Как кофе: три в одном

— Я сейчас сброшу тебе адрес. Сначала думал, что познакомлю вас, но, боюсь, в таком состоянии тебе лучше встречаться исключительно с ним. Я пришлю тебе машину с водителем-бетой. Он не будет задавать вопросов. — Спасибо, — выдохнул Шерлок в телефон. — Прости меня. То, что я предложил... Это просто ужасно. Я сожалею, — голос политика надломился. — Я не могу тебя винить, — Шерлок быстро собирал сумку. Джон был на работе и у гения была возможность скрыть от него правду. — Это я родился с дефектом, а не ты. Ты мне ничем не обязан, но все равно сделал довольно много. Ты подарил мне годы нормальной жизни. Почти нормальной. Спасибо. — Мне правда жаль. Я не хотел бы для тебя такой участи. Я спонсирую несколько лабораторий, в которых занимаются изучением аналогов препарата, но пока безрезультатно. — Понимаю. На самом деле, с тобой было не так уж плохо, — Шерлок одним движением застегнул спортивную сумку и опустился на диван. — В последний раз даже интересно. — Шерлок! — возмутился голос на том конце. — Ты обещал не вспоминать это. — Извини, братец, но ты был так горяч, — хохотнул детектив. — Тебя уже совсем плющит, да? Авто у твоих дверей. Спускайся. И Шерлок отключился. В несколько шагов он выскочил из дома и юркнул вовнутрь тонированного джипа. Неужели Майкрофт боится, что на них нападут? Впрочем, тонировка на окнах была не лишней, поэтому Шерлок позволил себе откинуться на сидении и положить щеку на холодную кожу обивки сидения. Тело горело, внизу живота сжималось и пульсировало тепло, в промежности было приятно скользко, а член, не по-омежьи крупный, стоял, вжимаясь в ткань брюк. Холмс порадовался ещё раз, когда понял, что его от водителя отделяет перегородка. Облегчённо вздохнув, он ловко расстегнул пуговицу и нырнул рукой в штаны, сжимая себя, пачкаясь в прозрачных выделениях, толкаясь в ладонь. За мгновение до того, как Шерлок выгнулся, кончая, пачкая ладонь и закусывая кисть другой руки, в перегородку постучали, а авто остановилось. Детектив застонал в место укуса, кривясь – теперь член с разбухшим узлом нужно было засунуть в белье и штаны, а это было довольно болезненно. Но тем не менее, морщась и охая от неприятных ощущений, Шерлок встал, подхватил сумку и осторожно покинул авто, мысленно надеясь, что брат простит его за испачканный салон. Сыщик оказался около небольшого, но явно дорогого дома за городом. Шерлок глянул под ноги, шаркнул по земле подошвой и мысленно вынес вердикт: Уимблдон. Дом был достаточно дорогим, ухоженным, но его нельзя было назвать ни на грамм обжитым. Детектив сразу сложил образ хозяина: одинок, в разъездах, при деньгах. Иногда пользуется этим местом для светских приемов – обычно небольших, на пару человек. Видимо, любит производить впечатление. Для более детального анализа Шерлок был слишком занят. У него была здесь цель, и это явно не изучение биографии этого альфы. Кроме того, Май намекнул, что они могут не поладить из-за рабочих вопросов. Холмс хмыкнул, направляясь ко входу с массивными дубовыми дверями. Криминал, все ясно. Что ж, правосудию не впервые склоняться перед беззаконием. В данном случае Шерлок был очень даже не против, и не прочь не только склониться, но и встать на колени, и по шире раздвинуть ноги. По бедру скатилась крупная капля, прошлась до самых ступней и впиталась в носок. Шерлок с ещё большим нетерпением толкнул дверь и вошёл. Гостиная. Просторная и практичная, минималистичная и современная. И ничуть не уютная. Кожаный диван, кофейный столик, несколько кресел, бильярдный стол и камин. Холмс помялся. Майкрофт сказал, что его ожидают, но он не видел никого, даже никаких указателей. Ему идти дальше или оставаться здесь? К облегчению гения, в глубине дома раздались быстрые, лёгкие шаги. В любое другое время Шерлок сконцентрировался бы на приятном стуке обуви по паркету и вычислил, как марку обуви, так и вес её владельца, но сейчас он мечтал лишь о том, чтобы эти шаги принесли сюда альфу как можно быстрее. — Шерлок, вы довольно быстро, — прозвучал сладкий голос. Вскоре его обладатель – симпатичный мужчина невысокого роста, с широкой улыбкой и горящими задором карими глазами предстал перед Холмсом. Черный костюм лишь подчеркивал его интересное, немного хищное лицо. — Вы знаете... — мужчина остановился на некотором расстоянии. — Я так увлекся работой, что почти забыл обо всем, но ваш запах... Ему невозможно сопротивляться. Я пришел по зову течной омежки. Меня зовут Джим Мориарти. На колени. Шерлок сбросил сумку на пол и неловко замялся. Это сейчас шутка была? Вот так сразу на колени? Но, заглянув в нетерпеливые глаза Джима, осознал — не шутка. И осторожно опустился, глядя снизу вверх. Видимо, этот альфа предпочитает сразу переходить к делу. Что ж, он не против, быстрее начнут — быстрее закончат. Мориарти шагнул ближе, так, что его пах оказался совсем близко от лица Холмса. Джим наклонился, ухмыльнулся и запустил пальцы в волосы гения, перебирая кудри. — От тебя пахнет альфой. Это так интересно... Я чувствую запах течки и запах альфы. Просто невероятно, — глаза его вспыхнули темными огоньками. Пальцы сжали кудри и чуть потянули назад, обнажая шею. Свободной рукой Джим царапнул ноготками выступивший кадык Шерлока. — Мы... Договаривались... Никаких отметин. Это важно, — прохрипел детектив. Не смотря на непривычную грубость, тело отозвалось приветливым жаром. — Как скажешь, очаровашка, — хмыкнул хозяин дома и без промедления вжал его лицо в свой пах, давая ощутить собственное возбуждение. Чуть повел бедрами, потираясь и совершая поступательные движения, будто собирался трахнуть гостя в рот, не снимая при этом брюк. Шерлок на это лишь довольно застонал. — Я знаю, что ты хочешь его в себя. Давай, возьми в ротик, — ладонь с затылка пропала и Холмс смог отстраниться, чтобы взяться за застёжку. Будто мешая, его губ коснулись ухоженные пальцы, огладили нижнюю и толкнулись, с намеком надавив на зубы. — Давай, открой его. Шерлок повиновался, ощущая, как они проникли глубже, надавали на язык и попытались сжать его. Из горла вырвался стон. — Похотливая сучка, — хмыкнул Мориарти и резко вынул пальцы, чтобы поскорее заменить их своим членом, сразу проталкиваясь на всю длину, вновь хватая за голову. — Эй, контролируй зубы, — рука слегка шлепнула Холмса по щеке, когда он, подавившись, чуть закрыл рот. — Сучку никогда не ебали в рот? Ты что, не знаешь, что с этим делать? Давай, вперёд! — Джим двинулся туда-обратно несколько раз без особой амплитуды, но почти не покидая горло, которое в ответ на это выдавало непонятное бульканье. — Быстрее двигайся, если хочешь, чтобы сегодня мы занялись твоей попкой. Иначе она останется голодной. Шерлок едва ли мог совладать со своими порывами. Это было для него в новинку. Майкрофт всегда был с ним достаточно бережным, они не часто ласкали друг друга как-то ещё кроме того, что нужно было для удовлетворения основных потребностей. Но даже если делали, инициатива была за детективом и он двигался так, как было удобно ему. С Джоном тоже было так. Альфы редко делают минет омегам, но он не брезговал. Да и член у его любовника был небольшой, по-омежьи аккуратный. И без сомнений, очень красивый. У Джеймса член был большой. Даже сейчас, перекрыв дыхание, он не вошёл весь. Толстый, с крупной головкой и небольшой мошонкой, которая подтянулась почти на самый ствол. Шерлок схватил его за бедро, намереваясь остановить, как-то замедлить темп, который тот задал бедрами и рукой. — Руки за спину, — Шерлок получил ещё один шлепок по щеке. — Строптивая сучка. Нравится жёстко? Нравится, чтобы тебе приказывали, связывали, сдерживали? Ты мне уже нравишься, — ухмыльнулся Мориарти и довольно простонал, всё-таки загнав член по самые яйца. Холмс дернулся, булькнул, горло сжалось в спазме, а анус приоткрылся, выдавая ещё больше смазки. Альфа внутри был против, но текущий омега кайфовал, прося ещё больше. — Вот так... — выдохнул Джеймс, наконец покидая рот и давая отдышаться. — Непослушный мальчик, Шерлок, — Мориарти не отстранился, а направил член, размазывая им слюну и смазку по лицу Холмсу. — Я научу тебя быть послушным. Мне нравится дрессировать, таких как ты. Что ж, посмотрим, как у тебя с другими командами. Раздевайся. Мы в этом доме одни. Вещи на кресло, встанешь в коленно-локтевую на ковер, боком ко мне, — скомандовал альфа и направился ко второму креслу, даже не потрудившись спрятать член. А ведь зачем? Ради этого члена Шерлок сюда и приехал, как бы мерзко не звучала эта мысль в его голове. — На мне не должно быть никаких следов принадлежности. Никаких требований. Всё, что мы делаем здесь, остаётся здесь. Майкрофт сказал, на тебя можно рассчитывать. На твое слово. — Какая своевольная сучка, — Джим опёрся локтем о подлокотник и прикусил язык. — Никаких следов. Моему слову можешь верить. Но у меня ответное требование: ты будешь делать здесь все, что я скажу. Никаких табу. Иначе ищи другого. Холмс напряженно кивнул. Что-то не давало ему покоя, беспокоило. И это "никаких табу" совсем не успокаивало. Этот альфа явно не собирался с ним нежничать и планировал оторваться по полной. Тревога только нарастала. И, возможно, он бы послушал это чувство, если бы не перекрывающее его желание. Жажда. Он хотел, ему нужно было, чтобы его трахнули, чтобы вставили узел. Это было сейчас главным. Поэтому Шерлок продолжил раздеваться. Брюки и белье были насквозь промокшими от смазки. Его едва не передёрнуло, когда за спиной послышалось довольное присвистывание. — Какой ты мокрый, верно? Давай скорее, Шерли. Я хочу, чтобы ты встал, как я приказал. Глубоко вздохнув, гений прошел на указанное место и осторожно опустился, выставляя вверх попку, как это было заложено природой. Приглашение самцу. Теплая рука альфы огладила его по спине, от лопаток до ягодиц и сильно, звонко шлепнула, вырвав из горла всхлип. — Пожалуйста... — не выдержал он. — Ух ты, какие мы слова знаем, — хмыкнул Мориарти. — Мы умеем просить. Давай ещё, мне понравилось. Что «пожалуйста»? — Пожалуйста... Я прошу... Возьми меня... Мне очень нужно... — Возьми? Это ты так просишь, чтобы я трахнул тебя, очаровашка? — Да-да, пожалуйста, трахни меня, — выдал Шерлок, ощущая, будто наконец понял правила игры. Если так он быстрее достигнет своей цели, то это не такая уж большая плата. — Куда трахнуть? Хочешь, чтобы я вошёл в твою мокрую дырочку, а, Шерли? В эту дырочку? — ладонь ощутимо шлепнула между половинок по чувствительному кругу нервов. Гений вскрикнул и поддался вперёд. — Да, пожалуйста... Скорее... Я так хочу... Там все горит! — Ты становишься такой покладистый, если тебя нагнуть. Ладно, я тебя трахну. Ты неожиданно хорошо попросил. Но ты сделаешь все сам. Сам сядешь на мой член, не используя рук. Уверен, твоя жадная дырочка справится с этим. — А... А растяжка? — А она нужна тебе? — удивился Джеймс. Пальцы, сразу два, грубо ворвались в Шерлока. — Такой голодный мальчик должен быть всегда растянут под меня. Чтобы ты лучше запомнил это, я не буду тебя растягивать. В тебе без проблем двигаются два пальца, так что я тебя не порву. Холмс всхлипнул и поддался назад, стараясь насладиться сильнее. — Э, нет. Пальцы быстро покинули его, а их обладатель устроился удобнее в кресле, поправил так и не снятые брюки, вытащил из них ремень и, выровняв Шерлока, натренированным движением стянул его запястья за спиной. Затем, ухмыльнувшись, Джим уложил руки на подлокотники, намекая, что ничего делать не собирается и Холмсу придется исполнять его приказ. Это оказалось не так уж просто. Преодолевая смущение, Шерлок осторожно опустился к Джеймсу на колени, лицом к лицу. Члены столкнулись, вызывая искры удовольствия по телу, и до затуманенного похотью мозга дошло - так ничего не выйдет. Джим, чье лицо оказалось так близко, только ухмылялся, забавляясь. Вскользь пробежала мысль, что ведь они даже не целовались. Ни один приличный омега не трахается без поцелуев. Пришлось соскользнуть и осторожно сесть спиной, прижимаясь к горячей, все ещё скрытой рубашкой, груди альфы. Твердый член оказался зажат между ними. Шерлок не смог подавить постыдный скулеж. Ему не нужна была вся эта игра, все эти пытки удовольствием. Он пришел сюда для удовлетворения простейшей физиологической потребности, а не... — Давай, Шерли, не плачь. Работай попкой, если хочешь получить член, — рука альфы ободряюще похлопала его по бедру. Со всхлипом Шерлок поддался, приподнялся, поерзал, стараясь насадиться, ощущая, как горячая головка тыкается в скользкую дырочку, промахиваясь. Он двигался несколько минут, безуспешно стараясь протолкнуть в себя член, все время выскальзывающий. Альфа тихо дышал ему на ухо, иногда постанывая — ему это, определено, нравилось ещё больше. Шерлок содрогнулся. Внутренности жгло болью от невозможности соединиться хоть с кем-то, удовлетворить желание и жажду. Удовольствие, которое должна приносить течка, для него превратилось в пытку. Его контроль лопнул, как мыльный пузырь, растворяясь, а из глаз брызнули слезы. Нервная система не выдерживала нагрузки. Но альфа под ним явно сжался и решил помочь. Придержав член у основания, он одним грубым движением натянул гения по самые яйца, выбивая из его груди вскрик. Глаза Шерлока заволокла пелена. * * * Цельной картины не было, лишь обрывки воспоминаний, будто сквозь мутное стекло. Шерлок задыхается, он отчаянно старается сделать вдох, но не может — в его горле чужой член. Он не может его даже укусить, потому что во рту распорка, удерживающая его открытым. Глаза слезятся. Ему нужен узел, снова. Но Джим лишь мучает его, дразнит, пользуясь отсутствием у него сознания. Шерлок чувствует, что в него входит что-то большое. Мориарти все время проталкивает в него что-то, но это что-то редко является его членом. Кажется, в этот раз это шарик с бильярдного стола. Омега внутри не дает сопротивляться. Ему больно. Он кричит, но не сопротивляется. Да, Джим наконец внутри него, они сцепились, но цена слишком высока. Мужчина прикладывает лед к его разбухшему узлу. Ощущения отвратительны. Как наказание за чрезмерные крики Джим заставляет его вылизать кожу дивана от собственной спермы. Его тошнит, пока он делает это. Мориарти “ускоряет” его болезненными шлепками по промежности и мошонке. Он хорошо помнит только то, как очнулся на том же диване. Рядом была записка с указаниями, где ванная и вежливой просьбой выметаться. И гаденькая подпись “Увидимся через три месяца, очаровашка. Я буду скучать по твоей голодной дырочке”. Осмотрев себя в зеркале, Шерлок убедился в словах альфы: на нем не было ни единой отметки, хотя, учитывая интенсивность их деятельности, должны быть. Он был идеальным партнером для Холмса с этой точки зрения. Но в тот момент при мысли о произошедшем его начало тошнить. Казалось бы, сейчас все закончилось. Три месяца гений старался держать воспоминания там, где они были. В полупрозрачной пелене, будто это был лишь сон. Плохой сон. Просто кошмар. Но через три месяца кошмар повторился. В это раз действие было на кровати. И с игрушками. Стек, оставивший жгущие, но быстро сходящие в цвете следы на мошонке, члене, сосках и лице Шерлока. Уретральный катетер. Пояс верности. Анальные пробки самых разных размеров, удерживающие сперму Джима внутри. Плотная резинка, не дающая узлу раскрыться. Ошейник. К счастью, омеге внутри нравилось большинство из игр, а течка подавляла любое ощущение боли. А в третий раз, когда Шерлок пришел, оказалось, что в этот раз они будут втроем. Когда тебя воспринимают как всего-лишь шлюху, просто сучку, которую можно унижать и нужно трахать, начинаешь волей-неволей вживаться в роль. Втроем, значит втроем. Ему уже довелось принимать в себя член Мориарти и несколько его пальцев сразу. Пальцы или другой член — это уже не так важно. Записка на пороге указывала пройти в кабинет и "вести себя как подобает хорошей сучке". Шерлок поджал губы, но безпропотно прошел дальше, на звук двух голосов. — Итан Адлер, — оторвавшись от бумаги, представил Мориарти приятеля: мужчину с темными, модно уложенными волосами. Темные брюки, вычурные бархатные туфли с небольшим, золотистым каблуком, плащ поверх накрохмаленой белой рубашки. Адлер бросил на Шерлока оценивающий, эксцентричный взгляд. Будто применялся к вещи в магазине, не больше. Сел в кресле удобнее, скрестил ноги и, упёршись локтем в перило, огладил пальцами, скрытыми в тонких кожаных перчатках, свои губы. Холмс вытянулся и замер по струнке, глядя вдаль — только бы не на этих двоих, пожирающих его глазами. Ему не дали разрешение присесть, и даже отпустить сумку, ему не сказали ничего. То, что эти двое собираются трахать его вместе было очевидно как только стали слышны голоса. Иначе зачем было приглашать другого альфу на запланированную встречу? — Вот это? — Знакомься — Шерлок, — он приглашающе взмахнул рукой в сторону детектива. Не для него, а именно в его сторону. — Миленько, — грациозно, будто игнорируя земное притяжение, Итан поднялся на ноги и шагнул к Холмсу. — Красивый мальчик, — он ласково погладил тыльной стороной пальцев его по щеке. — Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня, милый. Посмотри мне в глаза. Сглотнув и надеясь, что это было не слишком заметно, он перевел взгляд на лицо Адлера. Красивое, точечное, будто у мраморной фигуры лицо. Ухоженное. Даже не слишком интересуясь косметикой, Шерлок сразу смог отметить три известных бренда, создающих средства для ухода за кожей. Под кожей что-то вспыхнуло, будто встретились два горючих вещества: кардинальная разница между грубыми обращениями Джима и слащавыми прозвищами Итана. — Какая красота! — восхитился мужчина. — Какие глаза... Я бы хотел посмотреть на тебя, когда в их уголках соберутся маленькие слезинки, а твой рот будет плотно надет на член. Уверен, зрелище незабываемое! — он всплеснул руками и чуть отступил на шаг. — Видишь ли, Шерлуша, я сегодня немного занят. Дела бывают такими внезапными! — весело хмыкнул Джим. — К сожалению, сегодня я не смогу поиграть с тобой. Поэтому я позвал Итана — он хорошо разбирается в укрощении таких строптивых дырок, как ты. Но, не беспокойся! Я тоже сегодня получу удовольствие! Оно ведь, знаешь, бывает разное. Сегодня я буду смотреть. — Все, что угодно, сэр, — без особых эмоций отвечает Шерлок. Он уже давно понял правила игры. Внутренности знакомо скручивало от желания и от тошноты — все происходящее было омерзительно для сознания, но столь желанно для тела. Ему приходилось находить компромисс, выпуская наружу все свои инстинктивные омежьи повадки и наглухо закрывая свои эмоции от новых впечатлений. Этот снежный ком уже очень велик, чтобы пытаться остановить его падение с горы. Можно только представить, что это все происходит не с тобой и это не тебя рано или поздно собьет шар того, что ты сам и натворил. — Он просто чудо! — улыбнулся Джиму Адлер и вернулся в кресло, переводя все свое внимание на Мориарти. — Люблю работать с мальчиками после твоей дрессировки. Но ты уверен, что не сможешь присоединиться? Втроём будет намного интереснее. — Возможно, позже. Я надеюсь, что ты устроишь мне такое зрелище, что я буду не в силах оторвать от вас взгляд. — Конечно, мой Король. Все что угодно для вас, — он отвесил короткий поклон, почти кивок головой, но в этом не было насмешки, только какой-то шарм, ныне не знакомый Шерлоку. Тем временем, Адлер перевел взгляд на детектива. — Хм... Тебе не тяжело держать сумку и стоять так ровно? Омежки в период течки делаются такими хрупкими и тягучими, как теплая карамель. Или ты не такой? И это правда, что ты... — Итан понизил голос, — это два в одном? И альфа, и омега? — Да, сэр, — после некоторой паузы добавил Шерлок. — Просто невероятно. Я уже несколько минут пытаюсь разобраться в твоём запахе: тесный альфа. Просто невозможно прекрасно, — вновь всплеснул руками Адлер. — Пьешь противозачаточные? — Да, сэр. — Замечательно. Нам не нужны неожиданные сюрпризы, верно? — Да, сэр. — Какой-то у тебя маленький словарный запас. Но ничего, мы с этим справимся, — гость Джима опустил руки и сложил их в замок на груди, упираясь локтями в перила. — Сейчас ты поставишь сумку и будешь медленно раздеваться. Один элемент одежды — одно описание того, как ты хочешь, чтобы тебя трахнули, какая у тебя горячая дырочка и как ты хочешь мой член. Поехали, — ухмыльнулся Итан, глядя на Шерлока, прямо, глаза в глаза. У Холмса перехватило дыхание — так смотрели только альфы: уверенно и властно. Так мог смотреть он, если бы не так сильно хотел, чтобы его отымели как последнюю сучку. ...хочу чувствовать вас внутри... Стоять неудобно. Все считают его очень высоким, но этого недостаточно, чтобы он мог стоять на полной ступне, когда его нога, согнутая в колене, закинута на стол. Приходится удерживаться на носочках, и это не так уж просто, когда бедра сводит судорогой удовольствия, а сзади тебя, раскачивая, таранит чужой член. ...у меня внутри все пульсирует, и смазка течет по ногам, я так хочу, чтобы мою дырочку заткнули чем-то большим... А за этим самым столом работает Джим. Шерлок уже несколько раз больно получил ладонью по чувствительной головке за то, что капал смазкой на его документы. Ему приходится держать одну руку сложенной "лодочкой" под головкой, а когда смазки слишком много... Итан заставляет ее проглатывать. ...пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я горю, я так хочу что-то внутри себя, я чувствую себя пустым... Итан берет его в кресле, удерживая бедра на подлокотнике, так что Шерлоку приходится неудобно скрючиться на сидушке. Но лучше так, чем Джим, осознает он. Мориарти подолгу издевается, делает это с фантазией, с игрушками, пока Адлер берет — грубо, но трахает, настоящим, альфьим членом, который так нужен Холмсу. Плохо только, что без узла, да... Узла недостает. Иногда так бывает, что узел не набухает после оргазма, и Шерлок нетерпеливо воет, поддается, требует, не помня себя тянется вперёд и получает звонкую пощечину. Его отбрасывает обратно в кресло, он горбится, хочет выровняться, но рука Итана сжимает горло, не перекрывая дыхание, но не давая шанса дернуться. Адлер красивый. Точеный. Улыбка Джима навевает только ужас и мысли о недостаточном беспокойстве государства о психически больных, а Итан... Он красивый. Будто это не Шерлок его шлюха, а гений снял себе альфу, чтобы тот удовлетворил его потребности. Хм, почему он такого не сделал? Остатки невоспаленного течкой мозга подмечают: потому что такие услуги почти не оказывают, а если и случается — репутация. Его собственная, Майкрофта, Джона, Грегори. Все, хоть как-то причастные к его интимной жизни, даже такие как Грегори, третьим боком, попадут под раздачу. Потому что были с "неправильным альфо-омегой". Скандал, сенсация, отвращение, любопытство, вспышки камер, будто раньше их было мало. Репортёры переберут все их грязное белье и отнесут смазку в лабораторию, только попади она им в руки. — Уснул? — Джим с напускной ласковостью похлопал его по щеке. Рука Итана с горла никуда не делась — альфа над ним чуть рычал, двигался грубо и быстро, и явно был близок к развязке. Мелодично звенела пряжка его дорого ремня — Адлер не потрудился раздеться, как не трудился и Мориарти. Шерлоку вспомнились его ночи с Джоном: со своим омегой он был всегда осторожным и романтичным, всегда, или по мере возможности, принимал душ, старался снять все лишние, выласкать каждый дюйм его тела. С ним самим никто не церемонился. В подтверждение этого, Джим ухмыльнулся ему в лицо и потрепал за щеку. — Нравится, м? Шерли, я всегда знал, что ты шлюшка. Тебе нравится, когда тебя берут разные альфы. Тебе нравится нам принадлежать, да? — он отодвинулся и присел на корточки сбоку. — Поэтому ты не должен забывать, чья ты шлюшка... Он не смог ничего сказать, когда почувствовал прикосновение шариковой ручкой к лицу. Облизнув губы, Мориарти размашисто расписался на его скуле. Что ж, могло быть и хуже. Хорошо, что просто шариковая ручка. — Итан? — обратился хозяин дома к другу, но тот его не слышал. Войдя на всю длину, Адлер с тихим рычанием кончил, позволяя узлу распуститься внутри. Шерлок тоже охнул, выгнулся, наконец-то ощущая желанную тесноту внутри, но кончить не смог. — Но-но, — усмехнулся Джим, вовремя пережимая узел и ствол Холмса, не позволяя ему дойти до своей грани удовольствия. — Только после меня. Ты же так просил. ...я хочу чувствовать вас внутри, вас обоих, хочу, чтобы вы наполнили меня до края... В глазах темнеет от прилипшей к голове крови и нехватки воздуха. Все то же кресло, но теперь гений свисает вниз головой, Джим входит в его рот, а Адлер, раздевшись, стоит на перилах и входит в него, удерживая ноги навесу. Его дырочка пошло, вульгарно хлюпает, не в состоянии закрыться как нужно, и не спасает омежья эластичность. Потому что когда в нем был узел, Джим не упустил возможности поиграть и протолкнул в него ещё три пальца. Итану явно понравилась эта идея, он стонал, вздрагивал и кончил ещё дважды, так и не покидая тела омеги. Только после этого Мориарти разрешил кончить и Шерлоку. ...я люблю член в себе, я хочу его чувствовать... Они взяли его вдвоем на полу. Благодаря течке они его не порвали, но приятного было мало, когда они протолкнули сразу два узла. И все равно, Шерлок кончил. Такова его природа. Ненавистная, заставляющая так унижаться перед неприятными ему людьми. А потом Джим ушел. Сказал, что у него дела, кончил Шерлоку в рот, застегнул брюки и вышел. Будто ничего не было. Просто перерыв на кофе — и дальше по делам. Когда они с Адлером остались одни, ситуация немного изменилась. Альфа равнодушно — иначе и не скажешь, — дотрахал его до конца. Немного поиграл, требуя от Шерлока слащавно-пошлых просьб, провел с ним ночь — не нежную и не грубую, равнодушную ночь, когда он просто пристраивался сзади и брал, позволял Шерлоку оседлать себя, пошлепывал по ягодицам, ухмылялся, но... Его глаза больше не блестели как раньше, восторгом игры, интересом, жаждой. Но у него был узел и это было не важно. Шерлоку даже понравилось. Казалось, он почти отвык как это, проводить свои течки с просто сексом, не ожидая пытки удовольствием, боли или новых идей больной фантазии о том, что можно сделать с его телом, будто каждый орган в его теле был игрушкой, с которой только и нужно придумать, как поиграть. Просто секс. Равнодушие. Отличный секс, потому что просто секс. Когда он докатился до этого? Майкрофт, их нежно-братская болтовня, пока они лежали сцепленные, были далеко-далеко, будто в прошлой жизни. Где-то внутри прокатилась грустная волна ностальгии: ему все ещё хотелось бы нежного обращения, и ободряющих шепотков на ухо, и обсуждение политических вопросов в постели, и просто от гормонального наплыва разрыдаться брату в плечо — единственный, кому можно было видеть его слезы. * * * — Хочешь кофе? — внезапно поинтересовался Адлер, садясь на постели с утра. Глаза Шерлока удивлённо распахнулись, но альфа не мог это видеть. Он собирался притворяться, что спит, до тех пор пока Итан не уйдет хоть куда-нибудь. Тогда он пойдет в душ. Или нет, и ему придется придумывать, где это сделать: ехать к брату, снимать комнату в отеле. Найдет свои вещи, оденется. Заберёт сумку. И уйдет, не попрощавшись. С Джимом только так и было. — Вероятно, я должен ответить "нет", — не двигаясь с места, произнес Холмс. — Ты должен ответить то, что хочешь. Ты больше не течешь, мы больше не играем, — он пожал плечами и полуобернулся, взглядом давая понять, что ожидает ответа. — Хочу, — так же внезапно для себя отвечает Шерлок и поворачивается на спину. Где-то внутри слегка ноют мышцы. Итан не выглядит угрожающим, скорее... равнодушно-вежливым. Без сомнений, его поведение, а точнее его резкое изменение, указывало на какую-то тайну, особенность, тщательно скрываему, но только не от Шерлока. Почему? Потому, что ему не должно быть никакого дела до этой тайны? Потому, что он не сможет использовать ее против Итана? Несомненно было и то, что он в целом не был заинтересован в Шерлоке. Он "играл" с ним по правилам, в каких-то своих четко установленных рамках. В отличии от Джима, который не признавал ни одной рамки, кроме "никаких следов на теле". Мориарти не играл, он использовал Шерлока по полной. Безжалостно, как с расходным материалом, а не любимой игрушкой. — Я приму душ внизу. И сделаю кофе. Эта ванна твоя. Приведи себя в порядок и спускайся. — А... Хоз... М... Мор...? — Джима здесь нет, — в глазах его блеснули что-то непонятное, нечитаемое. Будто при одном упоминании Мориарти проникался глубоким уважением, тоской и неприязнью к тому, кто косо смотрел или хотя бы даже позволял себе думать плохо о его "приятеле". — Расслабься. Я не собираюсь больше ничего с тобой делать, — он дёрнул плечом и отвернулся, вставая с кровати. Холмс с безразличием проводил его обнаженную фигуру взглядом, пока та не скрылась за дверями. Душ занял чуть больше времени, чем обычно. Стоило сдвинуться с кровати, как оказалось, что болело абсолютно всё. Руки, ноги, плечи, поясница, грудь. Скривившись от отвращения, он вызывал из незакрывающегося отверстия остатки спермы, кое-где загусшей, кое-где присохшей. Разрывов не было, что не могло не радовать после первого опыта с двойным проникновением. Размывшийся след подписи Мориарти почти сам собой смылся в душе, он потратил только пару минут, чтобы дотереть его у зеркала. И, как всегда, ни единого следа. Все как по нотам. Крем, приобретённый в специализированном магазине специально для этого, был щедро нанесен на дырочку и немного вовнутрь, а так же в область сосков и на поясницу, где болело больше всего. Шерлок специально подобрал, чтобы запах этого средства идеально совпадал с запахом парфюмов, которыми он пользуется. Джон не должен узнать. По этой же причине в его спортивной сумке лежал дополнительный комплект вещей, которые он тут же и надел. Все остальные вещи, найденные в гостиной, были надёжно сложены в герметичный пакет и спрятаны как можно глубже. Позже он сдаст их в химчистку. — Спасибо, — преодолевая некоторую неловкость, Холмс опустился на стул за столом в кухне. Довольно просторной, дорогой и красивой — как все в этом доме. И такой же не обжитой. Да и нашел только благодаря засползшемуся по воздуху запаху дорогой арабики. Итан, стоящий к нему спиной у кухонной стойки, тоже был одет с присущим его лоском: на нем не было ничего вчерашнего, даже туфли сменил, но сегодняшний костюм ничуть не уступал в своей элегантности. Не поворачиваясь, он издал что-то между "не за что", "на здоровье" и пренебрежительным фырканьем. Создавалось впечатление, что любая реакция и слова Шерлока его оскорбляют. — Можно я спрошу кое-что? — Вероятно, ты хочешь, чтобы я ответил "нет"? — не оборачиваясь, вновь хмыкнул альфа. Холмс поджал губы. Нигде, никогда и ни при каких обстоятельствах, кроме этого дома, он не спрашивал бы разрешение что-либо сказать. Но тесное общение с хозяином этого особняка сильно повлияло на его поведение и восприятие. И, все больше казалось, что вместо понять и посочувствовать, Шерлок его только раздражал все больше. — Я хочу спросить, какие отношения у вас и у... Мориарти? — слово давалось ему с трудом. * * * — А не все ли равно? — Адлер довольно резко обернулся, шагнул к столу и шумно поставил на него тарелку с бутербродами. Рядом опустилась его чашка с кофе, а на стул — он сам. — Вам наплевать на меня. Я не интересен вам, хотя вы явно разделяете вкусы Мориарти. Так почему вы это делаете? Почему потакаете его прихотям? Страх? Шантаж? Долг? Маловероятно. Вы не выглядите испуганным, а то, что мы делали вчера, не вызывало у вас чувства обречённости, какое бывает у тех, кто делает что-то по принуждению. Вы делаете это по своей воле, хотя вам это и не интересно, — Холмс шумно отхлебнул из чашки. Мозг, прояснившись от течного тумана, заработал с новыми силами. — Занимательно... — взяв бутерброд, Адлер откусил небольшой кусочек и без особой реакции, без неловкости от зрительного контакта, взглянул собеседнику в лицо. — Вы в него влюблены, — Шерлок тоже взял бутерброд. — И что дальше? — Вы исполняете его прихоти, и не только потому, что это "одолжение возлюбленному". Вы делаете это потому, что знаете, что если не будете — вас больше ничего не будет связывать. Вы будете ему не более интересны, чем несколько десятков его других деловых партнёров. Не отрывая от Холмса взгляд, Адлер продолжил есть. И Шерлок продолжил говорить: — Но там, в начале, при нем, вы тоже не играли на публику. Вам не доставляло дискомфорта заниматься всем тем, чем он просил, со мной. Вы наслаждались. Это не делало вам больно. Я думаю, вам нравится это. Вы получаете удовольствие, разделяя с ним подобные мероприятия. А ещё больше, мне кажется, что самым пиком удовольствия для вас стало войти в меня вместе. Вы оба альфы. Ваша тяга противоестественна, не так ли? И, думаю, он так считает в некоторой мере. В той самой, которая не ограничивает бесконечный поток его желаний. Не создаёт моральных норм, которые могут его обуздать. Он не против разового секса, но не вступит в подобные долговременные отношения. Поэтому, за неимением возможности заняться сексом с ним, вы трахаете кого-то другого и разделяете это с ним. Суррогат, но тем не менее. На более близкое и рассчитывать не стоит, не так ли? — Как часто тебя избивали, называя "шлюхой", "голубым" или "фриком"? — в ответ бросил Итан. Как Шерлоку показалось — уязвленно. — В этом доме? — по губам гения пробежала ухмылка. Итан хмыкнул. Как показалось, скрыв этим смешок. — Ты ведь тоже своего рода ненормальный. Вернее, аномальный. Ты тоже, вроде как, альфа. Я видел, трогал твой узел. И тебя трахают альфы. Потому что ты течешь, как омежка. Но ты не гамма — они ведь в принципе не текут. — Это не мой выбор. Я предпочел бы тривиальные моногамные отношения с омегой. У меня есть такие отношения. — Но они не моногамные, — перебил Итан. — И твой омега об этом не знает, я уверен. Знаешь ли, мои чувства к Джиму — тоже не мой выбор. — Но увеселительные заведения для людей с простыми и сложными запросами — это определенно ваш выбор. — Откуда ты узнал? — нахмурился Адлер. — Это моя работа, — ухмыльнулся детектив. — Об этом мне рассказали ваши манеры, лацканы вашего пиджака и, конечно же, визитка на столе у Мориарти. — Там нет моего имени и фотографии. — А это и не нужно, чтобы сделать соответствующие выводы. Стоит быть лишь чуть-чуть внимательнее к деталям. Впрочем, наш уговор работает в обе стороны: никакого соприкосновения с жизнью вне этих стен. — Ты бы все равно с этим ничего не сделал. Да и не зачем, — махнул освободившейся рукой альфа. — Давай вот о чем поговорим. Вероятно, мы встретимся здесь ещё не раз. Можешь ли ты поклясться мне, что не проронишь ни слова, ни даже намека не дашь Джиму, что я ощущаю к нему? — Могу пообещать. Мне незачем обсуждать это с ним. — Хорошо. Ещё одно: как ты хочешь, чтобы я с тобой обращался? Не говори мне "как угодно". Я вижу, что тебе неприятны игры Джима. А я, как-никак, хозяин дома удовольствий. Я предпочитаю, чтобы мои клиенты получали удовольствие, а не мечтали о скорейшем окончании. — Я все равно буду мечтать, чтобы это больше никогда не случалось со мной. И чтобы быстрее закончилось. Но мне будет намного легче, если наши встречи будут как можно более простыми. Меня интересует удовлетворение только физических потребностей. — Ты изо всех сил хочешь быть верен своему омеге, да? Я тоже могу тебе это пообещать. Когда мы будем одни, я не буду делать ничего лишнего, кроме удовлетворения физических потребностей в спаривании. Знаешь, мне даже немного жаль тебя. Если бы я не знал, как ты от этого тащишься, думал бы, что насилую тебя. — Когда-нибудь я изобрету лекарство и навсегда разорву отношения с вами, — твердо пообещал Шерлок. — Даже не надейся, — по-змеиному шепнул Итан. — Ты — мой единственный шанс быть с ним. Я не позволю тебе из этого выбраться. * * * «Послезавтра, шесть вечера, клуб "Рояль". Если не придёшь — можешь вообще больше никогда не приходить. JM» Записка была короткой, незаметно прибитой любимым ножом Шерлока к камину текстом вниз. Джон бы ее не заметил, даже если бы убирал. Но, к несчастью, он вытер всю пыль днём ранее и снова возвращаться к каминной полке не планировал. Возможно, что если бы он это не сделал, Шерлок бы смог обнаружить, как этот злосчастный клочок бумаги попал в его дом. Прошло полтора года с момента его знакомства с Джимом. Раньше они использовали скрытые номера для важных переписок. В основном, дата и место. Ничего, что могло бы даже натолкнуть постороннего читателя на понимание. Мориарти никогда не выходил за установленные рамки. До этих пор. Стоило предвидеть это. У этого альфы не было границ в принципе. Он просто их не воспринимал. Тем более наглым, грубым, провокационным был трюк с запиской. Вызов, не обычное назначение встречи. Это было понятно сразу. Но что делать? Поддаться? Или больше не приходить? Ответ нашелся сам собой. Возможно, ничего страшного не случится, если он придет. А вот если Джим откажет ему... Это сулит вполне конкретные проблемы. Шерлок огляделся, будто за ним могли подглядывать. Этим утром Джон ещё не проснулся. Два дня назад у него закончилась течка, так что ещё неделю он будет спать не меньше десяти часов за ночь. Поджав губы, Холмс сцапал с полки каминные спички и присел на корточки, вытянув бумажку над застывшими углями. Чиркнула и вспыхнула сера. Следом и записка. Пламя сожрало её в миг, но Шерлок ещё несколько минут смотрел, как дотлевают, становясь неузнаваемыми для простого наблюдателя, остатки, пока не становятся всего лишь тёплой пылью. Кошки не скреблись на душе. Почти совсем. Только изредка тихо плакали над одиноким сердцем в груди своего носителя. Лгать стало почти привычным. Горло не сжималось в спазме, зрачки не расширялись, тембр не менялся, ладони не потели. Ничего не могло его выдать. Как и всегда. Джон привык к его "командировкам". В конце-концов, бывали ведь и настоящие. И только тихо плакали на душе кошки, от осознания, что который год он, даже не испытывая затруднений в сердцебиении, продолжает предавать того единственного, с кем готов прожить свою жизнь. Кому готов отдать её, как ценный подарок. Шерлок решительно выпрямился. К черту удобные моменты! Несколько ловких движений пальцами, и из хитрого тайника в черепе Шерлок вынул синюю бархатную коробочку. Значит, сегодня. Он не может открыть правду, но может попытаться вымолить за неё прощение. Губы Холмса скривились от отвращения. Какой фрик, кроме него, будет просить прощения, делая предложение? * * * «Послезавтра, в полдень, у меня дома. Иначе я буду вынужден тебя искать и отправлю это Джону. JM» Гласило отправленое по старинке, с одноразовой карты, сообщение. Уже шестая такая "просьба". Прилагалось несколько фотографий, сделанных с отличных камер наблюдения. И в клубе, и дома у Джима, и везде, где он требовал его тело. Картина была предельно ясной: один, иногда два альфы старательно натягивали одну текущую шлюху. Джону точно не стоило это видеть. Холмс зло сцепил зубы. Очередная брешь, найденная Джимом в его рамках. Он не запрещал его фотографировать. Выхода нет. Теперь Шерлок точно знал, что ожидает его в случае отказа или согласия: всё или ничего.