Black Mirror

— Ты хочешь сказать, что я — зеркальный двойник твоего Питера, и я поменялся с ним местами, когда он коснулся того черного зеркала? — Вроде того. — Тони испытующе смотрит на Паркера, по лицу которого нельзя сказать, верит он в это или нет. — Не доппельгангер, как в фильме «Отражение», потому что я не вижу у тебя манию порабощать людей, но… — Ты что, «Кэндимэна» пересмотрел? — Паучок натянуто смеется. — Или окончательно свихнулся? Я давно жду этого момента, но не думал, что он наступит так скоро… — Будешь слушать меня или нет? — Старк старается не горячиться и оставаться спокойным. Но это просто невозможно! Как с ним говорить, если на каждую сказанную фразу в ответ идет что-то вроде «умри поскорее»? — Ты ведь тоже думаешь, что я изменился, верно? Значит, есть какая-то зеркальная вселенная, где живут те же люди, но с другими характерами, полные противоположности нам. Ты, скорее всего, пришел оттуда. Другого объяснения твоему поведению я не вижу. Он смотрит на задумавшегося Питера. На его хмуром лице то и дело меняются эмоции: насмешка превращается в недоверие, потом в смятение, затем в осознание, и вот он смотрит на Старка как-то по-другому, возможно, с любопытством. — Это многое объясняет. Я тоже дотронулся до того зеркала, меня в него затянуло, потом был взрыв… Это не может быть несвязанным с твоими переменами. — Он медленно присаживается на диван, вперив в Старка свой тяжелый взгляд. Тот мужественно его выдерживает: Питер начал идти на контакт, а это уже неплохо. — Просто это все равно звучит как-то… — Странно? Невозможно? — Тони усмехается. — Поверь, мне тоже так кажется. Я также с таким не сталкивался, хотя и путешествовал по параллельным вселенным, как ты знаешь. В любом случае я свяжусь со Стрэнджем, и он нам поможет. — Вы с ним здесь в хороших отношениях? — Лицо Паркера снова непроницаемо, однако в голосе звучит любопытство. Тони понимает, что сам не против узнать подробности зазеркального мира, поэтому удобнее устраивается на диване. — Не то что бы… Его эго чуть ли не больше моего, наш с ним совместный эгоизм едва помещается в одной комнате. Но он без пяти минут Мститель и помог нам в войне против Таноса. Так что нас можно назвать коллегами. — А ты? Ты типа хороший, да? — выдает с неприязнью, поморщившись и демонстративно фыркнув. Брови Старка ползут наверх. — А твой Тони типа нет? — отвечает в той же манере, с удивлением отметив, что на слове «твой» Паркер дергается и ведет плечами. — Кажется, я правда в параллельной вселенной, — тихо произносит, покосившись на Старка, затем добавляет чуть громче: — Он никогда не был героем. Он все делал ради славы и имиджа добродетеля. Насколько я знаю, своих врагов он пытает в подвале. Я даже видел, как он делал это с Квентином Беком, — его глаза довольно блеснули, — не подумай, я его не осуждаю, этот мерзавец правда это заслужил… Наверное, понятно, как относился Тони ко мне? А подпольный бизнес я уже упомянул? Наверное, лицо Старка так вытянулось, что челюсть коснулась пола, потому что Питер, взглянув на него, подавляет смешок и закатывает глаза. — Ты сейчас точно о Тони Старке говоришь? — с трудом выдавливает Тони. — Я, конечно, не святой, но до такого мне еще далеко. — А я сейчас с Тони Старком разговариваю? — жестко парирует Паучок. — Потому что мне кажется, что передо мной тряпка, которой только и можно вытирать пол. Тони закрывает глаза и сильно трет виски, массируя кожу круговыми движениями. Все это свалилось слишком внезапно. Неужели тот Старк настолько… темный? Это подтверждает его теорию о зеркальном мире и может объяснить грубое поведение Питера — никто, живущий с таким человеком, не может не стать точно таким же. Но это все догадки, теории, а четкого разумного ответа они найти не могут, и вся эта неопределенность, непонятность, запутанность лишают моральных сил, как и все эти колкости от Паучка в его адрес. Старку хочется взорваться на миллионы осколков, но он с трудом сохраняет спокойствие. Хотя, судя по всему, даже если он все же взорвется, этому Паучку это покажется слабоватым… — Я — Железный Человек. Я спасаю людей не ради личной выгоды, а потому что переосмыслил свою жизнь в Афганистане, — говорит, открывая глаза и бездумно смотря на Питера. В его взгляде содержится какое-то презрение. — Нужно сказать спасибо за это Хо Инсену, без него я бы не выбрался из той ямы… — Я не верю в героев, — резко бросает, но с таким выражением, будто это очевидная вещь. — Я не верю, что есть самые настоящие альтруисты… Капитан не в счет, на него сыворотка повлияла. Даже если и нет, — раздраженно добавляет, когда Тони открывает рот, чтобы возразить, — ты точно не из таких людей. — Да уж, до праведной задницы Америки мне далеко, — язвит, пожав плечами, — но мне не судить мои поступки. Мне продолжить? Я стал Мстителем. Они превратились в мою семью, которой мне так не хватало. Потом была наша междоусобная война, в которую я втянул тебя, потому что мне нужна была помощь. Танос, Щелчок… твоя смерть, год работы над квантовым миром и всемирное возвращение к жизни. После этого мы стали встречаться. — Разве наши отношения, — произносит это слово с едва скрываемым сарказмом, — не начались еще во времена Стервятника? — Я и Питер этой вселенной начали жить вместе после третьего Щелчка, — твердо заявляет Старк. — Мы любим друг друга. А ты… Судя по всему, у вас со Старком, — ему тяжело отделять себя от того Тони, но, когда он вспоминает то жуткое описание Питера, становится легче, — как их называют? Абьюзивные отношения? — Я тебя, — запинается, немного размышляя, — я его ненавижу. Тони становится приятно, что Паркер понемногу тоже начинает отделять того Старка от него, но эта фраза все равно бьет хлыстом по его самолюбию. Будто это все-таки относится к нему. Он вспоминает их последнюю ссору, перед тем как Питер ударил по зеркалу. Паучок был расстроен, разозлен, подавлен… Вдруг он тоже теперь ненавидит Старка? Тони устало протирает глаза. Не нужно об этом думать и накручивать себя, это мешает мыслить здраво. Различать его Паучка и этого Паучка легко, хотя и затруднительно принять, что это разные люди. Однако план действий есть. Стрэндж поможет. Они вернут его Питера… — Вот черт! — внезапно выругивается, схватившись за голову. Паркер недоуменно окликает его, но Тони не слышит, снова поглощенный своими мыслями. «Тот Тони… Он слишком темный и злой. Он может навредить его Питеру. Нужно выручать его как можно скорее» — Слушай, — тем временем интересуется Паркер, закинув ногу на ногу. — Получается, что ты не шантажировал меня видео об убийце дяди Бена? — Что за видео? — машинально произносит одними губами. — То, где я убиваю его… Раз ты не знаешь, значит, здешний Питер никого не убивал, и я могу уйти? — Он вскакивает, поэтому Тони приходит в себя, недоуменно на него воззрившись. — Я свободен! — О чем ты? — Меня здесь ничего больше не держит… Боже, я ждал этого момента столько лет! — Его лицо так сияет, что Старк невольно радуется вместе с ним, хотя не знает, чему — может, его обычно напряженные черты лица расслабились, и он стал совсем обычным… Но потом Паркер почти бегом отправляется к выходу, и Тони едва успевает его окликнуть: — Стой, ты куда? Мы же собирались позвать Стивена, чтобы он нам помог… — Да нахрен Стрэнджа! — Паучка не узнать, он словно светится изнутри, почти что подпрыгивая на месте. — Я свободен! Я могу делать все, что захочу! У тебя нет надо мной власти! Я, черт возьми, останусь в этом мире навсегда! Он исчезает практически мгновенно, оставляя Старка теряться в догадках насчет этой бессвязной речи. Вскоре слышится хлопок двери — кажется, Питер правда ушел в неизвестном направлении, и что-то подсказывает Тони, что он не вернется. «Его право?» неуверенно задается вопросом Старк, понимая, что вместо того, чтобы распутывать клубок, он создает новые узелки, выбивающиеся из общей картины. — Этот день определенно самый сложный в моей жизни, — бубнит себе под нос, направляясь к бару, чтобы выпить.

***

Питер настолько рад, что даже забывает собрать с собой вещи. Хотя зачем? У Старка больше нет над ним никакой власти. Он может сделать это в любое время и потом уйти навсегда… Эйфория и вселенский восторг переполняют всего Паучка, ему кажется, что он не идет, а левитирует над землей, а сердце вот-вот выскочит из грудной клетки, упорхнет стайкой разноцветных бабочек. Все позади. Он свободен. Он, черт возьми, может нормально жить! И этот факт, который совсем недавно казался таким невозможным, сейчас не может не радовать. Плевать на параллельные вселенные — если от того Тони нужно было сбежать через зеркало, то Питер согласен остаться здесь навсегда. Ведь в этой вселенной он свободен, независим, волен, а в грудной клетке возникает легкость, как будто он катается на американских горках и у него захватывает дух. Можно делать все, что угодно… Постепенно темп шагов Паучка замедляется, пока он не останавливается на месте, нахмурившись. У него сейчас столько возможностей, а он даже не знает, с чего начать. Куда пойти? Чем заняться? Он почти пять лет был в полной зависимости от Старка, занимался только супергеройством и «обслуживал» миллиардера, поэтому понятия не имеет, чем занимаются обычные люди. Что он делал до того, как познакомился с Тони? Был беззаботным подростком, тусовался с друзьями, обожал Звездные Войны… Последняя сага ему откровенно надоела — из-за слишком диснеевского сюжета и слитой трилогии сиквелов, а может, из-за того, что как-то раз Старк заставил смотреть девятый эпизод вместе, после чего это перетекло в какой-то очередной извращенный процесс — а друзей он не видел так давно, что просто не знает, как себя с ними вести. «Хорошо, что я не забыл его на базе» с облегчением думает Питер, пошарив по карманам и доставая из куртки телефон, неприязненно покосившись в сторону большой буквы «А» позади. Паучок идет в ближайший парк, удобно устраивается на лавочке и начинает мониторить соцсети — в конце концов, это самый лучший способ отыскать информацию об этом мире. Заголовкам статей о Железном Человеке он не верит, просто потому что они точно такие же, как были в его вселенной, так что там, вероятно, сплошная ложь. Подробности о путешествии Мстителей во времени вызывают гораздо больший интерес — погиб не Клинт, а Наташа (жаль, она единственная, кто более-менее нравился Питеру). В остальном все то же самое, только никаких статей о подпольном бизнесе Старка Паркер не нашел. Он хорошо помнил, что была парочка кричащих статей от вредных журналистов, которые разоблачили Тони, но им просто-напросто не поверили, их статьи считаются анекдотами, а сами журналисты бесследно пропали… вернее, сменили свое место проживания на красную комнату Старка. А здесь этих статей нет. То ли Тони хорошо постарался, то ли правда никого не пытает и является настоящим героем… На Старке зацикливаться не хочется, поэтому Паркер переходит на страницы друзей. Нед немного похудел, но сохранил эту веселость и задорную улыбку. Предпоследняя его фотография — селфи с самим Питером. Видимо, в этом мире они часто видятся и являются хорошими друзьями… Сердце почему-то колет, неприятно сжимается, поэтому Паркер поспешно листает дальше. Фотки лего-статуэток, билетов на сеанс Звездных войн, смазанные снимки здания СИ и смешная подпись «буду здесь работать»… ничего интересного. Профиль ЭмДжей почти не содержит ее снимков — в основном всякую эстетику и фотографии ее рисунков — но при виде некоторых у Питера захватывает дух. Она стоит вместе с другими выпускниками Мидтаунской школы, одета в светло-голубое платье, хотя обычно носит только джинсы, смотрит в объектив камеры немного высокомерно, но с изящной улыбкой, а ее кудрявые волосы струятся по плечам, придавая всему образу загадочный вид. Выпускной… Питер пропустил его. Тони не позволил идти. Когда Паркер сорвался и решился бежать тайком, Пятница его засекла, а потом Старк наказал его, даже жестче, чем обычно. Паучок ведет плечами, продолжая любоваться фотографией Мишель. Когда-то он был влюблен в нее. Пытался намекнуть на то, что хотел бы с ней встречаться. А потом все снова перечеркнул Старк. И, пусть в этом мире Питер и ЭмДжей наверняка сохраняют хорошие отношения, Паркеру снова становится грустно. Он листает ленту новостей, находит все новые фотографии бывших одноклассников. Кто-то поступил в вуз, кто-то выскочил замуж, а некоторые школьные парочки успели расстаться и сойтись вновь. И это выглядит так мило, невинно, просто, обычно, как у нормальных людей… но для этого Питера все осталось в прошлом, в далеком две тысячи семнадцатом году. Он вполне может попытаться жить этой жизнью, ведь Паркер этой вселенной так и живет, завести девушку или парня, устроиться на нормальную работу и создать семью, вот только делать это совсем не хочется. Паучок смотрит на бывших одноклассников — и понимает, что это все позади. Будто он давным-давно с ними расстался и отрезал ножницами все ниточки, ведущие к этому прошлому, а сейчас просматривает старенький альбом с фотографиями и с теплой ностальгией вспоминает, как тогда было хорошо. Отложив телефон в сторону, Питер закрывает глаза. Прежняя жизнь, как оказалось, не вариант. Что было, то прошло. Не прижилось, не срослось, не приелось. Однако чем тогда заняться? Попробовать что-то новое? Просто продолжить спасать мир? В голове как-то не особо много идей… — Здравствуйте, Бен и Джерри, не желаете ли попробовать мороженое? Паркер открывает глаза и придирчиво осматривает добродушно улыбающегося мужчину рядом с небольшим перевозным магазинчиком. Продавец скалится во все тридцать два зуба, а его маленькие зеленые глаза поблескивают за стеклами очков. Питер ведет плечами, как бы выражая свой пофигизм. На улице не так уж и жарко, но попробовать что-то можно. — Что у вас есть? — Вот это — хит сезона, — довольно отвечает, показывая на темно-коричневое мороженое. — Да и вообще самое популярное из всех. Попробуйте. Он берет маленькую ложечку и зачерпывает ей густую массу, передавая ее Питеру. Тот перехватывает ее и засовывает в рот. На языке чувствуется сладкий привкус горького шоколада и орехов, приторно тающий во рту. — Что за вкус? — Питер спрашивает и жалеет, что не взял с собой денег — хочется попробовать еще и еще. Продавец улыбается. — Старколадный миндаль. Многие берут его из-за названия, но я уверен, что вкус у него отменный. — Он смотрит на Паркера, который почему-то вздрагивает и невидящим взором уставляется в пустоту. — Что, не любите Железного Человека? Что ж, у нас есть Халко-пломбир с фисташками и Вишневый Капитан с жевачкой… — Не нужно, спасибо, — на удивление вежливо отвечает одними губами, поднимаясь с места и поспешно удаляясь прочь, потому что резко ощущает желание побыть в одиночестве. Питер сам не понимает, что случилось и почему ноги резко стали подкашиваться. Упоминание Тони обрывает что-то в душе, ломает какой-то барьер, и все эмоции грозятся вылиться наружу. Боль и ненависть смешиваются с грустью и усталостью, банальной усталостью от всего происходящего. Хочется кого-то убить и после этого плакать, сидя в душе, пока холодная вода стекает по лицу и омывает все тело, как Паркер делал это когда-то очень давно, когда Старк только-только вовлек его в эти «отношения». Питер затолкнул эти воспоминания так далеко, в самый темный угол чертог разума, потому что боялся, что сломался еще тогда. А ведь он обещал себе, что не сломается, не покажет свою слабость… Паркер яростно бьет кулаком по какому-то дереву, и боль в костяшках притупляет душевную, отвлекает, помогает прийти в себя. «Все эти фотографии в Инстаграме» недовольно думает Паучок, шипя и потирая ушибленную руку. Потом приходит резкое осознание. Как безумный заключенный, которому дали шанс выбраться на свободу, Питер быстро включает телефон и заходит в галерею фотографий, медленно присаживается на траву, собирается с мыслями и начинает листать. Фотографий Питера с Тони оказывается немного. Большая часть снимков сделана будто бы исподтишка, они смазаны, несфокусированы, но успевают запечатлить какие-то обыденные вещи: например, на одной фотографии Тони заваривает кофе, на другой, смеясь, пытается закрыть камеру ладонью. Потом следуют короткие видео, на которых слышится звонкий голос Паучка «улыбнись, Старк» и ворчливое «я же просил называть меня Тони». На штуках десяти снимках Питер просто дурачится, и в груди Паркера что-то вновь вспыхивает: он вспоминает, как раньше тоже любил фотографировать. Следующие фотографии более четкие, будто Тони все-таки позволил сфотографировать себя в объятьях Паучка. И еще много, много бесконечных снимков, пробуждающих что-то светлое в темной душе Питера… На последнем видео Паркер выглядит серьезным. Его волосы запутаны, сам он облачен в костюм Паука и сжимает в руке красно-черную маску, серьезно глядя прямо в камеру. — Тони… Ты не любишь фотографироваться со мной, потому что боишься, что снимки утекут в сеть, но это не важно. Я знаю, что ты просматриваешь мой телефон, хотя я просил этого не делать, и с большой вероятностью увидишь это видео. Просто знай, что я люблю тебя. Даже несмотря на то, что ты меня сильно ограничиваешь. Все равно люблю. Запись останавливается. Питер крепко сжимает телефон, будто бы боится, что он выскользнет из подрагивающих рук. Так странно смотреть на себя в объятьях Старка, на себя, говорящего что-то нежное, на себя, искренне любящего Тони, и в то же время так хочется, чтобы это все-таки стало правдой… Паркер прикладывает руку к щеке и с удивлением ощущает на ней влагу. Это слезы? Он плачет? Но почему? Помотав головой, Паучок шмыгает носом и встает. «Боже, сколько сантиментов за сегодняшний день?» злится, поспешно вытирает слезы, будто это что-то постыдное, постепенно приходит в себя. «Будто в гребаную романтическую комедию попал, а не в параллельную вселенную». Остаток дня Питер бездумно гуляет по парку, качается на качелях и старается все забыть. Хотя подсознательно знает, что уже решил, куда пойдет переночевать.

***

Тони, не сдержавшись, громко матерится, заслуживая укоризненный взгляд Стрэнджа. Черное зеркало оказывается разбитым. Да, Старк помнит, что Питер ударил по нему кулаком, но стекло было жидким, густым… А после взрыва Тони даже не вспомнил о зеркале, так как пытался привести Паучка в чувства и спасти детей Стрэнджа, поэтому эти лежащие повсюду осколки привели его в крайнее изумление. — Я, конечно, не Капитан Америка, но не мог бы ты не выражаться при мне так… витиевато? — Стивен хмыкает, в то время как Тони печально берет один из осколков в руки, крутит, осматривая его и стараясь держать так, чтобы железные перчатки не смогли его раздавить. — Стрэндж, оно, черт возьми, разбилось! Как мы теперь поймем, что с ним не так? — Тони чувствует, что звучит чересчур отчаянно для себя, поэтому немного успокаивается и продолжает уже серьезнее: — Оно выглядело жидким, когда затянуло Питера, я не думал, что оно вообще может разбиться. — Я могу попробовать его вернуть, — Стивен выразительно стучит пальцем по глазу Агамотто, — только это будет достаточно тяжело, учитывая то, что прошло несколько дней. Если не получится, пообщаюсь с твоим Паучком, чтобы понять, что не так. «С этим будут маленькие проблемы» думает Старк, вспомнив об уходе Паркера, но не решается сказать это вслух. Стивен тем временем делает пассы руками, по-особенному складывая пальцы, затем почему-то останавливается. — Я чувствую эту энергию, — медленно протягивает он. — Заклятье простое, я его разобью, но тут явно вмешательство постороннего человека. Кто-то приходил сюда после того, как ты ушел. Может, тот, кто похитил моих учеников и провернул это все с зеркалом? — Но кто? — Тони хрипло смеется. — У меня нет… вернее, у меня есть враги, но не те, которые могут это провернуть. — Это нам предстоит выяснить, — на лбу Стрэнджа появляется складка, — потому что этот «кто-то» нарушил достаточно серьезные правила параллельных вселенных. А теперь, если позволишь, — снова касается Агамотто и начинает процесс. Тони вяло смотрит на то, как кусочки черного стекла медленно дребезжат, двигаются, постепенно собираются обратно в фиолетовую рамку. Кому могло понадобиться менять Паучков местами? Кто это мог провернуть? Из всех людей на планете только Мстители и Стрэндж хоть как-то знакомы с параллельными вселенными, да и то Стивен строго запретил пользоваться квантовым миром: в тех карманных вселенных, которые они создали, пока путешествовали и собирали Камни Бесконечности, царила такая неразбериха (Тони искренне повеселился, когда узнал, что в одной из вселенных Гидра думает, что Стив — ее приспешник), поэтому Стрэндж исправлял это максимально долго и больше не разрешает пользоваться такими установками. Хотя Клинт предлагал забрать Наташу из одной вселенной и взять ее в нашу… Старк даже его не осуждает — если бы речь шла о Питере, он поступил бы точно так же… Питер. Старк старается отогнать свои мысли о нем, но они упорно лезут в голову. Паучок пришел из другой вселенной, где Тони обращается с ним очень плохо, поэтому имеет право уйти от Старка здесь… но Тони все равно грустно. То ли потому, что ему все еще сложно не воспринимать это на свой счет, то ли потому, что возникает дилемма между двумя Паучками. Его Питер сейчас может быть в опасности, а этот Питер был в опасности несколько лет, и Старк чувствует, что сердце начинает обливаться кровью, когда понимает, что Паркеров придется поменять местами снова. Это ведь буквально как обречь кого-то на верную гибель. Тони снова старается прогнать такие мысли. Еще неизвестно, получится ли у них вообще узнать что-то об этом зеркале, так что думать об этом пока что рано. — Старк, ты еще здесь, со мной? Я говорю, зеркало собрано. Тони моргает и уставляется на черное зеркало перед собой. Выглядит оно точно таким же, разве что кое-где еще видны затягивающиеся трещинки, однако Старк не испытывает того странного мрачного чувства, которое присутствовало, когда он видел это зеркало в прошлый раз. — Я так понимаю, с ним все равно что-то не так? — будто читает его мысли, задумчиво почесав бородку. — Занятно. — Объяснишь, как оно вообще работает? — хмурится, подходя ближе, касается стекла, будто проверяя, что его точно не затаскивает внутрь. Стивен неторопливо описывает всю ситуацию. Параллельные миры, которые пересеклись. Кто-то, кто устроил этот переход, а потом разрушил его. Чье-то постороннее вмешательство в обе вселенные. Предположение, что в жизни того Старка произошел какой-то переломный момент. Параллельные вселенные должны быть одинаковыми, а в этот раз что-то пошло не так. Неподдельный интерес Стивена ко всему этому и его желание поговорить с Паучком. — У меня сейчас мозг взорвется, — честно говорит Тони, устало протирая глаза. — Здесь есть над чем подумать. — Тебе-то как раз не стоит. Я не могу разрешить тебе снова вмешиваться в параллельные вселенные. — Я тебя и не спрашиваю, — бубнит под нос, но Стивен все равно его слышит, раздраженно закатывает глаза. — Старк, ты не будешь в это лезть, — звучит как утверждение, а не просьба, — предоставь это мне. Я лучше разбираюсь в этом всем. — Дорогуша, в это дело замешан Питер… вернее, целых два Питера, а его проблемы в последнее время становятся моими проблемами, — ухмыляется, глядя на скривившееся лицо мага, — поэтому я не могу отдать это зеркало полностью в твои руки. — Давай так, — спустя пару минут молчания, переговоров взглядами и мысленной борьбы решает пойти на компромисс, — зеркало хранишь у себя, а я буду наведываться, после того как изучу вопрос подробнее. Буду контактировать и проводить канал в тот мир в твоем присутствии, но без меня ты ничего не будешь делать. Тони ничего не остается, кроме как согласиться на такую сделку. Стрэндж умеет договариваться — без него Старк все равно не сможет ничего предпринять, потому что не знает, как это работает. А хранить зеркало в своей комнате — вещь заманчивая. Того и гляди, наведет на какие-то правильные рассуждения. Старк возвращается на базу к вечеру и ставит зеркало в своей лаборатории. Черное стекло мрачно поблескивает при ярком освещении, навевая жуткую атмосферу, хотя Тони все еще чувствует, что сейчас в нем нет магии. Он смотрит прямо в него, будто пытается разглядеть в нем или Питера, или того темного Старка, но видит лишь озадаченного себя. Тони никогда с таким не сталкивался. Все препятствия он так или иначе перепроходил, побеждал смекалкой или гениальностью, а здесь он ничего не может сделать сам. Или может? Тони хмурится. Идея кажется, бредовой, но попробовать стоит… — Тони? Старк оборачивается и вздрагивает, когда замечает Питера, нервно топчущегося на месте. Мысль, догадка, возникшая в голове, тут же забывается.

***

Питер и так путался в себе, а теперь, увидев Старка, совсем растерял всю свою напускную уверенность, поэтому они оба стоят и смотрят друг на друга, как полные дураки. — Ты… все-таки пришел? — Во взгляде Тони сквозит недоверие. — У тебя прекрасное зрение, Старк, — криво усмехается, нерешительно делая шаг вперед. — Я пришел, потому что… — запинается, — мне больше некуда идти. Я отвык от друзей, не знаю, как завести новых, потому что в колледже ни с кем не общаюсь, — он усмехается, — а тетя Мэй, как оказалось, живет вместе с Хэппи — я видел их фото в желтой прессе. Ей сейчас явно не до меня. Да и я не представляю, как мне с ней общаться, потому что совсем ее не знаю. — Тебе необязательно оставаться здесь, — Питер видит, что он изо всех сил пытается быть доброжелательным, — я могу дать тебе денег, снять тебе квартиру, будешь жить там, пока я со всем не разберусь. Паркер в смятении уставляется на него. «Черт возьми, ты вообще ничего не понимаешь?» кричит про себя, но не может сказать вслух. Чего-то боится. Считает, что поступает неправильно. Думает, что наступает на те же грабли, попадает в ту же ловушку. — Я не сказал всей правды, — медленно продолжает, облизнув губы. — Я… хочу быть здесь. Я не знаю, как объяснить это, но я хочу находиться здесь. — Думаю, я знаю, — Старк вымученно улыбается. — Стокгольмский синдром? Ты привязался к тому Старку, сам этого не осознавая. Это, конечно, в худшем случае. Возможно, я сейчас единственный, в ком ты уверен, потому что провел несколько лет жизни только с одним человеком… в таком случае, я должен напомнить тебе, что, судя по всему, очень сильно отличаюсь от того Старка. Питер видит, что ему тяжело это говорить. Питер видит, как Тони на него смотрит. Питер видит, что Старк желает ему всего самого лучшего и думает, что у Паучка это должно выйти без него. И это так непривычно, потому что слишком приятно. — Нет, — качает головой, — я думаю, все как раз-таки наоборот. — Немного молчит, смотря себе под ноги. — Я хочу разобраться во всех этих вселенных. Понять, почему ты отличаешься от того Старка. Понять, что тобой движет. Мне это интересно. Когда он поднимает голову, на лбу Тони заметны небольшие морщины, потому что он явно рассуждает над всем этим. Питер окидывает его мимолетным взглядом. Даже внешне он чем-то отличается от его Старка: носит не черную рубашку, а какую-то старую кофту, не смотрит так высокомерно и жестко, выглядит расслабленным, усталым… спокойным. — Тогда будем разбираться в этом всем вместе? Потому что я тоже мало что понимаю в этих параллельных вселенных, — Тони искренне смеется, но серьезно смотрит на Паркера. — Я могу пообещать, что не буду тебя трогать. Можешь мне довериться. Довериться. Питер фыркает. То слово, которое он никогда и ни за что не будет применять в сторону Старка. Терпеть его присутствие — да. Привыкнуть к его новому поведению — возможно. Но довериться? Никогда. — Да я и не против, чтобы ты меня… трогал, — лукаво усмехается он. Брови Старка ползут наверх, а глаза округляются — кажется, такое поведение Паркера ему в новинку. — Буду иметь в виду, — острит, присаживаясь на диван. — Думаю, мне нужно знать, чем еще ты отличаешься от моего Питера. Прошлый разговор мы так и не закончили. Питер выдыхает. Подходит ближе, но не садится рядом, а прислоняется к столу, опираясь на него руками и оценивающе смотря на Старка, чуть прищурившись. Паркер не мастер в распознании эмоций человека, но кажется, что можно заметить невооруженным взглядом, какая борьба идет на лице Тони. Он смотрит на Питера мягко, чуть ли не с любовью, но иногда старается смотреть более ровно, словно в какой-то момент одергивает себя. Видит в нем своего Питера… это можно как-то использовать. — Я не знаю о Тони слишком много. Только то, что я тебе уже рассказывал. Он для меня такая же темная лошадка, как и для всех остальных. Разве что я знаю о его фетише на унижение, доминирование, использование посторонних предметов и все в таком духе. — Он относится к тебе как… к кому? Ты его любовник? Сабмиссив, или как это называют в БДСМ практике? — Точно не сабмиссив. Все исключительно без моего согласия… ну может, иногда с согласием. — Питер вспоминает последние годы. Если сначала он всячески сопротивлялся, потому что правда не хотел этого, то потом делал это для вида, чтобы выбесить Старка, а сам получал болезненное удовольствие от процесса. Наверное, это психологическая защита. Или просто привычка. Тони любил, когда Паучок проявлял инициативу, но никогда не позволял ему слишком многого. — Мне кажется, ему просто хотелось меня сломать. Он говорил, другие ломались быстрее. Больной извращенец! — не сдержавшись, крепко выругивается. Тони морщится, но ничего не говорит. Пытается свыкнуться с новым Питером. — А что с тем зеркалом? Ты говорил со Стрэнджем? — Он косится в сторону черного стекла, поведя плечами. — Говорил. И он рассказал мне парочку любопытных фактов… Они разговаривают долго, почти до полуночи. Тони повествует о зеркале, параллельных вселенных, рассказывает о квантовом мире и добавляет парочку новых фактов об этой вселенной, которые Питер не нашел в Интернете. Паркер слушает его внимательно, с интересом, отмечая, что из Старка выходит превосходный рассказчик. Тони приятно слушать — наверное, из-за того факта, что со своим Старком Паучок никогда особо так не общался. У них не было общих тем, кроме Мстителей, спасения людей и секса. — Вы поссорились с Питером из-за того, что ты его ограничиваешь? Видимо, это у Старков в крови. — Питер бьет по больному, наблюдая, как кривится Тони. — Если ты это понимаешь, то почему бы просто не перестать? — Я пытался, честно, — разводит руками, вздохнув, — но я слишком беспокоюсь за него. Ты ведь, как мы уже выяснили, тоже умирал из-за Щелчка, верно? Я не хочу, чтобы это повторилось еще раз. Стараюсь не докучать, держать дистанцию, но… — Он кисло улыбается. — Мой черед задавать вопросы. По шкале от одного до Таноса, насколько опасно Питеру находится в той вселенной? — Когда Тони задает этот вопрос, в его голосе слышится нескрываемая тревога, пусть он и старается замаскировать ее под сарказм. — Дарт Вейдер, — хмыкает он, однако замечает болезненное выражение лица Старка и закатывает глаза. — Я не знаю. Он ведь послушный, верно? Тому Старку это понравится. — Если бы был способ как-то с ними связаться… Питер вздрагивает. Нотки сочувствия и скорби неприятно режут по ушам, вызывая раздражение. С одной стороны понятно, что Старк хочет спасти того Паркера, но с другой стороны становится обидно, что Тони так быстро мечтает избавиться от него самого… Значит, нужно будет выжать из него все по максимуму. — Мне пора, — Питер отрывается от стола и как-то достаточно резко идет к выходу. — Устал за сегодняшний день. — Устроишься в гостиной? — то ли спрашивает, то ли предлагает, поднимаясь с дивана. — Запасное постельное белье… — В шкафу рядом с твоей кроватью, — произносит одновременно с ним, чуть улыбнувшись. — Я так понимаю, что я могу одолжить вещи твоего Питера? — Конечно. — Тони тоже с иронией улыбается. — Надеюсь, они будут тебе в пору! Паучок кивает, выходя из лаборатории и закрывая за собой дверь. Едва слышится короткий звук замка, улыбка сползает с его лица.

***

Тони некоторое время сидит на месте, размышляя. После разговора с Питером стало как-то легче, но что-то все равно его беспокоит. — Если бы был способ как-то с ними связаться, — задумчиво повторяет он, прикрыв глаза и склонив голову на бок. Затем вспоминает, вскакивает и подбегает к голографической клавиатуре. Мысль бредовая. Абсолютно нелогичная. Но отчаяние и не до того доводит… — Пятница? — Да, сэр? — У тебя ведь есть код, с помощью которого можно связаться с любым устройством? — Так точно, сэр. Тони вздыхает. — Пошли сигнал в это зеркало. Пятница даже не собирается его переубеждать. Старк кусает губу, напряженно уставившись в черное зеркало, напротив которого он сейчас стоит, складывает руки в замок и закидывает их за голову, кладя на макушку. Если ничего не получится — сигнал просто пропадет, нестрашно. А если нет… — Тони Старк? — неуверенно произносит он. В ответ — лишь звенящая тишина. Старк выжидает, вперив взгляд в черное мрачное стекло. Кажется, будто оно отзывается, но Тони не уверен, является ли это обманом зрения или нет. — Тони Старк? — повторяет он с надеждой. И удивленно хватает губами воздух, покачиваясь и делая шаг назад, когда отражение почему-то не повторяет мимику его лица, после того как по нему проходит небольшая волна. — Кто имеет честь со мной говорить? — наконец доносится из стекла, а потом отражение ударяет ладонью изнутри. Тони расплывается в счастливой улыбке, когда видит, что на лице зеркального Старка отражается великое изумление. — Тони Старк, — бодро и непринужденно отвечает он. — Ну что, обсудим параллельные вселенные?