Lets Play again

POV Эролайн На следующий день. *** -Эр! Эролайн! Ты упадешь! Не делай этого! – яро жестикулируя руками, кричала мне мать. Я смотрю вверх, на небо, но я не могу понять, почему она кричит на меня. Пролетает чайка. Чайка. Что она здесь делает? Я, конечно, вовсе не считаю, что обладаю знаниями орнитологии, но мне всегда казалось, что чайки обитают на территории водоемов. Цвет неба принимал все более розовые оттенки, кое-где еще совсем недавно ярко-голубой сливался с розовым цветом, превращаясь в нежный лилово-фиолетовый. Перьевые облака светились от пронизывающего их света солнца. Чайка все также отчаянно кричала, словно зовя с собой. Она кружила прямо надо мной, словно коршун над падалью. Это, наверное, странно отождествлять птицу с другой совершенно птицей. Я все еще слышу, как моя мать пытается сказать мне что-то, но не понимаю что именно. Я обращаю свое внимание на нее. Темные волосы растрепались на небольшом зефире, кружившем вокруг нас. Она стоит в своем любимом голубом небесном платье. Все лицо усыпано слезами, которые неутомимо скатывались из ее глаз. А ее глаза, неживого цвета отражения в воде в пасмурный день, были чрезмерно открыты, словно в испуге. Я инстинктивно решаю опустить взгляд на свои лодыжки, пытаясь найти ответ в них. Замечаю, что стою босиком, на бетоне. Увиденное повергло меня в шок. Еще миллиметр и я упаду толи с обрыва, толи с моста. Внизу была пропасть, наполненная водой. Она была настолько черной, что казалась это не вода, а смола. Страх парализовал мои конечности, я хотела отступить от края, но мои ноги меня не слушались. Казалось, что мозг отделился от тела, либо просто отключился, так как был не в состоянии отдавать команды телу. Я была прикована к этому месту. Я снова бросаю взгляд на мать и вижу, что она хочет оттащить меня подальше от обрыва, но сама не в состоянии двигаться. Она лишь с заплаканным лицом, подрагивает нижней губой в истерике, постоянно шепча одно слово. - Эр! Эролайн! Боже, просто помоги мне. Да, именно это я хотела сказать вслух, но голос не слушался меня, я чувствовала себя так, словно мне отрезали язык. Я ощутила полную панику, как только увидела движение внизу. Моя правая нога поднялась вверх, словно хотела сделать шаг вперед. О каком контроле может идти речь, когда я даже не могу совладать со своим телом? Я хотела попрощаться с мамой. Я чувствовала, что сейчас мои последние секунды жизни. Я никогда не думала о том, как и когда умру. Мне казалось, что я одиноко умру во сне от старости где-нибудь в Мюнхене, не знаю почему. Мне всегда казалось, что до суицида в совершеннолетие не дойдет. По крайней мере, я всегда была уверена, что на это решаются лишь неадекватные больные люди. -Эролайн! Эр! Я хотела повернуться к ней всем телом, но у меня лишь получилось повернуть голову и то на небольшое количество градусов. Что же, я хотя бы могла смотреть ей в глаза. Знала бы она, как я не хочу этого делать. Сделав как можно протестующий и несогласный взгляд, я посмотрела на нее в надежде, что она хотя бы попытается предпринять какую-либо еще попытку помочь мне. Так как я вообще не чувствовала принадлежности мне моего же тела, я была удивлена снова увидев странно парящую в воздухе мою правую лодыжку. Как бы я не сопротивлялась себе же, я знала, что умру в этот момент. Просто шагнув вперед, я почувствовала… легкость? -Эролайн! Эр!.. Расстояние между обрывом и пропастью было огромным, либо же я медленно падала. Я видела все. Я вспомнила все. Каждый год приравнивался какой-то частью этого расстояния. Каждый год пролетал вместе со мной. Я вспомнила каждый момент, каждый нюанс моей маленькой жизни. Странно было лишь то, что я не почувствовала как эта темная жидкость соприкоснулась с моим телом. Я лишь резко увидела тьму, обволакивающую мои конечности. Я стала падать быстрее. Я не видела ничего, даже своих пальцев. Но я чувствовала, что в мгновение все закончится, и я хотела этого. Я ощутила невероятно сильный удар. - Эролайн! Эр! Что же я увижу? Вообще по идее я умерла, но это ведь так страшно узнать, что будет, когда ты окажешься там где-то. Еще страшнее было узнать, кто меня зовет. Я медленно разлепила веки и, увидев свою комнату, ужаснулась. Меня тряс за плечи отец. - Эролайн! Боже, хорошо, что ты очнулась! Я не мог разбудить тебя около получаса, - я не могла поверить, что я здесь. Я ожидала оказаться где-либо, но не в этой комнате и не с этим человеком. Я хотела что-то сказать, но в попытке сделать это я словно окаменела от нарастающего страха. У меня жутко болели руки. Что со мной? Я решила проверить сохранность всех своих конечностей, вместо того, чтобы что-либо ответить отцу. Подвигав ногами и руками, я была счастлива обнаружить, что мои конечности пришли к консенсусу с моим мозгом. Быстро встав с кровати и нечаянно оттолкнув отца, я решила подойти к зеркалу, чтобы окончательно убедится в порядке моего физического состояния. Медленно открыв рот, я опешила, увидев, что все мои губы были в кровоподтеках. Я видела в отражении зеркала, как судорожно быстро поднялся с кровати мой отец, принимая стоячее положение. Его глаза обрели форму окружностей, вместо привычной формы овалов. - Ты во сне сильно кусала свой губы и руки, я просто не мог тебя остановить. Только сейчас я опустила взгляд на свои кисти. Внутренняя сторона предплечий была часто покрыта дорожкой отпечатков моих зубов, которые обрели цвет неба, которое было во сне. Медленно поворачиваясь к отцу, я решила попробовать сказать что-либо, чтобы удостоверится в своей способности говорить. - Я умерла? - Что? Ты понимаешь, что говоришь, Эр? Но я, признаться, допускал мысль, что ты могла это сделать. - Сколько времени? -Час дня. Эр, что же такое тебе снилось? Что я могла ответить на этот вопрос. Почти каждую ночь мне снятся кошмары, но этот сон я бы не назвала им. Впервые за много лет я видела во сне мать, что само по себе было странным. И ведь в принципе ничего кошмарного в этом сне не было, разве что, я покончила жизнь самоубийством. Не самый удачный конец, на мой взгляд. Фантазии у меня хватает, было бы весьма захватывающе, если бы меня убили. Я знаю точно, что этот сон отличался от остальных многим. Даже тем, что все было настолько реальным, что мне показалось, мама вовсе никогда и не умирала. - Капучино? – как можно непринужденнее поставил передо мной чашку отец. Одно слово заставило покачнуться от нахлынувших ностальгических эмоций. Давай, откажись, найди в себе силы. Откажись от этого гребанного кофе. - Да, спасибо. Видимо, я родилась с врожденным дефектом: полный диссонанс мозга и языка. Взяв в руки горячую чашку и чуть не выронив ее из-за температуры, которая неприятно жгла раны на кистях, я вдохнула аромат, которым итак уже пропахла вся моя комната. Шоколад. Совсем неправильно. Какие-то два с половиной месяца назад мне приготовил божественный капучино зеленоглазый кудрявый парень, который въелся мне в мозги и продолжал там сидеть, вовсе не собираясь покидать. Только отличалось все больше, чем кардинально. Корица, его капучино было с корицей. С таким приятным восточным запахом и таким горьким терпким вкусом. Оно было настолько не похожее на шоколад, что мне показалось отвратительным. Появилось мгновенное желание насыпать в кофе столько шоколада, чтобы забыть не то, что запах – забыть, что вообще такое корица. -К тебе скоро придут стилисты? -Думаю, да. Так что мне срочно нужно в душ. - Завтрак на кухонном столе, мне нужно ехать на работу. Позвони, если понадобиться противогаз от духов, в которых тебя промаринуют. Я уже мысленно благодарила его за то, что он не сказал ни слова о нем. После всего дерьма, в котором я побывала за эти два месяца он не сказал ни слова, ни сделал и малейшего намека. Понимание происходящего и принятие его таким, какое оно есть, думаю, у нас семейное. Достав из зеркального шкафа чистое белье и атласный халат, я вышла из комнаты и побрела в сторону душевой. Все навевало состояние дежавю. Разве что в тот день не было так тепло. *** Звонок в дверь оповестил меня о том, что пора перестать заниматься унынием и подняться с дивана, лениво закрыв книгу. Открывая дверь и надеясь встретить там повернутых стилистов, я вижу.. Лу Тисдейл. Лу Тисдейл – стилистка и подруга парней, твою ж налево. Конечно, я знала, что Саймон постарается, выбирая мне стилистов, но я не думала, что он настолько серьезно к этому относится. Зная количество его подчиненных и подчиненных парней – это было необычно. -Может ты ,наконец, уже пропустишь меня в дом, девочка? – обращение не из лучших. Я, конечно, понимаю, что я стою с открытым ртом, с шухером на голове, с красными глазами, в халатике, который достигает только до середины бедра, но я не думала, что эта, кхм, женщина назовет меня так просто. «Девочка». Мне оставалось лишь глупо улыбнуться, словно умалишенной, и пропустить ее в дом. Она прошла внутрь, слегка задев меня плечом. - Комната по лестнице и дальше по коридору направо, - прокричала я, убирая книгу в шкаф. Проследовав через некоторое время за ней, я думала о том, как она сможет скрыть все укусы на моих предплечьях, а еще большее любопытство овладело мной, когда я подумала об ее реакции на них. Войдя в свою комнату, я увидела множество разных косметических средств, стоящих на столике перед зеркалом. Лу стояла возле очередной сумки, выгребая разную косметику и ставя ее на стол. Она заметила меня только после того, как я села на стул возле зеркала. Я смотрела на нее в зеркало, а она смотрела на меня, часто хмурясь, возможно пытаясь понять, что же сделать, чтобы присутствующие благотворительного вечера не попадали замертво, увидев меня в таком состоянии. - Такс,- внимательно смотря на меня, и одновременно закусывая губы, медленно проговорила девушка, - посмотрим, что с этим можно сделать. Она обращалась словно не ко мне, а к моей внешности. Взяв в руки тональную основу, она начала не спеша наносить мне ее на лицо. Я почувствовала холод от косметических средств, которые постепенно все больше охлаждали мою кожу. Медленно открыв глаза, я увидела в зеркале, что Лу подошла к прикроватной тумбочке и взяла с нее плеер с наушниками. Вставив мне их в уши, она продолжила наносить макияж, а меня под голос певца уносило далеко из этого мира. - Готово,- восторженно проговорила Лу. Медленно открывая глаза, я увидела в зеркале себя, правда чуть усовершенствованную. Моя кожа казалось болезненно белой из-за количества светлой пудры на ней. Мне только подвели глаза, нарастили ресницы и нанесли значительное количество черных теней, как на верхние, так и на нижние веки. Мои волосы были распущены и разделены на боковой пробор, спадая свободными волнами по плечам. Я подавила в себе желание улыбнуться, вызванное новым образом. -Это действительно хорошо, - я прохрипела. Лу лишь натянуто улыбнулась, отходя от меня. Она снова кинула мимолетный взгляд на мой макияж и открыла дверцы шкафа, достав оттуда вешалку с какой-то одеждой, которая была скрыта целлофаном. Расстегнув целлофановый чехол, она достала из него платье, отойдя на мое расстояние и засматриваясь на него. -Ох, - прошептала я. - Versace коллекции 2004-го, - восхищенным голосом выдохнула стилистка. Я медленно подошла к платью и пощупала черную ткань. Шелк весь в паетках, вышитый в замысловатые узоры. Я заметила, что Лу вышла из комнаты, намекнув мне своим уходом одеть его. Сняв осторожно с вешалки платье и стянув с себя халат, я осторожно потянула молнию на боку и просунула голову через платье. Оно моментально «упало», обтягивая каждый миллиметр. Платье было длинным, практически доставало до пола, и еще одна важная деталь присутствовала. Декольте было узким и V-образным, начиналось ключицами и заканчивалось чуть выше пупка. Рукава были длинными и тоже очень сильно обтягивали. Возможно, мне стоит запомнить этот момент, ибо вещи красивее я никогда не видела в своей жизни. В комнате стояла тишина, не считая звука включенного телевизора, который развеивал ощущение одиночества. Я медленно встала на черные лодочки, которые лежали чуть ли не по центру моей комнаты. Покачнувшись, я быстро нашла руками стол, чтобы облокотиться. А в телевизоре очень возбужденно что-то бухтел корреспондент. -Оу, - громко открыв дверь, вошла Тисдейл, заставив отвлечься от экрана. Думаю, она собиралась что-то еще сказать, возможно, по поводу моего внешнего вида, но вовремя остановила себя. Во мне проснулось такое огромное желание спросить ее обо всем. Она всем своим видом мне показывала, что знает очень много. Вероятно, это были мои предрассудки, но я просто сгорала от любопытства спросить у нее хоть что-нибудь. Набираясь смелости, я снова взглянула на экран и замерла. Ведущий какого-то шоу задавал вопросы Малику, в то время как остальные ожидали своей очереди. Борясь с внутренним голосом, который так и твердил мне сохранять спокойствие, я подбежала к пульту, сделав громче, чтобы слышать их диалог. - Что ж, пожалуй, еще один не менее странный вопрос к каждому из вас. Вкратце опишите, что для вас рай. Гарри? – ведущий резко впился глазами в него. Я уверена, после такого он резко заморгал, пытаясь скрыть свое замешательство. Спустя секунду он нахмурился, закрыл глаза и испустил тяжелый выдох. - Возможно, я не покажусь оригинальным, но я хочу процитировать Джонни Кэша. - Интересно, и что же такое райское говорил Джонни Кэш?- заговорщицким тоном проговорил ведущий, подставляя микрофон к Стайлсу. Второй моментально запустил правую руку в волосы. Скорее всего, из-за нервов. Тот факт, что я предугадываю причины его действий, заставил меня усмехнуться. Возможно, я многое о нем не знаю, но я уже достаточно изучила его. - «Это утро, с ней, пьем кофе». Вероятно, Лу видела, как я перестала дышать. Я не слышала слов больше, кроме этих шести, постоянно повторяющихся в моей голове, словно эхо. Внутри меня боролось множество мыслей. Некоторые брали эти слова на свой счет, другие считали, что это неимоверно хитрый маркетинговый ход менеджмента. Я чувствовала себя маленьким ребенком, которому подарили игрушку, и в ту же секунду отобрали ее, сказав, что он наказан. Возможно, это ужасно эгоистично, но спустя мгновение какое-то приятное ощущение разливалось по всем моим конечностям. И одновременно я чувствовала замешательство. Зачем он это делает? Двусмысленность – то чем можно убить. За последние месяцы в моей жизни впервые произошел рецидив от человеческого обмана, который принес с собой монотонное одиночество. И снова звонок в дверь прервал мои беспорядочные мысли. Неспешно выйдя из комнаты, игнорируя Тисдейл, которая так и впивалась в меня глазами, я подошла к винтовой лестнице, чувствуя легкую нервозность, и начала с опаской спускаться на своих лодочках то ли от Christian Louboutin, то ли от Dolce Gabbana. Что ж, они хотя бы делали меня ростом в шесть футов. Хотя весь этот пафос и волнение давили на меня сильнее, чем я предполагала. Преодолевая последнюю ступеньку, я была счастлива обнаружить , что я не убилась на этой лестнице. Пусть смерть была бы глупой, но символичной, учитывая сегодняшний сон. Чем ближе я приближалась к входной двери, тем больше ощущалась дрожь в коленях. Дыхание стало прерывистым, руки начали покрываться холодным потом. Я ведь чувствовала, кто стоит за этой дверью. От этой ясной мысли спина и руки начали покрываться мурашками. Черт, ненавижу эту реакцию. Почему я не могу контролировать себя, почему я не могу сказать себе «нет»? Я контролирую каждый свой шаг, стараясь идти на носках, чтобы каблуки не создавали шума. Думаю, часть меня смертельно хочет , чтобы за дверью оказался кто угодно, только не тот, кто должен. Поэтому, я медленно приподнимаю голову, чтобы заглянуть в глазок. Я вижу руку в кудрях и быстро отскакиваю от двери, чувствуя незамедлительный укол где-то в районе сердца, словно я совершила вещь, выходящую из ряда вон. Заставляю себя медленно вздохнуть и выдохнуть, чтобы ,наконец, привести себя хоть в какой-то видимый порядок. Снова раздается звонок в дверь, что доказывает нетерпеливость его характера. И за этим моментально следует моя усмешка, которая придает мне сил. Боже, я опять предугадываю причины. Я медленно протягиваю руку и хватаюсь за ручку, поворачивая ее вниз. Следует щелчок, и дверь несколько неуклюже слабо открывается, что заставляет меня немного приложить давления, чтобы она полноценно открылась. Ох, черт. Он незамедлительно достает руку из своей копны кудрей, облизывает губы и конечным жестом, прикусывает нижнюю губу, быстро отпуская ее. Если бы мне сказали описать то, что я вижу одним словом, игнорируя гормоны, я бы сказала – «черный». Джинсы, пиджак, ботинки, рубашка, которая все же обнажала крылья «ласточек» - все было черным. За то время, что я не видела его, многое изменилось. Также как и глаза, хотя я всегда знала, что эти глаза – хамелеоны. Сейчас они казались практически черными. И эта была еще одна вещь, которая заставила меня усмехнуться. Теперь мне не нужно поднимать свою голову, чтобы заглянуть в эти «изумруды». Все же я не выдерживаю столь длительного зрительного контакта, поджимая губы и начиная смотреть на свои туфли. Он наоборот, слегка наклоняет голову влево, снова облизывает губы, пытаясь скрыть нарастающую усмешку, и слегка приоткрывает рот, словно изучая меня. Я отхожу в сторону, пропуская внутрь, а он не меняя положения головы, провожает меня взглядом. Он медленно проходит внутрь, лишь оставляя меня задыхаться в запахе своего парфюма. Дрожащей рукой дотягиваюсь пальцами до ручки двери и медленно захлопываю. Но я не спешу поворачиваться лицом к комнате, я чувствую нарастающее волнение и стук сердца, которое, кажется, бьется не в груди, а в голове, оглушая другие звуки. Сжимая кулаки насколько это возможно, короткими ногтями впиваясь в кожу тыльной стороны ладони, и этим пытаясь успокоить нарастающий шум в моей голове. Так я пытаюсь себя успокоить первые несколько секунд ,пока не понимаю, что нужно просто игнорировать это непонятное состояние, пока я вся не покрылась холодным потом. - Привет, - на выдохе резко произношу я. Самое время повернуться, что я и делаю. Заставляю себя медленно повернуть голову, а после и все туловище лицом к гостю. - Здравствуй Эролайн, - как и в прошлый раз, я завидую моментальности, уверенности и возможно, незначительной наглости его ответа. Я не смело поднимаю свой взгляд на него, пытаясь понять изменения. Все те же руки, с длинными пальцами, которым мне, как пианисту, хочется завидовать. Татуировки те же, по крайней мере, что не скрыты от моих глаз. Те же статные широкие плечи, шея с выпирающимися венками, кудри, что слегка взъерошены или с помощью геля, или руки, что постоянно нервно проводит по ним. Взгляд фиксированный, прямой, слишком твердый и, несомненно, темный, который смотрит чрезмерно отрешенно. Пожалуй, главное изменение. Передо мной стоял человек, которого я знала. Знала раньше, как личность. Но сейчас я вижу лишь избитую копию того, кто это был. Где тот человек, которого я знала? Кто смог так изменить его? - Гарри, ты как раз вовремя, - кричит спускающаяся Лу, с сумками в руках. И тут происходит нечто, что заставляет меня стоять неподвижно с широко раскрытыми глазами и молча недоумевать. Гарри явно смягчается в лице, поворачиваясь в сторону к девушке, и, буквально через мгновение, подбегает к ней, забирая сумки с косметическими средствами и прочими принадлежностями. Она улыбается искренней улыбкой в благодарность, на что тот лишь слегка усмехается. Тисдейл выходит за дверь, помахав мне рукой и садясь в машину, в багажнике которой уже лежат ее вещи, которые принес туда Гарри. Он подошел к своей машине и перед тем, как открыть дверь, резко оглянулся в мою сторону. Я уже закрыла входную дверь и стояла, наблюдая. - Ты идешь? - нетерпеливо выдохнул он, расстегивая еще одну пуговицу на рубашке. Судорожно сделав глоток воздуха, я пошла по асфальтированной дорожке к машине, пытаясь идти ровно на столь высоких каблуках. Я уже мысленно представила, как сильно будут болеть мои ноги сегодня вечером. Терпение- то, чего ему всегда не хватало. Не дождавшись, пока я дойду до Range rover’а, он открыл дверь и сел, включив двигатель. Я обошла машину и открыла дверцу, медленно садясь на сидение. Климат-контроль был уже включен, так что я почувствовала сильный порыв холодного воздуха, что заставило меня поежиться от мурашек. В салоне автомобиля приятно пахло мускусом и грейпфрутом, возможно, чем-то еще, но я не знаю, что именно это было. Гарри выехал с обочины, спустя пару мгновений свернув на главную дорогу. Это был один из моментов, когда я не знаю, кого благодарить за прекрасное боковое зрение. Прислонив руку ко лбу, я незаметно наблюдала за Гарри, в то время как он был сосредоточен на дороге. Он хмурился, не успевая проехать на перекрестке, тихо ругался, выпуская пар. Он не обращал на меня никакого внимания, словно меня нет. Он мстит мне? Мы останавливаемся на перекрестке, ожидая, когда красный переключится на зеленый. - Ты.. ты хорошо выглядишь сегодня. Гарри немедленно поворачивается, впиваясь глазами в мои, хмурится и, встряхнув головой, словно избавляясь от ненужных мыслей, снова обращает внимание на дорогу, ухмыляясь, нажимает на газ. - Когда это я выглядел плохо? – на губах играет улыбка, но взгляд потухший. Я вздрагиваю от такой излишней самоуверенности. - Все это, - я указываю на него, - лишь красивая упаковка. Я сказала, что ты хорошо выглядишь, но я не говорила, что ты действительно хорош сейчас. Его глаза забегали по лобовому стеклу. -Тебе ли не кажется, что этот диалог не имеет ни малейшего смысла? -Ох, серьезно?! То, что ты изменился за пару месяцев для тебя пустяк? - В конце концов, перестань нести чушь. - Боже, - крикнула я, откинувшись на сиденье, - ну сколько можно указывать мне? - Может, хватит продолжать этот бессмысленный разговор? - Может, хватит вести себя, словно ты центр вселенной? - Я всегда был уверен в том, что это исключительно твоя прерогатива, - последнее слово и все мое спокойствие улетело ко всем чертям. Посмотрев повторно на эту самовлюбленную ухмылку, я сжала кулаки до такой степени, что стало казаться, одно мгновение – и вниз, из-под сжатых пальцев побежит багряная дорожка крови. Он лишь облизал губы, и вновь усмехнулся своей фирменной ухмылкой победителя. Замахнувшись правой рукой, я почти достала до этой противной ухмылки, но другая чрезвычайно быстрая хватка перехватила мою в воздухе, больно сжав, заставив меня издать звук, похожий на крик от ожога, и, спустя секунду, мгновенно зашипеть. Что ж, неудивительно, учитывая мои «веселые» сны, а вернее их последствия. - Ради всего святого, просто заткнись и слушай меня, Эролайн. За поворотом мы уже будем на главной стоянке SyCo Records. Возможно, такого количества знаменитостей в одном месте ты вживую не увидишь больше никогда. И не думай, что ты здесь, чтобы помочь мне. В основном – это все для тебя,- мои глаза моментально расширились от услышанного. - О чем ты говоришь? – я выхватила руку из его ослабленной хватки. Спустя некоторое время, когда уже мы оказались напротив SyCo Records и пока к нам не подбежали папарацци, он глубоко вздохнул, напрягая челюсть. - Тот факт, что ты скрывалась ото всех, весомо взбудоражил фанатов, - на этих словах он вышел из автомобиля, обходя его. Я понимала, что это единственное время, что осталось у меня, дабы переосмыслить то, что предстоит мне сделать. Сделав глубокий выдох, я услышала открывающуюся с моей стороны дверь. Не спеша, ступив одной ногой на ковровую дорожку, я услышала многочисленные щелчки камер и возгласы удивления. Выйдя из машины, я ощутила теплое дыхание за своей спиной. Оно было спокойным и размеренным, мое же – прерывистым и частым. Взглянув вперед я увидела многочисленное количество людей, которые с бешеными глазами рвалось к нам, которых не пускала охрана. - Возможно, - я услышала тихий низкий голос у себя возле левого уха, почувствовав руку, которая незаметно крепко и медленно сжала мою талию, - ответ в том, почему на тебе сегодня такое открытое и дико обтягивающее платье?