Black Mirror

Питер чувствует чьи-то прикосновения, нежные, легкие, почти невесомые. Руки гладят его волосы, убирая непослушные пряди с лица, иногда прикасаются ко лбу, будто бы измеряя температуру, а еще Паркер чувствует, как этот незнакомец то и дело поправляет одеяло, накрывая Паучка почти с головой. Хочется разлепить глаза, чтобы посмотреть на этого спасителя, но почему-то Питер не находит в себе сил, да и почему-то становится так… непривычно уютно, будто он проваливается в мягкую перину, поэтому хочется растянуть этот момент навечно. Слишком хорошо. Слишком приятно. Слишком расслабленно. Слишком непривычно, потому что Паркер всегда спит в напряжении рядом с Тони, а сейчас все наоборот… Тони. При мысли о нем глаза распахиваются сами, и Питер резко пытается вскочить, но эти самые сильные руки мягко приостанавливают его за плечи. Моргает. Хмурится. И, когда зрение фокусируется, ошалело уставляется на Старка, который сидит рядом с ним и облегченно улыбается. — Я уже боялся, что ты не проснешься, — тепло говорит, кивнув в сторону тазика с водой, в котором лежит тряпка. — Вот, постоянно проверял твою температуру и старался, чтобы она спала. Тот взрыв как-то слишком сильно на тебе сказался. Весь морок тут же пропадает, а вся волшебная сказочная атмосфера улетучивается, будто ее и не было. Питер ведет плечами, сбрасывая руки Тони, напрягается и старается отодвинуться от него, неприязненно взглянув в его лицо, которое кажется добрее, чем обычно. — А тебе-то что? — нелюбезно осведомляется, попытавшись встать, но со вздохом опустившись обратно на кровать. Голова болит, кружится, а в ушах стоит звон. — Неужели думал, что я помру? У меня есть моя регенерация, вообще-то. — Да, и она тебе помогла залечить ожоги, — осторожно поддакивает тот, недоуменно подняв брови. — Но… ты серьезно думаешь, что меня не беспокоит твое здоровье? Даже несмотря на все то, что между нами происходит… «Конечно тебе не плевать на мое здоровье» со злостью думает Питер. «Трахать больного человека не в твоих правилах, хотя… так я гораздо меньше сопротивляюсь». Следующая мысль о том, что Старк сейчас сидит здесь как раз потому, что Питер ослаблен и в данный момент им легче воспользоваться, побуждает поморщиться и едва не плюнуть ему в лицо, а желание сбежать куда-нибудь бежит по венам, заставляя задохнуться в немой ярости. Все этот чертов компромат, который есть у Тони. Если бы не он, Паркер давно бы сбежал. — Слушай, насчет нашего разговора, — снова начинает Старк, — я думаю, это стоит обсудить. — О, конечно, как я мог забыть, — закатывает глаза, — какое наказание будет в этот раз? Учти, что, даже несмотря на текущее состояние, моя паучья сила еще при мне и я буду сопротивляться. — Нак… Что? Я не… — Тони теряется. — Я говорю о том, что произошло на острове. Перед тем как ты разбил то зеркало… — Оно разбилось? — вырывается у него. Старк кивает. — Да… и дети спасены, если тебе интересно, — усмехается он. «Знает же, что нет» враждебно думает Питер. — Но сейчас не о них… а о нас. Пит, — подается вперед, и Паркер инстинктивно шарахается назад. Несколько секунд они в замешательстве смотрят друг на друга, затем Тони продолжает: — Я признаю, что ты был прав. Я не изменился, но я очень хотел. Я честно старался дать тебе больше места, однако в минуту опасности снова решил защищать тебя любой ценой… Это все еще отголоски войны с Таносом. — Он нервно потирает шею, а в его глазах мелькает испуг и паника. — Мы оба чуть не погибли, потом вернулись мои панические атаки, в общем, ты сам все знаешь. Главное, я стараюсь с этим бороться, верно? — улыбается чуть теплее, снова смотрит на Паркера, который старается не глядеть в его сторону, размышляя. — И я уже придумал, как загладить свою вину. Десятый эпизод Звездных Войн.* В кинотеатре на Таймс-Сквер. Там будет много людей, и мы сможем показаться там вместе, таким образом заявляя о наших отношениях. Что скажешь? Ожидающе уставляется на Питера. До этого молчавший Паучок презрительно пожимает плечами. — Скажу, что не понимаю, о чем ты говоришь. — Согласен, третья трилогия было из ряда вон, но новая трилогия обещает быть отличной, все-таки Тайка Вайтити не просто так считается гениальным режиссером, — примирительно кивает, — и в этот эпизод должны вдохнуть новую жизнь: в конце концов, камео Мандалорца после второго сезона должно быть легендарно, да и мне по секрету сказали влиятельные люди, — тут его голос становится заговорщицким, вкрадчивым, — что Оби-Ван Кеноби… Нет, не буду спойлерить. Только если попросишь. — Его глаза весело блестят. — Ладно, все-таки скажу… — Я не об этом! — резко прерывает его, все-таки вскакивает на ноги под протестующий возглас Старка и отходит в дальний угол. Ветер резко дует в окно, из-за чего он потирает свои плечи: домашняя футболка и шорты явно не спасают от холода, тогда как Тони сидит в джинсах и теплой толстовке. — Какие нахер отношения? Это у нас с тобой? — Брезгливо смеется, качая головой. — Походы в кино? «Изменился»? Что это, реверсивная психология? Метод кнута и пряника? Сейчас протягиваешь пряник, чтобы потом снова ударить? — Что? — только и выговаривает, вставая и пытаясь подойти к Паучку, но тот резким жестом его останавливает. — Думаешь, это поможет меня сломать? У тебя ничего не выйдет, Старк! — В эти слова он вкладывает всевозможное презрение. — Я слишком крепкий орешек для тебя, понял? Такие трюки со мной не пройдут. Уж лучше пробуй что-то старое, оно имело больший эффект, чем все это давление на Звездные Войны… Он задирает подбородок. Сейчас Тони, как обычно, разозлится, возможно, между ними завяжется борьба, и тот все же накажет Паучка. Но он готов к этому. Это лучше, чем такое странное поведение, которое неожиданно сильно нервирует Питера, лучше, чем все эти мягкие взгляды и улыбки… Но Старк стоит на месте. Озадачено смотрит, чешет свою бородку, задумчиво хмурится, а затем кивает. — Я понял. Тебе нужно к врачу. Вероятно, из-за сильного удара что-то повредилось. Едем немедленно. — А? — неуверенно переспрашивает Питер, но Старк уже отворачивается и двигается к выходу. — Нет, — останавливается, обращаясь скорее к себе, чем к Паркеру, — лучше вызову его сюда еще раз. Тебе пока что вредно много двигаться. Он уходит, а Паучок от удивления даже не находит, что ответить. Встреча с врачом кажется не такой уж и плохой идеей: кажется, у него действительно помутнело сознание… или не у него, а у Тони?

***

Приход врача не дает абсолютно ничего. С Питером все в порядке. Вернее нет, его физическое состояние в норме, сотрясения мозга нет, травмы тоже не обнаружены, лишь легкое головокружение и звон в ушах… но его поведение продолжает озадачивать. Когда доктор приходит, Паркер продолжает язвить, грубить и даже с трудом соглашается на осмотр. Тони звонит в его колледж, чтобы отпросить Паучка от занятий на пару дней, а сам крепко задумывается. Что поменялось? Неужели та ссора так сильно ударила по нему, что Питер теперь не хочет видеть Старка? Вдруг он остается здесь только потому, что все еще плохо себя чувствует, а на деле хочет уйти и больше не видеть Тони? Все происходящее необходимо обсудить. Они всегда все обсуждали как нормальные взрослые люди, поэтому их отношения, несмотря на все ссоры, были крепкими и наполненными любовью. Однако Старк решает поговорить об этом чуть позже, когда Питер придет в себя и немного оправится. Сейчас его лишний раз грузить не нужно. В голове почему-то всплывают воспоминания, которые раньше всегда приносили боль. Мытье посуды, поломка крана и фотография Питера. Паркер стоит рядом с Тони и держит в руках свой сертификат о стажировке в СИ. Волнуется, поэтому случайно переворачивает его вверх тормашками, но именно это и толкает Старка перевернуть злосчастную ленту Мебиуса и открыть новый путь путешествий во времени… Тони частенько вспоминает какие-то моменты их совместного времяпровождения, но теперь смотрит на них с другой стороны, ведь знает, что Питер был в него влюблен. И все жесты, все случайные прикосновения, все смущенные улыбки, все волнение за наставника и попытки доказать, что Паучок лучше, чем он есть, теперь окрашиваются в розовые теплые тона и заставляют улыбнуться, хотя раньше вызывали лишь недоумение и даже раздражение. Так комфортно. Так приятно. И тепло. Тепло, потому что они любят друг друга. А все ссоры — просто мелочи, досадные препятствия на их совместном пути. Этот настрой позволяет почувствовать себя лучше, ободряет и придает новых сил. Их последний диалог будто бы забывается, оставляя вместо себя приподнятое настроение. Тони достает телефон и быстро набирает нужный номер. — Доктор Стрэндж слушает, — через некоторое время говорит маг. — Просто позвонил узнать, как там твои ученики и все ли с ними хорошо, — медленно произносит, косясь в сторону своей спальни. — Тот взрыв… никак на них не повлиял? Может, что-то с их поведением? — Все с ними хорошо, благодаря тебе… ну и Питеру, хотя он облажался, — прямолинейно отвечает, скептически хмыкнув. Тони хмурится. — Эй, полегче с языком, приятель. Кто облажался, так это ты, когда сказал, что вариант один… — У нас было короткое недопонимание, Старк. Не вали всю вину на меня. И, если это все, о чем ты хотел меня спросить, всего хорошего, меня ждут… — Стой, — наконец выдыхает Тони. — Там же какая-то магия была, да? Она могла повлиять на агрессию или… — Не неси чепуху! — довольно резко бросает, а затем отключается. В трубке слышатся короткие гудки. Тони морщится, бормочет «и это вся благодарность, засранец?», пытается дозвониться вновь, но никто не подходит. Может, маг прав, и Старк просто себя накручивает? Свыкнувшись с этой мыслью, Тони убирает телефон и взглядом натыкается на Питера, осторожно выходящего из комнаты. При виде Тони он напрягается, останавливается и высокомерно оглядывает его с головы до ног, потом отводит взгляд, отчего Старку становится не по себе. — Что, обсуждал вместе с этим магом лучший способ, чтобы меня наказать? — криво улыбается, засунув руки в карманы шорт. — Питер, — устало отвечает Старк, — я понятия не имею, о каком наказании ты говоришь. — Что ж, значит, мне твой склероз на руку, — грубо добавляет он, пытаясь обойти Тони, но тот после секундного замешательства внезапно преграждает ему дорогу. — Уйди, я хочу сходить в душ. — Сначала ты мне скажешь, с чего ты решил, что я тебя должен наказать. — Старк пытается говорить мягко. — Это не мой стиль. Я все решаю словами. Наказание получают только злодеи. — Что ж, значит, ты причислил меня к своим врагам, — усмехается, снова старается пройти мимо и, когда Тони останавливает его за плечо, гневно сбрасывает его руку. — Я бы никогда! — искренне и с чувством заявляет Старк. — Как ты не понимаешь? Я отношусь к тебе очень хорошо, а все наши ссоры… Питер фыркает, а затем смеется. Буквально складывается пополам от смеха, смеется так задорно и в то же время истерично, вытирает подступившие на глаза слезы и качает головой, смотря на опешившего Тони. Старк недоуменно смотрит, как его смех постепенно сходит на нет, и вновь ощущает себя неуютно. Кажется, что он находится в плохой комедии, когда один из героев «очень остроумно» пошутил, и все смеются, кроме самого Тони, так и не понявшего шутку… — Хорошо относишься ко мне? — отсмеявшись, наконец произносит Питер. — Это называется «хорошо»? Ха-ха! Еще скажи, что заботишься обо мне… От удивления Старк закашливается. — А разве это не так? — Учитывая то, как ты относишься к своим врагам, пожалуй, да, это можно посчитать за «хорошо»… — Знаешь, что? — Тони внезапно вспыхивает, сжимает руки в кулаки и старается говорить ровно, но голос все равно дрожит от резко накатившей обиды. — Тебя здесь никто не держит, ясно? Видит Тор, я старался наладить наши отношения, но, — он сглатывает, — похоже, тебе это не нужно… Ему правда не хотелось это говорить, но слова вырвались наружу сами, отчего становится совсем горько. Не хочется отпускать Питера. Не хочется, чтобы он уходил. Однако, если Паркер больше не испытывает такого же чувства к Тони, то так будет лучше для них обоих. Старк исподлобья смотрит на Питера, отчаянно, с немым вопросом, утомленно, как-то разбито, и напряженно ждет ответ. — Очень смешно. Ты сегодня прям какой-то стендапер, Старк, — фыркает Питер, все же обходя Тони. В этот раз он его не задерживает. — Знай, такая стратегия со мной не пройдет. Тони разбито продолжает стоять в коридоре, даже когда Паркер уже сходил в душ и вернулся в комнату. Просто не понимает, что значит его ответ и остается ли Питер здесь, или все же уходит. Прикрывает глаза, изнеможенно протирает их рукой, понимая, что готов хоть снова сразиться с Таносом, но не разбираться во всем этом. Но разбираться приходится. Потому что Питер, видимо, делать этого не хочет.

***

Питер тихо, словно почти не касаясь пола, бесшумно, как кошка, двигается вперед и останавливается у комнаты Старка. Мнется. Нервно сглатывает. Прислушивается к звукам за дверью, но по ушам режет лишь звенящая тишина. Тони спит — а значит, время привести свой план в исполнение. Старк ведет себя странно, и, чтобы вернуть его в привычный вид, нужно лишь серьезно его разозлить. Подставиться, накосячить, провиниться, но вернуть ему это холодное и грубое поведение. Потому что вот эту непривычную манерность и теплоту Паркер не может воспринимать от Старка. Да наверное, благодаря ему, вообще ни от кого… Чем дольше они были в своеобразных отношениях, тем меньше он виделся с Мэй, друзьями, потому что они разошлись по разным колледжам, даже со Мстителями, поэтому Питер попросту забыл, что такое ласка и забота. Паучку трудно признаться в этом, но он начинает бояться, что такое хорошее обращение действительно может… сломать его? А это допустить нельзя. Открывает дверь медленно, неторопливо, чтобы не издать лишних звуков. Моргает, пока глаза привыкают к темноте. На цыпочках крадется вперед, подходит к кровати. Пол легонько скрипит под ногой, и Паркер замирает, наблюдая, как спящий Тони переворачивается на другой бок, но не просыпается. Двигается дальше, присаживается на кровать. Некоторое время смотрит на безмятежного Старка, ощущая острое дежавю. Все повторяется. Будто он находится во временной петле, проживая одни и те же моменты по кругу. Вздохнув, он одним легким движением вытягивает подушку из-под головы Тони, отчего тот что-то сонно бубнит. Крепко сжимает ее, впиваясь пальцами в мягкую ткань… а затем резко прижимает ее к лицу Старка. Сначала Тони почти не шевелится, поэтому Питер давит сильнее. Затем Паркеру кажется, что Старк просыпается из-за недостатка кислорода, потому что он пытается повернуться, но не может, крепко придавленный к кровати. Потом Тони понимает, что происходит, и начинает хаотично стучать руками по подушке, стараясь дотянуться до «убийцы», но Питер специально держит руки так, что тот не может его достать, поэтому Старку остается только брыкаться, лягаться и мычать что-то нечленораздельное, пока Паучок отрешенно наблюдает за его конвульсиями, продолжая прижимать подушку к его лицу. Когда кажется, что Тони почти перестал шевелиться, одним движением отнимает подушку и кидает ее куда-то в сторону, пока Старк, задыхаясь и кашляя, судорожно втягивает в себя воздух и пытается вызвать Пятницу. — ИИ тебе не поможет, — хладнокровно заявляет, наблюдая за потугами Тони. После секундного замешательства тот неуверенно тянется к лампе, нажимает на кнопку, и вся комната озаряется ярким светом, ослепляя Питера. — Пятница настроена на мою защиту, а не убийство. — Что? — Старк только спустя несколько секунд осознает, что произошло, и его лицо выражает безграничное удивление, но, к сожалению, на нем нет ни тени гнева. — Какого… — чуть ли снова не задыхается, часто заморгав. — Какого хрена?! Ты… ты пытался меня… убить?! — Нет, всего лишь придушил слегка, — изящно ведет плечами, еще больше стараясь выбесить Тони, но его состояние продолжает быть скорее шокированным и испуганным, чем злым. — Но… почему? — Вскакивает, нервно отходя от Питера. Тот, поняв, что план проваливается, потому что реакция Тони все равно слишком спокойная, вскакивает вслед за ним. — Хочу вывести тебя из себя. Давай, у меня это обычно быстро получается! — почти кричит он, наступая на Старка. Тот зажимается в угол: его взъерошенные волосы и помятая полосатая пижама придают ему еще более жалкий вид. — Почему ты не ругаешься, а? Я мог убить тебя! — отчаянно пытается достать Старка, но тот, придя в себя, легко уворачивается от кулака Паучка. — Что ты творишь? — обхватывает Питера за плечи и легонько встряхивает, будто надеется, что это правда поможет ему прийти в себя. — Ты в своем уме?! Паркер лишь улыбается. Вот, в глазах Старка появляются знакомые демоны, значит, он поступает правильно… Но эти огоньки гаснут так же стремительно, как и появляются, поэтому Питер кривится, отталкивая Тони от себя. — Это ты ведешь себя… не так! Почему ты не злишься? Ты должен меня наказать! — Он сжимает руки в кулаки, снова наступает на Старка, толкает его в грудь. — Хватит вести себя так любезно, покажи настоящего себя! Борись со мной! — Совсем теряет голову, отчаивается, кидается на Тони, но тот снова отклоняется в сторону, затем одним прыжком оказывается за спиной Питера и обхватывает его так, что тот не может пошевелится. Питер яростно рычит, пытаясь вырваться, но Старк только сильнее прижимает его спину к своей груди и зажимает его запястья. — Не дергайся, кому говорю! — Вроде бы его голос звучит властно и строго, но все равно это слабо тянет на обычную манеру Старка, поэтому Питер лишь сильнее продолжает вырываться. — Успокойся, слышишь! Ты явно не в своем уме! На глаза наворачиваются злые слезы. Все было зря, и Тони все равно продолжает вести себя по-обычному, удивленно, но так же сочувствующе и мягко. И это бесит. Раздражает. Выводит из равновесия. Когда слезы начинают все же течь по щекам, Старк немного ослабляет хватку, позволяя ему вырваться и сделать пару шагов в сторону. — Малыш, что происходит? — умоляюще спрашивает, протирая глаза. — Поговори со мной, прошу, я хочу знать, что мне делать с этим. Питер шумно дышит, мотая головой, затем предпринимает еще одну попытку — бросается вперед, впечатывает Тони в стенку и жадно впивается в его губы. От неожиданности этого поцелуя Старк приоткрывает рот, позволяя Питеру запустить в него язык и провести им по небу — обычно такой жест дразнит Тони, побуждает его на активные действия — до крови прикусывает его губу, будто не может насытиться. Воздуха резко остается мало, атмосфера накаляется, жар бежит по всему телу и отдается внизу живота, когда Питеру кажется, что Старк отвечает на этот страстный пошлый поцелуй… но затем ладони Тони снова ложатся на его плечи, пальцы крепко вцепляются в футболку, и Старк с силой отодвигает его от себя, буквально отдирает, как жевачку, прилипшую к штанине, с грустью и отчаянием смотрит в его глаза, а затем отпускает. — Хватит. Я так больше не могу. — Тони качает головой, а Питеру кажется, что ему слышится горький всхлип. — Я больше не могу это терпеть. И не буду. Просто прекрати так себя вести. — Как? Так, как ты заслуживаешь? Тони дергается. Часто моргает. Порывается что-то сказать, но в итоге все равно молчит. Кажется, слова Питера сильно ранили его или хотя бы задели нужную струнку. Паркер понимает, что нужно давить дальше, дернуть еще раз, порвать эту струну… но этот затравленный взгляд Старка его останавливает, пригвождает к месту. — Пойду прогуляюсь, — сухо бросает Старк. Отворачивается и на прощание громко хлопает дверью. — Лучше бы ты умер на той миссии, чем так изменился, — бросает ему вслед, но Тони это уже не слышит. Питер присаживается на кровать, на которой несколько минут назад Старк видел приятный сон. Думает, замышляет, прикидывает, что можно сделать. Старка нужно вернуть в прошлое настроение, и у Паркера это почти получилось, но… он не смог закончить начатое? Не смог дойти до конца, настоять на своем? Видимо, эта непонятная «добрая» аура Тони распространилась и на Паучка, потому что раньше он бы без колебаний наступил Старку на больную мозоль и щедро посыпал килограмм соли на рану, однако сейчас у него просто опускаются руки. Не зачерствел до конца и не может причинить боль человеку, который ее… не заслуживает? Но это бред! Тони заслуживает ее еще как. Нужно просто пойти немного другим путем. И у Питера уже есть идеи, как это можно сделать…

***

— Двадцать пять по Пятой авеню, — говорит Пятница. — Пять тысяч человек. Некоторые вооружены, но опасности для простых жителей не представляют. Разграбили пару бутиков. — Отлично, значит, можно уладить все быстро и без лишней крови, — со вздохом отзывается Старк, увеличивая скорость. После второго Щелчка, вернувшего к жизни половину вселенной, в Америке да и по всей Земле то и дело вспыхивают восстания, митинги и все в таком роде. За этот год люди попытались жить дальше, кто-то устроился на новую работу, кто-то обустроился в новом доме. Полиции и Мстителям было трудно уследить за законностью тех или иных действий, поэтому сейчас, когда все люди вернулись, во всем мире царит сущий ад. Непонятно, что делать, как поделить рабочие места, как восстановить прошлую жизнь, как получить компенсацию, если твой дом разрушили за год твоего отсутствия… Тони удивляется, что люди смогли начать новую жизнь так быстро — сам Старк весь год, не поднимая головы, искал способы спасти Паучка — но он их не винит. Даже понимает причину этих всех восстаний. Даже поделился бы с ними своими деньгами (почти всем работникам СИ была выплачена щедрая компенсация), но увы, даже все состояние миллиардера не поможет всем простым людям… поэтому все, что ему остается — следить, чтобы восстания не переходили границы. С остальным пусть разбираются власти. Пятая авеню уже видна сверху, а вместе с ней — большая группа людей, которая неторопливо движется вперед по улице. Люди выглядят взбешенными, сердитыми, они кричат что-то непонятное и машут кулаками. Парочка полицейских опасливо отступают назад — им не хочется применять силу, но, кажется, дан приказ сдержать митингующих любой ценой. Тони снижается, приземляясь прямо между блюстителями закона, и это создает нужный эффект — люди останавливаются, пораженные его появлением. — Тони Старк! — устало и облегченно восклицает коп. Старк кивает в знак вежливости, затем снова поворачивается к опешившим людям. — Мне передали, что на улицах Нью-Йорка царят беспорядки. Надеюсь, мне удастся решить все мирным путем? — Железный Человек, — презрительно выговаривает какой-то мужчина, стоящий в первых рядах. Он делает шаг вперед, вызывающе вздернув подбородок. — Думаешь, мы хотим этого? — Ну да, раз вы здесь, — с сарказмом отвечает, пока Пятница проверяет толпу и этого человека на наличие взрывчатки. — Сейчас не до шуток, Старк, — серьезно заверяет, делая шаг вперед. — Мы все всего лишь хотим справедливости, но нам ее не дают. Это вы, богачи, — он кривится, — даже после частичного разрушения своей компании продолжаете существовать как ни в чем не бывало, а нам приходится скитаться по улицам в поисках дешевого ночлега и еды! — Сзади слышатся одобрительные возгласы, свист и подбадривающие хлопки. — Мы хотим жить! — Человек оглядывается на толпу, ища поддержки. — Не существовать — жить! И я, Бейн, как защитник американского народа, буду бороться за это самое основное право! — Бейн? Бейн Бертона или Нолана? — ухмыляется, ожидая окончания проверки Пятницы. Нужно тянуть время. — Или вообще комиксный? Судя по огромному количеству пафоса в твоих речах, наверное, все-таки Нолан… Вот только не говори, что это никак не связано, это будет даже обидно… — Тебе все смешно… — Бейн качает головой. — Ты не воспринимаешь меня всерьез! Значит, вариант один. — Он внезапно достает что-то из кармана, и взгляд Тони тут же фокусируется на странном приспособлении с красной кнопкой, легко поместившимся в руке мужчины. — Я нажму ее — и тысячи людей выйдут на улицу, начнутся массовые беспорядки, взрывы, кровопролитие… «Все-таки Нолан», как-то отрешенно думает Старк, приготовившись активировать репульсоры. Стрелять опасно — вдруг все-таки этот датчик сработает? — но вот выбить из руки этого Бейна… Потом происходит что-то странное. Руки Бейна сцепляются чем-то липким и белым, из-за чего он роняет эту штуку с кнопкой. Она летит, и будто в замедленной съемке Тони бросается вперед, чтобы поймать ее прежде, чем она коснется земли, хватает ее, оборачивается, в это время кто-то из толпы открывает огонь, из-за чего копам приходится спрятаться за машиной и палить в ответ, люди кричат, разбегаются, ложатся на землю, в панике плачут и зовут на помощь… Творится хаос. Все, как и говорил Бейн. А сверху этого хаоса видна фигура Человека-Паука, который пролетает над толпой, уворачивается от пуль и с помощью паутины обезоруживает тех или иных людей. Дальнейшие события развиваются очень быстро. Восставшие, будто обезумев, кидаются на Тони. Старк старается стрелять по ногам, не причиняя никому лишнего вреда. Красно-синяя фигура Питера мелькает то и дело перед носом, и краем глаза можно заметить тех самых копов, старающихся помочь супергероям. Кто-то бежит в сторону. Кто-то отступает. Но все равно бой неравный, ведь люди стремятся покалечить Тони, тогда как он старается никого не трогать. Старк вызывает подмогу. Еще через несколько минут прилетают Марки, управляемые Пятницей. Это приводит людей в чувства, противники остужают свой пыл, отходят назад. Тони довольно смотрит на толпу, выискивая глазами Бейна, который будто растворился в воздухе… а потом видит, как его пистолет целится прямиком в Питера, который как назло носит свой старый костюм, а не пуленепробиваемого Железного Паука. Не раздумывая выстреливает прямо в его голову, но Бейн, падая, успевает нажать на курок, и раздается выстрел. Питер изумленно поворачивается. Выбивает из рук лежащего на земле Бейна оружие, хотя тот уже не двигается. Затем пошатывается, а сердце Старка пропускает удар. На красном костюме не видно крови, но, черт возьми, шестое чувство подсказывает, что что-то не так. — Питер? — Оказывается рядом почти мгновенно, хватает Паучка за плечи и бегло осматривает. — Ты как? Что с тобой? — Я… это просто царапина, — придя в себя, резко отвечает тот, указывая на порез на правой руке. Облегчение Тони слишком быстро сменяется раздражением. Вот почему Питер опять не надел Железного Паука? Неужели так трудно следовать правилам? — Мы идем домой, — строго и не терпя возражений проговаривает Старк. — Сейчас же. Паркер сопротивляется, но Тони просто подхватывает его на руки и взлетает. Восставшие остаются позади, но Старку на это плевать — Бейн, скорее всего, мертв, а без предводителя толпа не сможет организовать что-то, с чем не справятся полицейские. Тони влетит за это, но сейчас об этом думать не хочется — все мысли сосредотачиваются на все еще слабо сопротивляющемся Паучке. В квартире Старка они оба молчат. Тони, услышавший от позвонившего Фьюри не очень приятные отзывы о своей работе и даже угрозы, что правительству такое не понравится, возвращается на кухню, где Питер осторожно обрабатывает рану. Пару раз пытается помочь ему, но Паркер в ответ лишь грубо шикает, продолжая промывать ее перекисью. Царапина достаточно глубокая, но она точно скоро заживет, только вот у Тони все равно появились вопросы. — Зачем ты полез туда, а? Я бы справился сам. — Звучит устало, сурово, с досадой. Питер вскидывает голову, и взгляд его таких обычно добрых карих глаз выглядит враждебным. — Нет, не справился бы. И вообще, я делаю то, что хочу. — Мы договариваемся обо всех миссиях, а сейчас ты просто самонадеянно пошел против правил. — И что теперь? — Он упрямо и с вызовом усмехается. — Будешь злиться и ругать меня, как ребенка? — Ты… ты ждешь этого. — Говорит скорее утвердительно, чем вопросительно. — Именно поэтому не стану. Лишь спрошу, зачем, зачем ты это делаешь. Чего добиваешься? Питер некоторое время молчит. Перебинтовывает руку, закрепляет бинт, завязывая из него узел. Хмуро смотрит куда-то в сторону, будто бы уже не уверен в своих мыслях. — Потому что ты всегда так делаешь. Делал, — исправляется он, — но перестал. И мне хочется знать причину. Я уже все перепробовал, но не нашел ответа. Старк прикрывает глаза. В голове крутится мысль, но она кажется такой абсурдной, что хочется о ней забыть и уж тем более не говорить о ней Паучку — тот, похоже, и так считает его сумасшедшим. Вместо этого он подходит к шкафу, достает бутылку вина и неторопливо наполняет бокал темно-красной жидкостью. Падает в кресло, вдыхает терпкий аромат алкоголя, который расслабляет и заставляет почувствовать себя лучше, почти залпом осушает бокал и мрачно смотрит в пустоту невидящим взглядом. Краем глаза заметно, что Питер следит за всеми его жестами, ерзает на стуле, нервно теребит свои волосы. Такой обычный… но вместе с тем совсем другой. Тони размышляет над последними днями. Вспоминает эту небольшую битву на Пятой авеню. Это появление Паучка в костюме из спандекса, его работа, то, как грубо он вырывал оружие из рук простых людей… Именно это почему-то нервирует Старка. Вроде все сделал правильно, но какие-то мелкие детали выбиваются из привычной картины, терзают Тони сомнениями, заставляют всколыхнуться тревогу и почувствовать себя неуютно. Будто бы эти события стали последними деталями пазла, которые ложатся в общую картину и наконец позволяют взглянуть на вещи правильно, целиком, под нужным углом. — Ты не Питер Паркер, которого я знаю, — все-таки сознается, и становится легче, то ли благодаря алкоголю, то ли благодаря тому, что Старк в конечном итоге высказался. — Ты — совсем другой человек. — Могу сказать то же самое о тебе, Старк. — Питер звучит напряженно. — И это совсем не метафора а-ля «ты изменился». Ты правда не тот, кого я встретил несколько лет назад в Квинсе. Не тот, кто был со мной последние годы. Не тот, кто поставил задачу сло… — Не договаривает, запинается и замолкает. Тони склоняет голову на бок, чувствуя спокойствие, даже какую-то легкость. Он не один это видит. Они оба не признают друг друга. И, кажется, уже есть мысли, с чем это может быть связано… — Что с этим делать? — продолжает Паучок. — Я понятия не имею, что произошло. Он поднимается, тоже идет к шкафу, берет оттуда рюмку и требовательно протягивает ее Старку. Тони послушно наливает вино, с интересом наблюдая, как Паркер его выпивает и даже не морщится. Это будто бы подтверждает все происходящее, ведь его Питер никогда особо не питал слабости к алкоголю. А вот Паучок из «зазеркалья»… — У меня есть парочка идей о том, с чего можно начать.