Дочь льда и сын огня

      Образ странного розоволосого мальчика не отпускал Джувию, словно навязчивый сон. Его серые глаза, расширенные от шока, его тёплые ладони на её запястьях — всё это крутилось в голове, вытесняя реальность. Она шла, автоматически переставляя ноги, не слыша бурного потока слов, извергаемого сестрой. Лишь когда они остановились перевести дух, Касуми обрушила на неё шквал вопросов: — Ты в порядке? Он тебя не поранил? — голубые глаза младшей близняшки метали молнии, а сама она сейчас напоминала разъяренную фурию. — Да я этого розоволосого придурка…! Я ему такие синяки нарисую, что его собственная мать не узнает!       Касуми размахивала руками так энергично, что её голубой хвост хлестал по спине, как разъярённый хлыст. Прохожие оборачивались на её громкий голос, но она и не думала снижать тон: — И как люди могут верить в эту чушь про «проклятых полукровок»?! Они сами проклятые, раз не видят, какая ты замечательная! — Если этот идиот ещё раз посмеет подойти к тебе… — Клянусь маминой лентой в твоих волосах, сестра! — Я его так отделаю, что он неделю ходить не сможет! — Никто не имеет права трогать мою семью! Никто!       Её голос достиг такой громкости, что где-то вдалеке залаяла собака. Но Джувия оставалась безучастной, будто её сознание витало где-то далеко. — Джу? Ты меня вообще слушаешь?! — Касуми резко остановилась, хватая сестру за плечи и заставляя её повернуться к себе.       Но Джувия будто находилась в другом измерении. Её пальцы бессознательно касались запястья, где ещё сохранялось тепло прикосновения того мальчика. Перед внутренним взором снова всплывали его глаза — такие знакомые, хотя она точно знала, что видит их впервые. В них была странная смесь шока, узнавания и… боли? Той самой, что она видела в зеркале все эти годы. — Джувия? — голос Касуми стал тише, в нём зазвучала тревога, и она слегка потрясла сестру, будто пытаясь разбудить.       Но ответа не последовало. Только тихий вздох, похожий на стон, и ещё более медленные шаги, когда Джувия снова двинулась вперёд. «Кто он?..» — мысленно вопрошала Джувия, ощущая странное беспокойство под ложечкой. — «Тот взгляд… В нём было что-то большее, чем простое любопытство. Будто он узнал меня. Но как?..» — Её пальцы непроизвольно сжали край синей юбки. — «И почему он кажется таким знакомым? Эти розовые, словно рассветные облака, волосы… Серые глаза… Белый шарф… Нет, не могу вспомнить. Но в этом и странность — обычно я бы уже впала в панику от такого вторжения в личное пространство. А тогда… Тогда я чувствовала себя… в безопасности? Будто где-то в глубине души знала — он не причинит мне зла.» — Перед глазами снова всплыло его лицо — такое близкое, такое… растерянное. — «Но что это было? Почему он просто… набросился? Не сказал ни слова, не окликнул — только смотрел. И в этих глазах… О, боги… Такого я ещё не видела. Ни страха, ни отвращения, которыми обычно встречают меня люди. Что-то другое. Что-то… тёплое. И одновременно мучительно знакомое.» — Щёки внезапно вспыхнули, заставив её прикрыть лицо ладонями. — «Чёрт возьми! Даже если он… как-то… особенный, нельзя же вот так! Без предупреждения! Без разрешения! Просто брать и…» — Мысль оборвалась, оставив лишь странное щемящее чувство где-то в области сердца. — Джувия! — голос Касуми, обычно звонкий, сейчас звучал тревожно. Её ладони мягко прикоснулись к ладоням поверх щек сестры, заставляя ту наконец сфокусироваться. — Ты точно в порядке? Меня начинают бесить эти твои уходы в себя после каждого странного происшествия. — Быстро переместившись позади своей близняшки, голубоволосая ловко подхватила синий хвост сестры, как врач, осматривающий пациента. Ее пальцы осторожно ощупали затылок. — Ты же рухнула на асфальт, как мешок с картошкой! Череп — не резиновый, даже у таких крепких орешков, как ты. — В голосе звучала забота, прикрытая шутливым тоном. — Может, пропустим сегодня эту дурацкую школу? Или… — она сделала паузу, — давай хотя бы заскочим в травмпункт? Там хоть рентген сделают, мало ли сотрясение… — Не-не, — Джувия резко замотала головой, её плечи инстинктивно сжались при упоминании медицинского учреждения, а пальцы скрещенных рук вцепились в рукава собственной толстовки. — Я… я в порядке, правда. — Её голос звучал тише обычного. — Ты же знаешь — мои раны заживают быстрее, чем ты успеваешь достать бинт. — Попытка пошутить вышла неуверенной. Пальцы бессознательно сжали собственные плечи. — Просто… ненавижу эти стены. Этот запах дезинфекции… Эти взгляды… — её голос сорвался, когда перед глазами всплыли далекие воспоминания — белые халаты, холодные инструменты, шепотки за спиной.       Касуми закусила губу, наблюдая, как сестра буквально физически сжимается при воспоминаниях. — Ладно… — она выдохнула, гладя Джувию по спине легкими круговыми движениями, — просто… не заставляй меня так волноваться, ладно? Ведь ты и папа всё, что у меня осталось…       Васильковые глаза старшей Локсар смягчились. Она нежно положила ладонь на голову сестры, как когда-то делала их мать. — Всё будет хорошо. — В её голосе появились тёплые нотки. — Как вернёмся, испеку то самое синее печенье… с звёздочками, как мама делала. — Она улыбнулась, вспоминая, как они вчетвером — она, Касуми, Наоми и мама — лепили эти смешные звёздочки, обсыпанные сахарной пудрой, каждый раз с разной начинкой.       Эффект был мгновенным — Касуми буквально расцвела, её глаза заблестели. — Чего же мы тут топчемся?! — Она стремительно вскочила, увлекая за собой сестру. — Бежим быстрее! Я тебе с замесом помогу, а потом устроим пир на весь мир! — Она уже представляла, как они завалят весь стол печеньем, а папа, наконец, улыбнётся, как в старые времена. — Агась, — рассмеялась Джувия, позволяя младшей тащить себя за руку.       Но тут из мрака переулка выскользнули две тени, опередив девушек и внезапно преградив им путь. Асфальт под их ногами будто потемнел, впитав исходящую от незваных гостей неприятную, даже маслянистую по ощущениям Джувии ауру. — Ну надо же, какие редкости бродят по нашим улицам, — голос первого парня звучал как скрежет ржавых шестерён. Его губы растянулись в ухмылке, обнажая неестественно острые клыки. — Две прелестные птички… совсем без защиты. Две сочные добычи сами идут в пасть. — Он медленно облизнул губы, и этот жест был настолько животным, что у Джувии похолодело внутри.       Касуми резко втянула воздух, её пальцы вцепились в рукав толстовки Джувии. Хоть ее глаза и наполнились страхом, в их глубине вспыхнул огонь сопротивления. «Кто эти люди? Что им нужно?!» — пронеслось в голове у Джувии, пока она инстинктивно отступала, прикрывая собой дрожащую сестру. Ее собственные руки похолодели еще сильнее, но она не придала этому значения, как и всем прочим странностям, что преследовали ее с самого утра.       Этот парень был полной противоположностью тому розоволосому мальчику — каждый его жест источал хищную грацию, а глаза горели, как у голодного шакала. Его чёрные, будто вымазанные сажей волосы спадали на лоб и плечи, обрамляя бледное лицо с неестественно яркими алыми глазами. Одет он был в кожаную куртку, а из-под рукавов виднелись странные татуировки, напоминающие черные языки пламени.       Но самое страшное — смутное ощущение дежавю. В изогнутых бровях, в оскале, в манере держать голову — во всём этом угадывались черты того человека. Того, чей образ до сих пор приходил в ночных кошмарах. Только перед ней стоял не взрослый мужчина, а подросток — но с точно таким же голодом в глазах.       Позади него стояла загадочная фигура в плаще. Безликая, но от этого ещё более пугающая. Капюшон скрывал лицо, но Джувия могла поклясться — оттуда на неё смотрели. — Касуми… — прошептала Джувия. — Беги…       Но младшая сестра лишь крепче сжала её руку, её голубые глаза сверкнули решимостью. — Ни за что! — прошипела она в ответ. — Я тебя не оставлю! «Кровь…» — мысль ударила, как нож в живот. Джувия почувствовала, как слюна во рту вдруг стала вязкой, а язык прилип к нёбу. Алые пятна на капюшоне парня выглядели свежими — они ещё не успели потемнеть. — «Это… была чья-то жизнь? Боже, неужели они…?»       Ужас сковал её тело. Ладонь близняшки в её руке дрожала, как пойманная птичка. «Я боюсь. Не за себя — я привыкла к страху. Но Касуми… Хватит ли у меня сил защитить её?» — Её пальцы крепче сжали ладонь сестры. — О, не стоит так пугаться, прелестницы, — голос незнакомца звучал слащаво, словно прокисший сироп. Он сделал театральный поклон, размахивая руками как уличный фокусник, но его глаза оставались холодными, как у змеи. — Видите ли, в нашем районе действуют… особые правила. — Он медленно провёл языком по зубам. — Школа — привилегия. А привилегии требуют оплаты. Сечете фишку? «Вот же мразь…» — Леденящая ярость сжала сердце, превращая его в комок колотого льда. — «Кем ты себя возомнил, тварь? Королём улиц? Ненавижу таких — ничтожества, возомнившие себя владыками только потому, что держат в руках нож.» — О-о-о, — парень свистяще выдохнул, заметив её выражение. Его ноздри раздулись. — Какие холодные глазки! Прямо как у той девчонки час назад… — Его рука медленно полезла в карман рваных джинсов, намеренно растягивая момент. — Но знаешь, что с ней стало?       Металлический блеск. Девушки застыли, как олени в свете фар. Клинок в его руке был неестественно длинным, с зазубринами у основания — не нож, а орудие пыток. На лезвии застыли тёмные подтёки, а рукоять обмотана грязным бинтом, пропитанным чем-то бурым.       Джувия почувствовала, как воздух в лёгких превратился в лёд. Сердце колотилось так, что, казалось, рвётся наружу, ударяясь о ребра. Ладони стали липкими от пота, несмотря на холод, исходящий от её кожи. В глазах помутнело от адреналина, мир сузился до этого лезвия, до этих малиновых глаз.       Касуми за её спиной издала тихий стон, цепенея от ужаса. Пальцы вцепились в толстовку на спине старшей сестры. Солнечный свет, отражаясь от кровавого лезвия, рисовал на и так не отличающемся загаром лице Джувии жутковатые блики, подчёркивая её мертвенную бледность. «Этот нож… он какой-то нечеловечески страшный,» — мысленно застыла Джувия, ощущая, как холодеет кровь в жилах. Чуть ли не буквально становясь ледяной крошкой. — «Не просто оружие — в его изогнутом лезвии есть что-то… нечистое. Этот мерзкий металлический блеск… Неужели это серебро?!» - Мысль о том, что клинок предназначен именно для таких, как она — "полукровок", заставила желудок сжаться в узел.       По спине пробежал табун ледяных мурашек. Одна только мысль о прикосновении этого клинка к коже вызывала тошнотворную волну паники, будто её внутренности вдруг превратились в комок колючей проволоки, разрывающей всё изнутри. — Ох, какие же вы непонятливые, — парень цокнул языком, медленно вращая ножом перед их лицами. — Я ведь предлагал по-хорошему… Теперь ваши милые мордашки могут получить… художественные дополнения. — Его голос стал приторным, но глаза оставались пустыми, как у дохлой рыбы. — Хотя… если попросите красиво, может, просто отделаетесь испугом?       Когда он неторопливо прошел мимо, Джувия почувствовала, как пальцы близняшки впились в ладонь, пытаясь найти опору в этом внезапно перевернувшемся мире. Это дрожание передавалось Локсар по цепочке — рука в руке, страх в страх. «Прости, сестрёнка… Я не могу позволить…» — мысль оборвалась, когда в висках внезапно застучала знакомая, но теперь невыносимо усилившаяся боль. Это было похоже на то, как будто кто-то вогнал ей в череп раскалённый гвоздь, который теперь медленно проворачивали, смешивая мозг с костями. Мир поплыл перед глазами, цвета смешались в серую муть, но сквозь этот туман прорывалось новое, жгучее чувство — ярость, чистая и необузданная, как лавина. «Нет. Нет, это не просто боль… Это… пробуждение...       Она наблюдала, как незнакомец с отвратительной ухмылкой рылся в сумке Касуми, вытряхивая кошелёк с тем же выражением, с каким ребёнок ковыряется в муравейнике — с тупым, безэмоциональным любопытством. Его грязные пальцы перебирали мелочь, отбрасывая ненужные бумажки — фотографии, украшения, всё то, что было дорого ее младшей сестренке. «Он посмел… Посмел украсть у Касуми! Напугал её до полусмерти! Угрожал этим… этим мерзким серебряным клинком!»       Боль в голове внезапно трансформировалась, превратившись в странную, пульсирующую энергию, которая разливалась по венам как ледяная лава. Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но она уже не чувствовала боли — только жгучее желание… разорвать, уничтожить, стереть с лица земли этого ухмыляющегося ублюдка. «Он вернёт каждую монетку. Даже если мне придётся вырвать их из его глотки.» - Её зрачки сузились в вертикальные щёлки, как у хищной кошки, а дыхание стало ровным и... жутко спокойным.       Джувия медленно шагнула вперед, словно сомнамбула, движимая не сознательной волей, а неким инстинктом, пробудившимся в её крови. Её шаги были неестественно плавными. Касуми вцепилась ей в плечо, дрожащим голосом умоляя остановиться, но ее пальцы соскользнули с ткани толстовки, будто та стала неуловимой. Ничто не могло поколебать её в этот момент — ни крики сестры, ни угрозы незнакомцев, ни даже собственный страх. Лицо старшей Локсар было невозмутимым, словно высеченным изо льда — ни единой морщинки, ни тени эмоций, только абсолютная, пугающая пустота. — Верни. — ее голос прозвучал тихо, но с такой леденящей четкостью, что воздух вокруг словно застыл, а дыхание парня превратилось в облачко пара. — Каждую монетку. Каждую бумажку. Или я вырву их из твоих рук вместе с пальцами. Не испытывай мое терпение. — Каждое слово падало, как снежинка, лёгкое, но неумолимое, предвещающее пургу.       Она медленно подняла голову. Ее радужка горела неестественным синим светом.       Парень в плаще резко отпрянул, плотнее кутаясь и глубже натягивая капюшон, будто пытаясь спрятаться от ее взгляда. Но его наглый напарник лишь рассмеялся, похабно крутя выкинутым ножом перед собой, словно это была игрушка, а не оружие. — Ой, страшно! — он фальшиво содрогнулся, засовывая кошелек в карман. — И что ты мне сделаешь, снежная королева? Подуешь на меня холодом? Или заплачешь и убежишь к мамочке?       Последняя насмешка сработала как спусковой крючок. Он даже не успел моргнуть. Мышцы шеи девушки напряглись, и в следующее мгновение Джувия рванулась вперед с неестественной скоростью, словно дикая кошка, её клыки — острые, как шипы — вонзились в его руку чуть выше запястья.       Хруст. Кровь. Алый фонтан брызнул на асфальт, и парень завыл от боли, выронив нож. Его крик эхом отразился от стен домов, но девушка не отпускала, её челюсти сжимались всё сильнее, пока кость не затрещала под давлением.       Касуми вскрикнула, зажимая рот ладонями, чтобы сдержать рвотный позыв. Столько крови... Это было выше ее сил. Она никогда не видела сестру такой... такой чужой. Её голубые глаза расширились от ужаса, а губы дрожали, шепча что-то неслышное.       А Джувия?       Она стояла над согнувшимся от боли парнем, капая его же кровью с губ, смотря на него без тени сожаления. Ветер шевелил ее висящие по бокам, вылезающие из под капюшона, пряди волос. — Я предупреждала. Ты заплатишь за каждую слезу моей сестры.       Нож с глухим звоном ударился об асфальт, этот звук эхом разнесся по опустевшей улице, будто похоронный колокол. Парень медленно поднял свою изуродованную руку, рассматривая рваную рану, из которой струилась густая алая с прожилками синего и чёрного жидкость. Его ухмылка не исчезла - скорее, стала еще шире, обнажая ряд острых зубов, слишком белых и ровных для обычного человека, а в уголках губ запеклись капли той же странной крови. "Что... что это было? - Джувия сжала кулаки, зажмурившись, чувствуя, как её язык всё ещё горит от того вкуса. - Этот вкус... медный, теплый, живой... Он обжигал язык, вызывая одновременно и омерзение, и странное, пугающее желание выпить больше. Как будто какая-то часть меня проснулась и требует... требует..." - её желудок скрутило от противоречия — отвращение боролось с инстинктом.       Она резко встряхнула головой, с силой разжимая челюсти, словно пытаясь выплюнуть этот вкус, эту... жажду. В следующий миг ее пальцы уже выхватывали кошелек из кармана ошеломленного нападавшего, а другая рука хватала Касуми за запястье. - Бежим! - ее голос звучал хрипло, не своим, будто сквозь зубы прорывался рык зверя, а не крик тринадцатилетней девушки.       Они помчались, не оглядываясь, оставляя за собой кровавые капли на сером асфальте. Парень не пытался их остановить. Он стоял неподвижно, разглядывая свою рану, из которой теперь сочился не только алый поток, но и тонкие струйки черного дыма, обволакивающие руку. Вокруг его ног асфальт покрывался трещинами, из которых вырастали хрустальные голубые шипы. - Как предсказуемо, - прошептал он, поднимая нож. В отполированном до зеркального блеска клинке отражалось не его лицо, а искаженные черты древнего демона. - Сильная, когда защищает других. Слабая, когда думает о себе. Идеальная мишень.       Он лизнул свою рану. - Джерар, мой дорогой... Сегодня вечером ты получишь свой шанс. Стань для нее потерянным воспоминанием. Стань ее слабостью. - Его пальцы сжали рукоять ножа до хруста, а глаза вспыхнули кроваво-красным. - Смерть - это слишком просто. Я хочу видеть, как трескается ее лед. Как гаснет этот огонек в глазах. Хочу слышать, как ломается ее голос, когда она поймет, что все это время...       Он резко воткнул нож в землю, и ледяные шипы вокруг мгновенно почернели, превратившись в обугленные осколки, рассыпающиеся в прах. - ...играла по нашим правилам.

***

      Тень листвы мягко ложилась на них, словно пытаясь укрыть от мира после пережитого кошмара. Касуми осторожно присела рядом с сестрой, её голос звучал так же мягко, как шелест ветра в кронах: — Джу... Ты в порядке? — её пальцы дрожали, когда она доставала влажные салфетки, но движения были бережными, будто она боялась разбудить что-то внутри — ту тёмную часть сестры, что выглянула наружу всего несколько минут назад. — Вот... Дай я помогу. - Она протянула руку, но в последний момент замерла, словно боялась, что та отпрянет.       Она аккуратно провела салфеткой по губам старшей сестры, стирая следы крови, словно пыталась стереть и сам тот момент, когда её обычно спокойная и миролюбивая сестра превратилась в хищника. Каждая капля воды на салфетке казалась ей святой водой, смывающей грех. Потом протянула бутылку с водой. — Прополощи рот... Пожалуйста.       Джувия машинально взяла бутылку, но её пальцы сжали пластик так сильно, что он хрустнул, а вода выплеснулась на колени. Она даже не заметила этого, её глаза были пустыми, будто смотрели куда-то сквозь реальность. — Я... не понимаю, — её голос был хриплым, словно после долгого молчания. — Вроде... я здесь. Но в тот момент... это была не я. Как будто кто-то другой взял моё тело и...       Она сжала кулаки, ногти вонзились в плоть ладоней. — Мне страшно, Касу. Я не хотела... но в тот момент... мне даже понравилось. - Последние слова вырвались шёпотом, словно признание в самом страшном грехе.       Касуми резко обняла её, прижимая к себе так крепко, будто боялась, что сестра рассыплется, как ваза, которую ударили молотком. Её руки дрожали, но объятие было крепким. — Я знаю, Джу. Знаю. — её пальцы вплелись в синие пряди, гладя их, как когда-то делала их мать — теми же движениями, тем же ритмом. — Ты не могла бы причинить боль просто так. Но этот ублюдок... он заслужил это. Если бы не ты... — Она замолчала, не решаясь досказать, что могло бы случиться, если бы Джувия не превратилась в того, кого теперь боится даже она сама. — Ты спасла нас. Вернула мне деньги. И... если это был аффект, или что-то ещё... это не твоя вина. — Касуми говорила быстро, словно боялась, что если остановится, сестра снова уйдёт в себя — в тот тёмный угол сознания, откуда только что вернулась.       Джувия закрыла глаза, уткнувшись лицом в плечо сестры, вдыхая знакомый запах её шампуня. — Спасибо... — её голос был едва слышен. "Может, она права... Может, это просто шок. Подростковые гормоны. Адреналин. Стресс. Всё уже позади."       Но где-то глубоко внутри, в самой тёмной части её сознания, что-то шептало: "Это не конец. Это только начало."