Black Mirror

Питер приоткрывает глаза, и это движение отдается тупой болью в затылке. Все тело немного ломит, а паучье чутье внутри подозрительно затихло. Когда Паркер пробует встать, в голове моментально вспыхивают недавние события — черное зеркало, толчок, взрыв… Кусает губу и отводит взгляд в сторону. Нужно было слушать Тони, а Питер настолько отдался своим эмоциям, что теперь, возможно, они оба провалили миссию и не спасли детей… Дверь тихо скрипит, открывается, и в помещение заходит Старк собственной персоной, прислоняется к дверному косяку, складывает руки на груди и смотрит на Питера, который оглядывает комнату. Вроде бы это их с Тони спальня, и мебель стоит на своих местах, а окно зашторено темными занавесками, но почему-то она кажется какой-то другой, более мрачной, неуютной, странной. Да и сам Тони выглядит каким-то не таким — может, это черная рубашка и ярко-красный галстук так изменили его вид… — Очнулся, наконец? — как-то не очень вежливо, раздраженно, будто бы из-за долгого сна Паркера накрылись все его планы. Питер воспринимает это по-своему. Тони просто злится на него из-за произошедшего, поэтому себя так и ведет. — Я-то думал, что ты все-таки помер, хотя врачи сказали, что с тобой все в порядке. Даже ожогов не осталось. Питер машинально осматривает свои руки. «Регенерация» удовлетворительно вспоминает он. Однако, Тони был прав насчет опасности для его жизни… — А что с миссией? Все дети целы? — спрашивает о том, что волнует его больше всего. Старк как-то безразлично ведет плечами. — Да, мне пришлось повозиться с твоим бездыханным телом, но детей нашел и спас. Никакого таинственного мага там не было, но Стрэнджу не удалось отвертеться, и теперь он должен мне услугу. — Улыбается, обнажая идеально белые зубы. — Вот только не думай, что из-за этого приключения ты можешь избежать наказания. — Подходит ближе, присаживается на край кровати и высокомерно продолжает смотреть на непонимающего Питера, а его голос становится вкрадчивым, предвкушающим. — Я не забыл о твоем поведении, Питер. — Н-наказание? — переспрашивает почему-то не своим голосом. — Какое наказание? — Брось прикидываться. — Тони хмурится, закатывает глаза. — Это не поможет… все как обычно. Пойдем. Цепко хватает Паркера за запястье, довольно больно его сжимая, и тянет за собой, заставляя Питера встать с кровати и поплестись следом. Паучок не понимает, что происходит и куда Тони его ведет, но решает ему довериться. Чувствует себя немного заинтригованным происходящим, гадает, что случится дальше и связано ли это с их недавней ссорой, и сильно трет виски, потому что гул в ушах не прекращает звенеть, а боль в голове так и не утихает. Старк будто бы не замечает его состояния, из-за чего становится немного обидно: да, Питер налажал опять, но они бы могли просто поговорить как взрослые люди, помириться, а Тони мог бы поинтересоваться его здоровьем, обнять, утешить как обычно… Но тот ведет его дальше, они спускаются по какой-то лестнице и останавливаются около какой-то черной кожаной двери, и только тогда Старк отпускает его, чтобы ввести пароль. — Ты какой-то странно-молчаливый сегодня, Питер, — произносит, даже не глядя на него. — Надеюсь, ты размышляешь и переосмысливаешь свое поведение, хм? — Я… — теряется, собираясь с мыслями, — я просто думаю, что сказать, и… не знаю, как себя с тобой сейчас вести, потому что… Ты прав, ты был прав всегда, — наконец выпаливает на одном дыхании, — мне нужно было тебя слушаться, в общем, прости меня, такого больше не будет. Пальцы Старка неожиданно промахиваются, из-за чего металлический женский голос очень громко произносит «неверный пароль, запускаю звонок Тони Старку с сообщением о том, что в черную комнату пытаются вломиться», поэтому Тони дергается, матерится и хаотично пытается ввести какой-то новый код. Вскоре ИИ замолкает, и Старк со странным выражением лица поворачивается к Питеру. Замирает на месте. Молчит, удивленно уставившись на него. Затем резко делает шаг вперед, хватает опешившего Паркера за подбородок и поднимает его голову, вглядываясь прямо в его глаза, будто что-то считывая прямо с них. Питер замирает, то ли испугавшись, то ли просто насторожившись таким жестом. В карих глазах Тони плещется что-то мрачное, темное, и лишь на самом дне можно увидеть крохотный лучик тревоги. — Глаза вроде фокусируются, значит, сотрясения мозга нет, — выговаривает, так же внезапно отпуская Питера и вновь отворачиваясь к двери. — Значит, очередная твоя нелепая уловка, чтобы избежать наказания. Сказал бы, что умно, но это не так. — Очередная уловка? — повторяет, будто бы повторное произношение поможет понять истинный смысл этих слов. Тони распахивает дверь и лишь зловеще улыбается, жестом предлагая Питеру войти. — Прошу. Послушно входит и замирает, с изумлением открыв рот. Представшая картина была явно не тем, что он ожидал увидеть. Темные стены, темные занавески, темный потолок, приглушенный свет, отбрасывающий мрачные тени на конструкцию посередине. Черная железная рамка, на которой висят наручники. Питер сглатывает вязкую слюну и чуть ей не давится. В груди царит полный хаос, все эмоции и чувства смешиваются, поэтому он даже не может разобрать, что сейчас чувствует. — Ты что, перечитал «Пятьдесят Оттенков»? — нервно выдавливает, а затем чувствует тяжелое дыхание Старка прямо на своей макушке. — Раздевайся. — Так просто, лаконично и строго. Питер еще пару секунд стоит на месте, жуя свою щеку изнутри. Тони решил поиграть в мистера Грея? До этого они никогда подобное не пробовали, да и увлечение БДСМ Паркер никогда не наблюдал у Старка, поэтому все происходящее выглядело весьма специфичной новинкой… но он доверяет Тони, поэтому неуверенно начинает стаскивать с себя футболку. — Побыстрее, пока я не сделал это сам, — рявкает громче, хлопнув ойкнувшего Питера по ягодице. «А ведь правда вошел в роль» улыбается про себя, но не показывает виду. Из-за такой странной обстановки, кажущейся сном, голова постепенно начинает проходить. Старк наклоняет голову и с поднятыми бровями наблюдает за тем, как Питер снимает джинсы, оставаясь в одних трусах, из-за чего он смущается. — Я делаю что-то не так? — осторожно спрашивает, замешкавшись. Тони слишком резко мотает головой. — Все так… и это странно. Белье тоже снимай, — возвращается к своему приказному тону, но брови так и остаются поднятыми, словно он чему-то сильно удивился. Чувствуя, как к лицу приливает краска, осторожно стягивает с себя трусы, оставаясь совершенно обнаженным. Хочется закрыться руками и спрятаться, но жадный взгляд Старка, которым он окидывает Питера с головы до ног, каким-то образом заставляет его это не делать. Сам Тони даже и не думает раздеваться, из-за чего Паркеру становится совсем некомфортно, но через обтягивающие джинсы Старка хорошо видно его возбуждение. — Теперь подойди сюда, — указывает на странное приспособление и сам подходит к нему, — дай свои руки. Питер делает шаг вперед. Затем шагает смелее и позволяет Старку завести свои руки наверх, после чего наручники противно звякают, обхватывая его запястья. Старается пошевелить руками, но металл впивается в них, натирая чувствительную кожу, отчего Паркер тихо охает, но продолжает ожидающе смотреть на довольного Старка. Тот, поддавшись какому-то порыву, ведет рукой по его шее, слегка сжимает ее, заставляя Питера не дышать, а потом гладит пальцами тонкие губы и проталкивает их дальше в приоткрытый рот. Питеру становится жарко, он чувствует, как член дергается, а сам он начинает возбуждаться от этой странной ситуации, поэтому неуверенно облизывает пальцы Старка, ведет языком выше, плотнее обхватывает их губами и немного прикрывает глаза. — Это прям как «комната удовольствий», да? — выдыхает, когда Старк вытаскивает пальцы, вытерев их салфеткой. В его потемневших глазах — чистой воды возбуждение, которое слишком резко вновь сменяется недоумением. — Ты хорошо постарался… — Питер, что ты несешь? — не стерпев, спрашивает, уперев руки в бока. — Тебе рот заткнуть чем-нибудь? Честно говоря, вариант кляпа в твоем прекрасном ротике меня еще как устроит... Или правда память отшибло, и ты не помнишь, сколько раз я так тебя пытал? — П-пытал? — Хочет развернуться к Старку, когда он обходит его и останавливается сзади, но наручники снова впиваются в кожу, и сделать это становится крайне проблематично. Тони дразнит его — ведет пальцами по ноге, впивается руками в талию и довольно грубо потирается пахом о его задницу, так что Паркер остро ощущает его вставший член. Воздух становится еще жарче, душнее, интимнее. — Двадцать ударов плеткой, — снова жестко и строго констатирует, и Питер слышит лязг металла. — Пока что возьму штучку поменьше, а там посмотрим… будешь послушным мальчиком — сокращу до пятнадцати, так уж и быть. Паркер дергается. Звучит как-то, мягко говоря, не очень… Нет, он знает, что в подобных практиках боль является обычным явлением, но сможет ли Питер потом сидеть, даже несмотря на регенерацию? Питер сглатывает, нервно елозит на месте, переступая с одной ноги на другую. Старк ведь не сделает ему слишком больно? Никогда ведь не делал… — А есть какое-то «стоп-слово»? Оно должно же быть, верно? Типа «красный» или что-то другое… — Черт возьми, Паркер! Тони снова вырастает перед ним, какой-то злой, угрюмый, но встревоженный. Снова вцепляется в него своими пальцами, вертит его голову, осматривает со всех сторон, потом отпускает, куда-то снова уходит, а вскоре Питер слышит лязг наручников и чувствует, как его руки освобождаются. Аккуратно смотрит на свои запястья, на которых остались багровые следы, медленно окрашивающиеся в синий, затем переводит взгляд на Старка. — Какого хрена ты творишь, а? — Сейчас Питер по-настоящему пугается, потому что взгляд Тони не предвещает ничего хорошего. Будто бы все его тепло и игривое настроение куда-то делись, оставив лишь холод, лед, враждебность. — Я… сделал что-то не то? — осторожно интересуется, попытавшись подойти ближе. Старк поднимает его одежду с пола и кидает ему, поморщившись. — Прикройся, Анастейша, — ухмыляется, но это выходит очень натянуто, фальшиво, а сам он задумчиво смотрит в сторону. Питер пожимает плечами и начинает натягивать на себя одежду. — Где все твое сопротивление, где все это «не больно», где оно? — наконец спрашивает, когда Паркер оказывается целиком одетым, нервно ослабляет свой красный галстук на шее и поправляет рукава черной шелковой рубашки. — Куда делись все попытки сбежать, вырваться, хм? Черт, а без них ведь совсем все не так интересно… Ждет ответа, но Питер молчит. Просто не знает, что ответить, потому что не понимает. Кажется, что это не он ударился головой, когда то черное зеркало выплюнуло его из себя, а Старк, потому что его странное поведение сложно объяснить. — Знаешь что? Иди, — машет рукой в сторону выхода. — Видимо, ты правда не оправился после того удара и с тобой бесполезно разговаривать сейчас. Подожду, пока ты придешь в себя. И да, отпросись из колледжа. Отдохнешь пару дней, пока не станешь… нормальным. Питер осторожно кивает. Происходит что-то странное, но сейчас он не может в этом разобраться. Видимо, правда сильно ударился головой, а значит, лучше отдохнуть.

***

Тони совсем не в настроении, и это пугает его самого. Да, с Питером сегодня не получилось, но почему это так воздействует на нервы? Это просто его уловка. Новая стратегия, чтобы позлить Старка. Причем довольно эффективная, потому что руки уже пять минут сжимаются-разжимаются в кулаки, пока он идет по Базе Мстителей, спускаясь по лестнице и сворачивая в особый проход. В так названной «красной комнате» его ждет Квентин Бек. Устало поднимает голову, вяло уставившись на Старка и часто моргая, потому что заплывшая кожа вокруг глаз мешает ясно видеть. Его каштановые волосы сильно выросли за все то время, которое он тут провел, они небрежно падают на лицо, путаются, придают его образу еще более жалкий ничтожный вид. Тони ухмыляется, глядя на его потуги встать или отодвинуться, подходит к тумбочке и достает из нее черные перчатки. С наслаждением надевает их, а потом и красный фартук, облизывается и раскладывает перед собой острые предметы. — Что попробуем на этот раз, хм? — спрашивает так, будто собирается заказать изысканное блюдо своей второй половинке. — Вырывание ногтей? Нет, у тебя вроде уже не осталось целых… Своеобразная акупунктура? Слишком просто, пожалуй. Игры с дыханием? С острыми предметами? Не молчи, мне важно послушать твое мнение! — С Питером… не заладилось сегодня, да? — хрипло произносит Бек, как-то странно засмеявшись. Тони от неожиданности чуть не роняет нож, но в последний момент удерживает его в руках. Бек всегда болтает. Всегда. Иногда говорит о таких вещах, о которых не может знать… впрочем, Тони всегда быстро его затыкает, не обращая на это внимание. — Не твое дело, — отрезает, подходя ближе и присаживаясь на корточки, — и я разрешил тебе говорить только о способе пыток, а не о Паркере. — Да-да, точно дело в нем! — Как безумный трясет головой, облизывая пересохшие губы. — Иначе бы ты не пришел сюда так рано, ты всегда приходишь поздно вечером, да-да, и… и не один, он тоже тут присутствовал… — Замолчи! — Старк хватает его за волосы и резким движением тянет вниз, из-за чего Квентин глухо охает, запрокинув голову. Можно заметить, как испуганно расширяются зрачки его полуслепых глаз — как-то раз Тони слегка перегнул палку и чуть не лишил его зрения — вращаются туда-сюда, будто пытаются отыскать Старка, но не могут. — Я ведь и язык могу отрезать вслед за правым ухом. — Нарочито-медленно оглаживает его щеку, резким движением вводя палец прямо в ту едва зажившую рану, вырывая из уст Бека крик. — И все-таки дело в нем, да? Поссорился с ним… или… или просто понял, что его не сломать? Что, Паучок изменился, а? — не сдается, хотя в его глазах читается боль, откровенно смеется над Старком, и тот не выдерживает: одним движением хватает его за шкирку и грубо тянет вперед, к бочке, наполненной холодной водой. Квентин старается сопротивляться, но его мышцы слишком ослаблены, поэтому Тони легко подтаскивает его вперед, ставит в нужную позицию, вновь хватает за волосы и окунает его в воду. Руки Бека судорожно вцепляются в края бочки, пытаются отодвинуть ее от себя, затем хаотично тянутся к Старку, но тот держит крепко, почти безразлично наблюдает за тем, как колышится вода, иногда выплескиваясь за край, как дергается тело Квентина, сначала вяло, а потом сильнее, как то и дело к поверхности поднимаются маленькие пузырьки воздуха. — Знаешь, а ведь меня когда-то так пытали в Афганистане, — задумчиво произносит, еще больше надавив рукой на затылок Бека и еще больше опустив его голову под воду. Холодная жидкость то и дело заливается в перчатки, из-за чего рукам становится мокро и сыро. — Наверное, поэтому это мой любимый вид пыток… на себе проверил, насколько эффективен этот метод. — Убедившись, что Бек почти перестает шевелиться, резко тянет его на себя. Он безвольной куклой падает на пол, шлепается с громким хлопком и кашляет в попытках втянуть через рот живительный кислород, но только еще больше захлебывается и никак не может отдышаться. — Ну что, будут еще вопросы про Питера, хм? Квентин не отвечает, просто не находит в себе сил ответить, тогда Старк подходит к нему и вглядывается прямо в глаза. — Питер тебя больше не касается, понял? С тех пор, как ты попытался его убить, а я тебя остановил, ты к нему больше не имеешь никакого отношения. Будь уверен, ты ему глубоко безразличен. Ему кажется, что Квентин вдруг всхлипывает, но затем понимает, что эти всхлипы сменяются хриплым отчаянным смехом. — Боишься, да, Старк? Ревнуешь своего мальчика, а? Думаешь, что он ко мне успел что-то почувствовать? Конечно, ведь с таким тираном как ты жить… невозможно, и он всегда будет пытаться уйти… к кому-то другому… Звонкий звук пощечины прерывает его речь. Тони морщится, потирая свою руку, но затем встает и с силой пинает Квентина прямо в живот, вложив в этот жест все свое презрение, гнев и злость. — Надо было смириться, что я тебя выгнал из СИ! — выплевывает он. — Ты выгнал меня, потому что… я узнал о твоем нелегальном бизнесе, да? — Квентин не договаривает, потому что получает еще один пинок в живот. Старк отворачивается, подходит к тумбочке и вытаскивает из нее тонкий ножик. — Кстати о бизнесе… У меня сегодня крупная сделка насчет Иерихона, так что все-таки избавлю тебя от языка по-быстрому. — Резко оказывается рядом, буквально одним движением открывает рот Квентина и хватается пальцами за его язык, сильно потянув его на себя. Бек сопротивляется, поэтому Тони снова приходится применить силу. Он порядком взмок, на его лбу проступает пот, стекающий по щеке вниз. Как скоро будет течь кровь его врага. — Зачем я терпел тебя столько времени, если можно заткнуть тебя одним лишь надрезом? — Захватывает его шею сзади, но сжимает не слишком крепко, чтобы не лишить Бека сознания, и подносит нож к его языку. — Давай, сопротивляйся мне! Я люблю, когда мне сопротивляются! Это твоя последняя возможность выговориться… — Тони, что ты делаешь?! Старк останавливается. Недоуменно хмурится, поднимает взгляд и уставляется на опешившего Питера, стоящего в дверях. При неярком освещении комнаты все равно отчетливо виден ужас, застывший на его лице. Тони сам удивляется так сильно, что от неожиданности позволяет оттащить себя от полуживого Квентина, который закашливается в приступе смеха, и приходит в себя, только когда Питер встряхивает его несколько раз. — Ты говорил, что разобрался с ним, но он здесь! Что он здесь делает? Что ты с ним собирался сделать? — в исступлении шепчет Паркер. В его глазах читается страх и бесконечное удивление. Тони как-то глупо смотрит на него, не понимая, что он несет. «Ты же сам говорил, что не против поквитаться с Беком за все содеянное?» — хочет спросить, но не может. Хмурится, пытаясь найти оправдание его странному поведению, а затем его озаряет, поэтому он резко впечатывает Питера в стену. — Ты что, втюрился в него, а? Влюбился, поэтому не хочешь, чтобы он пострадал?! — шипит так разъяренно, что Питер сначала недоуменно замирает, потом пытается вырваться, но Тони держит его крепко. — Отвечай! — Трясет его как тряпичную куклу, до синяков сжимая его плечи. Паркер несколько раз моргает. — Что? О чем ты? Я не понимаю… — Он выглядит обескураженным, но слова Квентина о ревности слишком глубоко впечатались в сознании Тони. Да, черт возьми, он его ревнует! Он не позволит кому-то забрать его Питера! — Ты был с ним в отношениях, пока ты был в Европе? — почти что срывается, вцепляется в его плечи слишком сильно, из-за чего Питер пытается аккуратно сбросить его руки, с опаской поглядывая на нож, все еще зажатый в правой ладони Старка. — Отвечай, я сказал! — Конечно нет! Боже, о чем ты говоришь? — Непонимающе смотрит на него и говорит таким тоном, будто рассказывает очевидный факт. — Я доверился ему, а он меня предал, но это все, что между нами было… — Когда Тони медленно убирает руки, Питер косит глаза на лежащего на полу Бека. — … но это не дает тебе права с ним так поступать! Некоторое время они оба отчаянно смотрят друг на друга. Тони — словно желая найти в его глазах подтверждение измены, Питер — с мольбой, с просьбой отпустить Бека. Оба глядят непонимающе, оба гадают, почему человек напротив ведет себя так странно. — Тони, что происходит? — наконец выдавливает, но тут же стушевывается. — Впрочем, неважно. Просто отпусти его… или сдай полиции. Он не должен здесь находиться. — Разве ты не хочешь, чтобы он получил по заслугам? — как-то совершенно по-детски озадаченно. Невхарактерно мягко. Даже виновато. Питер испуганно мотает головой. — Я пойду? — Иди. — Звучит как приказ. Питер кивает, осторожно обходит его и плетется прочь. Тони остается стоять на месте. Даже не может найти в себе силы, чтобы задаться вопросом, как Питер здесь очутился, ведь дверь была закрыта на замок. Хмурится, смотрит на нож в своей руке и с сожалением понимает, что все настроение пропало окончательно. Мучить Бека тоже как-то уже не хочется… Хотя его едва заметная ехидная улыбка, означающая, мол, я был прав насчет Питера, заставляет дать себе обещание, что к этому разговору они еще вернутся. — Сегодня ты будешь жить, — высокомерно бросает в сторону вымученно улыбнувшегося Квентина. — И только попробуй разозлить меня так еще раз.

***

Питер лежит на диване, но сон никак не идет. Вслушивается в размеренное тиканье часов и думает. Сначала он доверял причудам Тони, но после увиденного в той странной комнате знатно испугался. Да, когда Тони говорил как-то о Беке, в его голосе проскальзывала ненависть и злоба, но Питер не думал, что Старк тогда имел в виду что-то подобное! Вроде бы Старк остался прежним — он заботится о Питере, разрешил ему не ходить в колледж пару дней из-за того взрыва — но все же в нем что-то неуловимо поменялось. А его глаза… те безумные глаза, которые так сверкали диким блеском при неярком освещении в той комнате… Становится неуютно, и Питер переворачивается на левый бок, подложив руку под подушку. Этот диван, на котором он решил провести эту ночь, намного жестче кровати в комнате Тони и, даже если его разложить, он кажется узким и неудобным, а одеяло, которое он нашел в шкафу — слишком пушистым. Но все лучше, чем трогать Старка, который явно не в себе… Едва глаза начинают слипаться, как Питер отчетливо улавливает чьи-то тихие шаги, затем дверь в гостиную открывается. Паркер щурится из-за слепящего света и уставляется на силуэт Старка, который неровной походкой шагает прямо к нему. — Тони, что ты…? — Принимает сидячее положение, протирая глаза, но неожиданно вновь оказывается придавленным к дивану сильными руками. Старк наклоняется к его лицу, и в нос ударяет крепкий запах спиртного. — Ты, ты пьян? — Я хочу тебя. Сейчас, — говорит таким тоном, будто не потерпит отказа. Из-за того что свет ударяет прямо в спину Тони, Питер не может разглядеть его лица, но буквально кожей чувствует его зловещую пьяную улыбку. Руки Старка сильно, почти что больно оглаживают его плечи, талию, подлезают под пижамную футболку и задирают ее наверх. — Может, не нужно? — Питер кладет свои ладони поверх ладоней Тони и мягко пытается его оттолкнуть. — Ты сейчас немного… не в себе. Старк лишь фыркает, усмехается, одним движением, переворачивает Паркера на живот и ведет рукой теперь уже по его позвоночнику. Питер удивляется — обычно они любили заниматься сексом лицом друг к другу, чтобы видеть эмоции партнера до мельчайших деталей, но сейчас Тони слишком резво отворачивает его от себя… будто его совершенно не заботит удовольствие Питера. От этой мысли становится не по себе. Паркер утыкается носом в подушку, пытается подсмотреть, что происходит сзади, но лишь чувствует, как Старк сильно сжимает его ягодицы, приспускает штаны, оголяя его задницу, а свободной рукой надавливает на плечи Паучка, заставляя его прижаться к дивану сильнее. Питер с трудом соображает, что можно сделать в такой ситуации, потому что точно не понимает, что происходит. Весь сегодняшний день кажется каким-то странным сном, игрой воображения, или какой-то специальной серией «а что если бы все было наоборот?» в ситкоме, поэтому он просто озадачено лежит и не шевелится, позволяя Тони делать все, что тот захочет. Горячее дыхание Старка чувствуется в районе шеи, затем на лопатке, едва прикрытой задранной футболкой, потом внизу позвоночника… Питер замирает, приготовившись к тому, что сейчас Тони в него войдет, но слышит, как диван протяжно скрипит, а затем руки Старка перестают оглаживать его бока и талию. Чувствует, что тяжесть чужого тела перестает давить на спину, поэтому неуверенно принимает сидячее положение, стараясь расправить на себе пижаму и смотрит на Старка, но не видит его, поэтому тянется к торшеру и дергает за веревочку, озаряя комнату слепящим светом. Тони сидит на дальнем углу дивана. Его черные волосы взъерошены, лямка белой майки сползает вниз по плечу, и в целом его вид оставляет желать лучшего, а его пронзительный взгляд, которым он недоверчиво окидывает Питера, выражает какое-то… сожаление? — Тони? — осторожно зовет его, будто может навредить ему одним лишь словом. Его состояние пугает, нагоняет тоску и держит в неопределенности, а неопределенность Питер никогда не любил. — Я уже спрашивал об этом, но лучше спрошу еще раз, — тихо выдыхает он, продолжая отчаянно смотреть на Питера, но не пододвигается ближе, будто боится навредить ему. — Что с тобой происходит? Почему ты… такой? — молчит, кусая губу. — Я… я тебя сломал? — делает акцент на последнем слове и тут же замолкает, будто сам пугается этого. Питер не знает, почему ему сейчас хочется расплакаться. Наверное, просто устал от всего этого, устал от странных фраз Тони и его поведения, устал спрашивать «о чем ты говоришь?», устал думать о том, что он делает не так… Поэтому просто молчит. Жмется к краю дивана и накрывается одеялом. — Сломал, значит, — констатирует чуть увереннее, как-то отрешенно. — Что ж, я победил? — пытается радостно усмехнуться, но улыбка тут же сползает с лица, когда Питер снова не отвечает. — Ладно, лежи здесь. Увидимся завтра. Он гасит свет и уходит, оставляя Паркера одного. Паучок лежит, прислушиваясь к удаляющимся шагам, и чувствует, как бешено колотится его сердце. В голову почему-то приходит мысль, что он совсем не хочет видеть завтра Старка. И это нежелание возникает у него впервые.

***

— Я родился прямо здесь, двадцать девятого мая, на этой скромной вилле Манхэттена, — Тони машет рукой назад, в сторону небольшого белого дома, расплывается в улыбке и мечтательно смотрит куда-то в сторону. — Мы жили здесь непродолжительное время, пока Говард… кхм, мой папа не решил переехать. Однако я и Джарвис, дворецкий моего отца, все равно часто приезжали сюда, чтобы вспомнить былое. — На секунду зажмуривается, будто бы предавшись счастливым воспоминаниям. — Почти все детство провел под крылом Эдвина, потому что Говард постоянно работал, но все равно помню, как папа подарил мне первую фигурку Капитана Америка. — Оборачивается, подходит к столику и берет с него небольшую игрушку-Кэпа. — Вот, видите, какая чудесная, а? Папа постоянно рассказывал мне о своем праведном друге. Думаю, именно это и повлияло на мой характер. — У вас было счастливое детство, да? — слышится голос за кадром. Тони согласно кивает и вновь обнажает зубы в самой искренной улыбке. — Конечно! Пусть папа и не проводил со мной много времени, но я любил его, люблю до сих пор и благодарен его вкладу в мою жизнь. Благодаря ему я в четыре года мог сконструировать первую печатную машину, а в шесть — первый двигатель. Он постоянно помогал мне развиваться, — тут Старк закашливается, пытаясь сдержать злобный смех, — и я с отличием закончил МИТ в семнадцать лет… Да, тот взлом Пентагона он не одобрял, не думайте, что он потакал мне во всем, — острит глупой шуткой, но кто-то из съемочной группы одобрительно смеется. — И мне было очень жаль, когда они с мамой… — тут его голос театрально дрожит, а сам он хмурится, словно ему тяжело говорить об этом. — Когда они с мамой погибли по вине Зимнего Солдата в декабре девяносто первого года. Джарвис тоже плохо справился с этим горем и через некоторое время… гм, встретился с ними на небесах. — Что бы вы хотели сказать вашему отцу, если бы была такая возможность? — после непродолжительной паузы спрашивает человек. — Я… я бы с ним попрощался. В тот день мы поссорились, и я бы отдал все, чтобы успеть сказать «пока». — Старк грустно вздыхает, сделав вид, будто незаметно смахивает слезу, и улыбается. — И задал бы вопросы о компании. О том, что его мучило. О том, чем он был недоволен… — Снято! — громко кричит второй человек, и фальшивая улыбка тут же пропадает с лица Тони. Он закатывает глаза, раздраженно пробубнив что-то вроде «сколько еще дублей понадобится?» и с радостью осушает бокал с водой, поданный ассистентом. — Все молодцы! Возьмем небольшой перерыв и будем снимать в доме. «Молодец тут только я, а ты тот еще кретин, и сценарий так себе» язвит про себя, но не говорит вслух. Вся эта затея со снятием документального фильма о величайшем герое вселенной, который смог выжить в войне с Таносом, уже даже не кажется такой хорошей. Тони просто не думал, что придется столько врать о своем прошлом и притворяться, что в его семье все было хорошо. Однако такая своеобразная реклама увеличит влияние Железного Человека и улучшит имидж на черном рынке, так что приходится потерпеть. Притворяться Старку не впервой, хотя тема с отцом довольно болезненная, лицемерить — раз плюнуть. Старк поворачивает голову вправо и видит Питера. Он стоит, нервно потирая себя руками и косясь на все происходящее. Последние два дня прошли в напряжении у обоих. Паркер ведет себя очень странно, а Тони думает, что является этому причиной, и почему-то от этого совсем нерадостно… поэтому Старк решил пригласить его на съемки. Раньше Питеру это поднимало настроение — Тони знает, что он втайне мечтает о такой же широкой славе и общей признательности. Однако сейчас Паучок снова выглядит как-то зашуганно, удивленно, и Старк, поддавшись порыву, неторопливо подходит прямо к нему. — Что, как тебе съемки? — довольно осведомляется, очутившись рядом с Питером. Тот неловко ведет плечами, открывает рот, чтобы что-то сказать, но снова его закрывает. — Ну? Говори! — Я просто… — Мнется на месте и теребит край своей кофты. — Не помню, чтобы ты тут правда когда-то жил. — Разумеется, я тут никогда не жил, — фыркает Тони, пожав плечами. — Это все — абсолютная неправда. Я едва знаю это место, вчера меня с ним познакомили и разрешили побыть здесь, чтобы придумать, что сказать. — Тогда зачем… врать? Почему бы не рассказать простым людям о твоем настоящем отношении к отцу? — Питер смотрит с любопытством. — У многих людей нет идеального прошлого, это могло бы расположить их к тебе… — Потому что весь этот фильм — фальшивка. Обычное кино, которое выдают за документалку, а я — такой же актер. — Разводит руками и издает нервный смешок. — Никому на самом деле неинтересна настоящая правда, им нужна лишь глянцевая обложка, идеальная жизнь, на которую стоит ровняться. А мне нужна реклама и нужны поклонники. — От этого слова Паучок дергается и обескураженно уставляется на Старка. — Что? Да, я бы мог показать людям что-то реальное, но не думаю, что им понравится слушать про то, как я ненавижу своего отца и рад, что он все-таки покоится с миром… — Погоди, что? — неуверенно переспрашивает, мотая головой. — Ненавидишь? Это еще почему? — О, тебе перечислить все его козни? Ладно! — Он загибает пальцы. — Всю жизнь игнорировал меня, свалив воспитание на няню и Джарвиса, отослал меня в интернат, постоянно сравнивал меня с этим праведным Капитаном Америка, высокомерно заявляя, что мне до него далеко, завещал бизнес предателю Обадайе, который потом продал меня террористам… Я уже упоминал, что он никогда не показывал своей любви к сыну? Нет? Что ж, вот теперь упомянул… Так что да, я его, мягко говоря, не люблю, — взмахивает руками и смеется, но затем замечает состояние Питера. — Что опять не так? — Ты всегда говорил, что любишь его, хотя и не можешь простить такое обращение, — медленно произносит Питер. — Уверял меня, что понимаешь причину его поступков и что принял тот факт, что никогда не был безразличен Говарду. Обещал, что, будь он живым, ты бы меня с ним познакомил и я бы обязательно ему понравился… — Я никогда бы такого не сказал! — слишком резко заявляет, а потом, заметив парочку взглядов съемочной группы, добавляет чуть тише: — Если бы он был жив, я бы держался от него как можно дальше! Он — плохой человек, Питер, и всегда был таким… так же, как и я. — Мне кажется, мы с тобой говорим о совершенно разных людях! — Брови Паркера взлетают вверх, он нервно хрустит пальцами и качает головой. — А мне кажется, что передо мной сейчас… — Не мой Тони. — … не мой Питер. Они оба замолкают. Смотрят друг на друга, будто это признание вдруг сломало какой-то барьер, который был между ними все это время. Тони глядит в глаза Питера и понимает, что они оба говорят это серьезно. Паркер не сломался. И не изменился. Это просто был совершенно другой человек. И этот человек сейчас думает то же самое про самого Старка. Кто-то зовет Тони на съемочную площадку, но он устало машет рукой, задумчиво осматривая Питера с головы до ног, будто желая убедиться, что это не он. Вроде выглядит так же… но ведет себя совсем по-другому. — И что мы будем с этим делать? — наконец медленно выдавливает он.