Дурка зовёт!

Кай так заработался, что совсем забыл о себе. Он часто пропускал завтраки и спешил отработать своё. Сегодня он, как и обычно, шел на осмотр пациентов, но его остановил тонкий женский голос из приоткрытой двери слева: — Да Мариш, не кипятись ты, справится он. — Неправда, — возразил второй голос, и Кай с трепетом опознал в нем психотерапевта — Марину, которая, уж нечего скрывать, особенно привлекала внимание санитара, — Думаешь, я не слежу за работой санитаров? Он позволяет им абсолютно всё, там сейчас вообще жабий пруд, о чем ты? — Да ладно тебе… — Это моя работа! — возмутилась психотерапевт, перебивая собеседницу. Кай с ужасом осознал, что они говорят о нем. Да, он действительно позволял двадцать седьмой многое, чего не делал с другими пациентами, но… Они очень необычные. И совладать с ними далеко не просто. Да даже не очень хочется. Кай настолько погрузился в раздумья, что не услышал, как Марина вышла из двери и чуть не столкнулась с ним лбом. — Э-э… Ботов, верно.? — растерялась она, отводя взгляд и отстраняясь. — Ага, — бросил Кай, стараясь показать, что он абсолютно равнодушен. — Я занимаюсь двадцать седьмой особенно внимательно. И тебе советую. Потому что… — начала было она, как глухой визг, перемешанный со смехом, перебил её: — СОВА В КАМИНЕ!!!!!! Кай застыл. Ему и не нужно было догадываться, откуда он донесся. — Работа ждет. Нет времени, — усмехнулся санитар, разворачиваясь на пятке. — Но… — начала было девушка, но санитар уже ушагал за угол. — И чего мы опять орем? — вздохнул Кай, открывая дверь в палату. Пестри, Герман и Кошма катались по измазанному зеленью и тиной полу и верещали во весь голос: — СОВА. В. КАМИНЕ. СОВА В КАМИНЕ! Кай никак не понял, что за сова в камине, да и знать не очень — то хотел. В центре комнаты Вид и Ника устраивали дуэль между жабами. Спровоцированные своими хозяинами питомцы сцеплялись в схватке и громко квакали. — Твою ж мать! — крикнула Ника, когда ее жаба испуганно ускакала прочь, — Жалкое зрелище. Вид усмехнулся: — Вид знает толк в сражениях. Он вдруг потемнел и уставился в одну точку, застыв на месте. Его жаба упрыгала в дальний угол комнаты. — Опять флешбеки, — шепнула со своей кровати Ира. — Палата! — крикнул Кай возмущенно, захлопывая дверь за собой, — Вы в последнее время совсем распустились. Из — за этого меня могут уволить! — Не торопи события, — протянула Аня, лежащая на койке. Судя по её виду, она только что открыла глаза, — Санитаров у нас все еще в дефиците. Серьезно, немногие решаются на такую работу. — И все же, — продолжил Кай, чуть смягчившись, — Я был бы очень признателен, если бы вы тут всё убрали. Последовала зловещая тишина, из дальнего угла палаты, куда сели уже очухавшаяся Пестри и мокрая с головы до ног Ника, послышался смешок. — Ладно, — послышался приглушенный голос, — Давайте сделаем это. Герман встала и посмотрела на Кая. Тот благодарно улыбнулся ей, но пациентка сразу же отвела взгляд. — Эй! — возмутилась Ира, вскакивая с койки, — Я не собираюсь тут убираться! — Тогда будь добра, съебись отсюда нахуй и не мешай мне, — отрезала Герман. В полной тишине она стала поднимать с пола водоросли и вытирать разлитую воду. Вскоре, некоторые (включая Кая), всё также молча, подключились к работе, а остальные, забравшись на свои койки, с искренним недоумением наблюдали за уборкой. На следующий день Кай принес им террариум средних размеров, дабы не расстраивать пациентов необходимостью выкидывать жаб. Честно говоря, этот террариум обошелся ему весьма недешево, но что поделать, в щедрости санитару уж точно не занимать. К счастью, жалобы на его счет, кажется, на время прекратились, и поэтому Кай был спокоен насчет работы. Всё снова вернулось на круги своя, обычная рутина, которая сразу же отошла на второй план. Было несколько вещей, волнующих Кая почти с самого прихода сюда. Например, как пациенты двадцать седьмой попали в психушку? Сами они пока что не хотели об этом говорить, отнекиваясь, игнорируя и злясь, сколько бы Кай не доставал их этим вопросом. Это было по — настоящему больной темой для каждого из них. Но когда же они наконец смогут открыться ему? Кай на днях еще раз пересекся с психотерапевтом Мариной. На его попытку выяснить прошлое пациентов она ответила: — Плохая идея узнавать это от меня. Оставь такую работу психотерапевту, а если хочешь, сам поиграй в него и убедись, что это совсем не весело и не приятно. Ботов хотел возразить, но девушка отвернулась и быстрым шагом пошла в противоположную сторону. Кай вздохнул. Она, очевидно, подозревала его в чрезвычайном потакании пациентам двадцать седьмой и потому относилась к нему не так, как хотелось бы. Может быть, она и занимается Германом, Кошмой, Пестри и остальными, но она как будто совсем не понимает, каково Каю работать с ними. Кстати о Германе. Кай проследил, что она больше остальных понимает его, но также не желает делиться с ним своей биографией. — Но почему? — вздохнул санитар. Он сидел на полу в уже родной ему палате, уставший и измученный долгой работой. Остальные что — то оживленно обсуждали, сидя на койках, Витя с воодушевлением кричала о том, как она любит бухать в канализациях. — Я…я не могу, — зашептала Герман, сидящая рядом. Они встретились взглядами, и Кай отчетливо увидел боль в глазах черноволосой пациентки. — Почему? — снова повторил санитар тише, почему — то надеясь на то, что она ответит. Но, к его удивлению, Герман и вправду ответила. Но лучше бы Кай не слышал этот ответ, потому что, как только пациентка сказала это, голова парня окончательно пошла кругом. — Я не помню.