Чат

Город Хуа Чэна особо не впечатлил. Во многом это произошло потому, что вместо достопримечательностей и интересных мест, которые показывал Се Лянь, увлеченно рассказывая о каждом, Сань Лан смотрел на парня, думая о чем-то своем. Но стоило Се Ляню перевести на него взгляд, как Хуа Чэн изображал крайнюю заинтересованность в городе, показывая на случайное здание и спрашивая, что это такое, лишь бы старший продолжал говорить. — Сань Лан, ты совсем меня не слушаешь, — он потер точку между бровей, на что Хуа Чэн лишь улыбнулся. — Прости, гэгэ, отвлекся, — в его голосе не было ни капли раскаяния, и он, наоборот, звучал весело, будто Хуа Чэна что-то сильно позабавило. — Раз тебе это не интересно, быть может есть что-то, чем бы ты хотел заняться? Сань Лан, поразмыслив минуту, покачал головой и произнес: — До тех пор, пока я с тобой, любое занятие сгодится. Хотя… — он выделил это слово, будто задумавшись, а затем продолжил: — То, что мы делали вчера, мне больше всего по душе. Се Лянь покрылся слабым румянцем, заметив улыбку Хуа Чэна, и, ничего не говоря, лишь взял чужую руку, переплетая пальцы. Они побродили еще немного — их прогулка и так в общей сложности заняла больше трех часов, — зашли в кафе перекусить и в конце концов решили вернуться домой, по пути купив с виду аппетитный торт в одной кондитерской. Однако у многоэтажного здания, где находилась квартира Се Ляня, стояли две напряженные фигуры, смотрящие куда-то наверх: казалось, что они высматривают определенную квартиру. На самом деле именно этим они и занимались, буравя взглядом ничем не выделяющееся окно на пятом этаже. Фигуры о чем-то переговаривались между собой, и голоса их звучали явно очень недовольно. Так уж вышло, что Се Лянь с Хуа Чэном подошли к ним со спины, и второкурсник также, как они, поднял голову, но не заметил ничего сверхъестественного. — Что вы делаете? — спросил он, на что парни сразу же обернулись: один выглядел взволнованно, другой — раздраженно. — Тебя не было в институте, а еще до тебя не получалось дозвониться. Мы пришли проверить, все ли в порядке, — объяснил Фэн Синь, на что второкурсник лишь удивленно посмотрел на него, доставая телефон. Оказалось, что у Се Ляня был включен авиарежим: он, видимо, промахнулся, когда переподключался к вайфаю, и, отвлекшись на что-то или не заметив этого, забыл выключить. Вообще за то время, что Се Лянь был с Хуа Чэном, он крайне редко доставал телефон, предпочитая вместо сидения в нем уделять все внимание парню, поэтому подобная ситуация не казалась для него слишком уж неожиданной, чего нельзя сказать о его друзьях. Они привыкли каждый день видеть Се Ляня в стенах вуза, ведь для того учеба, безусловно, была важна: он никогда не прогуливал занятия, добросовестно посещая все пары, а теперь раз — и исчез на полдня. На их месте любой бы заволновался, поэтому их тоже можно понять. Да и зная Се Ляня, было бы удивительно, если бы он никуда не вляпался: со времен школы он, словно магнит, притягивал к себе неприятности мелкие и побольше, правда разбирался с ними всегда сам, стараясь не прибегать к чужой помощи. Но иногда без нее все же нельзя было обойтись, поэтому его сохранность и в самом деле нуждалась в дополнительной проверке. И судя по тому, как выглядела шея Се Ляня, проверку эта сохранность не прошла. — Извините, надо было предупредить вас, — произнес он, потерев шею, и только сейчас заметил, как на нее смотрят друзья. Вспомнив о том, что вчера делал Хуа Чэн, Се Лянь вспыхнул, поспешив скрыть некоторые засосы волосами, но в этом уже не было никакого смысла, поэтому он беспомощно взглянул на тепло улыбнувшегося ему Сань Лана. — Вы… — начал было Му Цин, но запнулся, по-видимому подбирая правильные слова. Хуа Чэн же ждать, пока шестеренки в его голове начнут работать, не хотел, поэтому просто сказал: — Мы. Что насчет вас? — он ухмыльнулся, забавляясь сложившейся ситуацией. — Ничего, — мгновенно отрезал Му Цин, скрестив руки на груди. Лицо Фэн Синя побледнело. Он промолчал, нахмурившись, и с ног до головы осмотрел расслабленного Сань Лана, заметив, что тот держит торт. Се Лянь, проследив за его взглядом, мило улыбнулся и предложил: — Не хотите зайти на чай?

***

За столом они сидели следующим образом: Му Цин рядом с Фэн Синем, а напротив них, соответственно, Се Лянь и Хуа Чэн. Последний спокойно ел оказавшийся действительно вкусным торт, Се Лянь же не спешил прикасаться к своему кусочку, вместо этого неспешно попивая чай. Фэн Синь измывался над тортом, размазывая его по тарелке, а Му Цин все еще бросал взгляды исподлобья на Сань Лана, которого это понемногу начинало раздражать. — Если хочешь что-то сказать — говори. — Ладно, я скажу. Мне не нравится, что ты встречаешься с ним, — Му Цин кивнул в сторону Се Ляня, на что тот, услышав его слова, поперхнулся чаем. Хуа Чэн заботливо похлопал его по спине и протянул салфетку, после чего откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело? — Не кажется. Се Лянь — мой друг, и я, естественно, желаю ему лучшего. Я считаю, ты ему не подходишь. — Пересчитай, — он легко пожал плечами, чувствуя на себе испепеляющий взгляд. — Твоя личная неприязнь ко мне не играет никакой роли в наших с ним отношениях. Вместо того, чтобы лезть в чужое белье, лучше бы занялся своим. — С моим бельем все в порядке, — скрежет зубов Му Цина, казалось, можно было расслышать в соседней квартире. — Да? — он посмотрел на хмурого Фэн Синя. — А вот твое белье так не думает. — … Почувствовав на себе взгляд Му Цина, Фэн Синь заметно напрягся. — Что? — Ты ничего не хочешь мне сказать? — Мне нечего тебе сказать. И именно это было удивительным. Обычно Фэн Синь не упускал возможности вступить в перепалку с Му Цином, сейчас же изо всех сил старался не говорить с ним больше необходимого, да и на то, что его назвали бельем, никак не отреагировал. От его ответа Му Цин помрачнел, Се Лянь — задумался, и только Хуа Чэн продолжил как ни в чем не бывало есть торт, посчитав разговор оконченным. По крайней мере, теперь буравили взглядом не его. Когда Сань Лан, доев свой кусочек, принялся пить чай, Фэн Синь все-таки не выдержал. — Пошли поговорим, — бросил он Му Цину и встал из-за стола, выходя из комнаты. Тот проводил его взглядом и тоже поднялся. Се Лянь, пока тот еще не успел исчезнуть из поля зрения, бросил: — Только давайте без драк, пожалуйста. Я не потяну еще одну замену мебели. Его заставил произнести эту фразу горький опыт. Однажды, когда они еще учились в старшей школе, друзья также, как и сегодня, пришли к нему в гости. Вот только стоило Се Ляню отойти, как те начали драться, не в состоянии вынести друг друга в тесном помещении без посторонних: кубарем покатились по полу, круша все на своем пути — так они снесли стеклянный стол, разбившийся вдребезги. Позднее, когда смогли подняться на ноги, уперлись в стену, уронив висящую в рамке картину — беднягу было уже не спасти. Но вишенкой на торте стало столкновение Му Цина и тумбы с телевизором, в результате которого последний, пошатнувшись, упал, а по экрану сразу же пошли трещины. Тогда вернувшийся в комнату Се Лянь увидел самый ужасный беспорядок в своей жизни. А его друзья, в свою очередь, столкнулись с дьяволом и были вышвырнуты из квартиры за шкирку. Теперь же с момента их ухода прошло около пяти минут, и оставшиеся за столом парни не слышали звука погрома, поэтому спокойно беседовали между собой. — Сань Лан, не обращай внимания на слова Му Цина. Пусть у него и ужасный характер, он постоянно язвит и любит брюзжать, на самом деле он неплохой человек и хороший друг. — Не переживай, гэгэ, меня не волнует его мнение. — Вот и хорошо, — улыбнулся Се Лянь, переплетая пальцы с Хуа Чэном. Он быстро чмокнул его, после чего поднялся, собирая тарелки и оставляя только ту, что была у Му Цина: он ни разу так и не притронулся к еде. Едва Се Лянь поставил посуду в раковину и включил воду, как из соседней комнаты послышались крики. Сперва парень подумал, что ему показалось, но через несколько секунд они не только не прекратились, но даже усилились, поэтому Се Лянь, беспокоясь о сохранности своей квартиры, выключил воду и наспех вытер руки. — Я схожу проверю, — бросил он, на что Сань Лан лишь кивнул, допивая чай. К тому моменту, как Се Лянь подошел к комнате, все крики утихли. Казалось даже, что люди за закрытыми дверьми и вовсе молчат: не было слышно ни звука. Се Лянь вплотную приложился ухом к двери, но все еще не заметил ничего странного, и хотел было развернуться, чтобы уйти, как до его ушей донеслось слабое мычание… Му Цина? И мычание это было точно таким, как вчерашнее Се Ляня, поэтому он остолбенел, не зная, что ему делать. Его друзья находились в спальне, и Се Лянь искренне не хотел, чтобы с самой важной для него комнатой что-то случилось, но, узнав скрип матраса, все-таки развернулся на пятках и поспешил отойти как можно дальше. А на кухне Хуа Чэн уже домывал последнюю тарелку. Услышав севшего обратно на свой стул второкурсника, он повернулся, заметив, как сильно у него покраснели щеки. — Что такое, гэгэ? — улыбнулся он, а Се Лянь лишь медленно перевел на него взгляд. — Я думаю, нам лучше уйти, — в его глазах читалась такая сумасшедшая палитра различных эмоций, что невольно можно было испугаться, заволноваться, посмеяться и попытаться утешить паникующего парня в приступе жалости. Хуа Чэн лишь поднял одну бровь, усмехнувшись, и спросил: — У тебя тонкие стены? — Сань Лан!.. Стоило ему воскликнуть, как раздался непонятный звук, после которого дверь неподалеку с шумом распахнулась, и по коридору раздались быстрые тяжелые шаги. Совсем скоро на кухне появился растрепанный раскрасневшийся Му Цин, а следом за ним зашел не менее растрепанный Фэн Синь с отчетливым следом ладони на щеке. — О? — только и сказал Хуа Чэн, чем привлек к себе внимание двух пар глаз. Се Лянь, переводя взгляд с одного пострадавшего на другого, устало выдохнул: — Садитесь.

***

— То есть после первого поцелуя ты понял, что тебе нравится Му Цин, и, чтобы убедиться в этом наверняка, сейчас поцеловал его еще раз? — Именно. Се Лянь не мог понять, в какой момент все изменилось. Он действительно был уверен в том, что Фэн Синь не испытывает к Му Цину ничего, кроме неприязни, а по итогу все оказалось совсем иначе. — Ты мог хотя бы предупредить меня, что собираешься сделать это, — Му Цин напряженно всматривался в нетронутый торт, будто всеми силами старался проделать в нем дыру. Парень не решался поднять голову и взглянуть на Фэн Синя, потому что понятия не имел, как отреагирует на чужое лицо: либо ударит по нему, либо еще что-то… похуже. — В прошлый раз тебе ведь понравилось. — Бред, — слишком резко ответил он, и при этом его кончики ушей окрасились в красный. — Да? А тебе напомнить, кто намертво вцепился в меня, когда занавес закрылся? — Я домой, — он быстро поднялся и вышел в коридор, Фэн Синь же, вздохнув, пошел следом. Се Лянь, не желая становиться свидетелем их дальнейших разборок, отправился провожать своих горе-друзей, и Хуа Чэн составил ему компанию, опершись о дверной косяк. В прихожей Му Цин обувался нервно, дергано — без сочувствия взглянуть было невозможно. У него отчего-то дрожали руки, но он упорно делал вид, что все в порядке даже в тот момент, когда рядом с ним на кушетку сел Фэн Синь: только меж бровей залегла заметная складка, и он сжал губы так сильно, что те побледнели. Оба понимали, что им нужно поговорить, но, как бы сильно Фэн Синь ни пытался, Му Цин упорно давал заднюю, сбегая от него и не желая что-либо обсуждать. Он словно боялся того, что, возможно, чувствует к человеку, с которым многие годы их связывали только синяки и ссадины, полученные друг от друга. Когда за двумя парнями закрылась дверь, атмосфера в квартире стала в разы приятнее: не было ауры убийства, заставляющей нервничать, и Се Лянь невольно выдохнул с облегчением. Он развернулся к Хуа Чэну и слегка огорченно произнес: — Сань Лан, прости за это. Я не думал, что все так сложится. — Не переживай, гэгэ, — он отлепился от косяка и в привычном жесте вытянул руки, приглашая Се Ляня в свои объятия. — Иди сюда.