Дурка зовёт!

Кай перешагнул через порог и медленно закрыл за собой дверь. Та скрипнула, и в палате воцарилась мертвейшая тишина. Здесь было десять коек, стоящих достаточно близко друг к другу и один несчастный комод. Судя по его виду, прошел он через многое… Кай поднял глаза на двух молодых девушек, сидящих, оперевшись спиной на стену. Они тут же посмотрели на него и буквально впились взглядом в лицо санитара. У одной из девушек были светло рыжие волосы и глаза такого же цвета, смотрела она с раздражением и устало. Красная клетчатая рубашка, темные брюки…обычный уставший человек. А вот вторая…она выглядела странновато, то есть, наверное, всё из — за стрижки, из — за которой она больше походила на парня…да, короткие пламенные волосы, ярко — зеленый свитер и джинсы. Только…она так вытаращилась на его плечо, что Кай в недоумении обернулся вокруг, но ничего не увидел. Кай посмотрел вперед и увидел стоящую спиной к нему еще одну девушку в фиолетовой одежде, которая что — то рассматривала в единственном окне палаты. Санитар посмотрел на другую стену, а там, тоже на полу, сидели еще две девушки. Одна с темно — каштановыми растрепанными волосами, другая с таким же цветом волос, только посветлее. Обе были подорванными и как будто запыхавшимися… Внезапно девушка с волосами посветлее резко вскочила, посмотрев на него так, как будто только что заметила, что он вообще здесь. — Таблетки?! — чуть ли не заверещала она, немного подпрыгивая от нетерпения. — Да сядь ты, — хрипло бросила другая, сидящая рядом. Кай отошел к двери на пару шагов, испугавшись. Пациенты так таращились на Кая, казалось, что они готовы разорвать его на месте. Потом, единственный парень, все это время спокойно сидевший на дальней койке и пяливший в стену, встал, кряхтя и опираясь на свой костыль (хотя вроде у него ничего не болело), и посмотрел на санитара. Темные волосы у него тоже были не ухожены и растрепаны, хотя ярко — голубые глаза выражали искреннюю доброжелательность. — Добро пожаловать, — очень тихо выдал парень, — Палата номер двадцать семь рада новым гостям. Палата номер двадцать се… — Ой, да хватит пиздеть, заебал, — рыкнула девушка — томбой и медленно поднялась с пола. Парень в молчаливом гневе стукнул костылем и «захромал» обратно к койке, что — то бурча себе под нос. Кай молча наблюдал как томбой, пошатываясь, идет к девушке у окна и осторожно трогает её за плечо. Та оборачивается, и обе о чем — то тихо шепчутся. Кай, не понимая абсолютно ничего из происходящего, решил пока не трогать пациентов в этой палате, а то они и вправду немного еб… Его мысли прервал резкий удар по голове сзади…дверью. Санитар вскрикнул и рухнул на пол. Снова тишина. Опомнившись, он гневно вскочил, потирая ушибленное место и увидел в дверях ту самую хорошенькую девушку, которую встретил утром с Колей в коридоре. Она скрипнула дверью и зашла в палату, закрыв её за собой. Все это время она как — то странно смотрела на Кая. Парень с натягом улыбнулся и промямлил что — то вроде «Привет». Лицо её внезапно сильно преобразилась, девушка резко и злостно толкнула его прямо в стену, выбив из санитара весь дух. Потом она подскочила и схватила его за шиворот. В её болотно — серых глазах промелькнули странные искорки. Кай изо всех оставшихся сил хватал воздух ртом, хрипя, и смотрел на девушку так, как будто та сейчас его убьет. Санитар неловко замахал руками, позвать на помощь он не мог, ничего он не мог… Атаковавшая его презрительно усмехнулась и слегка ослабила хватку. — Кажется, не тот, — хмыкнула она, оборачиваясь к остальным. Кай, воспользовавшись моментом, оттолкнул её настолько сильно, насколько мог. Девушка пошатнулась, но не упала. Она широко и убийственно улыбнулась. — Добро пожаловать. Герман! Ложная тревога, слышишь меня? — очень неожиданно она повеселела и ринулась к тому, кого назвала Германом. Точнее…к ней? Стоп, что? Столько всего перемешалось в голове у бедного молодого санитара, что он почувствовал, как ему не хватает воздуха. Наверное, последствия нападения той сумасшедшей. Кай грустно усмехнулся. А с виду такая милая… — Может быть… представитесь? Я новенький, в этой палате еще не был, — робко выдавил из себя Кай, который был уже наготове, чтобы резко вырваться из комнаты, если что — то пойдет не так. Кто — то громко фыркнул. Но потом напавшая на него девушка обернулась и как ни в чем не бывало пожала плечами. — Зови меня Кошмой. И больше никак, ясно? — она протянула ему руку, практически скрытую в большом рукаве темно — синего свитера. Кай тихо угукнул и осторожно пожал руку девушке — Кошме… Кай понимал, что не должен удивляться таким странным «именам», все же это психушка, но понял, что ошибся: привыкать он будет долго. — Это Пестри, — кивнула Кошма на девушку — томбоя. Уголок рта Пестри лишь слегка дернулся, а взгляд она все никак не могла оторвать от его плеча. — Извини…здесь что — то есть? — спросил, снова обернувшись на плечо, Кай. Пестри не ответила, лишь моргнула один раз. Девушка с каштановыми волосами тяжело вздохнула и взяла Пестри за руку. — Шизофрения, — бросила она, оттаскивая пациентку от санитара. — Я Аня. — «Наконец — то. Хоть одно нормальное имя» — подумал Кай, провожая её взглядом. — Если тебя тоже бесят эти ебучие то ли имена, то ли клички, то меня, например, Никой зовут, — послышался голос. К Каю подошла Ника, которая сидела рядом с Пестри, как только парень зашел. Кай кивнул, а та немного покачнулась и схватилась за голову. Кай уже было вытянул руки, чтобы поймать её, но Ника лишь махнула рукой и зашаталась к своей койке, по пути довольно сильно хлопнув по спине парня с костылем. Тот обернулся к Каю. — Вид не хочет заводить новые знакомства. Виду и так заебись, — пробормотал он. — Почему он называет себя «видом» и говорит о себе в третьем лице? — зашептал Кай, приблизившись к Кошме. Та лишь пожала плечами и ответила: — Шиза. Потом та, которая так было обрадовалась Каю вначале, недовольно фырча, тоже пожала руку санитару со словами: — В следующий раз захвати таблетки. Если их не будет, потом скажешь Свете вашей, что из — за отсутствия должного лечения одна особа по имени Ира тебя избила. Кай проводил взглядом отходящую токсикоманку. Н — да… Коля все же был прав насчет этой палаты. Последней к нему подошла та самая девушка в фиолетовом. Она поправила черные волосы по плечи и взглянула на Кая, подняв подбородок. У неё был очень мелодичный, но пугающий своей интонацией голос: — Герман. И, пожалуйста, в следующий раз пусть другие санитары не применяют физическую силу по отношению к пациентам. Они довольно противные на вкус, — Герман по — кошачьи оскалилась. Кай непонимающе посмотрел на неё, сдвинув брови к носу. Так это она укусила Колю? Герман вздохнула и показала большой сине — фиолетовый синяк на шее с мелкой царапиной. Судя по всему, ранения были получены от ног…ног Коли? Кай снова нахмурился. Неужто он мог кого — то ударить. Пусть даже пациента…это неправильно. — Ох, мне жаль, я правда… — Мне тоже жаль, — сурово перебила его Герман. — Жаль его. Было. Но он заслужил. Ведь правда? Кай попятился. Она уже начинала пугать санитара. Парень нащупал руками дверную ручку. — Спасибо…за…гостеприимство. Я Кай Ботов, санитар, обычный санитар, думаю, мы еще встретимся, — затараторил он, открывая дверь. Потом резко выскочил и быстро захлопнул её. Из палаты послышалось приглушенное «А таблетки?..», и всё наконец закончилось. Кай оперелся спиной на стену, вытирая лоб от воображаемого пота. Послышались шаги. Санитар обернулся — и о, Колян! Собственной персоной. Кай подошел к нему и заглянул в глаза. В эти спокойные, честные, светлые глаза. — Ты избил пациентку в двадцать седьмой? — злостно уперев руки в бока, спросил Кай. Колян, будучи слегка ошарашенным таким неожиданным вопросом, застыл на миг, а потом расслабился и спокойно ответил: — Да, я. Прости, но иногда наша работа требует этого. Иногда, к сожалению даже довольно часто, пациентов по — другому не заставить делать то, что нужно. — Но это насилие! — Не будь таким радужным мироёбом, Кай. Иногда другого выхода нет, — раздраженно ответил Коля. — Ты же был там, разве ты не убедился? — Недавно ты говорил, что психи — тоже люди. А что теперь? Ты утверждаешь, что их можно бить, когда есть другие способы заставить принимать лекарства? Что насчет успокоительного? — Это весьма недешево обходится нам. В таких пустяковых ситуациях расходовать этот препарат просто бессмысленно, — пожал плечами коллега. — Я понял. Спасибо за полезный урок, — скривился Кай и, толкнув плечом санитара, быстрым шагом пошел прочь, сгорая от злости и жалости. Парень был весь на нервах — такое место явно не сделает его жизнь лучше. Тяжелая, давящая на психику атмосфера безнадежности, боли и безумия. Она везде, как бы парень не старался её заглушить. Он так привык к спокойной дружелюбной жизни, что всё это стало настоящим испытанием для Кая. И ему просто до боли в груди жаль пациентов, которые порой обязаны выживать здесь, хотя сами — то ни в чем не виноваты.