Дочь льда и сын огня

      Измотанный невероятным напряжением и выплеском силы, Нацу провалился в беспамятный сон сразу же, как упал на кровать. Он проспал мертвецки всю оставшуюся ночь, не шелохнувшись, погруженный в глубокий, восстанавливающий сон, где не было места кошмарным теням, только тишина. Его черная кофта и джинсы помялись, волосы растрепались еще сильнее, но он не чувствовал дискомфорта.       За окном ночная тьма постепенно отступила, уступая место ясному, безоблачному утру. Солнце, поднимаясь выше, залило комнату теплым золотистым светом. Несколько настойчивых лучей пробились сквозь занавеску и упали прямо на лицо спящего юноши. Они коснулись его век, заставив тонкую кожу задрожать и слегка наморщиться. Нацу недовольно хмыкнул во сне и повернул голову на подушке, но лучи упорно преследовали его.       Наконец, с неохотным вздохом, он медленно приоткрыл веки, а затем открыл глаза полностью. Мир предстал перед ним в утреннем свете, но видение было новым и странным. Его глаза, которые еще вчера были серыми, теперь горели ровным, глубоким алым светом. Солнечные лучи играли в них, подчеркивая необычный, наследуемый от отца цвет. «Хм… моя комната,» — промелькнуло первое сонное наблюдение. — «Я на кровати… Значит, всё кончилось. Он потянулся, чувствуя приятную тяжесть в мышцах после долгого сна. Фух… Так вот оно что. Это был просто жуткий, но чертовски реалистичный сон!» — облегченно подумал он, еще не до конца проснувшись. — «Вау… Серьезно, вау!» — мысленно присвистнул он. — «Я знал, что у меня буйное воображение, особенно после всех историй Джувии… но чтобы ТАКОЕ!» — В голове промелькнули обрывки «сна»: сборка медальона, пурпурные тени с горящими глазами… — «Отец бы гордился моей фантазией, хе-хе!» — самодовольно ухмыльнулся он про себя. — «Интересно, что скажет Джув, когда я ей это расскажу? Наверное, фыркнет своим милым смешком или скажет что-нибудь умное… Ладно, хватит валяться!» — решительно отогнал он остатки сна. — «Ночь страшилок прошла, день зовет! Пора завтракать и искать новые приключения с моей ледяной подругой!»       С этими бодрыми мыслями Нацу энергично откинул одеяло, которым даже не укрывался, и вскочил с кровати. Он с удовлетворением похлопал себя по груди — да, он был одет в свою обычную, удобную черную кофту с высоким горлом и джинсы, а не в глупую пижаму. — Так гораздо лучше, сразу в деле! — пробормотал он, зевнув во весь рот и потягиваясь так, что кости приятно хрустнули. Затем он направился к двери, намереваясь первым делом освежиться в ванной.       Однако это утро семьи Драгнил запомнилось надолго. Покой был внезапно и громко нарушен оглушительным, пронзительным воплем самого Нацу, прогремевшим из ванной комнаты и эхом разнесшимся по всему дому. Это был крик чистейшего изумления и шока.

***

      Нацу стоял, вцепившись в раковину в ванной, его алые глаза — такие же, как у отца — широко распахнуты, отражая его собственное потрясенное лицо в зеркале. Его дыхание сбилось, пальцы побелели от напряжения. Весь его оптимистичный настрой утреннего «сна» развеялся как дым. «Ладно, я всегда говорил, что меня трудно удивить…» — мысль промчалась в панике. — «Но знаешь что?! ЗАБЕРИ ЭТИ СЛОВА ОБРАТНО!» — внутренний крик был почти физическим. — «Клянусь, больше никогда не скажу ничего подобного! Этот кошмар… он не был сном!» — Осознание ударило, как обухом. — «Это случилось наяву! Я правда собрал папин медальон, и эти… твари из теней напали на меня!» — В памяти всплыли пурпурные глаза и когти. — «И я… я не знаю как, но я с ними справился! Отогнал, уничтожил… что-то в этом роде.» — Он сглотнул ком в горле. — «Но это не главное! Смотри!» — его взгляд впился в отражение. — «Мои глаза…» — мысль замерла. — «Они… они изменили цвет! ВОТ ТАК ПРОСТО!» — Невероятность происходящего сдавила грудь. — «Они были серыми! СЕ-РЫ-МИ, Карл! Как у мамы! А теперь… они красные! Как у отца! Что это значит?! Должен ли я радоваться, что стал больше похож на него… или это что-то ужасное? И почему Акеми такая… спокойная?!» — Его взгляд метнулся в сторону приоткрытой двери, за которой слышались шаги сестры. — «Неужели я один тут слетаю с катушек?! Мама, папа… что со мной?!»       Дверь в ванную тихо скрипнула, открывшись шире. На пороге стояла Акеми. Её длинные розовые волосы были небрежно собраны, на лице читалось понимание и легкая озабоченность. В руках она осторожно держала тот самый медальон — он слегка теплился тусклым алым светом. Она увидела его выражение — смесь паники, непонимания и детской растерянности в новых, незнакомых глазах. — Эй, не загоняйся так, — голос Акеми был мягким, но твердым, как всегда, когда она успокаивала брата. Она сделала шаг внутрь, не выпуская медальона. — Всё не так страшно, как кажется. Честно. — Она уловила его сомнительный взгляд и добавила с теплой, ободряющей улыбкой: — Точнее, совсем не страшно. Наоборот, Нацу, это… здорово.       Она подошла ближе, ее глаза светились нежностью и гордостью. Она протянула медальон, показывая ему символ пылающего сердца, который теперь четко светился в центре камня. — Видишь этот символ? Он загорелся. Этот медальон… он не просто безделушка. Он ключ. Он пробудил в тебе силу, заложенную отцом, настоящее наследие Драгнилов. Поэтому твои глаза и изменили цвет. — Она положила медальон ему в дрожащую ладонь, ее пальцы на мгновение сомкнулись поверх его. — Ты ведь наш, плоть от плоти… дитя огня. И знаешь что? — Ее улыбка стала чуть лукавой. — Алые глаза… они тебе чертовски идут. Теперь ты — вылитый папа. Разве это не круто? Разве не здорово быть таким сильным наследником?       Пока она говорила, Нацу сидел на краю своей кровати в спальне, куда она аккуратно отвела шокированного брата, все еще не в силах до конца осознать происходящее, но ее спокойный тон и уверенность начали медленно рассеивать ком страха в его груди. Он тупо смотрел на медальон в своей руке, потом на отражение в зеркале на стене — на этого незнакомца с папиными глазами и его собственными розовыми с добавившимся к ним красноватым оттенком волосами.       Алые глаза, непривычно яркие на его обычно оживленном лице, смотрели на Акеми с вопросительной нерешительностью. Он медленно кивнул, принимая ее слова, но внутри все еще бушевал ураган сомнений. — Ладно, — выдохнул он, голос чуть хрипловатый от недавнего крика. — Если ты так говоришь… — Он неуверенно улыбнулся уголком губ. Его взгляд упал на медальон, который она держала. — Эй, Акеми… что ты там делаешь? Что это? — Он наклонил голову, пытаясь разглядеть предмет в ее руках.       Акеми, наконец повернувшись к нему полностью, сияла легкой, почти хитрой улыбкой. — Парочка финальных штрихов для твоего нового, крутого образа, огонек, — объявила она с ноткой торжественности в голосе. Она ловко разомкнула тонкую, блестящую на утреннем солнце цепочку и аккуратно надела ее вместе с медальоном поверх шарфа на шею брата. Металл был прохладным на ощупь, но тут же словно впитал тепло его кожи. Затем она мягко, но настойчиво взяла его за плечи и развернула лицом к большому зеркалу на стене. — Вот так-то лучше.       Сама она встала чуть позади и сбоку, скрестив руки на груди. Выражение ее лица было неподдельно гордым и довольным — как будто она только что завершила шедевр. Контраст между старой простой веревочкой и новой изящной цепочкой был разительным. Цепочка, тонкая, но прочная, мерцала при каждом движении, акцентируя внимание на самом медальоне с его теперь постоянно теплящимся символом сердца. Белый шарф под ней выглядел как привычная, уютная основа для этого нового элемента. — Ну? — спросила Акеми, ее серые глаза ловили его реакцию в отражении. — Тебе чертовски идет, Нацу, — ее голос прозвучал тепло и искренне. — Весь вид… серьезный, как у папы в молодости. Настоящий наследник Драгнилов.       Нацу замер, вглядываясь в свое отражение. Он повернул голову к сестре, его новые глаза широко распахнуты от чистого, детского удивления. — Правда? — вырвалось у него, голос звучал выше обычного. — Не… не слишком ли… вызывающе? — Он неуверенно тронул пальцами гладкий металл медальона, его взгляд снова метнулся к зеркалу, будто ища подтверждения. Ему, привыкшему быть просто «Нацу», этот внезапный символ статуса и изменения казались почти вызывающими.       Нацу продолжал разглядывать медальон в зеркале, его алые глаза отражали смесь любопытства и легкого дискомфорта. Пальцы снова потянулись к гладкому металлу. «Носить шарф — привычно, как вторая кожа. Он не мешает… А вот медальон на цепочке? — Он мысленно поморщился. — «Это что-то новенькое… и не совсем моё. Я же не Люк с его повязками!» — Мысль о стильном друге вызвала внутреннюю усмешку. — «Модные штучки — это по Акеми. Она может часами подбирать ленты к кимоно. Мне же главное — чтобы не болталось, не цеплялось и в драке не помешало.» — Он представил, как цепочка может за что-то зацепиться в схватке, и мысленно поежился. — «Прочность и свобода движений — вот что важно.» — Нет, братик, это не просто «то, что надо», — поправила его Акеми, ее глаза лукаво блеснули. Она энергично подмигнула и показала большой палец вверх. — Это идеально! — Она сделала шаг назад, задумчиво сжав подбородок пальцами, и окинула его оценивающим взглядом с головы до ног, словно художник перед холстом. — Хотя… знаешь, что добавило бы изюминки? Серебристый браслет. Или, может, подвеску на руку… что-то в этом роде. Завершило бы образ! «Браслет?!» — Мысль ударила как обухом. — Зачем?! — Он растерянно уставился на свое запястье в зеркале, представляя там какую-нибудь побрякушку. — Я же не идол на сцене! Аксессуары… ну, они могут быть классными, конечно,» — мелькнула мысль о простом кожаном браслете, — но… опять же, непривычно. И будет мешаться.»       Нацу удивленно приподнял одну бровь — его новое алое око выглядело при этом особенно выразительно. Весь его вид — сжатые губы, легкий наклон головы — кричал о полном непонимании и сомнении в этой идее. — Э-э-э… браслет? — он намеренно растянул слова, подчеркивая абсурдность предложения для себя. — Акеми, это же совсем не мой стиль! — Он развел руками, демонстрируя свою простую черную кофту и джинсы. — Да и зачем он мне прямо сейчас? — добавил он с ноткой легкой паники. — Я же просто иду к Джувии! Мне еще голову ломать, как объяснить ей… — он ткнул пальцем себе в лицо, — …этот внезапный светофор на лице! Она же либо обомлеет, либо засыпает вопросами, либо и то, и другое!       Упоминание Джувии вызвало у Акеми не просто радость — ее лицо буквально расцвело. Серые глаза засияли, как звезды, губы растянулись в восторженной улыбке. Казалось, еще секунда — и она завизжит от счастья или закружит его в танце. Нацу, привыкший к таким эмоциональным всплескам сестры, лишь вздохнул про себя, готовясь к неизбежному. И неизбежное наступило. Не дав ему договорить, Акеми стремительно сомкнула пальцы на его плечах — ее хватка, несмотря на изящные руки, была удивительно сильной. — Хватит дуться! Джув ждет! — весело выкрикнула она и, не церемонясь, резко развернула его от зеркала и мощно толкнула в спину по направлению к двери. Нацу едва удержал равновесие — его ноги автоматически зашагали, а тело послушно поехало вперед под напором неукротимой энергии сестры. Сила, скрытая в ее хрупкой фигуре, в очередной раз напомнила ему, что она — не только его стилист, но и маг, способный одним ударом свалить с ног. — Как скажешь, бро, — с лёгкой усмешкой ответила Акеми. — А теперь марш! Чем быстрее ты там окажешься, тем меньше шансов, что твоя милая Джувия начнёт сомневаться, ждать тебя или нет! — Она счастливо проворковала, продолжая энергично направлять его через просторную гостиную, мимо уютной кухни, где их мать, Клео Драгнил, помешивала что-то в кастрюльке. Элегантная брюнетка с серебристыми, как лунный свет, глазами, одетая в белое домашнее кимоно и кружевной фартук, лишь мягко улыбнулась, наблюдая за суетливой процессией. Её длинные темные волосы были убраны в изящный, но небрежный узел. Она понимающе покачала головой, услышав имя Локсар.       Само имя «Джувия» подействовало на Нацу, как удар тока. Он резко остановился, широко распахнув свои новые глаза. По его щекам и шее мгновенно разлился густой румянец. «Вот чёрт… Акеми, ну зачем?!» — мысленно застонал он. — Она же прекрасно знает, что я — открытая книга! Достаточно шепота её имени, и я краснею, как маков цвет! Контролировать это — выше моих сил!» — Не забудь показать ей, какой ты теперь крутой! — как ни в чем не бывало продолжила Акеми, уже вытолкнув его за порог дома на солнечную улочку лагеря. Она уверенно повела его по тропинке, усыпанной утренней росой, в сторону аккуратного домика с синими ставнями — дома Локсаров. Её хватка на его плече была неумолимой. — Весь вид — огонь! Медальон, глаза… она точно обалдеет! — Ч…Что ты вообще несёшь? — попытался он прикинуться непонимающим, бормоча себе под нос и отводя взгляд. Но предательский румянец, пылавший на его щеках, был красноречивее любых слов. Одно лишь упоминание синеволосой подруги заставляло его душу наполняться сладким теплом, а сердце — бешено колотиться. «Да перестань уже, выдумщица! — умолял он мысленно. — Конечно, я хочу… очень хочу, чтобы Джувия узнала о моих чувствах! Но не сейчас же, когда всё такое новое и странное! Нужен подходящий момент, а не этот… этот цирк!» — Слушайся старшую сестру, братик, и Джувия твоя! — торжествующе воскликнула Акеми, резко останавливаясь перед калиткой сада Локсаров. Она повернула Нацу лицом к дому, лихо взъерошила его розовую шевелюру, придав ей ещё более «боевой» вид, и показала два больших пальца вверх. — Магия любви — это тоже магия! Не подведи фамилию Драгнилов! — И прежде чем он успел возразить, она развернулась и помчалась обратно, её розовое кимоно мелькало между деревьями. — Эй! Акеми! Да прекрати ты уже! — крикнул он ей вслед, сжимая кулаки от досады и смущения. Но сестра уже растворилась в утренних тенях улицы, оставив после себя лишь эхо звонкого, беззаботного смеха и ощущение, что он только что был выпущен из катапульты прямо к порогу своей судьбы. Он стоял один, с лицом, всё ещё пылающим от румянца и предвкушения встречи.       Нацу задержался у калитки, сжав кулаки и пытаясь унять стук сердца. «Девчонки… Иногда их вообще не понять. То выталкивают, то наряжают, то про «любовную магию» трещат…» — Он с легким фырканьем выдохнул и решительно постучал в синюю дверь с резными снежинками.       Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Джувия. Ее синие прямые волосы были чуть растрепаны, на плечи накинута толстовка поверх черного платья. Увидев гостя, она мягко улыбнулась, ее темно-синие глаза мгновенно оживились. — Привет, Нацу! Заходи, я как раз чай заварила… — Ее голос оборвался. Взгляд зацепился за его лицо. Улыбка замерла, сменившись чистым, неподдельным изумлением. — Ого! Твои… твои глаза! — вырвалось у нее, палец невольно поднялся, указывая на него. — Они… они алые! Как… как спелый гранат! Что случилось? Почему цвет изменился?       Нацу почувствовал, как знакомый румянец снова пополз по щекам. Он поспешно шагнул внутрь, стараясь выглядеть небрежным. — А, это… — Он пожал плечами, избегая ее пристального взгляда и проходя в прихожую. Воздух в доме Локсаров пах снегом и хвоей. — Сам толком не понял. Со мной прошлой ночью… ну, приключилась одна странная штука. Расскажу за чаем.       Джувия кивнула, все еще не отводя ошеломленного взгляда от его новых глаз, но молча повела его по короткому коридору в уютную кухню. На деревянном столе, застеленном скатертью с вышитыми снежинками, уже ждал накрытый стол: две большие керамические кружки с дымящимся ароматным чаем, тарелка с печеньем в форме звезд и снежинок.       Солнечный свет, проникая через окно, играл на паре в кружке Джувии. Они сели напротив друг друга. Нацу обхватил теплую кружку руками, почувствовав успокаивающее тепло, и начал свой рассказ о медальоне, тенях и пробуждении. «Боги… Этот мир никогда не перестанет меня удивлять. — Она осторожно пригубила горячий чай. — Особенно когда чудеса касаются его. Нацу… Еще вчера они были серыми, как утренний туман над рекой… А сегодня… — Она замерла, поймав себя на мысли. — Алые. Как расплавленный рубин. Как самый спелый плод рябины зимой. — Знакомое неприятие красного на миг сжало сердце холодной лапой. — Но… почему-то не сейчас. — Удивление сменилось странным, тихим любопытством. — Его глаза… они не пугают. В них нет той жестокости. Они теплые. Живые. — Она поймала себя на том, что не может отвести взгляд. — Наоборот… Мне нравится смотреть в эти новые глубины. В них горит что-то… родное. Тишину кухни нарушил лишь легкий парок, поднимающийся из кружек. Джувия отложила печенье, её глаза мягко смотрели на Нацу сквозь дымку пара. — Мне… мне очень нравится новый цвет, — произнесла она тише обычного, её голос звучал искренне. Нежная улыбка тронула её губы. — Они… красивые. Как закат.       Эти простые слова сработали сильнее любого заклинания. Нацу дернулся, едва не опрокинув свою кружку. Горячий чай плеснулся через край, обжег палец, но он этого даже не заметил. Его лицо вспыхнуло таким ярким румянцем, что казалось, вот-вот задымится. Алые глаза округлились до предела, отражая полное смятение. — П-п-правда?! — выпалил он, голос сорвался на писк. Он чувствовал, как уши горят огнем. — Ты… ты серьёзно? Не шутишь?       Джувия кивнула, её улыбка не исчезла, а стала лишь теплее и спокойнее. Она аккуратно вытерла пролитый чай салфеткой. — Конечно, серьёзно, — её голос был ясен и тверд. Она посмотрела ему прямо в его новые глаза. — Знаешь, Нацу? Цвет глаз… это всего лишь оболочка. Какой бы он ни был — серый, алый, изумрудный — внутри ты всегда остаешься собой. Моим самым лучшим другом. — Она подчеркнула последние слова, в них звучала непоколебимая уверенность и глубокая привязанность. «Боги… — В голове гудящий восторг смешался с горечью.- Её слова… как глоток теплого молока во время простуды. Сразу легче. — Облегчение смыло часть тревоги. — Значит… ей правда нравятся? Эти странные красные глаза? - Он посмотрел на свое отражение в темной поверхности чая. — И… и я ей нравлюсь. Просто такой, какой есть. Даже если только как друг… — Горько-сладкая улыбка тронула его губы. — Это… хех… и радостно, и немного грустно одновременно. — Он глубоко вздохнул. — Но знаешь что? Ладно. Главное — она не испугалась. Не отвернулась. Мы здесь, вместе, пьем чай, болтаем… — Его взгляд скользнул по её лицу, залитому утренним светом. — Вот бы этот миг, этот покой… длился вечно. — Ты… ты тоже, Джу, — голос Нацу внезапно стал тихим. Он улыбнулся ей — широко, искренне, по-детски открыто. — Мой самый-самый лучший друг. Без вариантов.       Его слова и эта внезапная, солнечная улыбка заставили тонкую кожу Джувии на щеках покрыться нежным румянцем, как снег, тронутый рассветом. Она быстро опустила глаза в свою кружку. «Ах… — Сердце в груди забилось чаще, сильнее, словно пыталось вырваться на свободу. — Его слова… как солнечный луч. Такие простые, но от них становится так… тепло. — Она чувствовала, как это чувство разливается по всему телу, странно гармонируя с её ледяной сущностью. — Когда он так улыбается или говорит что-то доброе… внутри становится светло и спокойно. Хочется… чтобы так было всегда. - Мечтательно закрыв глаза на мгновение, она представила картину: Вот бы этот покой, этот чай, его улыбка… и все наши друзья в «Хвосте Феи»… длились вечно. Идеальный миг.       Она сделала медленный глоток чая, блаженно прикрыв глаза, наслаждаясь жаром, который проникал сквозь тонкий материал её длинных голубых перчаток в пальцы и глубже, согревая изнутри. Но затем её взгляд невольно упал на эти перчатки. «Хотя… — Лёгкая тень пробежала по её лицу. — «Эти перчатки… Они красивые… но они как клетка. Постоянное напоминание: «Осторожно, не тронь, а то заморозишь». — Она сжала кружку чуть сильнее, ощущая холодок, всегда живущий под кожей. — Они кричат, что я… другая. Не просто маг. Не совсем человек. Девчонка с опасным даром. - Горечь примешалась к теплу чая.       Только Джувия подумала о перчатках и своей инаковости, как острая игла вонзилась ей в висок. Она резко поморщилась, пальцы непроизвольно впились в кожу у виска. За болью пришел знакомый, ненавистный шепот — шипящий, как метель в ущелье. «Сними перчатки… Дай волю холоду… Пусть все почувствуют твою настоящую силу… Заморозь его улыбку… Вечный лёд — истинная красота…» — Голос тьмы, всегда зовущий к разрушению, к изоляции, к власти вечной зимы, зашелестел в сознании, сильнее обычного. — Джу?! — Голос Нацу прозвучал резко, как щелчок. Он отодвинул кружку, его глаза сузились, мгновенно поймав её гримасу боли. Вся его поза выражала мгновенную тревогу. — Что с тобой? Голова? Сильно болит? — Он наклонился через стол, пытаясь поймать её взгляд.       Джувия силой воли заставила тень боли отступить. Она подняла голову, натянув на лицо слабую, дрожащую улыбку. Глаза теперь были чуть стеклянными от напряжения. — Всё… всё нормально, Нацу, — прошептала она слишком быстро. — Просто… мигрень. Бывает. Не волнуйся. — Она сделала вид, что поправляет прядь волос, скрывая дрожь в руке. Под тонкой тканью перчаток её ладонь похолодела еще сильнее, магия льда сгущалась непроизвольно, реагируя на внутренний шторм. «Просто боль… просто усталость… — Она отчаянно цеплялась за эту мысль, как за спасительную льдину. — Ничего страшного. Пройдет. Не обращай внимания. Не показывай ему… Не думай о шепоте… Забудь! Забудь его слова!» — Приказ самой себе звучал почти истерично. Но боль нарастала волнами, а мрачные образы — ледяные пустоши, замерзшие лица друзей — упорно лезли в голову. Она почувствовала, как холодная энергия пульсирует в её запястьях, сдерживаемая лишь тонким барьером перчаток и остатками самоконтроля.       Нацу не купился ни на секунду. Он видел, как дрогнули её губы, как напряглись пальцы. Его взгляд стал жестче, решительнее. Он встал, обогнул стол и, прежде чем она успела отшатнуться, мягко, но неотвратимо обхватил её лицо ладонями. Его пальцы были удивительно теплыми, почти горячими. Джувия ахнула, её синие глаза широко распахнулись от шока, уткнувшись в его пылающие алым, полные тревоги и боли очи. — Джувия, прошу… — Его голос был тихим, но в нем дрожала сталь. Он смотрел ей прямо в душу. — Не ври мне. Никогда. Особенно когда тебе плохо. — Он видел, как она вздрогнула от его слов. — Видеть тебя страдающей и знать, что ты скрываешь это… Это… это хуже любой боли для меня. — Его боль была осязаема, как и печаль в глубине глаз. — Пожалуйста… Доверься мне. Что происходит? Ты ранена? Тебе плохо? Говори! — Последнее слово прозвучало как мольба, полная страха за неё и желания помочь. «Доверяю ли я ему? Да! Безгранично! Всем сердцем! — Ей хотелось крикнуть это. — Но… эта тайна… моя суть, эта тьма внутри… — Страх сжал горло кольцом. — Если он узнает… что я полукровка… что во мне живёт эта разрушающая сила… что шепот зовёт меня уничтожить всё, что он любит… — Ужасная картина мелькнула перед глазами: его лицо, искаженное страхом или отвращением. — Солгать? Но он знает. Он всегда чувствует фальшь. И врать ему… после таких его слов… Грехопадение. Полуправда? Сказать… что болит голова, что это просто переутомление? Скрыть самое страшное? Но будет ли это лучше лжи?       Джувия сделала глубокий вдох, набираясь смелости. Ее пальцы с чуть заостренными ноготками скользнули вверх, охватив запястья Нацу, все еще лежащие на ее щеках. Контраст был поразительным: ледяная гладкость ее кожи против жара его ладоней. Обычно под таким теплом лед таял, превращался в воду, в ничто. Но здесь было иначе. Тепло Нацу не разрушало — оно питало. Оно проникало сквозь холод, согревая не кожу, а что-то глубже, даря призрачное ощущение опоры в клубящемся внутри хаосе. — Ты… ты знаешь, — голос девушки дрогнул, низкий и чуть хрипловатый от сдерживаемых эмоций. Темно-синие глаза мелькнули из-под прядей, изучая его реакцию. — Моя магия… она всегда была своенравной. Непослушный щенок, которого я едва удерживаю на поводке. — Она отвела взгляд, сосредоточившись на своем колене. — И она… она чувствует. Чувствует слишком остро. Каждую мою тревогу, страх, гнев… и тогда поводок рвется. Контроль ускользает, как песок сквозь пальцы. — На ее нижней губе выступила капелька крови — она нечаянно прикусила ее острым клыком.       Нацу не двигался. Его новые, темно-алые глаза, были прикованы к ней с непоколебимой сосредоточенностью. Его пальцы, загорелые и сильные, мягко, но твердо сжали ее руки в ответ, словно пытаясь передать часть своей непоколебимости. Он лишь чуть наклонил голову, всем своим существом излучая терпение и готовность слушать до конца. — Последнее время… — Джувия сглотнула ком в горле. Воздух вокруг них стал ощутимо холоднее; на поверхности ее недопитого чая образовалась тонкая ледяная пленка. — Я чувствую себя… словно стеклянная кукла, которую трясут. Все внутри звенит, гудит… и так пусто одновременно. Морозная пустота. — Она сжала его руки чуть сильнее, ища якорь в этом странном состоянии. — И мысли… — Шелест ее голоса понизился до болезненного шепота. — Они приходят. Темные. Колючие. Как осколки черного льда. — Она закрыла глаза, морщась, будто от физической боли. — Они… они нашептывают, — прошептала она, и в голосе ее зазвучали нотки ужаса. — Говорят… сделать больно. Заморозить все, что движется… все, что дышит. Остановить солнце. Окутать мир вечной, безмолвной белизной. — Она резко вдохнула, прервав себя. Внутри бушевал голос, требовавший большего, говоривший о хрусте костей и алом на белом… Она заставила себя замолчать, пропуская самое страшное. — …Вечный ледниковый период. Вот что они хотят. И я… — Ее голос сорвался. — Не знаю, откуда это! Родители… мама… — В голосе прозвучала щемящая тоска. — Они учили меня добру. Верили, что я могу быть… хорошей. — Слово «хорошей» прозвучало как горькая насмешка над самой собой. — Я ненавижу эти мысли! Они отвратительны! — В глазах девушки вспыхнули синие искры отчаяния и гнева. — Но они не уходят! Они давят, нашептывают… твердят, что я… что я чудовище. — Последнее слово вырвалось сдавленным стоном.       Она подняла на него взгляд, полный мучительной неуверенности, словно ища в его глазах подтверждения своим самым страшным догадкам. — Совсем как тогда… помнишь? Дети во дворе… их родители. «Не играй с ней, она не такая, она монстр!» — Голос ее задрожал. Длинная челка упала, снова скрывая шрам, этот символ ее «инаковости». Она сгорбилась, словно под тяжестью воспоминаний. — …Может, они… не ошибались? — выдохнула она. «Forsitan vera dixerunt…»* — пронеслось в голове на латыни, бесконтрольно.       Услышав это, Нацу резко втянул воздух. Его брови сомкнулись в одну грозную линию, а в глазах вспыхнул не просто гнев — закипела настоящая магма. Он знал. Знавал каждый ее сдержанный вздох в школе, каждый недобрый шепот за спиной. Прошел через подобное сам. Но слышать эти отравленные слова от нее, видеть, как она верит этой лжи, впитывает ее в самое сердце — это было в тысячу раз больнее, чем любая детская обида. Ярость пылала в нем не только за нее, но и против всех, кто посмел поселить в его подруге детства этот яд сомнения в собственной человечности. Его пальцы инстинктивно сжали ее руки чуть крепче, словно пытаясь физически вырвать эту мысль. Тепловые волны начали исходить от него, вступая в тихую войну с холодом, окутывавшим девушку.       Мысли Нацу, яростные и защитные, пронеслись вихрем в его голове: «Ну и что с того, что ее сила — это мороз? — Сам он извергал пламя из ладоней — разве это делало его изначально порочным? — Магия… она как ветер. Может нести прохладу или сносить дома. Все зависит от рук, что ее направляют. — В его памяти всплыли слова Игнила о балансе стихий. — Это все равно что обвинять молоток в убийстве — инструмент не виноват, виноват его пользователь!» — Кто?! — Голос Нацу, обычно такой открытый, прорвался наружу низким, опасным рычанием, заставив вибрировать воздух. Он вскочил так резко, что стул отъехал назад с резким скрежетом. Кулаки его сжались, по коже пробежали едва заметные волны жара. — Кто посмел вбить тебе в голову эту гнилую ложь?! Не верь ни единому их слову, Джув! Ни единому!       Джувия вздрогнула всем телом, словно ее коснулись раскаленным железом. Ее сапфировые глаза, широко распахнутые, уловили не только гнев в его новых, темно-алых глазах — там пылала ярость дракона, защищающего свое сокровище. «Он… так зол? — пронеслось в ее голове, холодный ужас смешиваясь с неожиданным теплом от его реакции. — «Из-за меня… из-за тех старых ран?» - Она вспомнила рассказы Акеми: маленький Нацу, с искрами на пальцах, плачущий у забора, пока дети кричали «сын демона!». — "Но он… он человек. А я…» — Не слушай их! — Нацу шагнул вперед, сокращая расстояние между ними в один миг. Его руки, излучающие почти осязаемое тепло, крепко легли ей на плечи, сквозь тонкую ткань черного платья. Он смотрел прямо в ее широко раскрытые, испуганно-удивленные глаза, ища там понимания. — Только ты решаешь, чью сторону занять! Добро, зло… этот выбор всегда за тобой! — Его голос гремел, но в нем не было упрека, только жгучая убежденность. — И я знаю тебя! Знаю твое сердце! Ты никогда не причинишь зла просто так! Никогда! Ты — сама доброта! — Он тряхнул ее чуть, нежно, но настойчиво, пытаясь достучаться. — Гони прочь эти темные мысли! Не дай им отравить твою жизнь! Они все… все до одного… ошибаются! Ты — не зло! Ты — Джувия! Моя лучшая подруга! И ты… ты прекрасна! — Последние слова сорвались с его губ с неожиданной для него самого нежностью, окрасив его загорелые щеки легким румянцем.       Джувия замерла под его пристальным взглядом. Его слова, горячие и искренние, как пламя костра в стужу, растапливали ледяную скорлупу страха внутри нее. «Как я могу быть уверена?» — мысль проскользнула, прежде чем она успела ее остановить. Но вопрос, вырвавшийся вслух, был уже другим: — Как… как я могу быть уверена? — Ее голос звучал тихо, хрупко, но в нем уже не было прежней безысходности. Она хотела услышать его ответ. Жаждала этой веры, которую он излучал так же сильно, как тепло. «Каждое его слово…» — думала она, чувствуя, как жар его ладоней на плечах проникает глубже кожи, согревая озябшую душу. — «…как солнце сквозь тучи. Он верит. В меня. В то, что я могу выбирать.» - Мысль о ее двойственной природе — ледяной демон и человек — впервые не вызвала приступа ужаса, а показалась… просто фактом. — «Он прав. Это мой выбор. Моя дорога. Я не обязана слушать шепот тьмы только потому, что он звучит в моей крови.» - Уголки ее губ дрогнули в слабой, едва заметной попытке улыбнуться. — «Я ведь не только Юки-онна. Я — дочь Хару и Инессы. Сестра Касуми и Наоми. Подруга… Нацу.» - Эта мысль принесла неожиданное облегчение.       Вместо слов Нацу сделал неожиданное движение. Его пальцы, все еще обхватывающие ее холодную ладонь, мягко, но уверенно повели ее руку вверх. Он прижал ее к своей груди. Сквозь ткань Джувия ощутила сильное, учащенное биение его сердца — барабанная дробь жизни, жаркая и неистовая. — Ты… — начал он, его темно-алые глаза смотрели на нее с такой искренней теплотой, что казалось, в комнате стало светлее. — Ты самая добрая, самая милая девушка из всех, кого я знаю. Честное слово! — Он поспешно добавил, вспомнив о семье, легкий румянец коснулся его скул: — Ну, кроме Акеми и мамы, понятное дело. Но это не в счет, они же родные! — Он махнул свободной рукой, словно отгоняя возможное недопонимание. — Суть в том, что ледяная магия — это просто… инструмент! Как мой огонь. Разве он делает меня злым? Нет! Взять Грея — он тоже леденец по магии. Да, он иногда придурок и ледышка по характеру, — Нацу криво усмехнулся, — но он мой друг! Или твоя сестра, Касуми! Помнишь, как она меня своей огромной сумкой с учебниками в бочину треснула при нашей встрече? — Он засмеялся, и в его глазах светилось дружелюбие, без тени обиды. Джувия невольно улыбнулась в ответ. — Синяк был знатный! Но она же не злая, правда? Она просто защищала свою семью. Так и тут.       Его выражение лица стало серьезнее, но не менее теплым. Он нежно сжал ее пальцы своими. — Нельзя судить по обертке, Джув. Или по… ну, по шраму, или по крови, или по тому, что ты ощущаешь себя иначе. — Его голос звучал убежденно, как у мудрого не по годам юноши. — Чтобы понять человека, надо заглянуть ему в глаза. Они же… зеркала души, как говорил Игнил. — Нацу тепло улыбнулся. — А твои… — Он замолчал на мгновение, словно находя нужные слова. — Твои глаза… они как глубокие озера. Темные, синие, и в них столько… добра. И печали, да. Но зла? Ни капли. Ты не злая, Джув. Поверь мне. Я никогда не лгу тебе. — Спа… спасибо, Нацу, — прошептала Джувия. Ее голос дрожал от нахлынувших эмоций, но в нем уже не было прежнего отчаяния. Уголки ее губ дрогнули, растягиваясь в настоящую, хоть и небольшую, улыбку. Ее пальцы сжали его ладонь в ответ с неожиданной силой, цепляясь за этот островок тепла и принятия. Напряжение внутри начало таять под жаром его слов и биения его сердца под ее ладонью. — Ты… ты всегда находишь нужные слова. Даже когда их трудно найти.       Внезапно Нацу оживился. Его глаза загорелись знакомым огоньком авантюризма. — Эй, а знаешь что? У меня классная идея! — Он легко вскочил на ноги, не отпуская ее руки. Его движение было таким стремительным, что Джувия инстинктивно встала следом, ее черное платье колыхнулось вокруг колен. — Хватит тут киснуть! Пойдем искать приключения! Прямо сейчас! — Он уже тянул ее к выходу из кухни, его энтузиазм был заразителен. — Говорят, в старом парке за рекой есть какой-то полузабытый подвал или погреб — типа мини-подземелья! Может, там сокровища? Или хотя бы интересные штуки? Погуляем, развеемся!       Джувия, все еще держась за его руку, удивленно подняла одну бровь, глядя на его воодушевленный профиль. Любопытство, приглушенное недавними страхами, начало шевелиться в ее груди. — Подземелье? — переспросила она, и в ее голосе послышались нотки сомнения, смешанного с интересом. — Почему именно… подземелье, Нацу?       При слове «подземелье» в сознании Джувии мгновенно всплыли образы из любимых фэнтези-RPG: бесконечные лабиринты, пропитанные сыростью и таящие невидимые угрозы. «Темные своды, скрипящие двери-ловушки, жуткие твари с горящими глазами в тенях…» — пронеслось в ее голове с леденящей ясностью. В отличие от розоволосого мага, чьи глаза горели азартом, ее собственный энтузиазм походил на затухающую свечу. — «Страх пауков и монстров… Он же знает об этом. - Но, встретив его искренний, полный веры в нее взгляд, она мысленно выдохнула: — «Доверюсь. Как всегда доверяла. В конце концов, у нас есть магия. И… он рядом.» - Тихую надежду на то, что день не обернется кошмаром, она прижала к груди, как талисман. — Для меня это лучший способ перезагрузиться! — Нацу широко улыбнулся, его темно-алые глаза сверкали, а руки активно жестикулировали, словно он уже сражался с воображаемыми врагами. — Вышибает всю дурь из головы и напоминает, кто ты на самом деле! «Понимаю,» — подумала Джувия, наблюдая за его заразительной энергией. — «Я тоже обожаю погружаться в приключения, терять себя в них…» - Но ее опыт был виртуальным: пиксельные монстры на экране, а не настоящие клыки и когти. — «В играх… там я была просто аватаром. Героиней. Не думала о синих узорах на спине или шраме. Не слышала шепота в голове…» - Реальность ощущалась куда более хрупкой и пугающей. — И… это поможет мне понять, что я добрая? — Она удивленно склонила голову набок, длинная синяя челка скользнула по щеке. В ее сапфировых глазах читалось сомнение, смешанное с проблеском любопытства. — Ага! — Нацу кивнул с такой уверенностью, будто объявлял непреложную истину. Он снова взял ее прохладную ладонь и крепко прижал к своей груди, поверх черной кофты. Под пальцами Джувии его сердце билось сильно и ровно — устойчивый ритм, контрастирующий с ее недавней дрожью. — Покажет, что бояться нечего! Потому что ты уже хорошая. Вот она, правда! — Он постучал ее пальцами по своему сердцу. — Говорит громко и четко!       Девушка задержала взгляд на точке, где ее ладонь ощущала этот жизненный пульс. Тепло от его кожи и стук сердца казались самым убедительным аргументом в мире. Легкая улыбка тронула ее губы. — Мне нравится его голос, — прошептала она, поднимая на Нацу сияющий взгляд. — Если оно говорит, что подземелье — путь к пониманию… то я верю! — Внезапно ее сомнения словно растаяли под жаром его уверенности. Она решительно вытянула вперед кулак, обтянутый тонкой тканью перчатки. — Идем покорять подземелье! — В самое пекло приключений! — весело прокричал Нацу, широко улыбаясь. Его собственный кулак, со звонким тук встретил ее кулачок в дружеском, боевом жесте.       Звонкий смех Джувии смешался с его заливистым хохотом. Не разжимая рук — ее холодные пальцы сплелись с его теплыми — они, словно неразлучный дуэт, вылетели из дома, оставив за порогом тени сомнений. Их ждал старый парк, таинственный подвал и обещание нового опыта. — Удачи, искатели! — раздался спокойный, теплый голос из гостиной. В дверном проеме показался Хару. Он махнул рукой вслед уносившимся фигуркам. — И ромашковый чай с медом ждет к вашему возвращению! Принесите безопасных трофеев!

***

      Переступив заветную черту забора «Хвоста Феи», Нацу и Джувия окунулись в царство старого леса. Сегодняшний день словно сошел со страниц идиллической сказки: бездонное лазурное небо, щедрое солнце, заливающее все золотом, и воздух, напоенный трелями невидимых певцов в листве. Легкий ветерок, словно шаловливый дух, перебирал густые кроны, заставляя их шелестеть тысячами изумрудных листьев. Под ногами стелился мягкий ковер молодой травы, ее сочные стебли нежно щекотали открытые ступни Джувии в легких сандалиях. Повсюду пестрели дикие цветы — фиолетовые колокольчики, желтые одуванчики, небесно-голубые незабудки — живая палитра, радующая глаз. «Вот оно, настоящее приключение,» — подумала Джувия, вдыхая свежий, смолистый воздух. Легкость и спокойствие, навеянные красотой леса, омывали ее душу, смывая остатки утренней тревоги. — «Зачем нам это темное, сырое, кишащее неизвестностью подземелье? Здесь так… светло и безопасно.» - Она украдкой взглянула на Нацу, шагавшего рядом. Его розовато-красные волосы казались ярче на солнце, а новые алые глаза были прищурены в сосредоточенном поиске. Он жадно озирал каждую скалу, каждое дупло, каждую необычную кочку. — «По классификации фэнтези-игр, его метод поиска скрытых локаций — «метод тыка»: ткнись во все подряд и жди реакции.» - Синеволосая девушка мысленно вздохнула. — «Конечно, в «Лабиринтах Арагорна» вход в подземелье открывался заклинанием на древнем менгире, а не пинком по замшелой сосне… Но Нацу не переубедишь. Если он решил искать настоящий вход — он будет стучать по каждому пню, пока не найдет или не сломает кулак. Эффективность близка к нулю, но упорство — вне конкуренции.»       Вдруг он выпустил ее руку — ледяная прохлада пальцев сменилась теплом солнечного воздуха. Нацу метнулся с тропинки, как гончая, учуявшая след. Он лихорадочно заглядывал под валуны, покрытые бархатным мхом, дергал гибкие ветви орешника, заставляя их шлепать обратно с мокрым звуком, стучал костяшками пальцев по толстым стволам сосен, прислушиваясь к густому, глухому стуку. — Эм, Нацу… — голос Джувии, тихий, но отчетливый, разорвал лесную симфонию птичьих трелей. Она остановилась, наблюдая за его хаотичным движением. — Так вот твоя… стратегия по обнаружению секретных входов? Методом тотального прощупывания местности? — В ее тоне было легкое недоумение и тень усталости от бесцельного блуждания. «Не то чтобы я жаждала непрерывной болтовни, — анализировала она про себя, поправляя черный платок-бандану на лбу, с которого соскользнула синяя прядь. — «Но этот «поиск» — чистой воды сизифов труд. Вероятность успеха стремится к бесконечно малой величине, а время расходуется неоптимально. По всем законам логики и тактики…» — Ее внутренний монолог прервал вид Нацу, пытавшегося сдвинуть камень размером с его голову. — Ага! — отозвался он, не отрываясь от камня, который упорно не желал двигаться. Капли поса выступили у него на лбу. — Почти всегда входы замаскированы! — Он пнул камень ногой в красно-черном кроссовке, но тот лишь глухо бухнул. — Надо все проверить: камни, деревья, норы… Может быть любая щель! — Нацу оттолкнулся от непокорного валуна и подскочил к ближайшему дубу, снова застучав по коре. Тук-тук-тук. — Иногда… это занимает время! — добавил он, уже слегка запыхавшись, но с неиссякаемым энтузиазмом.       Джувия скрестила руки на груди, наблюдая за его титаническими усилиями. «Как же я это заметила,» — сухо констатировала она мысленно, застыв в созерцательной позе. — «Эмпирическое наблюдение подтверждает гипотезу: интенсивность поисков обратно пропорциональна их результативности. Если бы подземелье существовало, его бы давно нашли по шуму… или по жалобам местной фауны.» — Может… я могу ускорить наш квест? — предложила Джувия, ее голос прозвучал чуть громче, нарушая ритм его стуков.       Нацу резко обернулся, его глаза широко раскрылись от удивления. — Ускорить? Как? — выпалил он, весь вид его выражал любопытство щенка, увидевшего новую игрушку. Он замер, забыв про упрямый камень. «Быстро, Джувия, придумай что-то правдоподобное!» — засуетились мысли. — «Нельзя же сказать: «Я полукровка, и моя демоническая кровь дает мне сенсорное восприятие, недоступное обычным магам». Хотя… в «Трактате о Периферийном Восприятии Магических Аномалий» Элиаса Вейна упоминалось, что высшие маги развивают подобное… а у кого-то просто талант» — Ее внутренний библиотекарь лихорадочно листал ментальные фолианты. — «Сойдет. Нацу не станет копать глубже.» — Это называется… сенсорика, — произнесла она, стараясь звучать уверенно, как лектор на вводном курсе магической теории. — Читала в одной старой книге по расширению перцептивных полей. Сейчас… проверим теорию на практике. — Сделав вид, что сосредотачивается, она вышла на небольшую поляну, окруженную соснами. Закрыла глаза. «Фокус, — приказала она себе. — «Мысленная карта местности. Максимальная детализация: текстура коры, изгибы корней, колебания воздуха…» — Ее внутренний голос звучал методично, как инструкция. — «Цель: скрытый вход. Геометрическая аномалия. Энергетический след. Вход. Найди вход.» — За закрытыми веками мир преобразился. Не в цвета, а в… ощущения. Деревья пульсировали соком, камни излучали глухое тепло земли, трава шепталась жизнью. И вдруг — холодная, мертвая зона. Одно «дерево» в метрах двадцати. Не пульсировало. Не шелестело листвой в энергетическом поле. Его «кора» была гладкой, неестественно статичной, как застывший пепел. — «Ложный объект! Маскировка! Бинго!» — мысленно воскликнула она, едва сдерживая торжествующую улыбку. — Готово! — объявила Джувия, открывая глаза. Они сияли удовлетворением. Она эффектно уперла руку в бок, высоко подняв подбородок, и большим пальцем ткнула за спину. — Вон тот величественный «дуб», Нацу. Его древесина… подозрительно неорганична. Сомневаюсь, что он настоящий. — Серьёзно?! — Азарт вспыхнул в алых глазах юноши. — Щас проверим! — Он ринулся к указанному дереву, его кроссовки взметнули траву. Без лишних раздумий он обхватил толстую, искусно выглядящую ветку обеими руками, уперся ногой в «ствол» и изо всех сил рванул на себя с громким рыком усилия.       Раздался низкий, скрежещущий звук — гррранк! — будто тяжелый камень сдвинулся с векового места. Они синхронно повернули головы на звук. В большом, покрытом мхом валуне неподалеку, который Нацу безуспешно пинал ранее, теперь зиял темный, треугольный проход. Оттуда пахнуло сыростью и древней пылью. — Да мы просто чемпионы по поиску тайников! — Нацу взорвался ликующим воплем. Не давая опомниться, он стремительно обхватил Джувию в порывистых объятиях, заставив ее ахнуть от неожиданности и вспыхнуть румянцем до кончиков ушей. Прежде чем она успела протестовать, он уже схватил ее за руку и, озаряя мрак широкой улыбкой, рванул в зияющий проход, его смех гулким эхом покатился по каменному коридору. «Проклятье, надеюсь, это не ошибка, — пронеслось в голове Джувии, ее ступни почти не касались земли, пока Нацу тащил ее за собой. — «Хотя… воздух здесь прохладный, а это плюс. Но эта влажность… моя кожа уже начинает неприятно стягиваться, как пергамент у огня.» - Она едва успела отметить мысль, как их втянуло внутрь.       Подземелье встретило их не гостеприимством, а молчанием гробницы. Пол, выложенный массивными, плоскими плитами серого камня, хранил следы давно ушедших шагов. Стены были изрыты нишами и полками, битком набитыми свидетельствами былой жизни — и смерти. Повсюду, куда падал рассеянный свет из входа, пустые глазницы черепов всех размеров и форм смотрели на пришельцев немым укором. На полках громоздились не только черепа, но и целые, истлевшие скелеты в неестественных позах.       Нацу замер как вкопанный на пороге. Джувия, наткнувшись на его спину, хотела спросить, что случилось, но слова застряли в горле, когда она выглянула из-за его плеча. Ледяной ужас сжал ей горло. Зрачки сузились до булавочных головок, по коже побежали мурашки, а тело затрясла мелкая, предательская дрожь. Инстинктивно она вцепилась обеими руками в его предплечье, спрятав лицо в складки его черной кофты у плеча. Его кожа под тканью казалась обжигающе горячей на фоне ее страха. Она не видела его лица, не слышала дыхания — только гулкое биение собственного сердца в ушах. Молчал ли он от страха или от сосредоточенности? Непонятно.       Они стояли так, будто превратились в каменные изваяния охранителей этого мрачного места: он — впереди, заслоняя ее, она — позади, прижавшись, как испуганная кошка. «Если это некрополь или святилище костоправов… — мысли Джувии метались, — «…то его хранители явно не обрадуются непрошеным гостям. Надо уходить. Сейчас же. Пока не потревожили покой и не навлекли беду. Я ненавижу это место. Ненавижу этот запах тлена и пыли.»       Но прежде чем страх вырвался словами, Нацу вдруг уверенно шагнул вперед, увлекая ее за собой. Его движение было решительным, почти вызовом мраку. — Эй, Джув, глянь! — Его голос, громкий и жизнеутверждающий, гулко отдался от каменных сводов, заглушая их осторожные шаги. Он остановился у груды обломков и нагнулся. — Боевые перчатки! И вроде целые! — С азартом кладоискателя он поднял пару перчаток из потемневшей, но прочной кожи, усиленных стальными пластинами на костяшках. Стряхнув пыль веков, он натянул их на руки. К удивлению Джувии, они сидели идеально, как сшитые по мерке. — Ха, вот везение!       Синеволосая девушка шла рядом, ее пальцы все еще сжимали его рукав. Слова предостережения вертелись на языке, но застенчивость и остатки страха сковали горло плотнее льда. «Per inferos! Почему я немею именно тогда, когда нужно говорить?! — мысленно выругалась она, чувствуя знакомое жжение стыда. — Чертова застенчивость!       Они углублялись в подземелье. Шли молча, но постепенно мрачная атмосфера начала терять свою власть. Джувия, прислушиваясь к интуиции, отметила странное спокойствие. «Здесь нет злого умысла, только древность, — осенило ее. — Эти кости… они просто следы прошлого, как окаменелости. Никакой активной угрозы.» - Ее хватка на руке Нацу ослабла, дыхание выровнялось. Она заметила, что он уже не озирался так настороженно, а шел почти бодро, с любопытством разглядывая резные арки и полустертые фрески на стенах. Он понял раньше нее, что опасность миновала. — Спасибо, Нацу, — ее голос, тихий, но ясный, разорвал тишину. Она подняла на него глаза, и в них светилась искренняя благодарность. — За… за то, что привел меня сюда. И за то, что не дал убежать.       Его лицо озарилось такой же теплой, широкой улыбкой, от которой казалось, что в подземелье стало светлее. Алые глаза сверкнули. — Да ладно тебе! — Он махнул рукой в новой перчатке, жестом отмахиваясь от благодарности. — Всегда пожалуйста, принцесса льда! Обращайся! — Он подмигнул ей, и в этом миге была вся его непоколебимая поддержка. «Он действительно… очарователен в своем упрямом энтузиазме. Как герой из тех старых сказок, что мама читала — неидеальный, но искренний до самой сердцевины.» — Легкое тепло разлилось по ее груди, странно контрастируя с окружающей сыростью. — Эй, Джув, подай-ка вон ту штуковину! — Нацу прервал ее размышления, указывая пальцем в кожаной перчатке на зазубренный металлический крюк, торчащий из стенной ниши. Его глаза в свете факела горели азартом. — Лови, — откликнулась она, протягивая ему сухую, смолистую лучину, которую тут же выхватили его ловкие пальцы. Искра магии — крошечная, как булавочная головка — щелкнула у его большого пальца, и пламя с легким шушуканьем охватило древесину, отбрасывая гигантские, пляшущие тени их фигур на древние стены. Золотистый свет заиграл на каменной резьбе и белесых костях. — А зачем факел? — спросила Джувия, синеватые брови чуть приподнялись в вопросе. — Ты же можешь осветить путь и так. Огненный шар, светящаяся сфера… Ignis minor даже. — Она машинально ввернула латинский термин, вспомнив учебник. «К тому же, мои демонические гены дарят отличное ночное зрение, — добавила она про себя. Эти тени для меня яснее, чем при дневном свете.» — Э-э… — Нацу замялся, почесывая затылок свободной рукой, отчего его красноватые пряди растрепались. Неловкая улыбка тронула его губы. — Ну, факел… это ж классика подземелий! Атмосфера! Как в тех играх, что ты любишь. Без него как-то… не по настоящему! — Он помахал горящей головешкой, словно рыцарь с походным светочем. — А, понятно, — Джувия мягко пожала плечами, уголки ее губ дрогнули в полуулыбке. — Пусть горит. Романтики ради. «Пусть его методы иррациональны с точки зрения оптимизации ресурсов,» - — размышляла она, глядя, как он водружает факел в импровизированный держатель из камней. — «…но его интуиция в реальных приключениях, возможно, превосходит мою игровую эрудицию. Он чувствует этот мир кожей.»       Они двинулись дальше, погрузившись в ритмичное постукивание их шагов и потрескивание факела. В тишине Нацу поймал себя на мысли: «А ведь это почти как свидание…» - Сердце екнуло. Но он тут же отогнал идею. — «Нет! Свидание должно быть с цветами, смехом, может, в кафе с круассанами… или в парке у фонтана. Где светло и тепло, и она улыбается без тени тревоги.» — Он украдкой взглянул на подругу. Да, она шла рядом, но ее плечи были слегка напряжены, а взгляд скользил по мрачным стенам с опаской. — «И мне самому здесь не по себе,» — признался он себе. — «Подземелья Грейвена, где мы с Эриком лазили, были веселее — там хоть кристаллы светились. Но раз уж зашли… надо дойти. Вдруг клад найдем? Или артефакт!» — Нацу… — Голос Джувии, тихий и чуть напряженный, нарушил молчание. Она остановилась, обернувшись к нему, ее сапфировые глаза широко раскрыты в полумраке. — Тебе не кажется, что это место… нарочито мрачное? Зловещее? — Она сделала шаг ближе, ее пальцы бессознательно сжали край его кофты. Чем глубже они продвигались, чем больше черепов и скрюченных скелетов встречалось на пути, тем сильнее сжимался комок у нее под ложечкой.       Он резко обернулся. Свет факела выхватил его лицо — на нем читалось искреннее беспокойство. — Джув? Тебе страшно? — Его голос потерял привычную бодрость, став мягче, заботливее. Он наклонился чуть ближе, стараясь поймать ее взгляд. — Слушай, если хочешь назад — скажи. Сейчас развернемся. Не из-за того, что ты трусиха! — поспешно добавил он, видя, как она чуть отстранилась. — Просто… я волнуюсь. Ты и так через многое прошла сегодня. Не надо себя пересиливать ради меня. — В его темно-алых глазах отражалось трепетное пламя факела и ее испуганная тень. — Нет, нет, все… нормально, — поспешно замахала руками Джувия, отрицательно мотая головой. Синяя челка хлопала по лбу. — Не беспокойся, правда! Просто… — Она сглотнула, ища слова. — Я не из тех, кто часто исследует некрополи. Это… новый опыт. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. «Он прав — наши представления о «развлечениях» разделяет пропасть,» — думала она, глядя, как беспокойство не покидает его взгляд. — «Но если ему здесь интересно… я не стану портить его азарт. И оставить его одного в этом мраке? Нет. Никогда.» — Чувство ответственности — этот странный чуть ли не материнский инстинкт ее рода — перевесило личный дискомфорт. — «Я остаюсь.» — Эй, не ведись на его мрачные декорации! — Нацу ткнул факелом в сторону особенно плотного скопления костей, искры рассыпались по камням. — Это просто… перебор с антуражем. Слишком стараются напугать. — Его алые глаза выхватили золотой блеск у подножия полуразрушенной статуи. — О, гляди! Монетка! — Он весело присел, подобрал стертую временем монету и, протерев о штанину, запустил ее в карман куртки со звонким чвяк. — Отличный знак! Значит, клад где-то рядом! Фортуна благоволит смелым! — добавил он с торжествующей ухмылкой. «Хоть бы ты был прав, мой бесстрашный идиот, — подумала Джувия, невольно улыбнувшись его азарту, но ледяной комок под ложечкой не растаял. — Под «перебором» ты имеешь в виду эту… эпидемическую концентрацию останков… — она не закончила. Нацу резко замер, его рука в кожаной перчатке сжала ее запястье, останавливая движение. Его поза стала напряженной, защитной. — Что? — прошептала Джувия, инстинктивно прижимаясь к его спине. Ее взгляд скользнул вперед — и сердце упало.       Впереди, в рассеянном свете факела, на грубом каменном троне сидела массивная фигура. Не просто скелет — костяной великан, в потрескавшихся остатках доспехов. Скрипучий поворот черепа. Пустые глазницы уставились на них. Скелет поднялся с грохотом, словно разваливающаяся гора, и зашагал в их сторону. Его голос, когда он заговорил, был похож на скрежет камней по металлу: — Кххр… Незваные? — Он остановился в двух шагах, склонив огромный череп. Синий огонек горел в глубине его глазниц. — Мародеры? Пришли поживиться костями старины Грома? «Per omnes deos inferos…» — мысленно выругалась Джувия, волна страха прокатилась по спине. Пальцы похолодели, готовые выпустить мороз. Пользуясь тем, что Нацу ослабил хватку, она быстро стянула перчатки и спрятала их за спину. Голые ладони замерли в воздухе, готовые к действию, но она сжала кулаки, сдерживая порыв. — Простите великодушно, уважаемый сэр Гром! — ее голос прозвучал звонко, с натянутой вежливостью, как на уроке этикета. Она сделала небольшой реверанс, скрывая дрожь в коленях. — Мы не мародеры, а всего лишь… исследователи! Любопытные путники! Клянусь честью, мы не тронули ни одной косточки! — Она подняла руки перед собой, ладони осветились холодным, мерцающим синим сиянием, как два миниатюрных полярных сияния. Воздух вокруг них похолодел. — Но имейте в виду, я владею магией льда, и если вы проявите агрессию, glacies vestros artus constringet! — Ее глаза, твердые, как сапфиры, не дрогнули. — Эй-ей, Джув, полегче! — Нацу мягко, но настойчиво опустил ее светящиеся руки. Его пальцы, обтянутые новой кожей, были обжигающе теплыми на ее ледяной коже. — Дайте нам секундочку, сэр! — крикнул он скелету, стараясь звучать непринужденно. Он оттащил Джувию на пару шагов в сторону, прикрыв ладонью рот, наклоняясь к ее уху. Его шепот был горячим и быстрым. — Видишь огоньки в его глазницах? И доспехи? Он не простой скелет, он страж! Значит, тут точно есть что охранять — клад, артефакт, что угодно! Если мы его шуганем магией — никогда не узнаем где. Да и глянь на него — он ворчит, но не бросается. Не чувствую от него зла. Может, договоримся?       Джувия кивнула, стараясь унять дрожь в руках. «Возможно…» — мысленно согласилась она. — «Он прав. Нет того… злого намерения, что исходит от, например, Акнологии. Просто старый, ворчливый страж. Атаковать первыми было бы жестоко и глупо.» — Она встретила взгляд Нацу и тихо прошептала. — Я чувствую то же самое. — Доверие к его интуиции перевесило страх.       Сгусток розовых волос метнулся вперед. Нацу замер перед костяным великаном, кулаки сжаты до побелевших костяшек. В его алеющих глазах отразилось мерцание факела. Голос прогремел эхом по каменным стенам: — Ну-ка, прекращай упорствовать! Где клад, если не хочешь, чтобы я превратил твои кости в угольки для барбекю?! — Он сделал выпад, демонстрируя готовность к бою, медальон с пылающим сердцем дернулся на цепочке у горла. — Ignis stulte!* — вырвалось у Джувии прежде, чем она осознала, что уже встала между пылающим другом и неподвижным стражем, заслонив Нацу своим хрупким силуэтом. Ее пальцы в перчатках дрожали, но голос, хоть и сдавленный страхом, звучал упрямо: — Остынь! Не распаляйся! Ты же сам признал — он не злодей по сути. — Она обернулась к исполину из костей. Сделав неуклюжий, но старательный реверанс, она заговорила, стараясь вложить в слова всю возможную учтивость: — Простите его пыл, милорд страж. Ignoscas nobis…* — последнее она прошептала на латыни, прежде чем продолжить по-человечески: — Мы не мародеры, честно. Я — Джувия Локсар, а этот горячий парень — мой друг, Нацу Драгнил.       Розоволосый парень лишь глупо помахал рукой, его глаза округлились от изумления перед внезапной дипломатией подруги. Он все еще пыхтел, как маленький дракончик. — Мы просто… исследовали окрестности, — продолжила синеволосая девушка, сглатывая комок страха и пытаясь унять дрожь в коленях. Ее темно-синие глаза искали понимания в пустых глазницах стража. — Освежить мысли. И если, конечно, вам не будет в тягость… может, взглянуть на какие-нибудь диковинки или безделушки? Клянемся, не тронем ничего ценного без спроса! — Она закончила натянутой, но искренней улыбкой.       Костяной великан скрипя, наклонил череп, его пустые глазницы будто бы пристальнее всмотрелись в узор на ее платке, затем в синие пряди, выбивающиеся из-под него, и наконец — в ее ледяные, расширенные от напряжения очи. Раздался долгий, скрежещущий вздох, похожий на скрип несмазанных петель. — Про-против? — голос стража, глухой и древний, был полон неожиданного смущения. — Нет… сокровища есть. Но нам… не нужны. Мы… не можем уйти. Использовать… — Внезапно его костяной палец дрогнул, указывая прямо на белоснежные узоры снежинок на ее головном уборе. — Ах! Ты… Дочь Инессы Локсар? При-принцесса? — Великан вдруг пошатнулся, его массивный каркас издал тревожный скрип. — Боже мой! Простите невежду, ваше высочество! Я… не признал сразу! — Он почтительно склонил гигантский череп. — Вот слепой старый остов! Как я проглядел знак клана Локсаров… и эти волосы… глаза… Вы же дитя Юки-онны! — ее кожа залилась румянцем смущения. — О, нет-нет, не стоит извинений! Вовсе не страшно! — затараторила она, нервно теребя край перчатки. — Да, я Джувия, дочь Инессы! Та самая! Одна из трех! Спасибо за разрешение, милорд страж! Но нам… нам правда пора! — Ее синие глаза метнули Нацу панический взгляд. — Пока! Удачи! До новых встреч! — Не дав никому опомниться, она цепко схватила Нацу за запястье и буквально потащила за собой вглубь коридора, энергично помахав стражу свободной рукой. Костяной великан медленно, как башня, помахал им в ответ, его череп все еще был наклонен в почтительном поклоне, пока они не скрылись за поворотом.       Костяной великан вдруг скрипнул, как будто вспомнив что-то важное. Он бережно извлек из пустой глазницы свернутый в трубку пергамент. — Ах! Чуть не забыл! — его скрежещущий голос прозвучал почти что отечески. — Карта, дитя. Возможно, пригодится в ваших странствиях. — Он протянул хрупкий свиток Джувии, которая осторожно подбежала обратно. — Да пребудет с вами удача в пути! А я… я буду здесь сторожить. Если потребуется помощь старого костяка — знаете, где искать. — Он мягко подтолкнул пергамент в ее пальцы. — Gratias tibi ago, domine custos! (Благодарю вас, господин страж!) — полудемон склонила голову в почтительном кивке, ее глаза потеплели от искренней признательности. Затем она вернулась к Нацу, ожидавшему ее чуть поодаль с немым вопросом в глазах.       Мальчик схватил ее за локоть, как только она поравнялась. — Джув, стой! — прошептал он, нахмурившись. — Что это вообще было? Откуда этот… костяк знал твою маму? И почему он ляпнул про «принцессу»? — Его взгляд метался между синеволосой подругой и удаляющейся фигурой стража. — Ты что, настоящая принцесса?       Девушка неловко пожала плечами, стараясь казаться беззаботной. Ее взгляд скользнул в сторону, к мрачным стенам подземелья. — Понятия не имею, Нацу. — Она сжала карту. — Папа… папа мало рассказывал о прошлом мамы. Только что она была очень сильной и уважаемой в магическом мире. Может, «принцесса» — это было ее прозвище? — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла напряженной. «Он узнал наш родовой узор на платке. Но Нацу пока не готов это услышать. Слишком много сразу. Расскажу позже… когда сама лучше все пойму».       Нацу, казалось, уловил тень тревоги на ее лице, но решил не давить. Вместо этого его голова склонилась, а уголки губ растянулись в теплой, чуть озорной улыбке. — Ну хоть рад видеть, что тебе тут нравится, Сосулька, — он нежно провел рукой по ее волосам. — Э-э… Можно и так сказать, — пробормотала она, отводя взгляд. «Быть дочерью легенды… это странно. Но… быть может, это ключ? Ключ к пониманию себя, к контролю над этим… внутри. И хотя бы здесь, в этом мраке, мы под защитой. Эти древние стражи знают маму. Значит, не тронут».       Внезапно, желая прогнать тяжелые мысли и напряжение, Джувия сделала резкий шаг вперед. — Ладно, хватит болтать! — воскликнула она с нарочитой бравадой, стараясь звучать как героиня боевика. — Пора найти нашу следующую… жертву! — Она бросила огненному другу дерзкий взгляд и ускорила шаг, почти подпрыгивая от притворной уверенности. — Эй, ледяная королева, притормози! — Нацу легко догнал ее и схватил за запястье, заставив резко остановиться. Его глаза светились смесью беспокойства и задора. — Ха-ха! Рад, что ты в ударе, Джув, но в подземельях так не носятся! — Он наклонился к ее уху, понизив голос до шепота. — Тут надо… красться. Как ниндзя! Или в стелс-игре. — Он подмигнул, зная о ее увлечении играми.       Девушка медленно подняла одну бровь, ее взгляд выражал скепсис, смешанный с любопытством. — Красться? — переспросила она, иронично выгнув бровь. — Серьезно? Прямо как… Solid Snake? — в ее голосе прозвучала нотка сарказма. «Метал Гир Солид? В подземелье с костями и тенями? Ладно, почему бы и нет. Только бы монстры не оказались такими же агрессивными, как в «Shadow of the Abyss»…». — Именно! — розоволосый парень засветился энтузиазмом. — Вот так, смотри на меня! — Он внезапно присел, встал на цыпочки и начал двигаться преувеличено медленно и осторожно, как пантера на охоте, выглядя при этом слегка комично. — Тише воды, ниже травы! И смотри в оба! — прошипел он, оглядываясь по сторонам с преувеличенной подозрительностью.       Несмотря на сомнения, Джувия не смогла сдержать легкую улыбку. Она вздохнула, но послушно скопировала его позу: присела, встала на ноги и начала двигаться так же медленно и осторожно, стараясь не шуршать платьем. Ее фигура сливалась с тенями коридора. «Да уж… Точь-в-точь как в «Stealth Ops: Phantom Protocol». Только вот «враги» тут пока оказались удивительно вежливыми. Главное, чтобы Нацу не наступил на какую-нибудь поющую плиту…».       Нацу замер у поворота, резко сжав кулак в универсальном жесте «стоп». Его глаза сузились, изучая новую угрозу. За углом, прислонившись к стене, сидел исполинский скелет, вдвое крупнее предыдущего. Тяжелая костяная броня покрывала его каркас, в одной руке он сжимал ржавый меч длиной в рост человека, в другой — щит, испещренный древними рунами. Над ним зловеще покачивалась люстра из десятка черепов, к которым были приклеены воском оплывающие свечи. Желтое пламя отбрасывало пляшущие тени на стены. Люстра висела на толстой, заскорузлой веревке, привязанной к железному крюку в потолке.       Розоволосый маг осторожно сунул их факел в пустую глазницу ближайшего черепа на стене, освобождая руки. Он пригнулся к Джувии, его шепот был срочным на ее ухе: — Слушай, ледышка, этот здоровяк… он явно не из разговорчивых. Запугать или задобрить — мимо. Включаем план «Б». — Он метнул взгляд на люстру. — Ты бьешь льдинкой по веревке сверху. Люстра — бах! — падает, костяной голиаф отвлекается… — Его пальцы побежали по воздуху, изображая стремительный рывок. — Мы — врываемся! Элемент внезапности на нашей стороне. И ты, — он подмигнул, — покажешь класс. Настоящий геройский дебют.       Синеволосая девушка прикусила нижнюю губу, ее глаза загорелись азартом. — Вау. План огонь! — прошептала она, стараясь подавить дрожь в голосе. — Звучит… эпично. «Сомнительно», — мелькнуло у нее в голове. — Точно! — он сжал ее плечо ободряюще. — Готова, сосулька?       Она кивнула, собирая волю в кулак: — Готова. — Секунду, — Нацу вдруг придержал ее, его взгляд стал серьезным. — Ты уверена на все сто, что попадешь в веревку с этой дистанции? Тихим выстрелом? — Он указал подбородком на цель. — Метров пятнадцать, не меньше.       Дочь льда замерла. «Откуда такая осторожность? Нацу всегда «сначала прыжок, потом расчет полета». Меня это… сбивает с толку». — Эм… — Она опустила взгляд, изучая трещины на каменном полу. — Шкала от одного до ста, — пиромант пригнулся еще ниже, его шепот стал еле слышным, — какова твоя точность в тихих ледяных выстрелах с пятнашки метров?       Полудемон сглотнула. «Di immortales! (Боги бессмертные!) Как оценить то, что делаешь на инстинкте?» — Сорок два, — выпалила она, тут же пожалев о сказанном. Цифра всплыла сама собой. — Сорок ДВА?! — Нацу едва не вскрикнул, широко распахнув очи, и мгновенно шлепнул ладонью себе по рту. Из-под руки вырвалось приглушенное: «Мммф!»       Джувия покраснела до корней волос. — Не знаю! — прошипела она в ответ, сжимая руки в кулаки. — Я же не проходила тестов на скрытность!       Но розоволосый парень уже тряхнул головой, его обычная уверенность вернулась. — Да ладно, нормас! — Он махнул рукой, отгоняя сомнения. — Главное — попробовать. Целься в веревку! — Он ткнул пальцем в цель. «Fiat voluntas! (Да будет воля!) Попытка — не пытка. Игнил же говорил, что на тренировках моя точность выше среднего… Доверимся интуиции».       Она глубоко вдохнула, выровняла дыхание. Ее лицо сосредоточилось. Она выглянула из-за угла, прищурив левый глаз. Подняла правую руку — указательный палец наведен. Из кончика с тихим «пшиком» вырвалась крошечная, острая как игла, сосулька. Она прочертила в воздухе серебристую линию и…       Щелк! — Ничего себе! — Нацу ахнул, его глаза округлились от чистого восторга. — Ты попала! Точно в цель!       Веревка лопнула с сухим треском. Черепная люстра с оглушительным грохотом рухнула на каменные плиты, воск брызнул во все стороны, свечи погасли в облаке пыли. Словно по сигналу, Нацу и Джувия выскочили из укрытия с громогласным боевым кличем. В его сжатой ладони вспыхнул шар малинового пламени, в ее поднятой руке заструился морозный вихрь. Фаербол Нацу со свистом пролетел сквозь грудную клетку исполинского стража… …и исчез в стене позади, не оставив ни следа, ни дыма.       Они замерли. Костяной великан не шелохнулся. Он не рассыпался. Он… замерцал, как плохая голограмма, и растаял в воздухе, словно мираж.       Нацу провел рукой сквозь мерцающий силуэт великана еще раз.Его глаза сузились в разочаровании. — Призрак… — пробормотал он, раздраженно щелкнув языком. — Иллюзия. Настоящей угрозы тут и не было.       Джувия уже сделала шаг вперед, ее сандалии мягко шлепнули по камню: — Тогда движемся дальше? — в ее голосе слышалась усталость. — Погоди, сосулька! — мальчик схватил ее за запястье. — Если кто-то поставил тут голограмму-стража… значит, что-то охранял. Спрятал. — Он опустился на колени, спортивные джинсы растянулись, и он начал водить пальцами по стыкам каменных плит, вглядываясь в каждую трещину. — Дай-ка я поищу… «Сейчас или никогда… Вот и началось. В играх такие «поисковые» квесты хоть можно было ускорить кнопкой. Здесь же… бесконечное ползание по пикселям. А эти случайные схватки хоть раздражали, но давали адреналин».       С тихим вздохом синеволосая отошла к прохладной стене. Она опустилась на пол, приняв позу лотоса — хрупкая фигура в черном платье выделялась на фоне серого камня. Чтобы убить время, она щелкнула пальцами. Между ладонями возник идеальный снежный шар. Она перекидывала его с руки на руку, следя, как искристые кристаллы переливаются. Потом легонько подбросила вверх. Шар завис на мгновение… и рассыпался на сотню сияющих снежинок, медленно танцующих в воздухе перед тем, как растаять.       Время тянулось. Мерцание факела в черепе, тишина, прерываемая только шорохом пальцев Нацу по камню… Веки Джувии отяжелели. Она прислонилась головой к коленям, глаза закрылись. Дыхание стало ровным. — Эй, ледяная королева! Подъем! — Голос Нацу прозвучал слишком громко в тишине. Он тряхнул ее за плечо. Когда она подняла голову, ее встретили его пылающие восторгом глаза и широкая, до ушей, улыбка. — Заснула?       Девушка быстро провела рукой по лицу, смахивая сон, и почувствовала, как щеки заливает румянец. — Я… медитировала, — солгала она, принимая его протянутую руку. Его ладонь легко втянула ее на ноги. Она отряхнула подол платья, сбивая невидимую пыль. — Ну и? Нашел сокровище Атлантиды? — Лучше! — розоволосый маг торжествующе сжал кулак, а затем разжал его. На загорелой ладони лежал крошечный золотой ключик, причудливой формы, сверкающий в тусклом свете. — Смотри!       Темно-синие глаза Джувии расширились на мгновение. — Ключик? — в ее голосе прозвучала слабая надежда. — От того массивного сундука с железными шипами, что мы видели у развилки? Значит… нам теперь обратно ползти? — «Нет, только не это…» — Не ползти, а триумфально шествовать! — Нацу не заметил тени разочарования на ее лице. Он снова схватил ее за руку, его энергия казалась неиссякаемой. — Вперед и с песней! К новым подвигам! — И он уже тащил ее за собой обратно по коридору, его красно-черные кроссовки уверенно стучали по камню. «Это уже не приключение. Это… рутина. Скучнейший квест «найди ключ-открой сундук». Опять надеяться, что этот подойдет, а не окажется фальшивкой… Угх. Как в самых затянутых ММОРПГ. Сказать ему? Испорчу весь его энтузиазм… Ладно, хоть шагает быстро».       Вскоре они остановились у знакомой развилки. Нацу указал на почти незаметную щель в полу: — Вот здесь! Под плитой. — Он опустился на колени. — Тот сундук был ложной целью! Этот ключ… он явно для чего-то особенного. — Его голос дрожал от предвкушения.       Джувия последовала его примеру, опустившись рядом на корточки. Заглянули в темный туннель. Внизу открывался вид на подземное озеро — черная, неподвижная вода. Посреди него — одинокий каменный островок, соединенный с берегом узкими, скользкими на вид тропками. На островке возвышался громадный сундук, больше похожий на готический шкаф. Золотой замок в виде оскаленного черепа и такие же зловещие узоры на крышке сразу выдавали его «особенность». — Бинго! — Нацу азартно сверкнул глазами. Он сунул ключ в ее перчатку. — Твоя очередь сиять! Приключение зовет! — Он подмигнул.       Тоннель был узковат, но для ее хрупкого телосложения — в самый раз. Джувия, скривившись, проползла по нему, стараясь не зацепиться платьем за выступы. Нацу последовал следом, проявив чудеса гибкости. На той стороне он вскочил на ноги и показал ей большой палец вверх! Несмотря на усталость и скуку, Джувия не смогла сдержать легкую улыбку и ответила тем же. «Ну что ж… Посмотрим, что в этом зловещем шкафу». «Вот это уже лучше! Хотя бы не очередной скучный ключ…»       Ее пальцы уверенно повернули золотой ключ в замке. Дверца шкафа-сундука со скрипом отворилась, и… Пустые глазницы драконьего черепа уставились прямо на нее.       CRACK! — раздался костяной щелчок, когда челюсть мертвого существа внезапно разомкнулась. — Aaaaa! — пронзительный крик вырвался из губ синеволосой, когда она инстинктивно отпрянула назад. Ее сандалии скользнули по влажному камню, и тело рухнуло на пол. «Mater Dei! (Матерь Божья!) Это… это не иллюзия! Его кости пахнут тленом и магией… Как он может двигаться?!» — Она ползла назад, синие пряди прилипли к внезапно вспотевшему лбу, глаза расширились от ужаса.       Чудовище вышло из шкафа, его кости скрипели при каждом движении. Оно протянуло к ней когтистую лапу: — Займи мое место… — его голос звучал как скрежет камней под прессом. — Нет! — Джувия вжалась спиной в стену, ее перчатки вспыхнули голубым сиянием. — У меня есть своя жизнь!       В этот момент раздался оглушительный рёв: — ДЖУВИЯ!       Нацу мчался к ней. По пути он уже сжимал в кулаке малиновое пламя. Но дочь льда опередила его. — Glaciem tempestas! (Ледяная буря!) — выкрикнула она, выбрасывая вперед руки. Морозная волна вырвалась из ее ладоней, обволакивая костяного дракона. В воздухе зазвенели кристаллы инея, когда существо превратилось в сверкающую статую. — Pluvia glacialis! (Ледяной дождь!) — на этот раз ее голос звучал твердо.       Сотни острых сосулек материализовались под потолком и вонзились в замерзшего монстра. Раздался оглушительный треск — скульптура разлетелась на миллионы осколков вместе с остатками зловещего шкафа.       Джувия опустилась на колени, ее грудь тяжело вздымалась. Шрамы на спине под тканью платья слабо запульсировали — знак перерасхода магии. — Джув! — Нацу рухнул перед ней на колени, его руки обхватили дрожащее тело. Она инстинктивно прижалась к его груди, пряча личико в его кофте. — Ты цела? Он тебя не…? — его пальцы осторожно обследовали ее плечи, ища раны.       Полудемон слабо покачала головой, постепенно успокаивая дыхание: — Не… не успел. Я… я действовала слишком быстро. Прости, мы же должны были сначала… — Хватит! — он резко прервал ее, мягко приподняв подбородок, чтобы посмотреть в глаза. — Ты была потрясающа. Этот ублю… существо хотело тебя заменить! Никаких «сперва» в таких случаях.       Она слабо улыбнулась, замечая, как его алые глаза смягчились. Но вдруг его взгляд упал на что-то среди осколков. — О! — Нацу подскочил, поднимая второй ключ — на этот раз серебристый и более изящный. — Так вот в чем подвох! Первый ключ вел ко второму! Теперь-то уж точно подойдет к тому сундуку!       Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться, его обычная энергичность уже вернулась: — Давай выберемся отсюда. Этот подвал начинает мне надоедать.       Джувия кивнула, все еще чувствуя холод в жилах.       Нацу потянул Джувию за руку, ожидая, что она легко встанет. Но ее тело не сдвинулось с места. Он обернулся, алые глаза отразили удивление в тусклом свете.       Синеволосая девушка глубоко вдохнула, набираясь смелости. Ее взгляд, обычно прячущийся за челкой, теперь открыто встретился с его, полный вины. — Мне… мне нужно было сказать это раньше, Нацу, — голос ее дрожал. — Мне… совсем не весело. «Per Deos, dixi! (Би, я сказала!)»       Розоволосый замер. Искры недоумения мелькнули в его очах. — Почему молчала?! — воскликнул он, опускаясь перед ней на корточки. Его руки легли на ее колени. — Я же видел твою улыбку! Особенно после того дружелюбного костяка… Ты казалась счастливой!       Дочь льда отвела темно-синий взгляд, теребя край голубой перчатки. — Я… старалась. Делать то, что ты хочешь, — прошептала она. — Ты же сильнее… опытнее в таких вещах. Но… — Она сжала кулачки. — Бесконечные ключи… сундуки… туда-сюда… Это… скучно. «Tædium mortiferum! (Смертельная скука!)»       Она резко подняла глаза, в них смешались страх и надежда: — Я… я из-за этого плохая? Потому что я… злая?       Нацу вздрогнул, словно ее слова обожгли. Растерянность промелькнула на его лице, сменившись искренним возмущением. — Что?! НЕТ! — он почти крикнул, потом смягчил голос, сжимая ее пальцы. — Ты самая добрая, понимаешь? Просто… — Его алые очи вдруг блеснули озарением. Широкая, облегченная улыбка озарила лицо. — Ладно! Забудь план! Теперь всё по-твоему! Что скажешь, то и сделаем!       Джувия удивленно моргнула, бледные щеки окрасились слабым румянцем. — П-правда? — в ее голосе прозвучало недоверие, смешанное с робкой надеждой. «Meo arbitrio? (По моему усмотрению?)» — Клянусь! — Нацу вдруг вскочил и с преувеличенной галантностью встал на одно колено перед ней, как рыцари в историях Игнила. Он схватил оставшийся факел. — Я вел себя как последний хам, миледи! — провозгласил он, размахивая факелом. — Прости скучного олуха! — С этими словами он швырнул горящий факел в черную воду подземного озера. ПШ-Ш-ШИИИП!       Факел нырнул, выбросив клубы пара, и мир погрузился в почти полную темноту, нарушаемую лишь слабым синим свечением в глазах девушке, адаптирующихся к темноте. — Так! — он поднялся, протягивая ей руку. Его горячие пальцы уверенно обхватили ее холодную ладонь и помогли встать. — Видишь ту дверь? — Он указал вглубь пещеры, где едва угадывался массивный железный контур с тяжелым висячим замком. — Она наша следующая цель. Но как ее открыть — решаешь ТЫ, капитан. — Он игриво ткнул пальцем в ее плечо. — Приказывай!       Опираясь на его руку, Джувия шагнула вперед. Ее взгляд изучал мрачную дверь, в темно-синих глубинах глаз загорелся новый, более уверенный огонек. Страх и скука начали отступать перед возможностью выбора. «Мой план…» «Ferrum… et sera iterum. (Железо… и замок снова.) — Ее взгляд аналитично скользнул по массивной поверхности. — Nolo ambulationes infinitas! (Не желаю бесконечных блужданий!) Можно эффективнее. Via recta, non circum. (Прямой путь, не окольный.) Быстро. Просто. — Ее бледные губы тронула тень сомнения. — Non decet dominam… (Не подобает леди…) А, к черту условности! Попробую!» — Я обеспечу проход, — заявила Джувия, ее голос прозвучал твердо. — Точнее… — Она резко вскинула правую руку. В мгновение ока ее кисть до локтя покрыл прозрачный, мерцающий синевой лед, сформировавшийся в длинный, зазубренный клинок. Холодное сияние осветило ее решительное лицо и вытянувшиеся зрачки в глазах цвета арктического льда. — …разрушу преграду.       Размах. Еще размах. Клинок рассек воздух с леденящим свистом, оставив в толстом металле два пересекающихся, искрящихся инеем разреза. Затем она, собрав всю силу тонких, но невероятно крепких ног, нанесла мощный удар каблуком сандалии прямо в центр. ГРО-О-ОМ!       Железная дверь с оглушительным лязгом рухнула внутрь, развалившись на четыре массивных сегмента, подняв облако вековой пыли. Нацу инстинктивно прикрыл лицо рукавом. — Вау! — выдохнул он, когда пыль осела, его глаза сияли чистым восхищением. Он прошел сквозь дыру следом за Джувией. — Это было… безумие! Ты права, Джув! Так — молниеносно! А я тут копался с ключами, как крот! Надо было просто… испепелить ее! — Он сжал кулак, на котором вспыхнуло малиновое пламя, но тут же погасил его, увидев, что синеволосая уже на середине узкого каменного моста, перекинутого над зияющей черной бездной. Стены пропасти были усеяны темными входами в другие пещеры. Ее клинок все еще сиял в полумраке, готовый к бою, освещая бледное, напряженное лицо с вздувшимися у висков синими прожилками. «Pavor… ira… fastidium. (Страх… гнев… отвращение.) Illi monstra me territaverunt! (Эти чудовища меня напугали!) Возомнили, что маленькая — значит беззащитная? — Ее когти изо льда впились в рукоять клинка. — Credunt se licere omnia? (Думают, им всё дозволено?) Нет! Non patiar! (Не потерплю!) Нацу дал карт-бланш… — Она метнула взгляд на темные пещерные входы. — …igitur faciam quod volo! (…следовательно, сделаю, что захочу!) Не знаю, откуда это… но хочу, чтобы здесь стало очень холодно. Congelabo omnia ad inferos! (Заморожу всё к чертям!) Устрою им… вечную зиму!»       Джувия рванула вперед, словно темная молния. Ее пронзительный боевой клич эхом раскатился по пещере. «Gelus veni! Glaciem!» (Лед, приди! Сотвори!) — пронеслось в ее разуме, сливаясь с криком. Руки, облаченные в перчатки, взметнулись в стороны. Из ладоней хлынули потоки сияющего, мерцающего синевой холода. Лед, узорчатый и смертоносный, мгновенно взбирался по стенам, цеплялся за потолок, оплетал толстые, выпирающие корни, словно жилы каменного чудовища. Деревянные балки, сдерживающие свод, заскрипели под ледяными оковами. Воздух звенел от мороза, парящие снежинки и синие лепестки роз кружили в ледяном вихре вокруг нее, развевая синие пряди волос из-под платка и подол короткого платья. В полумраке ее глаза, суженные до кошачьих щелочек, светились холодным, нечеловеческим блеском — зрелище одновременно жуткое и завораживающее.       С потолка, освобожденные от сдерживающих корней, с грохотом обрушились глыбы камня. Один валун, размером с Нацу, грохнулся в сантиметре от его ног, заставив парня отпрыгнуть с воплем. — Мда-а… — Нацу вытер лоб тыльной стороной руки, нервно усмехнувшись. Над его головой зависла «капля». — Определенно повеселела. Крутяк, Джув! Только, э-э-э… помягче с декором, а? Стены рухнут! — Его глаза сияли восхищением сквозь тревогу.       Джувия резко остановилась, повернувшись к нему. Ветер, все еще игравший вокруг, подхватил ее волосы и платье. Она улыбнулась, но улыбка была острой, почти хищной, обнажив чуть заметные острые клыки. — Gratias tibi, mi puer! (Благодарю тебя, мой мальчик!) — ее голос звучал звонко, с оттенком ледяной дерзости. — Просто даю этому мрачному месту немного… освежающего шарма! — Она махнула рукой, и лепестки вокруг нее взметнулись ярче.       Но, увлекшись разрушительным восторгом, она проморгала появление истинных хозяев подземелья. Из дыры в потолке, извиваясь как пауки, выползли существа. Они лишь отдаленно напоминали людей — скелеты, обтянутые иссохшей кожей и густо опутанные липкой, серой паутиной. Передвигались они на всех четырех, цепляясь длинными пальцами за корни на стенах. Их вытянутые черепа заканчивались чем-то вроде звериной морды, а в глазницах горели ядовито-зеленые огоньки. Завидев Джувию, устремившуюся к следующей массивной двери, они бесшумно поползли по стене за ней, их движения были жутко плавными. «Опять эта проклятая дверь! — пронеслось в голове Джувии, ее эйфорию сменило раздражение. — Довольно ползать по этим темницам! Хватит искать ключи! Заморозить… — ее взгляд стал жестким, — и разнести в щепки!» — Она решительно подняла руку, ладонь озарилась ярко-синим шаром магии. — «Gelu porta confringe!» (Льдом дверь разрушь!)       Но движение оборвалось резко и отвратительно. К запястью, прямо поверх перчатки, прилипла толстая, липкая нить паутины. Шар магии погас и упал на пол с глухим стуком. Джувия дернулась и с отвращением поморщилась, ее лицо исказила гримаса. «Фу-у-у!» — мысленно застонала она. — Эта мерзкая, липкая гадость! Как я ненавижу паутину! Odio telas!» (Ненавижу паутину!)       Источником были два скелета-паука, замершие выше на стене, их зеленые глаза гипнотически светились. Еще двое выпустили новые липкие снаряды. Один шлепнулся ей на плечо, другой — на локоть. «Per inferos! (К черту!) Они сильнее, чем кажутся!»       Нити натянулись, как струны. Существа на стене дружно дернули. Джувию рвануло вперед. Она вскрикнула, упершись ногами в каменный пол, ее тело напряглось как струна. «Черт! — как липкие нити впивались даже через ткань. — Если бы не моя сила… они бы уже волокли меня по потолку, как муху! Tela detestabilis!» (Паутина отвратительная!) — Ее дыхание участилось, по спине пробежали мурашки — арахнофобия сжимала горло. — Держись, Джув! — Голос Нацу прозвучал резко и громко, отрезая ее панику. Он уже мчался по узкому каменному мосту через зияющий обрыв, разделявший их. Его кроссовки стучали по камню. — Не давай им слабину! Защищайся льдом! Окутай себя, как коконом!       Его слова ударили по ее страху как ледяной душ. «Нет! — мысленно выкрикнула она, гневом вытесняя ужас. — Я не стану его обузой! Не позволю этим тварям победить!»       Она сфокусировалась на холоде внутри, на магии, пульсирующей под кожей. «Protege me, vis glaciei!» (Защити меня, сила льда!) — мысленно приказала она, вкладывая в призыв всю свою волю и отвращение.       Синий свет хлынул из ее ладоней по прилипшим нитям. Лед, тонкий и острый как бритва, пополз вверх по паутине с невероятной скоростью. Он шипел и трескался, мгновенно покрывая серые нити сверкающим инеем. Достигнув первого скелета-паука, лед обволок его костяное тело, проник в пустые глазницы. Существо замерло в жуткой позе. Затем — тихий хруст, и оно рассыпалось на тысячи мелких, мерцающих осколков, словно хрустальная статуэтка. То же самое произошло со вторым, третьим… Их паутина, теперь хрупкая, ломалась и осыпалась вместе с ними. Липкие оковы с Джувии исчезли, оставив лишь холодок и крошево льда на перчатках. — Во-о-от так! — Нацу, добежавший до середины моста, замер, широко улыбаясь. Его глаза сияли гордостью. — Так их, Джув! Покажи этим восьминогим уродам, кто тут настоящая королева льда! Мо-лод-ца!       Облегчение и новая волна силы захлестнули Джувию. Она встряхнула руками, сбрасывая остатки льда, и повернулась к оставшимся чудовищам. Холодный огонь в ее глазах разгорелся ярче. «Да! — ликовала она мысленно, чувствуя, как страх отступает перед властью. — Продолжайте! Питайте мой гнев, мерзкие твари! Venite ad gelidum finem vestrum!» (Приходите к своему ледяному концу!)       Она снова подняла руки, и синий свет вокруг нее вспыхнул с новой, устрашающей силой. Нацу, сжав кулаки, приготовился броситься ей на помощь, но видел — она справится сама.       Ледяные оковы на запястьях Джувии не просто замерзли — они ожили. С хлестким свистом, словно алмазный бич, застывшая паутина взметнулась по ее воле. Каждый удар — гром, сбивающий скелетов-пауков со стен в бездонную пропасть. Их костяные тела разбивались о камни внизу с сухим треском, как разлетающиеся игрушки. Она не останавливалась. Взмах — и ледяные копья, острые как иглы смерти, пронзали укрывшихся в щелях тварей, пришпиливая их к каменной плоти пещеры, словно жутких бабочек в коллекции. Стены трескались под ударами ее ледяного хлыста, осыпаясь осколками.       Джувия кружилась посреди хаоса, ее черное платье мелькало. Ее смех дикий, пронзительный, полный темного восторга — эхом отражался от стен. «Vis glaciei regnat!» (Сила льда царствует!) — ликовал внутренний демон, и тело отвечало: зрачки сузились до кошачьих щелочек, тонкие синие вены выступили на мертвенно-бледных висках и шее, клыки удлинились, острые кончики проступали сквозь губы, а ногти под перчатками превратились в настоящие когти. К счастью, Нацу этого не видел. — Эй, Джув, полегче на поворотах! — Нацу отчаянно нырял под очередную глыбу, покрытую сияющей коркой льда. Камень грохнулся в сантиметре, осыпав его осколками. Он отряхнулся, его глаза метались между рушащимся потолком и беснующейся подругой. — Ты тут всю квартиру им перестраиваешь! Рад, что тебе весело, но крыша едет в прямом смысле! Пора валить, пока Игнил не устроил нам взбучку за разгром исторического памятника! — Его голос звучал с тревожной шутливостью, но в нем явно читался призыв к разуму.       Но его крик утонул в грохоте. Нацу не заметил, как из зияющей черноты пропасти позади него, бесшумно, как тень, поднялся гигантский скелет-паук. Он был втрое больше остальных, его костяные лапы были обвиты толстыми канатами паутины, а в глазницах горели не зеленые, а кроваво-красные огни. Молниеносным движением костлявая рука сжала Нацу вокруг груди. Хватка была чудовищной, стальной — ребра захрустели, воздух вырвался из легких со стоном. Руки Нацу оказались прижаты к телу. Он судорожно рванулся, но не мог даже пошевелить пальцами, чтобы вызвать спасительную искру пламени. Паника, острая и холодная, пронзила его. — Джувия! — Его крик был хриплым, полным боли и ужаса. — Помоги! Он… он меня… душит! — Он извивался, как пойманная рыба, но костяные пальцы лишь сжимались сильнее. — Нацу?! — Джувия обернулась на его зов. Увидев друга в мертвой хватке гиганта, ее ледяной экстаз мгновенно сменился леденящей яростью. Она зашипела, как разъяренная кошка, ее синие глаза вспыхнули алым адским огнем. Без раздумий, используя удлинившиеся когти как ледорубы, она впилась в стену. Лед сам формировал ей опоры под ногами и руками. Она карабкалась с нечеловеческой скоростью и ловкостью, словно паук, устремляясь к дыре, куда скрылся монстр с добычей. «Ubi monstro mi amicum abstulit?!» (Куда чудовище унесло моего друга?!) Reddat eum… aut glacialem iram experietur!» (Пусть вернет его… или познает ледяной гнев!)       Ее демон рычал внутри: «Nemo! Nemo laedere audet eos quos amo!» (Никто! Никто не смеет причинять боль тем, кого я люблю!) Этот вопль души был громче любого крика.       Вынырнув из дыры в просторную, залитую тусклым светом пещеру, Джувия сразу увидела цель. Гигант сидел, прислонившись к стене, и методично обматывал Нацу толстыми, липкими нитями, превращая его в шевелящийся кокон. Паутина уже обвивала его ноги, туловище, подбираясь к лицу. Рот Нацу был почти запечатан. — Джув! — Нацу выдохнул сквозь нити, его голос был приглушенным, но в глазах читалось предупреждение. — Помоги! Но… не льдом! Я же в… — Паутина окончательно залепила ему рот, превратив слова в мычание. Его взгляд умолял: Не заморозь меня вместе с ним!       Джувия приземлилась бесшумно, но ее поза была позой разъяренной фурии. Алый свет в глазах погас, зрачки расширились до нормы — здесь был Нацу, его безопасность превыше всего. Но холод вокруг нее не исчез, он сгустился. — Отпусти. Его. Сейчас. — Ее голос был тихим, но он резал, как лезвие. Она сделала шаг вперед. С каждым ее шагом каменный пол покрывался причудливыми морозными узорами, с потолка сыпалась ледяная крупка. Воздух застывал. — Или познаешь гнев ледяной Принцессы. Ira Hiemalis. (Ледяной гнев). — В ее тоне не было сомнений. Она не угрожала — она предрекала.       Перед Нацу, скованным и задыхающимся, мелькнуло воспоминание — тот единственный раз, когда он видел подобный холод в ее глазах. Он неудачно сказал о Джераре…       Он обернулся, но застыл, как вкопанный. Воздух вокруг внезапно стал колючим, леденящим. Это был не страх перед опасностью, а нечто иное — первобытный, парализующий ужас, сковывающий мышцы и леденящий кровь. Его источником была Джувия. Она встала, подошла так близко, что он почувствовал ее дыхание, и наклонилась. Но не глаза, а ее взгляд был оружием. Синие, глубокие, как океан, глаза стали темными, как штормовое море. В них не было злобы. Там был абсолютный холод. Ее лицо было каменной маской: губы сжаты в тонкую белую линию, брови сведены. Кулаки у бедер дрожали. Весь ее вид кричал без слов: «Остановись. Следующее слово будет твоей ошибкой». — Не смей, — она прошипела, не повышая голоса, но каждое слово падало, как глыба, — произносить его имя с презрением. Ты не ведаешь и половины. Nihil scis. (Ты ничего не знаешь). — Она сделала микроскопическую паузу, и в этой тишине звенел лед. — Пусть ты мой друг, Нацу. Но никто. Никто не осквернит Джерара в моем присутствии. Meminisse iubeo. (Велю запомнить).       Сейчас, в пасти у чудовища, Нацу видел тот самый взгляд. Те же глаза-бури, те же сжатые в ниточку губы, те же кулаки. Даже синие пряди волос, выбившиеся из-под платка, развевались в том же ледяном вихре. Предупреждение было написано на всем ее существе.       Гигантский скелет лишь повернул свою черепную голову. Красные огоньки в глазницах мерцали с полным безразличием. Его костяные челюсти щелкнули. Ему было все равно. Он продолжил обматывать мальчика, словно мумию. Из-под толстого слоя липкой паутины донеслось глухое, но отчетливое: — Зря… он не… оценил… — Нацу пытался усмехнуться, несмотря на удушье и боль в ребрах.       Его темно-красные глаза, полные доверия, смотрели на девушку поверх серой массы. Джувия замерла. Весь ледяной гнев, весь демонический холод внутри нее сфокусировался в одну точку. Ее синие глаза сузились до щелочек. Губы растянулись в тонкой, безрадостной улыбке. — «Sic ergo est…» (Вот как оно, значит…) — прошептала она, и ее тихий голос зазвенел, как падающая сосулька. — «Optime.» (Прекрасно.)       Она резко опустилась на колени, ладони с силой прижались к замерзшему камню пола. От ее пальцев по полу мгновенно побежали трещины, заполненные сияющим инеем. С глухим скрежетом и звоном ломающегося льда из земли вырвались не просто цепи — это были массивные, переплетенные звенья, похожие на хребты змей, окутанные клубами пара. С неумолимой скоростью они взметнулись вверх, обвивая гигантского скелета с грохотом стали. Они сжимались, впиваясь в кости, опутывая суставы, сковывая каждое движение. Не кокон — это были погребальные пелены. Монстр издал жуткий скрежещущий звук, но пошевелиться не мог. Лишь красные огоньки в глазницах бешено метались.       Джувия медленно поднялась. Она стояла перед скованным гигантом, хрупкая и невероятно мощная одновременно. Ее голос был тихим, но он резал тишину, как лезвие: — Я — не чудовище. — Она сделала шаг вперед. Снежинки закружились вокруг нее быстрее. — Я умею быть доброй. Милой. Но… — Ее глаза вспыхнули синим пламенем. — Si laeseris familiam meam… si laeseris amicos meos… (Если причинишь боль моей семье… моим друзьям…) — Она подняла руку, указывая пальцем с чуть отросшим острым ногтем на монстра. — …тогда пеняй на себя. Tua culpa erit. (Твоей будет вина.) Скажи спасибо, — ее голос стал шепотом, — что я не превратила тебя в вечную ледяную статую для украшения этого мрачного места. Gratias… quod non feci te glaciem. Подумай о своем поведении, мистер Костяной Ужас. Советую. Серьезно.       Не дожидаясь реакции, ее все равно не было, она резко повернулась. В ее руке материализовалась «Снежная Жатва». Коса сверкнула в полумраке пещеры синим полумесяцем. Один точный, молниеносный взмах — и кривое лезвие рассекло толстые нити паутины, сковывавшие Нацу, как горячий нож масло. Серые лоскуты упали на замерзший пол. — Джувия! — Нацу вскочил на ноги, отряхивая остатки липкой гадости с одежды. Боль в ребрах тут же забылась. Его лицо сияло облегчением и восторгом. Он рванулся к ней. — Нацу! — Она отпустила косу, которая рассыпалась в облаке синих лепестков, и побежала ему навстречу. Черный платок слетел с ее головы, синие волосы развевались.       Они столкнулись посередине пещеры. Нацу, не раздумывая, обхватил ее тонкую талию и с силой поднял в воздух, закружив. Их смех — ее звонкий, чуть истеричный, его громкий и радостный — смешался с эхом пещеры. — Это было… чертовски эпично! — выдохнул Нацу, опуская ее, но не отпуская сразу. Его руки остались на ее талии, ее руки инстинктивно легли ему на плечи. — Ты — самая потрясающая, самая сильная ледяная волшебница во всем мире! Грей со своей жалкой изморозью рядом не стоял! Честно, — его голос стал тише, задумчивее, — я на секунду даже подумал… что ты заморозишь его прямо вместе со мной в этом гробу. — В его взгляде промелькнул остаток недавнего страха.       Джувия покачала головой, синие пряди коснулись его щеки. Ее улыбка была теперь теплой, озаряющей все лицо, делая шрам менее заметным. — Никогда, — прошептала она. Ее голубые глаза смотрели прямо в его алые. — Зачем мне замораживать своего самого лучшего друга? — Она сделала крошечную паузу, и легкий румянец тронул ее бледные щеки. — …и жениха? — добавила она тише, почти невнятно, внезапно опустив взгляд. — Джувия… — прошептал Нацу. Его руки слегка дрогнули на ее талии. Он почувствовал, как его собственные щеки пылают.       Сердце колотилось, как бешеное, вырываясь из груди. Жених и невеста… Пока это были лишь слова старейшин, формальность, о которой он старался не думать, чтобы не смущать Джувию. Она все еще держала его в этой самой «френдзоне», и он смирился, радуясь просто ее дружбе. Но эти слова… «Мой лучший друг… и жених»… Произнесенные ею самой, с этой озорной, смущенной улыбкой… Они ударили по нему волной чистого, ослепительного счастья, от которого перехватило дыхание. И то, как она спасла его… не как беспомощную жертву, а как принцесса, защищающая своего рыцаря… Это был самый яркий, самый невероятный момент в его тринадцатилетней жизни. Лучше любого приключения. Лучше любой победы.

***

      Тяжелый, резной сундук волокли по земле вдвоем. Выйдя на свежий воздух, Нацу и Джувия выбрали холм с видом на разгоравшийся закат. Небо пылало алым, золотом и пурпуром, окрашивая лес в теплые тона. Сундук поставили на вершине.       Джувия опустилась на траву рядом с Нацу, устало, но счастливо вздохнув. Ее черное платье было слегка порвано, на голубых перчатках виднелись потертости. Неожиданно, легко и естественно, она склонила голову ему на плечо. Синие волосы смешались с его розово-красноватыми прядями. Она смотрела на зарево, и на ее обычно бледном лице играл теплый отблеск. — Спасибо, Нацу, — ее голос был тихим, умиротворенным, с легкой усталостью после боя. — Это был… незабываемый опыт. По-настоящему. «Quid hac re pulchrius?» (Что может быть прекраснее?) — пронеслось у нее в голове, наполненное теплом и покоем. — «Hic sedere, caput humero amici optumi imponere, solem occidentem spectare…» (Сидеть здесь, положив голову на плечо лучшего друга, наблюдать заходящее солнце…). — Ее взгляд скользнул к его профилю, к глазам, отражавшим пламя заката. — Алый… как твои глаза). Особенно после такого удивительного… такого веселого приключения. Не жизнь… а сказка.       Нацу почувствовал, как уши наливаются жаром от ее доверительного жеста и слов. Он осторожно положил ладонь на ее голову, легонько погладив синие волосы. Его улыбка была мягкой, задумчивой. — А я что говорил? — отозвался он, стараясь звучать бодро, но в голосе слышалась глубокая искренность. — Ничто так не прочищает мозги и не поднимает настроение, как хорошая разборка в подземелье! Ну… почти хорошая, — добавил он с легкой дрожью, вспоминая костяную хватку. Джувия тихо рассмеялась, ее плечо слегка дрогнуло под его щекой. — Это точно, — согласилась она. Голос ее звучал задумчиво. — Надо было просто… отпустить себя. Я и не подозревала, — добавила она с внезапной искоркой в глазах, — что разрушать и замораживать может быть так… весело.       Она произнесла это с такой невинной непосредственностью, что Нацу замер. Он отстранился на сантиметр, чтобы посмотреть ей в лицо. Его глаза округлились, брови поползли вверх. Ступор был написан на нем крупными буквами. «Весело? После этого кошмара с пауками и гигантом?» «Хи-хи…» — мысленно хихикнула Джувия, наблюдая за его выражением лица. — «Кажется, он меня неправильно понял.» — Эм… — выдавил Нацу, чувствуя, как знакомый холодок страха снова пробежал по спине, несмотря на теплый вечер. Он сглотнул. — То есть… разрушать и замораживать… настоящее зло? — уточнил он, надеясь, что угадал.       Джувия встретила его испуганный взгляд и рассмеялась звонко, откинув голову. — Ну конечно же, verum malum! (настоящее зло!) — подтвердила она, ее глаза сияли чистым весельем. — О чем ты еще подумал?       Нацу покраснел, но напряжение спало. Его лицо снова обрело здоровый персиковый оттенок. Он нервно почесал затылок, убирая руку. — А, ну да! — засмеялся он, звуча чуть фальшиво, но уже легче. — Это… это действительно круто. Когда это оно, а не я, в коконе. — Он бросил взгляд на сундук. — Ладно, хватит философствовать. Попробуй этот, последний. — Он протянул ей небольшой серебряный ключик, найденный у озера. — Выглядит подходящим.       Джувия взяла ключ. Он был холодным на ощупь, даже через перчатку. Она вставила его в массивный золотой замок сундука. Раздался мягкий, удовлетворяющий щелчок. Замок открылся. Нацу сдернул тяжелую крышку. — Ух ты… — выдохнул он, его алые глаза загорелись, отражая внутреннее сияние. — Сокровище! — воскликнула Джувия, привстав на колени. Внутри, на темной ткани, сверкало и переливалось: золотые монеты необычной чеканки, сверкающие самоцветы глубоких цветов — рубины, сапфиры, изумруды, и несколько загадочных артефактов, чье назначение было неясно. «Хорошо…» — подумала Джувия, очарованная блеском. — «…что мы пошли в это подземелье». — Усталость после битвы и переживания за Нацу отступили перед волшебством найденного клада и теплом заходящего солнца. Она снова притулилась к его плечу, на этот раз чтобы лучше рассмотреть добычу. Нацу не стал ее отодвигать, лишь его улыбка стала еще шире.       Бонус       На сцене появились Нацу и Джувия. Теперь глаза Нацу красивого алого цвета. — До сих пор не могу к ним привыкнуть, — он смотрит на себя в зеркало. — Зато с ними ты очень похож на своего отца, — с улыбкой сказала Джувия, подав ему семейное фото, на котором есть его отец. У него такие же малиновые волосы и алые глаза, в ушах висят алые, с огненным узором, сережки. — А ещё я теперь ношу его сокровище. Оно может принимать любую форму. У меня оно в форме медальона. Круто, да? — Нацу показал Джувии медальон. Она с улыбкой кивнула, показав большой палец. — Красиво. Тебе очень идёт. — Спасибо. Сестра сказала тоже самое. Она дала совет носить его на цепочке, а не на веревке. Мол, так мне больше идёт. И ещё зачем-то посоветовала добавить к моему новому имиджу браслет.       На большом экране показан момент, когда Нацу стоит перед зеркалом и выглядит весьма неуверенно в то время, как его сестра довольно улыбается, а в её глазах горят звезды. — «Может мне стоит последовать её совету и сделать это? Вдруг это действительно привлечёт внимание Джувии, и она в меня влюбится? Попытка не пытка. Когда приглашу на свидание, обязательно сделаю это, » — подумал он, смотря то на свою руку, то на синевласку.       Уйдя в свои мысли, он не заметил, насколько близко подошла к нему Джувия и столкнулся с ней нос к носу. Их глаза, синие и алые оказались друг напротив друга. Его лицо вспыхнуло. — У тебя красивые глаза. Никак не могу перестать в них смотреть, — сказала она со смущенной улыбкой. — У тебя тоже, — вырвалось у него, отчего ее лицо тоже вспыхнуло, а он прикрыл рот рукой. Какое-то время они стояли в неловком и смущённом молчании. — Ты правда не считаешь меня злой? Даже после того, что случилось в подземелье? — робко спросила она, первой нарушив тишину. — Нет, никогда не считал и не буду считать, — он отрицательно покачал головой, одарив её тёплой улыбкой и положив ладонь на голову. — И я хочу, чтобы ты перестала считать себя плохой. То, что другие говорят, будто ты плохая, не делает тебя злой. Это всё ярлыки, и мы не обязаны им соответствовать. Поэтому я отвел тебя в подземелье, чтобы у тебя была возможность прочистить мозги и отвлечься от всех проблем. Это как прохождение любимой игры, просмотр фильма или чтение книги. Да и там ты не раз показала свою светлую сторону. В отличие от меня, ты была добра и вежлива с тем костяным парнем.       На экране показано, как Джувия делает реверанс и дружелюбно улыбается великану скелету. — Хотя, у меня всё ещё есть парочка вопросов, касательно того, почему он назвал тебя принцессой и как это связано с твоей мамой, — Нацу подозрительно прищурил глаза и наклонился к Джувии. Она вытягивает перед собой руки с нервной улыбкой и отступает назад. — Спасибо, что разрешил мне делать то, что я хочу, Нацу. Правда, я дала себе слишком много воли, — над головой синевласки возникла капля, весь её вид выражает неловкость и даже стыд.       На экране показано, как Джувия бежит по подземелью, замораживая всё и вся у себя на пути. На нее нападают скелеты с паутиной, но она побеждает их всех, кроме гиганта, что похищает Нацу. Услышав его зов о помощи, она приходит в ярость и бежит ему на помощь. — О чём ты говоришь, Джу? Это было потрясно! Я и не знал, что сила льда может быть такой классной! — подскочил к ней Нацу со звёздочками в глазах. — А как ты расправилась с тем монстром, что посмел напасть на тебя, а с теми ребятами, что пытались схватить тебя своей паутиной. А ещё ты спасла меня, хотя, всё должно быть наоборот.       На экране Джувия сковывает тело костяного гиганта ледяными цепями, после чего создает косу и освобождает Нацу, разрезав опутавший его кокон одним ударом. — Это один из лучших моментов моей жизни! — радостно кричит Нацу, обняв Джувию за талию, и, как это показано на экране, кружит её вокруг себя. — Всегда пожалуйста, Нацу! Тебе тоже огромное спасибо! — кричит она, улыбаясь и смеясь от переполняющего её счастья.       Нацу ставит Джувию на ноги, они с улыбкой поворачиваются к зрителям и машут им руками. — Всем спасибо! Скоро увидимся!