Комната с видом на Париж

      Мишель сидела на кровати и молча смотрела, как Брэндон мечется по комнате. Он ходил из угла в угол — короткими, резкими шагами, словно зверь в клетке. Ей пришлось рассказать всё. Запинаясь, краснея, почти плача, она пересказала вчерашний вечер до последней детали. Брэндон остановился. — Почему ты сразу не пришла ко мне? Мишель усмехнулась. — Напомнить, чем закончилась наша встреча? Она посмотрела прямо на него. — Представляешь, как обрадовалась бы Изабель, если бы я подбежала к тебе в баре с такой историей? Брэндон выругался и пнул стул. — Я спрошу тебя последний раз, — тихо сказала Мишель. Она положила руки ему на плечи. — Давай уедем. Брэндон не ответил. — К чёрту конкурс. К чёрту Изабель. Вернёмся в Америку. Её голос стал мягче. — Найдём студию. Будем преподавать. Она улыбнулась устало. — Или вообще останемся здесь. У меня достаточно денег, чтобы устроить Молли в хорошую школу. Брэндон посмотрел на неё. Его глаза стали холодными. — Ты знаешь мой ответ. — Боже, какой ты… — Мишель опустилась на стул и обессиленно уронила голову на руки. — Непробиваемый. Ей хотелось кричать, колотить Брэндона кулаками, доказывая ему, что ничего, кроме опустошения, эта дурацкая война с Изабель не принесет. Брэндон двинулся к буфету, плеснул себе виски и медленно заговорил: — Когда мне было тринадцать, — сказал Брэндон, — мой отец застрелился. Мишель замерла. — Тогда я впервые понял, что такое предательство. Он говорил спокойно. Слишком спокойно. — Он просто исчез. Без объяснений. Никаких больше воскресных игр в бейсбол. Никаких разговоров по вечерам. — Потом мама. Он усмехнулся. — Она утонула в своём горе. Я для неё перестал существовать. Он сделал глоток виски. — Тогда я начал танцевать. Потом встретил Джастина. На секунду в его голосе мелькнула горечь. — Я решил снова поверить людям. Он посмотрел на Мишель. — Чем это закончилось, ты знаешь. Так что да, лапуля, я непробиваемый. Мишель, всё это время неподвижно сидевшая на неудобном стуле, не могла выдавить из себя ни слова. Это неожиданное откровение многое объясняло, но ничего не упрощало. Минуту назад ей хотелось наброситься на Брэндона с кулаками, а сейчас главным желанием было утешить его. Но на ум приходило только банальное: «Я никогда тебя не предам». Словно прочитав её мысли, Брэндон покачал головой: — Переубеждать меня не стоит. Я не хочу, чтобы сейчас кто-то лез мне под кожу. Даже ты. — Хорошо, — сказала Мишель спокойно.— Если от наших… отношений что-то останется, мы разберёмся с этим потом. Девушка поймала на себе пристальный взгляд парня, но так и не смогла понять, что он означает. — А насчет Густава… — начал Брэндон. — Я сама с этим разберусь, — перебила его Мишель. — Лапуля, ты только множишь проблемы вокруг себя, а не решаешь. Тебе нельзя оставаться в том доме. — Брэндон, — голос Мишель начал звенеть. — Я должна быть с командой до конца конкурса. Мой отъезд сделает только хуже, а заставить ребят переехать в отель я не смогу. Джастин в жизни на это не пойдет. — Джастин, Джастин, Джастин, — зашипел Брэндон. — Мишель, будь осторожна. В случае чего я… — Оставим это, — она резко перебила его. — Не надо давать обещаний, которые не сможешь сдержать. Лучше расскажи, что тебе вообще известно про Изабель. Хиро смог что-то разузнать? — Ничего особенного. Была какая-то темная история, связанная с её отъездом на учебу в Америку. Но в команде о ней не вспоминают или же не говорят при Хиро. — Интересно, — пробормотала Мишель. Её телефон звякнул. Она посмотрела на экран и улыбнулась. — Кто это? — резко спросил Брэндон. — Орландо. Она подняла взгляд. — Зовёт на свидание. Брэндон замер. — И ты пойдёшь? — Разве не этого ты хотел? Она смотрела на Брэндона. На его сжатые губы. На злость, которая мелькала в его глазах. И вдруг поймала себя на мысли, что ей это… нравится. Он ревнует. Но слишком горд, чтобы признать это. — Не грусти, — прошептала она, почти касаясь его губ. — У тебя наверняка найдётся занятие. Брэндон резко дернулся и прикрыл пятно ладонью. На секунду. Потом его глаза потемнели. Он резко притянул Мишель к себе. Ладонь скользнула к подолу её платья. Длинные пальцы нырнули под тонкую ткань и замерли на горячем шелке белья. Мишель попыталась поймать его губы, но Брэндон отвернул голову. Его дыхание обожгло её шею. — Лапуля… — тихо прошептал он. — Не играй со мной в игру, которую я сам придумал. Его пальцы медленно сжались. — Думаешь, я поверю, что Орландо тебе интересен? Он едва слышно усмехнулся. — Наш бедный европеец, может быть, и поверит. Но я — нет. Брэндон наклонился ещё ближе. — Просто подумай о сегодняшнем вечере… и о том, что мои руки могли бы с тобой сделать. При этих словах его ладонь чуть двинулась под платьем. Мишель судорожно вдохнула и схватилась за его плечи, чтобы не потерять равновесие. Брэндон тихо хмыкнул. Щёки Мишель вспыхнули до корней волос. Она вырвалась из его рук и почти бегом направилась к двери.

***

В такси на Мишель опять нахлынула тоска. Рассказ Брэндона не шёл у нее из головы. Теперь ей стало понятно, откуда у него это странное желание выстраивать стену, сквозь которую никому не пробиться. В глубине души девушка понимала, что из них никогда не выйдет «пара» в привычном понимании этого слова. Слишком много между ними недосказанности и ни у одного не достает воли либо разорвать эти отношения, либо броситься в них с головой, наплевав на последствия. Мишель громко вздохнула и поймала на себе озабоченный взгляд водителя, брошенный через зеркало заднего вида. Она постаралась улыбнуться.

***

Набережная была почти пустой. Редкие пары сидели на скамейках, тихо переговариваясь. Вода в канале медленно отражала огни фонарей. Орландо уже ждал. Заметив Мишель, он сразу шагнул ей навстречу. — Мне перестаёт тут нравиться, — вместо приветствия сказала она. — Это место приносит мне одни неприятности. — Ты… ты смотрела шоу? — торопливо спросил Орландо. Мишель лишь кивнула и медленно пошла вдоль канала. Тёплый ветер скользил по коже, а прохлада от воды приятно охлаждала уставшие за день ноги. Орландо шёл рядом, нервно переплетая пальцы. — Изабель не должна была впутывать твою семью… — тихо сказал он. — Я хотел извиниться. Мишель усмехнулась. — Тебе не кажется, что ты слишком часто просишь за неё прощения? Она взрослый человек. Пусть сама отвечает за свои слова. Орландо покачал головой. — Изабель… избалованный ребёнок. Сначала делает, потом думает. Из-за неё всегда одни проблемы. — И всё же ты её терпишь, — заметила Мишель. Некоторое время Орландо шёл молча, глядя перед собой. — Нам всем кажется, что мы свободны, — наконец сказал он. — Что можем в любой момент уйти с работы, бросить привычки, разорвать отношения. Он посмотрел на неё. — Но так ли это? Мишель почувствовала, как её щёки вспыхнули. Она надеялась, что в свете редких фонарей это не слишком заметно. — Человек, — продолжил Орландо, — самое несвободное из всех несвободных существ. Даже цирковой кролик, возможно, распоряжается своей жизнью больше, чем мы. Он коротко усмехнулся. — Изабель не остановится ни перед чем. Для неё нет правил. Может быть, это и есть настоящая свобода. — Может, мне стоит у неё поучиться, — фыркнула Мишель. Орландо покачал головой. — Не получится. Он посмотрел на неё внимательно. — Ты слишком… наивная. Мишель вспомнила, как чуть не согласилась подставить одну из команд. — Вовсе я не наивная. Когда Густав предложил мне подставить соперников… Орландо резко остановился. — Что? — Я отказалась, — быстро сказала Мишель. — Понимаю, звучит ужасно, но… — Кто предложил? — перебил он. — Густав. Наш продюсер. Орландо нахмурился. — И где вы его нашли? — Он сам нашёл нас. Если честно, я даже не думала, что нам нужен продюсер. Орландо несколько секунд молча смотрел на каменные плиты под ногами. — Этот Густав… — тихо сказал он. — Он вызывает у тебя доверие? Мишель почувствовала, как внутри неприятно похолодело. — Он… производит впечатление. Богатый, уверенный. Представился самым известным продюсером Парижа. Джастин сразу загорелся… Орландо тяжело вздохнул. — Известность — очень расплывчатое понятие. Некоторые убийцы тоже известны на весь мир. Мишель сглотнула. — На что ты намекаешь? — Этот человек… неоднозначный. Он помедлил. — Он может быть жестоким. — Жестоким, — тихо закончила Мишель. Орландо резко поднял голову. — Он тебя обидел? Мишель покачала головой. — Напугал. Она на секунду задумалась, стоит ли рассказать всё. Но перед глазами всплыли кадры из вечернего шоу, где её жизнь обсуждали на всю страну. И она промолчала. Орландо посмотрел на неё серьёзно. — Тебе нужно держаться от него подальше. Мишель нервно хмыкнула. Сегодня вечер бесполезных советов, — мелькнуло у неё в голове. — Поговори с Джастином, — добавил Орландо. — Уже пыталась. Но Джастин слишком самолюбив, чтобы признавать ошибки. К тому же дорогая машина, дом и бесконечные вечеринки быстро убеждают человека, что он всё делает правильно. Орландо долго смотрел на неё. — Если я расскажу тебе кое-что… — медленно сказал он. — Могу ли я рассчитывать, что ты не используешь это против Изабель? Мишель честно ответила: — Не знаю. У меня плохо получается плести интриги. Орландо кивнул. — Тогда я рискну. В Париже, лет пять назад, жила одна девочка из очень богатой и влиятельной семьи. Она всегда любила танцевать, а родители, видя в ней не только талант, но и огромное желание, обеспечили ей лучшее образование, доступное за деньги. В пятнадцать лет она поступила в местную академию, которая выпустила многих и многих выдающихся танцоров. Примерно в то же время, в ту же самую академию, пришел новый преподаватель. Не юнец, но опытный и далеко ещё не старый мужчина. Его знали, как талантливого и трудолюбивого артиста, которого со сцены заставила уйти неожиданная травма. Наша девочка была избалованным ребенком, ни в чем не знавшим отказа. И, как ты уже наверное догадалась, она страстно влюбилась в нового преподавателя. Влюбилась так сильно и слепо, как может только юная и глупая девчонка. Образ побитого, но не сломленного, судьбой танцора, в сочетании с притягательной внешностью преподавателя, разбил не одно юное сердечко в академии. Но только одна ученица была настолько смелой и самоуверенной, что начала писать ему письма — длинные и слишком откровенные. Преподаватель никогда на них не отвечал и всегда вел себя крайне профессионально: где было нужно — ругал девочку, а когда она того заслуживала — хвалил. Девочка решила, что она должна впечатлить его и начала заниматься еще усерднее, стала лучшей ученицей на курсе, примером для подражания и объектом зависти. Однако преподаватель продолжал держать дистанцию. Так прошел год. Девочка подумала, что он просто боится нарушить правила, боится лишиться места, пойдя на поводу у своих желаний. В том, что её чувства взаимны, она не сомневалась ни на секунду. И девочка поняла — надо действовать. Как-то вечером она прокралась в комнату преподавателя и просидела там до ночи, дожидаясь его. Он пришел. Утром, оглядываясь и пряча опухшие от слез глаза, девочка украдкой собрала свои вещи, а к завтраку уже сбежала из академии. Заикаясь и глотая слёзы, она показала своей матери синяки и царапины, оставленные ей преподавателем. Отец её к тому времени умер, а мать, женщина робкая и даже глупая, не придумала ничего лучше, чем явится в академию и поговорить с обидчиком дочери. Из этого ничего не вышло. Преподаватель произвел на неё слишком хорошее впечатление: сдержанный красавец с отменными манерами, внимательный и деликатный, он выслушал обвинения, а потом показал пачку писем, которые всё это время бережно хранил. Мать только мельком пробежалась по парочке страниц, как на её шее, руках и лице выступили красные пятна. Она быстро сообразила, как было на самом деле: её дочка, развитая не по годам, просто завралась. Мужчина её игнорировал, вот она и решила отомстить. Обычная история. Извиняясь и заливаясь краской ещё больше, мать ушла. Дома она устроила дочери трепку, а затем посадила её под домашний арест. На следующий день преподаватель получил за письма очень приличную сумму. Однако через пару месяцев ещё несколько учениц пожаловались на неподобающее поведение нашего преподавателя. В его комнате устроили обыск и нашли много всего интересного, в том числе и копии писем, которые были подписаны коротким «И». Кто такая «И» можно было легко догадаться и мать девочки очень испугалась. Больше всего она страшилась того, что рассказ дочери мог оказаться правдой. Тогда выходило, что она отвратительная мать — поверила незнакомому мужчине, а не родной дочери. Женщина спешно отправила девочку подальше от происходящего — в Америку. До самой своей смерти она посылала туда приличные чеки с одним лишь условием: девочка не должна возвращаться в Европу. Орландо замолчал. Вода тихо плескалась о каменные стены канала. Где-то вдалеке проехала машина. — И что стало с преподавателем? — хрипло спросила Мишель. Орландо пожал плечами. — Никаких обвинений так и не предъявили. Но для академии этот скандал оказался слишком громким. Его уволили. Он на секунду замолчал. — Потом ходили слухи. Говорили, что бывшие любовницы жаловались на его… жесткость. Но в полицию никто так и не обратился. Со временем всё затихло. Орландо усмехнулся без радости. — В итоге он отделался скандалом, потерей должности и очень дурной репутацией. Мишель медленно выдохнула. — После чего решил стать продюсером, — тихо закончила она. Орландо кивнул. — Местные команды с ним работать не хотят. Слишком заметное пятно на репутации. Мишель резко остановилась. — Поэтому он хватается за иностранцев. Она широко раскрыла глаза. — Он так быстро обработал Джастина, чтобы тот не успел ничего проверить. — Именно, — подтвердил Орландо. — Вы ему нужны. Его шанс. Если не очистить имя, то хотя бы заставить людей забыть. Мишель нахмурилась. — А девочка? Она посмотрела на Орландо. — Почему она молчит сейчас? Орландо поджал губы. — Я почти ничего не знаю о том, что с ней произошло в Америке. Но одну историю из её жизни слышала даже ты. Он внимательно посмотрел на Мишель. — Этого достаточно, чтобы понять, как она изменилась. Он медленно покачал головой. — Она стала другой. Жёсткой. Непреклонной. Орландо усмехнулся. — Теперь она больше похожа на ураган. Когда она идёт к цели, ей всё равно, что окажется на пути. Мишель обхватила себя руками. — Это ужасно… Её пробрала дрожь. Орландо заметил это и осторожно взял её за руки. — Не принимай это так близко к сердцу, — тихо сказал он. — Я не назвал ни одного имени. Я даже не был свидетелем этой истории. Он чуть сжал её пальцы. — Просто смотри на людей вокруг внимательнее. На обаятельных продюсеров. На опасных соперниц. Орландо наклонился ближе. — Не верь улыбкам Густава. И не принимай на свой счёт слова Изабель. Он тихо добавил: — Она умеет играть только так. Мишель подняла глаза. Тёмные, тревожные глаза Орландо смотрели на неё слишком внимательно. Внезапно она коснулась его лица. Ладони осторожно легли на жёсткую щетину. На секунду перед её глазами вспыхнули голубые глаза Брэндона. Мишель резко тряхнула головой. Орландо понял это по-своему и потянулся к её губам. Она опустила голову. Он тихо вздохнул. Мишель мягко коснулась губами уголка его рта. — Спасибо, — прошептала она. — Это… очень важно для меня. Она чуть улыбнулась. — Ты многим рискнул. Орландо посмотрел на неё долго и серьёзно. — Я тебе верю. Он усмехнулся. — И если завтра ты составишь мне компанию на вечеринке, считай, что ты меня отблагодарила. Мишель нахмурилась. — Что за вечеринка? — Американцы… — Орландо театрально закатил глаза. — Сегодня закончился групповой этап. Завтра объявят финалистов. Он развёл руками. — А потом — финал. Мишель прикусила губу. Появление Брэндона почти вытеснило из её головы всё, что было связано с конкурсом. Она взглянула на часы. — Я подумаю, — улыбнулась она. — Но сейчас мне пора.

***

Громкий смех Мишель услышала ещё на улице. Она открыла дверь и удивлённо остановилась. В гостиной ребята сидели перед телевизором. На полу валялись коробки из-под пиццы, пустые банки пива, скомканные салфетки. — Ого! — засмеялась Мишель. — Вы сменили формат вечеринок? Карлос торопливо проглотил огромный кусок пиццы. — Мы смотрим прошлогодний финал, — сказал он. — Джастин придумал. Надо понимать, чего ждать. — Ах, Джастин… — тихо произнесла Мишель. Она стиснула зубы, чтобы не сказать лишнего. Её неприятно кольнуло то, как легко Джастин решил всё без неё. — Джастин, можно тебя на минуту? Парень закатил глаза, но всё же поднялся с дивана. Они отошли к коридору. — Я чего-то не понимаю, — быстро сказала Мишель. — Мне казалось, мы команда. Разбирать соперников и готовиться к финалу нужно всем вместе. Джастин усмехнулся. — Я был бы только за. Но ты всё время куда-то исчезаешь. Он лениво пожал плечами. — Париж — город любви. Маленькая сестрёнка далеко… надо же как-то развлекаться. — Замолчи! — прошипела Мишель. — Тебе мало того, что Изабель наговорила? Хочешь ещё поплясать на костях? — Если ты смотрела передачу, — резко ответил Джастин, — то могла заметить, что она прошлась и по мне. Мишель устало вздохнула. — Я не хочу с тобой воевать за лидерство, — сказала она. — Давай просто поговорим и будем готовиться к финалу. — Нам не о чем говорить, — холодно бросил Джастин. — У тебя голова занята другим. Мишель хотела возразить. Но промолчала. К несчастью, он был прав. Джастин заметил это и победно хмыкнул. Он уже повернулся к гостиной, но вдруг остановился. И громко сказал, чтобы слышали все: — Кстати. Завтра вечеринка в честь финалистов. Густав приготовил для тебя наряд. Пакет у тебя в комнате. Он усмехнулся. — Интересно, что ты для него сделала, что он так щедр? В комнате мгновенно стало тихо. Ребята переглянулись. Никто не поддержал шутку. Мишель спокойно посмотрела на Джастина. — Я не делаю ничего такого, чего ты не смог бы повторить. Она выдержала паузу. — А если Густав не подарит тебе платье, можешь взять моё. Она развернулась и быстрым шагом направилась к лестнице. Через секунду она уже почти бежала в свою комнату.

***

На кровати действительно лежал свёрток. Сквозь тонкую молочно-белую бумагу просвечивало что-то чёрное. Мишель тяжело вздохнула, разорвала упаковку и двумя пальцами вытянула ткань. Чёрное платье. Кожаный лиф. Тонкая сетка, едва прикрывающая тело. Она поморщилась. — Серьёзно? Мишель скомкала платье вместе с бумагой и уже собиралась отправить всё это в мусор, когда заметила маленькую записку. Она развернула её. «Завтра ты будешь сопровождать меня на вечеринке. Надень это. Возражения не принимаются. Густав.» — Да пошёл ты… Мишель швырнула платье на пол. После того, что рассказал Орландо, сама мысль о том, что Густав собирается выставить её рядом с собой, словно дорогую игрушку, вызывала у неё отвращение. Девушку пробрала дрожь. Она стояла так несколько секунд. Потом вдруг замерла. И медленно улыбнулась. — Ах вот как… Мишель громко рассмеялась и выбежала из комнаты. Через минуту она вернулась с огромными кухонными ножницами, которыми повар обычно разделывал курицу. Она опустилась на колено возле кровати. Ткань тихо захрустела под лезвиями. Ещё один разрез. И ещё. Через несколько минут Мишель откинулась назад и внимательно осмотрела результат. На её губах появилась довольная усмешка. — Ну что ж, Густав… Она потянулась за телефоном. И написала Орландо: «Я принимаю твоё приглашение.»