, обычно таких мягких, узкие кошачьи зрачки, на лице паутина вздувшихся вен, в которых течет алая с синим кровь. — Это… она? Это… моя Джувия? — прошептал Джерар, падая на колени. — Ты любил ангела. А целовал демона. Она — не человек. Она — кровь той, что разбила моё сердце. И ты… будешь тем, кто разобьёт её.       Реальность:       Очнувшись, Джерар упал на колени, хватая ртом воздух. — Видел? Это её истинное лицо, — голос Акнологии звучал ядовито сладко. Карие глаза Джерара расширились, в них отражалась буря эмоций — страх, недоверие, боль, предательство. — Нет… Джувия не может быть… — его пальцы впились в землю. «Она плакала… по своей маме… Она обняла меня… потому что нуждалась в тепле… А я… я любил её за это…» — Я… не могу её ненавидеть, — прохрипел он.       Акнология усмехнулся. — Тогда стань сильнее, чем любовь. Не зря ведь говорят, что от нее до ненависти всего один шаг.       Он схватил его за руку. Чёрная молния ворвалась в вены. Боль — как будто тысячи игл рвали плоть изнутри. Крик — заглушил ветер.       И в этот момент Джерар перестал быть просто мальчиком. Он стал оружием. Оружием тьмы и чужой мести. Но сердце… Сердце по-прежнему принадлежало ей.       На следующий день Джувия подбежала к нему, её синие волосы в хвосте развевались на ветру. — Джерар-кун! Где ты был? Я так волновалась! Так скучала! Думала, ты больше не придешь… Он резко отстранился, когда её пальцы коснулись его ладони. — Не… не подходи ко мне, — прошептал он, чувствуя, как пульсирует опасно пульсирует метка.       Её лицо исказилось от боли. Она послушно сделала пару шагов назад, обхватив себя за открытые плечи. глаза как у испуганного ребенка, не понимающего, за что его ругают. Коим она, по сути, и была. — Что… что случилось? Я что-то не так сделала? — осторожно спросила она с робкой, дрожащей улыбкой, такой, какой она одарила его в ночь их первой встречи. Джерар сжал кулаки. — Всё это время… ты… — его голос сорвался. Он видел, как её губы задрожали, как пальцы бессильно сжали подол черного платья. — Прости, Джувия. Нам надо расстаться. — его слова повисли в воздухе.       Она не поверила своим ушам. — Что?.. Почему?.. Ты… ты же обещал… что мы будем вместе… — Я не могу, — перебил он. — Я… больше не тот, кем был. — Но… я не понимаю… — голос её стал тоньше, как нить. — Что случилось?.. Что с тобой?       Он не ответил. Не мог сказать, что видел её как демонессу. Не мог сказать, что его сердце теперь — в цепях Акнологии. Не мог сказать, что любовь — это слабость, а слабость — смерть. — Просто… уйди, — прошептал он. — Пожалуйста.       Она смотрела на него. Глаза — как две раны. Щёки — уже мокрые. — Ты… ненавидишь меня?.. — тихо спросила она. — Нет, — сказал он. — Я люблю тебя. Именно поэтому… я ухожу.       И в этот момент она упала на колени, но он этого уже не видел, так как развернулся, быстро идя в противоположную от нее сторону. — Джерар! Пожалуйста, не уходи! — кричала она ему вслед, беспомощно протягивая руку.       Но он уже бежал. Бежал, не оглядываясь, чтобы не вернуться. Со слезами, стекающими по щекам, как капли ртути, ведь ее крики разрывали сердце.       Он не видел, как она осталась одна, еще долго смотря ему вслед. Как её тело дрожало от рыданий. Как её синие глаза, некогда сиявшие, как звёзды, теперь потухли.       Он не видел, как она прошептала, прижимая руки к груди: — «Я… снова… никому не нужна…»       Лунный свет струился сквозь окно, очерчивая силуэт синеволосого юноши. Джерар сидел за столом, его расстегнутая белая рубашка открывала бледную кожу с едва заметными шрамами. Синие пряди волос беспорядочно падали на лоб, некоторые прилипли к влажным от слез щекам.       Звук пера разрывал тишину ночи, будто последний стук умирающего сердца. «Я до сих пор не могу поверить… что должен поднять на нее руку,» — писал он, пальцы сжимали перо так сильно, что костяшки побелели. Чернильная клякса упала на бумагу, расплываясь как кровь. — Почему… почему я не сбежал тогда? — его голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. Губы дрожали, когда он представлял тот роковой день. — Когда у меня еще была возможность выбрать ее… а не эту проклятую силу…       Он резко откинулся на спинку стула, закрыв глаза ладонями.       Перед глазами до сих пор стоял ее образ в тот день. Джувия в своем черном платье без рукавов, синяя лента на талии. Ее длинные синие волосы, собранные в высокий хвост. А эти глаза… Из самого синего льда, наполненные такой болью, когда он оттолкнул ее. — Я мог все изменить… — перо скрипело по бумаге. — Мог раскрыть ей правду. Мог остаться. Мог… просто продолжать любить ее. Но вместо этого…       Перо выпало из пальцев с глухим стуком. Он схватился за голову, ногти впились в кожу. — Как я посмел… как я мог предать единственного человека, который видел во мне свет? — его плечи тряслись от беззвучных рыданий.       Мысли кружились, как осенние листья: «За что мне такая милость судьбы — встретить ангела в облике демона?..» «Она говорила, что я сияю… но это лишь отблеск ее собственного света, падающий на жалкую тень.» «Я был для нее спасителем… ее личным героем… а превратился в монстра из ее же кошмаров.»       Он медленно поднял голову, глаза покраснели от слез. — Помнишь, Джу-чан?.. — шепот сорвался с губ, когда он смотрел в ночное окно. — Как мы лежали в цветущем поле, а ты пыталась сосчитать все звезды?..       Видение всплыло перед глазами. Тогда еще маленькая Джувия, прижавшаяся к его плечу. Ее глаза сияли, отражая млечный путь. Его палец чертил в воздухе воображаемые созвездия, а она смеялась над его нелепыми легендами. — Ты сказала тогда… что небо — самое прекрасное, что ты видела… — уголки его губ дрогнули в попытке улыбнуться. — А я… я сказал, что твои глаза прекраснее всех звезд галактики…       Горло сжал спазм. — Я научил тебя любить звезды… — пальцы сжали страницы дневника. — А теперь… я должен убить тебя под этим же самым небом…       Тишина.       Он уставился на размазанные чернила. — Зачем я это пишу?.. — голос звучал хрипло. — Разве слезами можно смыть кровь?..       Рука дрогнула, когда он перевернул страницу. — Но… я могу написать наше будущее заново.       Глаза вспыхнули слабым огоньком. Не надеждой — еще нет. Но решимостью. «Единственный мой путь… это вперед. Сквозь тьму. До тех пор, пока я не найду способ разорвать эти проклятые цепи. Пока не смогу спасти… моего демона с сердцем ангела.»       Он прижал дневник к груди, как священную реликвию. — Я спасу тебя, Джувия… — шепот был тверд, несмотря на слезы. — Даже если во мне осталось лишь искра света… я не дам тьме поглотить тебя.       Когда он позже смотрел в зеркало в ванной комнате — его отражение на миг исказилось, показав темную версию себя. «Почему… почему я не вырвал эти корни, пока не стало слишком поздно?» «Когда между нами еще оставался мост, а не пропасть…» «Как я мог отвернуться от единственной путеводной звезды в моей жизни?» «Она называла мои глаза 'золотыми искрами в ночи'…» «Я пробьюсь сквозь все миры… чтобы снова увидеть отражение звезд в твоих глазах».       Когда он вышел на балкон, падающая звезда оставила за собой след — точно такая же синяя, как ее волосы. Его рука непроизвольно потянулась к ней, пальцы сжали холодный воздух… «Это знак… или просто напоминание?»       Слезы катились по лицу, но он уже не вытирал их. Пусть видят звезды. Пусть видит она… где-то там.       Ветер подхватил его шепот и унес в ночь: — Я уже в пути… моя ледяная принцесса.