Дочь льда и сын огня

"В нашем мире есть чувства, о которых не говорят вслух — будто они нарушают какие-то негласные правила вселенной," — пронеслось в голове у Джувии, пока она стояла, словно пригвожденная к месту.       Маленькая синеволосая девочка медленно склонила голову, будто тяжесть этих слов физически давила ей на шею. Её пальцы судорожно сжимали подол чёрного платья, оставляя морщины на ткани. Глаза, широкие и наивные, постепенно наполнялись влагой. — Мы никогда не будем подругами! — звенящим голосом, каким обычно объявляют приговоры, провозгласила светловолосая девочка. Она приняла театральную позу, уперев кулак в бок, а другой рукой поправляя свои золотистые локоны. Её губы растянулись в улыбке, которая больше напоминала оскал — точь-в-точь как у тех картонных злодеев из дешёвых утренних мультфильмов. "Боль. Вот что они хотят видеть," — осознала Джувия, чувствуя, как по её щекам катятся предательские капли. Они оставляли на коже ледяные дорожки — её тело невольно реагировало на стресс.       Немного повзрослевшая Джувия Локсар сжимала кулак на груди, где под чёрной футболкой бешено колотилось сердце. Оно стучало неровно, отдаваясь болью в висках. "Некоторые эмоции — запрещены," — думала она, наблюдая, как позади неё в воздухе материализуется призрачный замок в форме сердца. Камень за камнем, он постепенно покрывался кристаллическим налётом, издавая жуткий скрежет. — Ой, да тебе просто нравится быть одной! — прозвучал вдруг сладкий голос. Новая мучительница — рыжеволосая девчонка с веснушками — делала жалостливое лицо, но её глаза блестели от скрытого удовольствия. На секунду она даже положила руку на плечо Джувии, чтобы тут же дёрнуться назад: — Фу! Ты всегда такая холодная! Как труп! "Эти чувства — изгои в нашем мире. Неудобные. Неприемлемые." — мысленно прошептала Джувия, ощущая, как что-то тёмное и горячее клубится у неё в груди. - "Оставленные без контроля, они разъедают душу изнутри, словно кислота." — Ох, милая, — кудрявая брюнетка с искусственным загаром наклонилась к ней с преувеличенным сочувствием, — Да ты просто интроверт, тебе же комфортнее одной, правда? Её голос звучал сладко, как испорченный мёд. Но уже через мгновение её лицо исказила гримаса отвращения, нос сморщился, будто она учуяла тухлятину. — Хотя с тобой и правда противно находиться рядом — ты ж вся... липкая какая-то.       Джувия почувствовала, как её собственные пальцы непроизвольно впиваются в волосы, вырывая пряди у корней. "Все играют в эту игру. Притворяются, будто не носят в себе таких же демонов." — в висках пульсировало, а в груди что-то ломалось и крошилось, будто хрустальный кубок под молотом.       Третья мучительница — высокая блондинка с модным маникюром — фыркнула, скрестив руки: — Серьёзно? Ты правда думала, что мы с тобой дружим? — её голос звенел фальшивой весёлостью, как разбитая новогодняя игрушка. — Наш клуб только для избранных. А ты... — её взгляд скользнул по Джувии с ног до головы, — Ты даже не близко. "Вы хороните их глубоко, как радиоактивные отходы," — тело Джувии согнулось пополам от внезапного спазма. Обе ладони впились в грудь, где сердце бешено колотилось, угрожая разорвать рёбра. - "Но когда плотина рушится..."       Внезапно прерывистый стук сердца превратился в монотонный гудок кардиомонитора - тот самый звук, который означает конец всего. Хрустальное сердечко взорвалось тысячей бриллиантовых осколков, каждый из которых отражал искаженные фрагменты ее детства. Кулак в черном рукаве со всей силы врезался в стену, и в тот же миг по поверхности поползли извилистые молнии трещин, будто сама реальность не выдержала ее боли.       Тринадцатилетняя Джувия стояла, низко надвинув капюшон черной толстовки, из-под которого выбивались длинные синие пряди. Всего один взгляд из-под челки - ледяной, пронзительный, наполненный такой ненавистью. Этот взгляд мог бы остановить само время. "Смерть мамы расколола нашу семью на 'до' и 'после'. - мысль пронеслась, как холодный ветер. Отец... он не живет - существует. Дышал, когда надо дышать. Говорил, когда надо говорить. Но свет в его глазах погас навсегда в тот день. Если бы у него был выбор, он бы лег в могилу рядом с ней, не раздумывая. А кто-то скажет - он и так похоронил себя заживо."       Ее пальцы непроизвольно сжались, ногти впились в ладони. "Наоми и Касуми стали его костылями. А я... я была ходячим напоминанием. Те же синие волосы. Та же улыбка. Даже голос постепенно становился похожим. Каждый мой взгляд для него - нож в незаживающую рану."       Губы девушки дрогнули: "Я научилась ходить на цыпочках. Дышать тише. Исчезать. Если мое присутствие причиняет ему боль - я стану тенью. Пусть даже мне так нужны его объятия. Пусть даже я до сих пор оставляю свет в коридоре, когда он поздно возвращается... на всякий случай."       В глазах застыли непролитые слезы: "Это же временно, правда? Когда-нибудь он снова посмотрит на меня и увидит не ее призрак, а свою дочь. Когда-нибудь..."       Мысли переключились на школу, и ее лицо исказила гримаса: "Если бы неприятие заканчивалось на пороге дома. Но нет - школа превратилась в минное поле. Я - отличница-изгой. Дочь 'той странной семьи'. Нас боятся. Ненавидят. Шепчутся за спиной. Детки повторяют за родителями, как попугаи - их 'не дружи с ней' звучит куда страшнее открытых насмешек."       Внезапно ее осанка выпрямилась, в позе появилась угроза: "Пусть говорят что угодно обо мне. Но если тронут Касуми или посмеют вспомнить маму... Я покажу им, почему многие боятся выходить ночью."       Горькая усмешка тронула ее губы: "И все равно я продолжала верить. Оставляла записки в чужих партах. Делилась завтраками. Улыбалась первой. Такая наивная дура... А потом этот проклятый день, когда все одноклассники исчезли на вечеринке, о которой я узнала лишь по утренним перешептываниям. Последняя капля."       Джувия съежилась у стены, к коей ее спину будто приковали. Глаза - два бездонных синих озера - смотрели в пустоту с выражением, в котором смешались шок, предательство и детская беспомощность. Пальцы судорожно цеплялись за подол синей юбки. Казалось, само ее дыхание застыло в легких. "Я была для нее единственной. Слушала ее бесконечные истории о хомячке. Делилась последней шоколадкой. Защищала, когда другие смеялись над ее кажущимися всем смешными волосами." - мысленно перебирала Джувия, ощущая во рту вкус горечи. - "А оказалось, что для нее я всего лишь временная замена - пока не нашлись лучшие варианты."       Ее губы дрогнули, когда в памяти всплыла та самая сцена: - Ой, тебя же не было в списке! - девочка с бантиками фальшиво ахнула, прикрыв рот ладошкой. - Ну ты же понимаешь, это только для... особенных гостей. - И этот взгляд сверху вниз, этот презрительный смешок, от которого по спине побежали мурашки.       Джувия резко вдохнула, ее кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. По рукам пробежали голубоватые искры магии. "Это не про вечеринку. Это про то, как она смотрела на меня - будто я что-то неприятное, что наконец-то можно стряхнуть с одежды. В тот момент во мне проснулось что-то новое, темное и обжигающее. Я впервые узнала вкус настоящей ненависти."       В воображении возник чудовищный силуэт - трехметровая тень с горящими желтыми глазами. Она схватила Джувию за капюшон, подняв в воздух, как котенка. - Мусорная девочка для мусорного бака! - проревело создание, сотрясая стены школы. Его смех напоминал скрежет металла. "Так она меня и видела - как отходы, которые можно выбросить, когда они становятся неудобными." - думала Локсар, чувствуя, как в груди разгорается ледяное пламя. - "Но я покажу ей... Я покажу всем..." — Так вот в чем правда? — прошептала Джувия, впиваясь ногтями в керамическую раковину. Её голос звучал хрипло, будто она годами не произносила ни слова. — Все эти годы я была наивной дурочкой, верившей в сказки?       В потрескавшемся зеркале ванной комнаты отражалось её искажённое отражение. Бледное, почти прозрачное лицо, искажённое гримасой, которую невозможно было назвать ни улыбкой, ни гримасой боли — нечто среднее между сумасшедшим весельем и смертельной тоской.       Её синие волосы, обычно аккуратно собранные в хвост, теперь растрепались, образуя хаотичный водопад, в котором терялись отдельные пряди, словно пытаясь скрыть её лицо от мира. Но глаза — суженные, горящие неестественным блеском — были видны прекрасно. Тёмные круги под ними придавали взгляду что-то пугающее, почти нечеловеческое.       Внезапно она резко запрокинула голову, и по комнате разнёсся её смех — резкий, лишённый всякой радости. — Ха-ха-ха! — она шлёпнула себя ладонью по лбу так сильно, что на мгновение в глазах помутнело. — Как же я могла быть такой слепой?!       Когда смех стих, она медленно опустила голову, закрыв лицо руками. На секунду в комнате воцарилась тишина. Затем пальцы разжались, открывая взгляд, полный ледяной ярости. — Дружба? Любовь? — её шёпот был похож на шипение змеи. — Это всего лишь красивые слова, которыми люди прикрывают своё нутро. Все берут. Все используют.       Она пристально посмотрела на своё отражение, словно заключая с ним договор. — Но больше никто не получит от меня ни капли.       Внезапно воздух в ванной сгустился, превращаясь в видимую морозную дымку. Стены моментально покрылись причудливыми ледяными узорами, словно невидимый художник выводил свои фрески. Кафель под ногами Джувии заскрипел, покрывшись тонким слоем инея. Даже капли воды в раковине застыли, превратившись в хрустальные скульптуры.       Она замерла, широко раскрыв глаза, глядя на свои дрожащие ладони. По коже пробежали голубоватые искры, и она вдруг осознала - это исходило от неё. От её боли. От её ярости. "После того дня я возвела вокруг себя неприступную крепость. Никто, кроме Наоми, Касуми и отца, не видел моей настоящей улыбки. Я хоронила свою душу под слоями льда, пока... пока они не появились. Те, кто доказал, что даже в самом тёмном лесу можно найти светлячков надежды."       Её пальцы непроизвольно сжали край раковины, оставляя на эмали ледяные отпечатки. "Где-то глубоко внутри я всё ещё та самая девочка - та, что верит в сказки и мечтает о добре. Которая тайком помогает бездомным кошкам и оставляет монетки в детских ладошках у фонтана. Но я научилась прятать эту часть себя так тщательно, будто это государственная тайна. Потому что каждый, кто видел моё настоящее лицо... использовал это против меня."       Глаза Джувии наполнились странным блеском, когда она смотрела на своё отражение. "Они - моя единственная причина не сдаться. Когда я вижу, как отец с трудом поднимается утром, как Наоми берёт на себя слишком много, как Касуми пытается быть сильной... Я не имею права сломаться. Если я исчезну, они разлетятся, как осенние листья."       Внезапно её мысли переключились на странности, которые становились всё очевиднее: "Сначала я думала, это просто особенности. Моя кожа - холодная, как мрамор зимой. Рукопожатия стали испытанием - люди отдергивали ладони, будто обжигались. А сила... Я случайно сломала руку тому подлецу, когда он толкнул Касуми. Кость хрустнула, как сухая ветка. Меня тогда тошнило от ужаса - я не хотела этого!"       Она повернула ладонь, наблюдая, как между пальцами вырастают миниатюрные ледяные кристаллы. "А потом пришло осознание - я могу творить лёд. Просто захотеть - и он здесь. Но солнце... О, боги, солнце стало моим врагом. В тот день на пляже я чуть не потеряла сознание, будто вампир из дешёвых романов. Хотя нет, в зеркале-то я отражаюсь..."       Её взгляд стал задумчивым: "Наоми что-то скрывала, когда еще жила с нами. Я видела, как она напрягалась, когда мои способности только начали проявляться. Как быстро меняла тему. Что за тайну она так яростно охраняла?" — Ну-ка посмотрите на этого жалкого неудачника! — раздался язвительный голос, заставивший Джувию резко поднять голову от книги. Её синие волосы колыхнулись, как морская волна, когда она повернулась к источнику шума. "Опять эти идиотские разборки?" — пронеслось у неё в голове, пока она наблюдала разворачивающуюся сцену. — "Неужели им больше нечем заняться?"       Трое девушек в ярких, модных нарядах окружили стройного светловолосого паренька, который сжимал в дрожащих пальцах изящную алую ленту — очевидно, подарок для той самой Алисы. Его глаза метались в поисках выхода, а губы подрагивали. — У тебя никогда не будет девушки! — с напускной жалостью в голосе произнесла лидерша группы, эффектная блондинка с идеальным маникюром. Она демонстративно оглядела парня с ног до головы. — Посмотри на себя! Ты же просто тряпка, а не мужчина! Даже уродливая Алиса тебя не захочет!       Её подружки захихикали, как стайка воробьёв, хотя в их смехе слышалась скорее нервозность, чем искреннее веселье.       Мальчик опустил голову, его плечи сгорбились под тяжестью оскорблений. Джувия заметила, как его пальцы судорожно сжали ленту, превращая аккуратный свёрток в смятый комок.       Её собственные ногти впились в поверхность стола, оставляя на пластике тонкие царапины. "Сколько мне еще это терпеть? Видит Бог..."       В следующее мгновение она уже стояла между обидчицами и их жертвой, раскинув руки в защитной позе. Её ледяной взгляд из-под синей чёлки говорил яснее любых слов — следующая провокация будет последней. — Вы нарушаете три простых правила, — её голос звучал тихо, но в нём явственно слышался холод. — Не трогать слабых. Не мешать другим. И главное — не доставать меня.       Воздух вокруг внезапно стал ощутимо холоднее. Одна из девушек непроизвольно поёжилась, потирая обнажённые плечи. — Это не твоё дело! — фыркнула лидерша, хотя её уверенность заметно пошатнулась. Она бросила взгляд на подруг, но те уже пятились назад, их лица выражали явный испуг.       Что-то в этих бездонных синих глазах... что-то нечеловеческое заставляло инстинкты кричать об опасности. — Вы считаете, что имеете право травить этого мальца? — Джувия сделала шаг вперёд, и даже лидерша невольно отступила. — Тогда окажите мне услугу — исчезните. Сейчас же. — Чёрт... — прошептала одна из девушек, её губы побелели. Другая дрожала, будто оказалась на морозе без одежды.       Лидерша бросила последний злобный взгляд: — Это ещё не конец... С тобой мы разберемся позже. — но её голос дрожал, выдавая страх.       Глаза мальчика — теплые, карие, — смотрели на Джувию с такой искренней благодарностью, что ей стало не по себе. В них читалось недоумение — за все годы травли никто никогда не вступался за него, кроме той самой Алисы, ради которой он и купил эту алую ленту, тщательно выбирая оттенок, чтобы он гармонировал с её глазами. — С-спасибо тебе! — его голос дрожал, а сам он неожиданно склонился в низком поклоне, как самурай перед сюзереном. — Ты... ты первая, кто... — слова застревали в горле.       Джувия замерла, её брови поползли вверх. Рука непроизвольно потянулась поправить чёлку — привычный жест смущения. — Как я могу отблагодарить тебя? — мальчик выпрямился, его глаза сияли. — Я сделаю что угодно! У нас... у нас есть связи, деньги... — он замолчал, увидев, как её лицо потемнело. — Во-первых, — её голос звучал резковато, она сделала шаг назад, — хватит этого "вы". Мы же одногодки. — Пальцы нервно теребили край толстовки. "Почему он так смотрит? Будто я какой-то герой из манги..." — Во-вторых, — она скрестила руки на груди, — мне не нужны твои богатства или услуги. Я просто... — губы дрогнули, — ненавижу, когда сильные обижают слабых. Сама через это прошла. "Боги, он первый, кто сказал мне "спасибо" за все то время, что я учусь в этой школе. Его глаза... они такие живые. Не такие, как у других. И почему моё сердце колотится, как сумасшедшее?" — И в-третьих... — она резко повернулась к выходу, пряча покрасневшие щёки за синими прядями, — мы закончили. Пока.       Её шаги звучали громче, чем обычно. "Чёрт, это было так грубо! Почему я всегда всё порчу? Но что ещё сказать?.."       Внезапно она остановилась, не оборачиваясь: — И ещё... — её голос смягчился. Люк, уже опустивший голову, резко поднял взгляд, в котором смешались надежда и недоумение. — Забудь ту чушь, что они несли. Эта лента... — она наконец обернулась, и на её губах появилась робкая, почти детская улыбка, — она прекрасна. Может, я не эксперт в любви, но дружбу ты точно заслужил. Меня зовут Джувия. Джувия Локсар. — Я Люк! — он вскочил, словно получил удар током, его лицо озарилось улыбкой, которая, казалось, могла осветить всю столовую. — Люк Хартфилия! Из клана Хартфилия! — Люк... — она кивнула, впервые за долгое время чувствуя что-то похожее на лёгкость. — Запомню.       Подняв руку в неловком прощании, она направилась к выходу, но теперь её шаг был легче. "Этот день... он не похож на другие. Может, не всё потеряно? Может, и для меня есть место в этом мире... кроме как тени в углу класса?"

***

"Кажется, я поторопилась с выводами об этом месте..." — мысленно вздохнула Джувия, прислонившись спиной к прохладной стене спортзала. Её пальцы нервно перебирали край синей толстовки, пока она наблюдала, как учительница в ярком желтом кардигане тщетно пытается заставить класс играть в "командные игры на сплочение". "Хорошо хоть успела занять место у выхода. Если потихоньку слинять через десять минут, никто и не заметит. Касуми наверняка уже дома печет те странные печенья, рецепт которых она узнала, боюсь спрашивать, где... Странно — я окружена людьми, но чувствую себя более одинокой, чем в пустой квартире. А тот мальчик... Люк... Видимо, из параллельного класса. Жаль. Хотя... сбежать отсюда сейчас было бы куда сложнее без этого спасительного выхода за спиной." — Так, ребята! — учительница хлопала в ладоши с таким энтузиазмом, что это заставило Джувию скривиться. — Помните нашу мантру? Мы дополняем друг друга как кусочки пазла! "Дополняем как пазлы?" — внутренне застонала Джувия, сканируя комнату в поисках часов. - "Я тот самый угловой кусочек, который все пытаются впихнуть не туда, куда нужно, лишь бы поскорее закончить эту муку." — Убейте меня ложкой, — бессознательно пробормотала она. — Это уровень стремности зашкаливает. — Понимаю тебя. — Неожиданно раздался ровный, почти механический голос справа. — Не можешь уйти, потому что родители будут ругать?       Джувия резко повернула голову и застыла, словно кролик перед удавом. Перед ней стояла девушка, чья внешность буквально резала глаза контрастом — белоснежные волосы, собранные в строгий пучок с алым шёлковым бантом, кроваво-красные глаза и мраморно-бледная кожа. Её наряд — белая блуза с жабо и плиссированная красная юбка — выглядел так, будто она собралась не на школьное мероприятие, а на оперу. — Э-э... Нет, я просто... — Джувия почувствовала, как её уши начинают гореть. "Кто это?! Почему она заговорила со мной?! И это... это должна быть та самая Алиса? Но она же... красивая. Невероятно. И этот бант — тот самый, что хотел подарить Люк? Он прекрасно сочетается с её... стоп, о чем я?!" — Не парься. — Девушка подняла ладонь в успокаивающем жесте. — У меня синдром Аспергера. Эмоции я чувствую, но выражать их... сложно. — Она повернула к Джувии кукольное лицо, и та вдруг заметила едва уловимые морщинки у глаз — единственный признак того, что перед ней живой человек, а не фарфоровая статуэтка. "Вот это прямота... Это точно та Алиса? Люк говорил, что она добрая, но... почему она подошла именно ко мне? И этот бант... он идеально подходит к её образу. И вовсе она не 'страшила', как говорили те идиотки... Она... завораживающая." — Это мероприятие — тоска смертная. — Алиса вдруг наклонилась ближе, и Джувия уловила тонкий аромат жасмина. — Хочешь сбежать? Во двор? Гарантирую — нашу пропажу заметят не раньше звонка.       Её предложение прозвучало так, будто они были закадычными подругами, а не случайными знакомыми. Джувия почувствовала, как в груди что-то ёкнуло. — Эм... Давай. — Она кивнула, внезапно осознав, что улыбается.       Когда они пробирались к выходу, Алиса неожиданно обернулась. Ей скорее всего показалось, но над макушкой девушки, на секунду, будто возник золотой нимб. — Кстати, меня Алиса Вайт зовут. — Её губы дрогнули в чём-то, что могло быть улыбкой. — А тебя? — Джувия... — она запнулась, неожиданно осознав, что это уже второй раз, когда она представляется кому-то в этой школе. — Джувия Локсар.

***

"От нее исходило что-то... иное. Не та фальшивая теплота, что исходит от большинства людей, а что-то настоящее, как первый глоток воды после долгой жажды. Хоть её лицо и напоминало фарфоровую маску, а голос звучал ровно, как метроном, в каждом её слове чувствовалась такая искренность, что мне стало тепло внутри. Мы болтали без умолку, будто знали друг друга всю жизнь — странное ощущение, когда душа узнаёт родную душу, минуя все условности. Как будто все наконец-то встало на свои места." "Оказалось, мы с ней одноклассницы — как и Люк. Она призналась, что давно хотела подойти, но боялась, что я, как и все, отвернусь от 'странной девочки-альбиноса'. Если бы она только знала... В её обществе я впервые за долгое время почувствовала себя... собой. Не изгоем. Не монстром. Просто Джувией. Я могла рассказать ей всё — даже самые безумные мысли — и знала: в её глазах не будет ни капли осуждения."       Губы Джувии дрогнули в лёгкой улыбке. "Может, я ошиблась? Может, мир не так ужасен, как мне казалось? Может... это начало чего-то нового?" — Ты веришь в Бога? — неожиданно спросила Джувия.       Алиса медленно повернула к ней голову, её алые глаза сузились от внезапного вопроса. — Интересный поворот. Почему ты спрашиваешь? — Просто подумала... — Джувия запрокинула голову, наблюдая, как облака плывут по небу. Ветер разметал её синие пряди, обрамляя лицо, как вуалью. — Если бы вдруг я стала богиней, человечество было бы обречено. Я бы либо заморозила всё от раздражения, либо растопила ледники от смущения.       Они сидели на старой деревянной скамейке, наблюдая, как проезжающие машины оставляют за собой шлейф опавших листьев. Алиса приподняла брови — максимальное проявление эмоций, на которое была способна. — Удивительно. В твои тринадцать лет ты размышляешь, как античный философ, — её голос звучал ровно, но в нём слышалось искреннее любопытство. — Ты считаешь это удивительным? — Джувия фыркнула, играя с ледяным шариком, появившимся у неё в ладони. — Не обращай внимания. Это была просто... глупая шутка. — Если это твоё чувство юмора, оно довольно мрачное, — Алиса наклонилась ближе. — Но знаешь, с твоими способностями это вполне осуществимо. Большинство мечтает о силе, а ты... ты хотела стать героем, чтобы изменить отношение к своей семье. Тебе просто нужно научиться контролировать дар. Разве не обидно — остановиться в шаге от цели?       Лёд в руке Джувии треснул. — Я не просила этого дара! — её голос дрогнул. Шарик рассыпался на тысячи сверкающих осколков. — Мои эмоции — словно дикий зверь на поводке. Сестры справляются лучше... Особенно Касуми. Вот у кого действительно ангельская душа. А я... я просто ходячая катастрофа. И всех ненавижу.       Неожиданно Алиса коснулась её руки. Её пальцы были удивительно тёплыми. — Ты такая милая, Джу, — её губы дрогнули в чём-то, что должно было быть улыбкой, но больше напоминало гримасу боли. — Ч-что?! — Джувия резко натянула капюшон, пытаясь скрыть пылающие щёки. — Я же только что сказала, что ненавижу всех! — Почему? — Алиса наклонила голову, как любопытная сова. — Что "почему"? — Джувия уставилась на неё сквозь синюю чёлку. — Ненавидеть всех — всё равно что пытаться выпить океан. Бессмысленно и утомительно, — её алые глаза сверкнули. — Особенно когда вокруг есть такие, как мы с Люком.

***

"Алису тоже травили... но в её глазах нет и тени ненависти. Это... сила духа? Или просто упрямство, заставляющее идти против течения?" — размышляла Джувия, шагая по осенним улицам. Её пальцы непроизвольно теребили край капюшона, когда в памяти всплывали слова новой знакомой: "Ненавидеть всех — всё равно что пытаться выпить океан..." "Но я не понимаю... Какие у меня могут быть причины не ненавидеть их? Они же..." — Кого я вижу? — резкий голос вырвал её из раздумий. Перед ней, как три фурии, стояли знакомые фигуры. — Наша местная снежная королева! Вчера ты прогуляла с той красноглазой уродиной, да? — лидерша, загорелая блондинка, ядовито улыбалась. Её подруги хихикали, как стая гиен. "Господи, она идиотка космического масштаба. Простите, все умные блондинки мира, за это сравнение." — Ой, да зачем мы с ней вообще разговариваем? — фыркнула одна из подруг, разглядывая Джувию, будто экспонат в музее уродств. — У неё же глаза как у мертвеца. Сомневаюсь, что она вообще что-то понимает. — От таких лучше держаться подальше, — добавила вторая, нервно теребя свой дорогой браслет. — Странная она... Даже страшнее той своей подружки-альбиноски. — А вы слышали, что говорят про её семью? — третья зашептала, прикрывая рот ладонью. — Говорят, её мать была... "Как предсказуемо. Одинаковые куклы с одинаковыми мыслями. Толпятся, как овцы на скотобойне, тратят жизнь на пустую болтовню. Если пройти мимо, может, отстанут?" Джувия сделала шаг в сторону, но резкая боль в затылке остановила её — блондинка схватила её за выбившийся из капюшона хвост. — Не смей отворачиваться, уродка! — завизжала она, вырывая ленту — последний подарок матери. — Фу, какая дешёвка! — её пальцы сжали шёлк, готовые разорвать его. "Они даже не овцы... Они шакалы. Готовые растерзать всё, что не вписывается в их убогий мирок. Даже последнее, что у меня осталось от мамы..." Воздух вокруг вдруг стал ледяным. Ветер взметнул синие пряди Джувии, обнажив её лицо — бледное, с глазами, сузившимися до голубых щелочек. Вокруг неё закружились ледяные осколки, сверкая на солнце, как алмазная пыль. "Вот почему я их ненавижу."       Капля крови упала на асфальт. Пронзительный визг — лидерша зажала порезанную щёку. Лента теперь была в руках Джувии. "Чёрт! Наоми же говорила... 'Наша сила прекрасна, но опасна'..." — Что ты, сука, со мной сделала?! — завопила блондинка, глядя на кровь на своих пальцах. "Проклятие! Надо бежать! Пока не стало хуже."       Так начался путь Джувии — между дружбой и ненавистью, между силой и страхом, между памятью о матери и реальностью дочери Юки-онны.