Демон перекрёстка

      Всё началось с зависти. Банальной человеческой зависти. Демоница уж и не помнила своего настоящего имени, их у неё было великое множество. В каждый век новое. Первые три столетия её это забавляло, но со временем она осознала простую истину — чем век человека короче, тем он насыщеннее. Да не у всех, но это так. В ту пору, когда по только родившейся стране властвовала чума, она была юна и прекрасна и, видя, что болезнь делает с некогда красивыми женщинами, она испугалась. На несчастье чума добралась и до неё, и прошибла ее лютая зависть к сестре, ведь та осталась здоровой, красивой да ещё и ее возлюбленный решил жениться на ней. Сестер-то, радость какая — две.       Тогда была страшная гроза. Тучи были так низко к земле, что особо верующие говорили, дескать, боги гневаются на людей, но богам и дела нет до дел смертных, тем более до их стенаний. Богам может быть и нет, а вот другим сущностям — да. Бабушка всегда говорила, что она порченный плод на древе ее сына. То ли дело было в раскосых «лисьих» глазах, то ли в чувственном изгибе губ, то ли в том, что девочка была диво как прекрасна. Но болезнь кривила красивые черты, кожа пузырилась, а кости ломило. Родители избегали ее, старшая сестра и вовсе позабыла, что уж говорить о слугах. На пороге смерти, когда силы уже почти иссякли, в темноте угла она увидела очертания мужчины. В бреду ли, или в яви, она услышала его вопрос: «Чего желаешь?» «Вечной молодости и красоты» Таким был её ответ и готова она была на всё.       Первый десяток лет всё было просто превосходно, она купалась во внимании и любви, но со временем стала замечать, как по вечерам, стоит сгуститься сумеркам, она видит тех, кого видеть не должна. Еще через пару лет, сама того не желая (желая, точно желая), уговорила бывшего жениха, теперь уже мужа сестры, окончить тяжелые дни старшей сестры. Она была больна, не могла ходить и все стонала, и стонала, раздражала всех своим нытьём. И под покровом ночи мужчина заколол её. Потом, как узрел деяние рук своих, кричал так громко, что сбежалась вся родня. Именно в тот момент, когда она увидела хладное тело своей сестры, ей открылся иной мир. И она стала демоном — «Исполнителем желаний». В простонародье её прозвали хули-цзин. Первая хули-цзин. Договор вступил в силу и теперь она обязана создавать новых демонов. Из года в год, из века в век. Первые её демоны были слабы и неказисты, они ей не нравились, они не нравились господину. И она училась. За годы путешествий по миру она создала сотни мелких демонов, они были слабы, жрали всё, что двигалось и не имели особого ума. Проходили века и она создала лисиц-оборотней, диво созданий прекрасных, коварных и сильных. Она научилась путешествовать по снам, создавать иллюзии столь реальные, что люди терялись в них и погибали. Но и только. Единственные ее творения, что понравились господину.       Появились заклинатели и ее неказистые дети пригодились, этакий круговорот энергий. Низшие демоны все приносили свою пользу, тогда то она и поняла, что из заклинателей получаться демоны куда сильнее прежних. Труд кропотливый, долгий, но стоящий. И чем помыслы чище, тем слаще пытка.       Господин был ею доволен, а после его казнили за своеволие, на той самой горе, что носила имя Луанцзан. Но договор все еще имел силу. Столетия проходили, сменялись династии, строились новые города, рождались одаренные, а она все так же была прекрасна, молода и пленительна.       Этот юноша, Вэй Ин, его имя она узнала в пьяном бреду главы клана (ха, какая честь), он оказался тем самым кто поглотил силу господина. И вел армию мертвецов за собой будучи живым. Эка невидаль! И правда не узнай от трактирщика, что «этот вот глава клана брат Старейшины Илина», она и забыла бы о том юноше, поцелованным в пещере. Однако… — Брата мне верни! — Шипел мужчина, его духовное оружие искрилось и жаждало перерубить эту нахалку на месте. — Нет. Ты сам пожелал. «Я хочу, чтобы Вэй Ину было больно! Хочу, чтобы он страдал!» — С чувством процитировала она. — Жаль, что стола нет, так бы еще и кулаком ударила. На Лань Чжаня было страшно смотреть, взгляд мрачный, исподлобья, губы сжаты в тонкую полоску. — О, духи, да! — Промурлыкала хули-цзин, обращаясь к Лань Чжаню, — твоя ненависть так прекрасна! — Верни мастера Вэя! Бесстыдница! — прогромыхал Лань Цижень. — Желание твое неискреннее. С налетом горечи. Ты втайне рад, что с ним это произошло. — Вздор! — А я говорила, — тихо произнесла Лань Мейфен. — Верни мне брата, иначе… — Иначе, что ты мне сделаешь, прелесть моя? Ты даже и знать не знаешь, что я такое. Я давала тебе возможность отказаться, помнишь? Помнишь. И ты ответил согласием на три моих вопроса.       Свечи чадили по периметру залы, отбрасывая жутковатые тени на пол и стены. Солнце уже давно село, а они так и не в выяснили, как спасти Вэй Ина, а демоница словно бы забавлялась с ними, говорила и говорила. Цзян Чену казалось, что она демон болтливости! Он устал, он был зол и она его бесила, особенно её слова сдобренные правдой. Ведь он страстно желал, чтобы Вэй Ин страдал, что бы ему было больно, чтобы пережил всё то, что пережил он сам, когда потерял родителей, когда потерял золотое ядро, когда лишился шицзе. Но смерти ему он не желал. Уже нет. — Сколько времени прошло? — Внезапный вопрос Лань Чжаня ввёл всех в ступор. — И в кого ты такой наблюдательный? — вздохнула хули-цзин. — Сколько мы уже здесь? — потребовал ответа заклинатель. — О, всего-то трое суток. Чего всполошился-то? Еще пару дней и ваш Вэй Ин станет моим Вэй Ином и тогда земли пропитаются кровью, небеса наполнятся криками и клекотом воронов. — О чём вы? — внутренне похолодел Лань Сичень. — О рождении демона, конечно, — как глупому ребенку пояснила демоница. — Вэй Ин не умрёт! — Мне тебя даже жаль, даже вас двоих. — Склонила голову хули-цзин, — за всю свою долгую жизнь я такую любовь видела только раз. Такую искреннюю, искрящуюся, такую чувственную и такую быструю. Очень жаль, правда. Я расскажу вам о том, о чем не ведают смертные. Второго господина демонов казнили не потому, что он создавал и управлял нечистью, не потому, что люди шли войной друг на друга. Его казнили из-за любви к младшему сыну морского бога. Помню поля черных орхидей, что взошли за одну ночь на полях рядом с горой, когда наступала ночь, они раскрывались, аромата слаще я не ощущала. На том поле его и казнили. — Демоница говорила это так, словно была там. Она и была, и видела, как горько плакал тот юноша, прижимая мертвое тело господина к себе. Чёрную лисицу в поле чёрных цветов никто и не заметил. — Младший сын морского бога ушел вслед за господином. Их любовь так и осталась не испитой, была растоптана и осквернена. Таков будет и ваш конец. — Заключила хули-цзин. — Вы даже чем-то похожи на них. — Отпусти меня к нему, — никто не видел как плачет второй нефрит, даже дядя. Но сейчас это узрели все. — Нет. — Он же просто спит! Он не мучается, не страдает, он просто спит! — Взревел Цзян Чэн. — Да с чего ты взял, что это просто сон? Ты пожелал страданий и боли. Но тело его цело… — Разум нет, — озвучила Лань Мейфен. — Всегда больше любила женщин, они смышленее. Хочешь знать, что он видит? — Сны всего лишь нереальное! Они не могут навредить! — Веско произнес Лань Цижень. — Скажите это Вэй Ину, — усмехнулась хули-цзин, — он переживает смерть второго нефрита уже двухсотый или трехсотый раз, я уже, если честно, сбилась со счета. О, а ещё он видит истерзанный труп шицзе, самая жуткая смерть. Ее задрали псы. И ты, — она указала на Цзян Чэна, — ты тоже к нему приходишь, только вместо груди у тебя там сплошное месиво из сердца, легких и обломков костей. Его боль такая сладкая, терпкая. А его ненависть к самому себе — нектар богов. Ну, в данной ситуации — демонов. Есть вероятность, что его душа не справится и он просто исчезнет, как роса испаряется с травы по утру. Даже и следа от его души не останется. Но вероятность что он переродится в демона, все то, что вы ему приписывали при жизни — воплотится, — это она уже говорила Лань Циженю. — Избежать это было совсем просто. Ему всего-то не хватало любви. За нее он и погибнет. Они оба, — расплылась в жуткой улыбке хули-цзин, указывая на Лань Чжаня. — Думаю, ты будешь рад, твоё сокровенное желание все же исполнится… — Вкрадчиво произнесла демоница и услышал ее только Цзян Чэн. — А знаете, больше всего мне нравится его кошмар, где Лань Чжань умирает! Хотите послушать?

***

Для атмосферы Bee Dance - Agnes Obel       Вэй Ин внезапно оказался посреди дороги в густом лесу. Дорога была утоптана и прекрасна, была видна колея, которую продавили колеса карет. Солнце стояло высоко и нещадно палило. В тени деревьев было попрохладней, но нужно было найти Лань Чжаня. Он каким-то неведомым образом оказался в лесу, хотя точно помнил, что они с Лань Чжанем были в пещере. А потом… Потом он оказался здесь. Благо занесло его недалеко от Облачных Глубин и добрался Вэй Ин сравнительно быстро, всего-то за сутки. Лететь на мече он не стал, да к тому же надеялся, что по пути домой встретит Лань Чжаня. Домой. Скажи ему кто, что он назовет Облачные Глубины домом, посмеялся бы в лицо. Но да, он торопился домой. Дым было видно издалека. Горели Облачные Глубины. — Нет! Как же так? — мужчина рванул со всех ног. Деревня была завалена трупами местных жителей, запах крови забивался в ноздри, слышались стоны и крики, но Вэй Ин мчался домой, лестница, ведущая к воротам, уже не казалась ему такой длиной. Барьер был разрушен, и всюду куда падал взор лежали тела адептов Ордена, кровь мешалась с грязью и запах удушающей гари витал в воздухе. — Зачем ты пришёл? — Этот голос он узнает среди тысяч голосов. — Лань Чжань, что… — Не смей! — Процедил Второй Нефрит. — Верни его мне! — Что? Кого вернуть? Лань Ванцзи, мы во всем разберёмся, только опусти меч. — Вэй Ин медленно подходил к ланьцу. — Ты отнял у меня всё. — Надломленно произнес мужчина. — Тебе этого мало? — Да о чём ты говоришь? — повысил голос Вэй Ин не понимая вообще ничего. Внезапно Второй Нефрит выронил меч и бросился навстречу кому-то. Вэй Ин неверяще развернулся и узнал юношу. Мо Сюаньюй. Лань Чжань сжимал в объятиях Мо Сюаньюя! — Ты жив, любовь моя! — Лань Чжань в такой бережной заботой оттирал с лица юноши кровь, что Вэй Ин опешил. — Что? — шепот сорвался с губ. — Лань Чжань? — Не может быть, это невозможно. — Убирайся! — Лань… — Всё, к чему ты прикасаешься — умирает! Ты даже свою сестру не пощадил! — О чём ты? — Убирайся! — Закричал мужчина, в таком гневе Второго Нефрита никто не видел, гуцинь материализовался в мгновение ока, но не успел Лань Ванцзи прикоснуться к струнам, как Мо Сюаньюй оказался за спиной заклинателя и ударил. — Нет! — Истошный крик Вэй Ин разнесся по Облачным Глубинам. — Нет, нет, нет, нет… — быстро повторял мужчина, поддерживая Лань Чжаня. Кровь хлынула у Второго Нефрита из рта. — Я… никогда… не был… бы с… т.бой… — из последних сил произнёс заклинатель. Влажный звук и едва сдерживаемый стон боли, Вэй Ин почувствовал, как по рукам течёт горячая кровь, как она капает на землю под их ногами, как тяжелеют белые одежды. Он осторожно опускает Лань Ванцзи на землю, и понимает, что жизни в нем уже нет.- Нет, нет… Не уходи, — скулил заклинатель. — Нет. Рядом что-то падает, он скашивает глаза и понимает — сердце Лань Чжаня. — Я убил всех, мой господин. — Голос принадлежал Мо Сюаньюю. — Нет, — прошептал Вэй Ин, но этот шепот был сродни крику. — Нет…

***

      Он проснулся резко, словно от плохого предчувствия. — Всего-то сон, — выдохнул Вэй Ин, потер глаза, а потом осмотрелся. Комната, где он находился не была в цзинши, это была его комната дома, в Пристани Лотоса. — Не может быть, — прошептал заклинатель. Внезапно послышались крики, и он почувствовал запах гари. Раскрыв окно Вэй Ин с ужасом увидел, как полыхает усадьба…