Дочь льда и сын огня

«Наконец-то приехали, — мысленно вздохнула с облегчением Акеми, прижавшись лбом к прохладному стеклу вагона. За окном медленно проплывали очертания их нового дома — большого городского здания, такого непохожего на их прежнее жилище, его стеклянные фасады холодно поблёскивали в лучах солнца.       Всего несколько месяцев назад семья Драгнил ещё обитала на лесной опушке, в уютном деревянном доме, где по утрам вместо шума машин слышалось пение птиц, а аромат хвои смешивался с запахом свежеиспечённого хлеба. Но после тех событий… Акеми сжала кулаки, затем намеренно расслабила пальцы, сделав глубокий вдох. Нет, лучше не вспоминать. Не сейчас.       Город встречал их каменными джунглями — высоченные дома, подпирающие небо, асфальтовые реки вместо лесных тропинок, странные металлические экипажи, мчащиеся без лошадей. Всё это казалось таким чужим и бездушным после их тёплого лесного гнёздышка. Уголки её губ непроизвольно дрогнули в улыбке при воспоминании, как они с Нацу впервые увидели поезд, как брат в изумлении отпрянул назад, когда гудок оглушительно прорезал тишину.       Тогда, шесть лет назад, двое перепачканных землёй розоволосых детей приняли дымящегося стального гиганта за духа леса. Акеми до сих пор помнила, как дрожали её коленки от страха, когда чудовище заревело и выпустило клубы пара. Нацу даже пытался поднести ему «дары» — горсть собранных ими ранее ягод и своё любимое печенье, искренне веря, что так можно задобрить мифическое существо, духа леса, его маленькие ручки дрожали, когда он торжественно выкладывал угощения на рельсы. Как же смешно он округлил глаза, когда отец объяснил, что это всего лишь творение человеческих рук! «Значит, люди могут создавать таких монстров?» — спросил он тогда, и Акеми видела, как в его глазах впервые загорелся интерес к этому странному новому миру. — Нацу, вставай! — Акеми дёрнула брата за рукав его черной футболки. — Мы на месте! — её голос прозвучал громче, чем она планировала, и несколько пассажиров обернулись. — Но в ответ услышала лишь ровное посапывание. Нацу даже не шевельнулся, лишь сладко сморщил нос.       Мальчик спал, раскинувшись на сиденье, как кот на солнцепёке, рот слегка приоткрыт. Одна рука бессильно свесилась, пальцы почти касались пола, и девушка невольно улыбнулась. «Опять заснул в самый ответственный момент, совсем как в детстве, когда мы собирались по ягоды», — мысленно покачала головой девушка, вспоминая, как часто ей приходилось тащить домой не только полную корзину черники, но и сонного братишку.       План «А» — вежливо разбудить — можно было сразу отметать. Акеми вздохнула, пожимая плечами — она знала, что даже если устроить тут небольшое землетрясение, Нацу лишь перевернётся на другой бок. С детства Нацу спал как сурок, и ни крики, ни толчки не могли вытащить его из объятий Морфея. Однажды, когда ему было семь, он проспал целую грозу с громом, от которого дрожали стены. К счастью, у Акеми всегда был наготове план «Б». Она уже представляла, как позже будет дразнить его за это. — Ну что ж, — прошептала она, аккуратно подсовывая руки под спину и колени брата, — пробормотала она, ловко подхватывая брата на руки, чувствуя, как его тёплая щека прижалась к её плечу, — тебе повезло, что твоя сестра не обычная хрупкая барышня.       Несколько пассажиров округлили глаза, наблюдая, как миниатюрная девушка в изящном кимоно с лёгкостью несёт подростка, почти равного ей по росту. Один мужчина в костюме даже поправил очки, словно не веря своим глазам, а пожилая женщина умильно улыбнулась, вспоминая, наверное, своих детей. Акеми лишь улыбнулась в ответ их изумлённым взглядам и уверенно зашагала к выходу, бережно придерживая сонного брата, чувствуя, как его ровное дыхание щекочет её шею. «Спи, братишка, — мысленно прошептала она. — Скоро мы будем дома.

***

— Ещё бы чуть-чуть…- Нацу провёл рукой по взъерошенным розовым волосам, второй распахивая дверь кафе. Тёплый воздух, пахнущий кофе и свежей выпечкой, встретил их после долгой дороги, словно уютное одеяло. — Мы же могли проехать свою станцию! — он обернулся к сестре, размахивая руками с преувеличенной драматичностью. — Тогда бы тряслись в этом поезде чёрт знает сколько, пока какой-нибудь кондуктор не выкинул бы нас на первой же остановке в глуши!       Акеми, поправляя складки розового кимоно, лишь покачала головой, скрывая улыбку: — Всё потому, что ты вчера допоздна ворочался, как рыба на сковородке. — В её голосе звучала лёгкая укоризна, но глаза смеялись. Она прекрасно помнила, как брат метался по комнате, пока она не убаюкала его, как маленького. Правда, возможно, перестаралась с успокоительным чаем…       Когда официант принял их заказ, Нацу вдруг нервно кашлянул в кулак. Его пальцы хаотично барабанили по столу. — Кстати, Акеми… — он замолчал, подбирая слова, его взгляд блуждал где-то между сахарницей и окном. Девушка подняла на него вопросительный взгляд, слегка наклонив голову. — Может… расскажешь о ней? — голос дрогнул, и он поспешно сделал глоток воды. — О моей… — он замялся, покусывая нижнюю губу, — …невесте.       Слово будто обожгло ему язык. Уши мальчика моментально порозовели, как лепестки пиона, а взгляд упорно изучал узор на скатерти. Его рука непроизвольно потянулась к затылку, пряча пылающее лицо за локтем.       Акеми сжала губы. Перед глазами невольно всплыл образ Игнила — его взгляд и ответы, когда она задавала тот же вопрос.

***

      Акеми резко отставила чайник, он звонко стукнул о поднос, расплескав капли янтарного чая на полированную поверхность стола. Её розовые брови поползли вверх, а глаза расширились от неожиданности. — Погодите… Это шутка? — голос её звучал резче, чем планировалось, и она тут же пожалела о своей несдержанности, увидев, как Игнил слегка напряг плечи. Она намеренно сгладила интонацию, но сомнение сквозило в каждом слове. — Вы хотите обручить моего брата с… дочерью Юки-Онны? С ледяной полукровкой? Той самой, что может превратить его в ледяную статую одним неосторожным прикосновением?       Игнил лишь медленно кивнул, его пальцы обхватили чашку, но не подняли её. Пар от напитка вился причудливыми узорами, напоминающими языки пламени. — Её мать — Юки-Онна, — подтвердил он, и в его обычно спокойном голосе прозвучала странная нота, некая старая боль. — Отец — человек. Они скрывали её природу, чтобы дать обычное детство, насколько это возможно для такой, как она. — Его взгляд стал отстранённым, будто он видел перед собой не Драгнил, а кого-то другого. — Планировали рассказать, когда она будет готова… Но судьба распорядилась иначе. Акеми резко встала, её кимоно вспорхнуло. Она сделала несколько шагов к окну, где за стеклом бушевала летняя гроза — ироничный контраст их разговору. — Вы действительно считаете это разумным? Огонь и лёд, Игнил! Это не сказка, где всё заканчивается поцелуем истинной любви! Если что-то пойдёт не так… — Голос сорвался на полуфразе, оставив в воздухе невысказанное «я потеряю брата».       Маг огня неожиданно усмехнулся. Его пальцы провели по краю чашки, оставляя за собой лёгкий след золотистого света. — Они похожи больше, чем ты думаешь. — В его глазах вспыхнуло что-то тёплое, отеческое. — Разве я ошибся с твоим женихом? У них разные стихии, но… но… оба упрямы, как горные козлы, оба готовы сгореть и костьми лечь за тех, кто им дорог. Акеми почувствовала, как жар разливается по щекам, но не от гнева — от внезапного воспоминания о первой встрече с собственным женихом. Но прежде чем она успела ответить, комната вдруг наполнилась жаром, настоящим зноем пустыни. Игнил встал, и в его золотых глазах полыхнуло настоящее пламя. — Главное… — его голос гремел, как далёкий гром за окном, в нем звучала непоколебимая уверенность, — её сила беспрецедентна. Вместе они будут неуязвимы. Огонь, который не сожжёт лёд, а растопит его ровно настолько, чтобы создать живую воду — новую стихию, новую силу.       Его голос внезапно смягчился, опустившись до шепота: — Они — наш второй шанс, Акеми. На сей раз… на сей раз я не допущу ошибок. Не позволю, чтобы история повторилась.       Последние слова прозвучали почти как молитва, и девушка невольно содрогнулась, понимая, какая тяжесть лежит на этом «втором шансе» — не просто судьба двух детей, а, возможно, всего их мира.

***

      Тишина между ними тянулась уже несколько минут, наполненная лишь звоном ложек о фарфор и далёкими уличными шумами — гудками машин, смехом прохожих. Атмосфера между ними была такой плотной, что казалось, её можно разрезать ножом. Акеми медленно выдохнула, разбивая это молчание: — Нацу, есть одна вещь, которую я хочу тебе рассказать, и ты должен выслушать меня внимательно. Не на все вопросы можно найти ответ, как бы ты ни старался. Никто в этом мире не совершенен — ни ты, ни я, ни даже те, кого мы считаем сильнейшими. Ты должен осознавать путь, по которому хочешь идти, потому что однажды тебе придётся сделать выбор, который изменит всё. Твоя душа — твой единственный проводник к решениям, и если ты будешь слушать только других, то потеряешь себя. Каждый из нас борется со своими внутренними демонами, но… — она замолчала на мгновение, глядя ему прямо в глаза, — надеюсь, у тебя их не будет, или хотя бы ты сумеешь с ними справиться. Прими этот совет от своей старшей сестры, даже если сейчас он кажется тебе непонятным. — Под конец она улыбнулась, и, протянув руку, взъерошила макушку брата, который сидел, словно вкопанный, с открытым ртом и широко раскрытыми глазами.       Она кинула на стол деньги — несколько монет со звоном покатились по поверхности — и встала. Её движения были быстрыми, решительными, будто она боялась, что если задержится хоть на секунду, то передумает. — Посиди пока тут, отдохни, перевари всё, что я тебе сказала. Мне нужно встретиться с одним человеком и договориться о твоей встрече с невестой. — Она сделала паузу, глядя на его растерянное лицо, и добавила мягче: — Я за всё заплатила, можешь есть, сколько хочешь. Даже этот твой любимый торт с клубникой, который ты всё никак не решался заказать. Я скоро приду. — Что?! — Нацу уставился на неё, рот открылся и закрылся, как у рыбы. — О чём ты вообще…              Но не успел он закончить, как Акеми уже растворилась в толпе. Лишь кончики её персиковых волос мелькнули в дверном проёме. Вскочив с места, едва сбив с ног официантку, что послала ему вслед возмущенный взгляд, Нацу выбежал из кафе и осмотрелся по сторонам, но сестры нигде не было видно. Улица кипела жизнью, но её фигура словно испарилась. — Ну и кто так делает?! — он схватился за голову, чувствуя, как в висках начинает пульсировать раздражение. — Сначала говорит загадками, как какой-то оракул, а после просто исчезает! Говорила, что окажет мне моральную поддержку, будет присутствовать на моей встрече с невестой, а сама ушла, даже не объяснив толком ничего! Сестра, называется… — он тяжело вздохнул, потирая переносицу. — У меня даже аппетит пропал, хотя пять минут назад я был готов съесть слона.       Он потоптался на месте, раздумывая, бежать ли ей вслед или вернуться за своим недоеденным пирожным, но в итоге махнул рукой и сунул руки в карманы, бросая последний взгляд в ту сторону, где исчезла Акеми. — Эй, черепаха! Мечтаешь меня догнать? — звонкий голос прорезал воздух, и мимо Нацу промчался голубой вихрь, оставив за собой лишь серебристый след смеха и трепещущие на ветру длинные волосы. — Эй! Ты же врежешься в… — он инстинктивно протянул руку, но девушка уже исчезла за поворотом, — …кого-нибудь. Чёрт.       Он замер на месте, медленно проводя ладонью по лицу. «Город — это какой-то безумный калейдоскоп. — мысленно констатировал Нацу, наблюдая, как толпы людей сливаются в разноцветный поток. — Здесь всё движется слишком быстро, слишком громко, слишком… неестественно. Даже воздух пахнет по-другому — бензином и чем-то металлическим. Может, Акеми ведёт себя странно именно потому, что город меняет людей?»       Едва он собрался сделать шаг, как перед самым носом промчалась ещё одна фигура — на этот раз закутанная в мешковатую толстовку. Нацу отпрыгнул назад, едва не приземлившись в декоративный куст. «Всё, с меня хватит! — в голове у него зажглась красная сигнальная лампа. — «Либо я сейчас развернусь и пойду обратно, либо…» — Его взгляд упал на кафе, откуда он только что вышел. — »…либо мне срочно нужен кофеин, чтобы переварить этот безумный ритм.»       Нацу развернулся, готовый обрушить на беглянку весь свой гнев, но слова застряли в горле, будто перекрытые внезапным ударом в солнечное сплетение. Порыв ветра сорвал капюшон её толстовки, и перед ним раскрылось неожиданное зрелище — водопад синих волос, собранных в высокий хвост той самой чёрной лентой с узорами-снежинками, которую он узнал бы среди тысяч. Длинные пряди колыхались на ветру, будто живое синее пламя, переливаясь в лучах солнца всеми оттенками океана — от нежно-лазурного до глубокого индиго.       Первая мысль ударила, как молния: «Они великолепны…» — но следом нахлынуло осознание, от которого кровь застыла в жилах. Его собственные пальцы непроизвольно дрогнули, будто пытаясь дотянуться до этого сияния, но страх оказаться неправым парализовал движение.       Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний:       Маленькая девочка с двумя синими хвостиками, бежит от него по поляне, её голос звонко разносится: «Нацу, догони меня!» Та самая синяя лента, развевающаяся у неё на талии, когда она взбиралась на старое дерево. Васильковые глаза, полные детского восторга, когда он показывал ей свои первые огненные трюки. «Не может быть…» — губы Нацу беззвучно шевельнулись, а в груди что-то болезненно сжалось. Ноги понесли его прежде, чем успел подумать — он мчался, не чувствуя под собой земли, не замечая толчков прохожих. Он настиг её за три шага, его пальцы впились в тонкое запястье, ощутив ледяную кожу — такую знакомую, такую… родную. Рывок — и вот она уже лежит на спине, а он, тяжело дыша, нависает над ней, опираясь руками о землю, чувствуя, как её холодное дыхание смешивается с его горячим.       В глазах у девушки мелькнул испуг — зрачки сузились, как у кошки, брови дёрнулись вверх — но он уже не видел ничего, кроме: «Это она. Настоящая. Не призрак из снов, не плод воображения. Она здесь, под моими руками, дышит, смотрит на меня… Боги, это действительно она. Та самая девочка, что обещала ждать меня у старого дуба. Чёрт, как я мог забыть эти глаза? Синие волосы… глаза индиго… Бледная кожа, почти прозрачная на солнце… Да как я мог не узнать её сразу?! Она… » — его дыхание перехватило, когда луч солнца упал на её лицо, высветив тонкие черты, длинные ресницы, слегка приоткрытые губы. Нацу почувствовал, как сердце бешено колотится, угрожая вырваться из груди. — »…самое прекрасное, что я видел в этой жизни.»       Лицо Нацу пылало — то ли от стремительного бега, то ли от того, как близко сейчас оказалось это незнакомое, но до боли знакомое лицо. Капли пота стекали по его вискам, розовые пряди волос прилипли ко лбу, а серые глаза, которые в этот момент казались темнее обычного, широко раскрыты от потрясения. Ее щёки тоже залились румянцем — два ярких пятна на фоне фарфоровой кожи, а в широко раскрытых синих глазах, как в зеркале, отражалось его собственное растерянное выражение. Синие пряди её хвоста рассыпались по земле, переливаясь на солнце, словно россыпь сапфиров.       Губы его дрогнули, пытаясь произнести её имя, но язык будто прилип к нёбу. Сердце колотилось так бешено, что он боялся — она услышит этот стук. В голове крутились обрывки мыслей: «Что сказать?.. 'Привет, это снова я'? Слишком банально. 'Как поживаешь? ' — будто мы вчера расстались. 'Помнишь мальчика из леса? ' — а если не помнит? Чёрт, она такая красивая, что я вообще забыл, как дышать… И зачем я, идиот, её вообще повалил? Теперь она точно возненавидит меня с первого взгляда!»       И еще этот контраст температур — его пылающие ладони и её холод — казался каким-то волшебным, почти нереальным.       Но Джувия не шевелилась, лишь смотрела на него как зачарованная. Её удивляло собственное спокойствие — ведь вместо ожидаемого страха она чувствовала лишь тёплую волну, окутывающую её под этим странным взглядом. Её собственные мысли путались, но были удивительно ясными: «Его глаза… такие же потерянные, как мои. За всей этой паникой — та же детская тоска, что я вижу в зеркале каждый день. В аниме героиня сейчас должна вскочить и дать ему пощёчину… Но я не цундере. Хотя любой на моём месте уже орал бы от ужаса… А мне… мне спокойно. Словно я нашла что-то давно потерянное. Откуда этот розоволосый мальчик? Почему его присутствие кажется таким… правильным?»       Между ними повисла тишина, наполненная лишь прерывистым дыханием Нацу и далёким шумом города. Казалось, время остановилось, давая им возможность разглядеть друг в друге отголоски общего прошлого.       Джувия, словно в трансе, подняла руки и нежно обхватила ладошками пылающее лицо мальчика. Её пальцы контрастировали с жаром его кожи, создавая странное ощущение гармонии — будто две противоположности наконец-то нашли друг друга. «Её прикосновение… Ледяное, но почему-то не вызывающее дискомфорта.» — пронеслось в голове Нацу, и он невольно прикрыл глаза, наслаждаясь этим контрастом. Но внезапно: — Джу! Держись, я уже рядом! — звонкий голос разрезал воздух, и через мгновение Касуми, размахивая учебной сумкой как боевым молотом, со всего размаха врезала Нацу в бок. — Отпусти мою сестру, мерзавец! Я тебе руки-ноги повыдергиваю!       Удар, неожиданно мощный для её хрупкой фигуры, отбросил Нацу на несколько шагов. Он рухнул на колени, хватая ртом воздух. В глазах потемнело от боли, но больше всего в них читалось недоумение. «Чёрт… Это что, у всех здесь чудовищная сила?!» — мысленно выругался он, чувствуя, как горит ушибленный бок. Он поднял голову и увидел, как Касуми, вся в движении — её бирюзовый хвост развевался, как знамя, — одним ловким движением подхватила сестру. — Быстро смываемся! — крикнула она, бросая мальчику убийственный взгляд. — Пока этот псих не опомнился! И вообще, если ещё раз подойдёшь к ней, я тебя в ледяную скульптуру превращу!       Нацу поднялся, отряхивая колени, и в этот момент их взгляды с Джувией снова встретились. В её синих, как глубины океана, глазах он прочитал целую бурю эмоций: «Эти глаза… Те самые, что когда-то смотрели на меня с детской доверчивостью. Теперь в них — океан невысказанной боли, одиночество, растянувшееся на годы… И что-то неуловимо знакомое, от чего сжимается сердце. Глядя в них, я понял — сопротивляться бесполезно. Я пропал ещё тогда, в детстве, когда впервые увидел её. И сейчас тоже.»       1.

This is the start of something so right.

Suddenly all of the stars have aligned In the right place, At the right time.

This is the start of something so right.

«Воздух застрял в лёгких. Я стоял посреди шумной улицы, будто прикованный к месту, с глупейшей улыбкой, что расползалась по лицу вопреки всем попыткам взять себя в руки.» — Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — «Чёрт, надо было бежать за ней! Извиниться, объясниться… Но ноги будто вросли в асфальт, а сердце колотилось с такой силой, что, казалось, вырвется из груди и покатится по мостовой, оставляя за собой кровавый след.»       Но сквозь этот хаос ощущений пробивалось странное, щемящее предчувствие: «С ней… с ней точно не будет скучно. Акеми была права — в этом городе меня ждёт не просто невеста по договору. Она… та самая девочка, что когда-то сидела рядом со мной под старым дубом.»       Внезапно все страхи — перед новой школой, новой жизнью — растаяли, словно утренний туман под солнцем. Их место заняло твёрдое, как сталь, решение: «Я найду её снова. Теперь-то я знаю — Игнил не ошибся. Она здесь. Моя давно потерянная… и недавно обретённая судьба.»       Уголки его губ дрогнули, а затем расплылись в такой искренней, солнечной улыбке, что прохожие невольно оборачивались. Где-то глубоко внутри разгоралось знакомое тепло — будто проснулся дремавший там огонёк.       Когда Нацу наконец повернулся к кафе, он не видел, как из-за угла ближайшего дома за ним наблюдали два синих глаза.

***

— Отлично справился, мой ученик, — раздался низкий, словно подземный гул, голос, заставляющий вибрировать воздух вокруг. Кровавый туман начал рассеиваться вокруг безжизненного тела монстра, обнажая искалеченную аллею. — Мир стал чуть чище сегодня. - Глаза наставника, багровые как закат перед бурей, мерцали в полумраке.       Джерар стоял неподвижно, его грудь тяжело вздымалась. — Благодарю вас, сенсей, — хрипло прошептал он. С лёгким шипением он вытащил клинок из исчезающей плоти, наблюдая как последние капли чёрной крови стекают с полированной стали. Капли смешивались с лужами под ногами. Его синие пряди, выбивались из под капюшоном, на который попало несколько капель, а тёмно-красный узор на щеке пульсировал в такт учащённому дыханию, будто живое существо под кожей. — Но это всего лишь разминка, — продолжил наставник, поправляя элегантные кожаные перчатки. - Следующая цель — твой настоящий экзамен. Шанс доказать, что ты достоин наследия Пожирателя Демонов. - Он резко кашлянул, прикрыв рот ладонью. - Мои дни сочтены. Когда придёт время, ты получишь мою силу... и станешь тем, кого будут бояться даже боги. Ты отомстишь. Избавишься от этой девчонки. Если... она сама не найдёт тебя раньше.       Он обнажил ряды острых зубов в хищной ухмылке. Его когтистый палец указал на две фигуры вдалеке — синеволосую девушку и её сестру, чьи силуэты выделялись на фоне тусклого уличного освещения. — Не хочешь сказать "привет" своей милой Джувии-чан? — ядовито прошипел он, наблюдая за реакцией ученика.       Джерар стоял недвижимо, словно статуя. Пустые карие глаза отражали уличные фонари, но не выдавали ни единой эмоции. Только узор на лице мерцал, словно живой, переливаясь от тёмно-бордового к почти чёрному. Его пальцы сжались вокруг рукояти клинка так сильно, что кожа побелела от напряжения. — Да. - Один слог. Тяжёлый, как приговор. — Очень хочу.