Дурка зовёт!

Воспоминания о кошмаре постепенно выветрились из головы санитара, так как он всю неделю работал, думая лишь о пациентах психушки. Однако неделя эта (на удивление)была спокойней, чем обычно. Даже никто из двадцать седьмой не психовал и не выходил из себя, что было довольно странным. Кай даже задумался: а не замышляют они чего? Но все было как обычно: пациенты воровали еду и алкоголь из магазинов, иногда пропадали на всю ночь, громко ржали, играли в фанты (Кай тогда поспешно сбегал из палаты) и творили непонятные вещи. В последнее время многие начали курить, и все помещение от этого заполнялось едким дымом. Каю это совсем не нравилось, но всем, как, впрочем, и всегда, было глубоко наплевать на его слова. Хотя, один раз он пригрозил палате, что больше не будет приходить к ним и, кажется, они перестали дымить в то время, как он посещал их. Удивительно, но Кай подумал, что пациенты двадцать седьмой действительно ценят его. Однажды санитар как всегда пил кофе, чтобы взбодриться после долгой смены. Коля, не удостоив его и взглядом, встал, помешивая свой чай, и вышел из комнаты, чуть не столкнувшись с заведующей Светланой. Она отпрыгнула от него, и девушка лет восемнадцати, которую та держала за запястье, словно тряпичная кукла, поддавшись ее движениям, сделала тоже самое. У нее были прямые светло — розовые волосы по пояс, бежевый свитер и длинные коричневые штаны. Она выглядела привлекательно, только вот пустые равнодушные глаза выдавали то, что она, скорее всего, псих. Что — то промычав, Коля прошел дальше, а Светлана обратилась к Каю: — Её зовут Витлесс, если верить…тем, кто нас вызвал, — протянула заведующая, стараясь не смотреть на девушку, — это…наш новый пациент. Отправь ее в двадцать седьмую…- с некоторым сомнением добавила она, — Скоро у нее там появится место, а пока пусть познакомится с пациентами. Женщина буквально всучила Витлесс Каю и удалилась. — П-привет, — промямлил санитар, заглядывая пациентке в глаза. Но она стояла, словно статуя, не говоря ни слова. Неловко оглядываясь, Кай потащил её в двадцать седьмую. — Чего нахуй? — бросила Ира с недоверием смотря на Витлесс. — Я же сказал: новый пациент! — раздраженно ответил Кай, сложив руки на груди, — Витлесс, поздоровайся — это твои новые сожители! — он подтолкнул её к собравшимся у коек пациентам, девушка сделала пару шажков в середину комнаты. — Блять, — вздохнула Кошма, хлопнув себя по лбу. — Нда, — протянула Аня. — Нет, и Вид с ней жить должен? — возмутился парень, нахмурившись. — А может в окно её? — воскликнула Пестри, — Посмотрим, что с ней случи…- — Блять. — внезапно сказала Витлесс абсолютно равнодушно. В её высоком голосе не было ничего, кроме холодной монотонности, с таким же успехом заговорила бы ледышка. Воцарилась мертвая тишина. — Чего — чего? — дрогнувшим голосом переспросил Кай. — А может в окно нахуй? — все таким же тоном сказала Витя, медленно повернувшись к Ире. Та попятилась назад, нахмурившись. Снова тишина. Потом Витлесс резко обернулась к Каю и крикнула: — Новый пациент чего блять! Кай вскрикнул и быстро выпрыгнул за дверь, громко захлопнув ее. Кого Света опять привезла! Да это самая настоящая убийца, с ней нельзя работать! Санитар проморгался, попытавшись стереть из памяти маниакальный взгляд голубоватых глаз. Кай уже было помчался в кабинет заведующей, но на полпути остановился. Всё — таки, она пациент. Ничего страшного. Тут всякие бывают. Может быть, палате удастся привести ее в чувства. Но только не при нем… Кай медленно вдохнул, выдохнул и поплелся по другим палатам. Двадцать седьмой хватит на сегодня. На следующий день он все же осмелился посетить палату. Осторожно открыв дверь, он увидел такую картину: Витлесс сидела между койками, в её взгляде заметно прибавилось жизни. Она что — то бормотала, двигая бровями, а Кошма настойчиво дергала её за рукав, поднося к носу пациентки бокал шампанского. Ника с Ирой лежали на одной койке, вытянувшись, и пытались поймать ртом попкорн. Пестри сидела на полу, окруженная сидром. Спутанные волосы и порванная в некоторых местах кофта говорили о том, что она снова дралась с летающими чёртами которые, несомненно, были шизофренией. Аня шаманила над рюмкой водки, подсыпая какой — то порошок в неё. Герман приветливо улыбнулась Каю, оторвавшись от настройки своей скрипки. Вида нигде не было видно. Наверное, опять ушел за «припасами» в окно… — Кай! — воскликнула Кошма, переводя свой как всегда маниакальный взгляд на него, — Заходи, не стесняйся! Да что уж там, стесняться Кай перестал уже давно. Он очень боялся Витлесс, новой пациентки, хотя сегодня она выглядела не так страшно. Санитар дрогнул, когда она посмотрела на него. — Не бойся её! — хмыкнула Кошма, заметив его поведение, — Видишь, она повторяет за нами! Но Витлесс молчала. — Витя блять, не позорь нас, — помрачнела маньячка, предупреждающе глянув на нее. Но Витя с улыбкой дурочки продолжала смотреть на Кая. — Ви… — Ебаться сраться! — радостно воскликнула Витлесс, перебив Кошму. — Э-э… — Она повторяет наши фразы, эмоции, и даже поведение, — спокойно разъяснила Ника, — Не думаю, что она сама понимает, что говорит и делает. — Э-эм, ясно, — протянул Кай, посмотрев на Нику, — А где Вид? — Ушел, но не сказал куда, — пожала плечами пациентка. Санитар хмыкнул. Обычное дело. — ДА ЕПТ ТВОЮ МАТЬ! — негодующе крикнула Кошма, — Она не хочет пробовать шампанское! — Витя что — то пробормотала в ответ, но никто не расслышал, что именно. — Конечно не хочет. Потому что водка намного лучше! — хмыкнула Аня, подливая себе водки. — Да вы заебали, вот коньяк… — начала было Ника, но ее перебил громкий звук из окна. Все как один (даже Витлесс) обернулись на звук. В палату влетела жаба. Да, темно — зеленая жаба. Она сдавленно квакнула и шлепнулась перед ногами Кая, с неё потекла зеленая вода. У неё было салатовое брюшко, темные водоросли были запутаны в лапах. Все настолько опешили, что не заметили, как через окно в палату влез Вид. — Ну вот, — отряхнув руки, сказал парень. Все вздрогнули. — Это что? — прошептала Кошма, не сводя глаз с животного. — Это жаба, — самодовольно ответил Вид, громко стукнув своим костылем о пол. Потом он подковылял к ней и осторожно взял на руки, — Ммм…не самая лучшая, конечно, но вполне сгодится, — пожал он плечами, заглядывая ей в глаза. Жаба снова квакнула. — Сгодится для чего?..- прошептал Кай. — Как для чего! Для боев и дуэлей, конечно же! — воскликнул он, — О-о, Вид воспитает из тебя настоящего бойца, Вьетнам будет плакать по тебе! — добавил он, собрав повисшие водоросли. — Класс! — вскрикнула Пестри, вскочив с места и ногой толкнув стакан сидра. Он разлился, и Кай тихо простонал: опять ему убирать! — Где ты её нашел? — Болото, — ответил Вид, перекрикивая громкое кваканье жабы, — Там, за леском, который я однажды поджог (Пестри понимающе кивнула). Жаб и лягушек там много, берите, сколько надо. — Вы не можете держать лягушек в палате! — возразил Кай, — Тут всё будет…липко и грязно, заведующей это не понравится. Она ненавидит… — Нам плевать, — перебила Ира, разглядывая жабу Вида. Кай тяжко вздохнул. Еще и болота тут не хватало. — У-У-У, ЗА ПАЛАТУ, ЕПТ ТВОЮ МАТЬ! — вдруг оглущающе заверещала Витя. Она выхватила бокал шампанского из рук Кошмы и, продолжив верещать, вылила его себе на голову… — Твою ж мать! — Герман отскочила от Вити, пара капель попала на её одежду. Всё помещение заполнилось всеобщим смехом, «блятьканьем», «пиздецканьем» и «суканьем», Кошма, широко распахнув глаза, сгребла к себе все шампанское и отодвинулась подальше. Кай облокотился спиной на стену и съехал вниз, наблюдая эту анархию. Да, сегодняшняя уборка будет нелегкой.