Black Mirror

Питер находит в себе силы встать на ноги, но он все равно продолжает смотреть вдаль, где пожар уже постепенно начинает потухать. Люди погибли. Возможно, самолет вообще упал на какие-то дома, и количество жертв гораздо больше, чем Питер себе представляет. И думать об этом просто невыносимо. Он мог помочь, он мог спасти того ребенка, Тони мог спасти человек двадцать… но не стал, потому что заботился о себе больше, чем о других. Тони слыл большим эгоистом, но Питер всегда знал, что это не так. Взять хотя бы то, что он первым поверил в Паркера, или то, что он был готов пожертвовать собой ради спасения всей вселенной. Но этот… этот Старк был тем самым эгоистом, о котором говорят порочащие его редакторы желтой прессы. И это осознание так отложилось в голове, что становится страшно, грустно. Этот Тони — тот, кем Старк всегда боялся быть. Старк прошел столько всего, чтобы стать таким, каким он является, а сейчас Питер видит в нем лишь самые разные пороки, вышедшие наружу, черствость и все только самое плохое. Паркеру не хочется возвращаться на базу, даже наоборот, желание сбежать куда подальше переходит все границы, вот только сбегать некуда. Вероятнее всего, у Питера в этой вселенной нет друзей, потому что Старк пустил свои когти во все сферы его жизни. Неужели все-таки придется вернуться? Паучок ищет хоть одну разумную причину остаться. Убедить Старка измениться? Это смешно. Он не будет слушать Питера, которого, судя по всему, ни во что не ставит. К тому же, возвращаться как-то боязно — мало ли, что взбредет в голову Старка… У Паркера уходит около пяти минут, чтобы убедить себя вернуться. Страшно? Да. Неуютно? Еще бы. Вот только о параллельных вселенных думать надо. Если он поможет Тони, возможно, дела пойдут быстрее, и он сможет поскорее очутиться в своей вселенной, со своим Тони… Надо только немножко потерпеть и поменьше контактировать со Старком. Уверенность, что он с этим справится, придает сил, поэтому Паучок выпускает паутину и взлетает, предварительно закрыв маской свою голову.

***

— Тони Старк. Ну что, поговорим о параллельных вселенных? Тони в ступоре смотрит на свое отражение, не мигая. Немного наклоняет голову на бок, и тот Старк внезапно повторяет за ним, неожиданно, случайно, но из-за этого Тони на секунду думает, что все остальное ему померещилось. Облегченно выдыхает, немного улыбнувшись, но только сейчас замечает, что на зеркальном Старке совсем другая одежда, какая-то старая кофта и потертые джинсы. Мозг хватается за эту деталь как за спасительную соломинку, помогая Тони окончательно не сойти с ума, но он все равно делает шаг назад, покачнувшись, и хватается за голову, тихо простонав. — Что за чертовщина происходит? — прибавляет парочку крепких ругательств, затем глубоко вздыхает. Успокаивается. Приходит в себя. Нацепляет холодную маску и уже осознаннее смотрит в зеркало. Тот Тони тоже выглядит потрясенным, словно он не ожидал, что его звонок примут, но старается этого не показывать. Некоторое время они оба молчат. Старк, нервно ослабляя узел красного галстука, облизывает пересохшие губы и думает о том, что разбивать бокал с виски не следовало. — Как у тебя получилось это провернуть? — наконец выдавливает, стараясь звучать непринужденно. Отражение молчит, словно зависло, заморозилось, затем по зеркалу снова проходит волна. «Видимо, сигнал доходит долго» думает Тони, подавшись вперед и опасливо коснувшись стекла. Несмотря на прошедшую по нему волну, оно остается твердым. Что-то все равно не так. — Пришла странная, но на редкость гениальная идея позвонить через Пятницу в это зеркало, — спустя время отвечает, хмыкнув. Тони сжимает руки в кулаки, мотая головой. Он говорит сам с собой. Это просто нелепо. И ненормально. В целом, все происходящее последние несколько дней — определенно ненормально, но разговор со своим отражением уже попахивает раздвоением личности. Главное, чтобы эта личность не вытеснила вторую, как это было с Загадочником в Готэме. Ну или чтобы у Старка не наступил экзистенциальный кризис. Все-таки осознание, что существует как минимум еще один такой же гений, как он сам, неприятно давит на самооценку. — Значит, ты тоже в курсе всего происходящего, знаешь насчет обмена Питерами… наверное, и со Стрэнджем общался? — Это риторический вопрос, но Старку просто хочется сказать хоть что-то, вновь услышать свой голос того Старка и понять, что он не сходит с ума. — Да. Это интересно. — Отражение кивает полминуты спустя, когда по зеркалу снова проходит волна. — Получается, что некоторые события происходят во всех вселенных, параллельно… — Но некоторые отличаются, как твой звонок мне или как Паучки, — завершает его мысль, задумчиво почесав бородку. — Да и я, судя по всему, на тебя не похож. «Нужно сохранять спокойствие и делать вид, что общаешься с чужим человеком» пытается убедить себя, немного поморщившись, потому что это представляется невозможным. Он слышит свой голос, он видит себя, он говорит с собой… — Кстати, где Питер? — раздается как-то слишком резко, настороженно. — Я надеюсь, что с ним все хорошо? — Ты так волнуешься за него, это настолько мило, что меня сейчас стошнит, — отвечает с плохо скрываемым сарказмом. На зеркало он старается не смотреть, потому что так ему становится легче. — Не бойся, Старк, — он выговаривает это сквозь сжатые зубы, — я его и пальцем не тронул… ну, может и тронул, но лишь чуть-чуть. — Тони вспоминает свои неудавшиеся попытки наказать Питера и переспать с ним, поэтому не сдерживает короткий смешок. — Энтони Эдвард Старк! — От такого обращения он морщится. — Если ты попробуешь сделать что-то с Питером, я клянусь, что тебе не поздоровится! — Ага, и что ты сделаешь? — Все-таки спорить с самим собой — довольно увлекательно. Особенно если эти две личности начинают агрессивно отстаивать свою точку зрения. — Напомню, что мы сейчас находимся по разную сторону баррикад… вернее сказать, зеркала? И не факт, что мы вообще сможем снова починить этот портал, чтобы поменять Питеров местами. — Я постараюсь сделать все возможное для этого. И повторю свой вопрос: где Питер? — Да не знаю я, — признается, поведя плечами, будто ему все равно. — Я оставил его где-то на окраине города. Он вернется, я уверен. — Ты сделал что?! Тони приходится взглянуть в зеркало, потому что с его обратной стороны Старк со всей силы бьет кулаком по стеклу несколько раз, так что по нему снова начинают ходить волны. Его лицо такое разозленное, хмурое, и это заметно даже на черном стекле. — Так, давай будем сохранять нейтралитет, не будем кипятиться и подумаем, почему ты смог со мной связаться, — обманчиво-миролюбиво проговаривает Тони. На самом же деле он чувствует странное раздражение: неужели тот Тони по-настоящему заботится о Питере и любит его? Понятно, почему Паркер тогда такой мягкий и послушный, обласканный… — Я коснулся стекла, но не поменялся с тобой местами. Может, нам нужно сделать это одновременно? — Практика без теории? Это не в моих правилах, — голос Тони немного искажается, будто бы из-за помех, однако Старк чувствует, что он пытается собрать эмоции в кучу и настроиться на нужную волну. — Нужно изучить вопрос, прежде чем действовать. Кто знает, может, мы коснемся стекла, и нас правда поменяет местами, но обратно поменяться мы уже не сможем? — А как еще нам действовать? Можно подумать, что кто-то из нас разбирается в вопросе параллельных вселенных, — фыркает, покачав головой, — поэтому нам только и остается, что решиться. — Я сейчас вызову Стрэнджа. Он обещал помочь с этим, вот он и разберется. — Стоп! Нет! — Тони понимает, что это бесполезно: учитывая то, что «сообщение» доходит с опозданием, Старк наверное уже сейчас вызывает мага — но взаимодействовать со Стивеном совсем не хочется. — Никакого Стрэнджа! — О да, я слышал, что у тебя с ним какие-то терки, — на минуты скрывшийся из виду, Тони вновь появляется перед зеркалом, ухмыляясь. — Питер рассказывал. Но из-за твоих с ним отношений я не собираюсь подставляться и действовать наобум. Старк злится, поджимает губы и ничего не отвечает. Понимает, что со Стивеном контактировать придется, хотя он ему не нравится. Тони засовывает руки в карманы и безразлично смотрит в зеркало, в котором видно, как Старк прикладывает телефон к уху, что-то говорит, потом с досадой выключает телефон. — Недоступен. Черт бы его побрал… Надеюсь, скоро прослушает автоответчик. — Тот Тони шумно выдыхает. — Кстати, а тебе совсем неинтересно, как тут… твой Питер поживает? — В его голове сквозит любопытство. Старк усмехается. — Ничуть. Зачем мне заботиться о нем, когда под боком есть еще один замечательный малыш, такой послушный, правильный… — Через несколько мгновений он замечает, как изменяется лицо Старка, поэтому улыбается: ох, как ему нравится выводить людей из себя. — Нет, правда, он мне больше нравится, я даже подумываю оставить его здесь насовсем… — Прекрати. Хватит пытаться вывести меня на конфликт. Тони хочет продолжить эту манипуляцию гневом, но вдруг слышит звук открываемой двери, поэтому поворачивается и смотрит на Паркера, робко стоящего в дверях. Паучок выглядит немного помятым — видимо, преодолел большое расстояние, пока добирался до базы Мстителей — но тем не менее смотрит упрямо, собранно, стараясь не показывать свой страх. Изумление быстро сменяется каким-то довольством, а на лице против воли расцветает жуткая улыбка. — А вот и он, виновник нашей ссоры, — говорит таким елейным голосом, что Питер машинально делает шаг назад, не веря в эти приторные нотки в голосе. — Питер, иди поздоровайся со своим Старком. — Ч-что? — Кажется, он растерял всю свою храбрость, особенно когда Тони подходит ближе, бесцеремонно хватая его за плечи, и подталкивая к зеркалу. — Что ты делаешь… — Видишь, Старк? С ним все в порядке! — Продолжая спектакль, Тони как бы по-отечески поглаживает Питера, с опаской вглядывающегося в черное стекло, по плечу, дружелюбно ему улыбаясь. — Жив, здоров, полон сил… пока что. — Старк, что ты делаешь? — непонимающе восклицает Питер, пытаясь сбросить его руку со своего плеча. — С кем ты говоришь? — С твоим Тони, малыш, — раздраженно, будто бы это очевидный факт, отвечает, вглядываясь в черное манящее стекло. По нему проходит легкая волна, а затем наступает затишье. — Чт… Тон… Я не слы… Свя… — доносятся булькающие звуки из зеркала. Тони отстраняется от Питера, подходит ближе, немного постукивает по стеклу, словно это может помочь, но в какой-то момент понимает, что видит себя, именно свое отражение, а не другого Старка, поэтому ошарашенно отходит назад и озадаченно чешет голову. — Пятница, что с каналом связи? — Канал прервался. Повторное соединение не удалось. Повторить попытку? Тони качает головой. Понимает, что это будет бесполезно. Задумчиво смотрит на черную гладкую поверхность, в которой видит себя и сжавшегося Паучка, и размышляет, почему канал связи был прерван. Связано ли это с появлением Питера? Неужели зеркало среагировало на него? Только сейчас Старк более осмысленно оглядывает Паркера, который выглядит чересчур непонимающим и краем глаза косится в зеркало, будто может найти в нем ответ на свой вопрос. Стрэнджа все-таки придется позвать, чтобы связаться со Старком снова. Но это можно сделать потом, а сейчас внимание целиком сосредотачивается на Паучке. — Пришел, значит, — констатирует, медленно подходя ближе.

***

Питер сглатывает. Старается держаться прямо, уверенно, но под пристальным недобрым взглядом Старка это не получается. Весь тот запал, с которым он шел сюда, тоже внезапно пропадает, и Паркер остается совершенно один. Маленькая серая мышка против коварного коршуна, расставляющего свои сети и загоняющего своими острыми когтями в ловушку. — Я решил, что буду помогать тебе в расследовании и распутывании этих параллельных вселенных, — черт, он совсем не хотел, чтобы это прозвучало как блеяние овечки, — чтобы поскорее отправиться в свою вселенную. — Как интересно. — Тони продолжает наступать на него, и Паучок уже прислоняется спиной к стене: дальше идти просто некуда. — Ты решил. Забавно… — Его голос понижается, становится тихим, но у Питера все равно по спине ползут мурашки, а глаза не отрываются от мрачного лица Старка, улыбающегося краешком рта. — А ты уверен, что у тебя есть полномочия что-то решать? Тони нависает над ним, не слишком близко, не вплотную, но Паркеру кажется, что он чувствует его дыхание на своем лице. Сглатывает. Распрямляется. Смотрит в темные глаза и почти что уверенно заявляет: — Ты ничего мне не сделаешь. — Опять ты мне рассказываешь эти сказки, — хрипло смеется, покачав головой, — и почему ты так уверен, что не сделаю? Быть может, я действую недостаточно… прямолинейно? Внезапно он больно хватает Питера за запястье и рывком подтягивает его к себе. Паркер, сдавленно пискнув, врезается в его тело, едва ли удержавшись на ногах. «Черт-черт-черт, сюда точно не стоило приходить! О чем я только думал?» отчаянно думает он, когда Старк зарывается рукой в его волосы и оттягивает их назад, вынуждая Питера запрокинуть голову. — Вот так достаточно грубо, хм? — Тони уже не смеется, его глаза горят животным блеском, а губы расплылись в оскале, гримасе. — Думаю, для малыша Питера, которого Старк любил, холил и лелеял, да… Знаешь, а ведь мы так и не разобрались с твоим наказанием, помнишь? — продолжает, вдоволь насладившись ужасом в глазах Питера и его маленькой попыткой высвободиться. — Как ты там меня назвал? «Чертов эгоист! Самое жалкое существо на планете!», — криво пародирует голос Питера. — Я такое прощать не собираюсь. — Отпусти-и, — Питер не скрывает умоляющие нотки в своем голосе, смотрит на Тони, пытаясь увидеть намек на то, что он это сделает, — пожалуйста… — Ах, если бы все проблемы можно было решить простым извинением, — почти мечтательно, но затем в привычной манере, — мне кажется, тебе стоит уяснить, как нужно себя вести. Ты должен быть послушным мальчиком. Когда звучат эти почти что ласковые нотки в голосе, у Питера начинает кружиться голова, и это головокружение усиливается, когда Тони ведет пальцем по его щеке, очерчивая контур его губ. Руки такие родные, немного холодные, но приятные; Паучок вспоминает, как его Старк любил делать точно так же… но знание, что эти действия совершаются совсем другим человеком, совершенно с другой целью, создает то неразрешимое противоречие в грудной клетке — Паркер не знает, как к этому относиться. Это неправильно, низко, больно, но это же Тони… Он и глазом не успевает моргнуть, как они оба оказываются в «черной комнате». Питер лишь помнит свои слабые попытки сопротивляться по дороге сюда, которые были без труда подавлены Старком: видимо, он делает это далеко не в первый раз. Знакомые стены и даже та стойка с наручниками посередине давят на сознание, вызывают дежавю, только в этот раз Тони грубо и беспрекословно ведет его к черному кожаному дивану. Кисть правой руки ноет — Старк сжимает ее так крепко, что выносливому Питеру становится больно — даже когда Тони отпускает его, присаживается на диван, раздвинув ноги, и хищно облизывается. — Раздевайся. Полностью. — Сквозь приказной тон чувствуется предвкушение. Паркеру становится противно. В прошлый раз он доверялся, потому что думал, что это его Тони, но в этот раз все иначе. — Пи-и-итер, — тянуче, медленно, будто смакуя его имя на кончике языка, — будешь послушным, все обойдется двадцатью ударами, а не сорока. Питер дрожит, не зная, как себя вести. Он может попытаться убежать, скрыться, но будет ли это лучшим решением? Что, если Тони его успеет догнать? Да и куда он пойдет? Следует ли поверить ему насчет того, что послушание — лучший выход? Паркер неуверенно и медленно начинает расстегивать ремень джинс, но Старк, нетерпеливо выдохнув, вскакивает и грубо дергает пряжку на себя, опускает штаны вниз вместе с трусами, затем сдергивает с Питера и толстовку, оставляя его в одних носках. — Иди сюда, — хватает Паучка за локоть и подводит к дивану. Усаживается на него в прошлую позу и хлопает по коленкам. — В этот раз накажу тебя прямо здесь. Когда Тони снова дергает его на себя, Питер, оступившись на ослабших ногах, почти падает на его колени. Старк мгновенно ставит его в нужную позицию: разводит рукой его ноги, пододвигая обомлевшего Паркера ближе, так что он опирается локтями в его бедра, почти свесившись в другую сторону. В такой позиции Паучок видит эрекцию Старка сквозь его обтягивающие черные штаны, поэтому закрывает глаза и кусает губу, пытаясь представить в голове что-то приятное и отвлечься. — Питер без ума от Железного Человека, верно? — доносится сверху. Паркер хочет поднять голову, но широкая ладонь, положенная на затылок, тут же опускает ее вниз. — Может, ему будет приятно, если я использую в этом деле железную перчатку? Питер слышит характерное шипение. «Только не это!» с ужасом думает он, понимая, что скорее всего Старк сейчас облачил свою ладонь в железные нано-частицы, спрятанные в его часах, поэтому подается назад, пытаясь высвободиться, но Тони его сдерживает. Паркер инстинктивно сжимается, чувствуя, как по позвоночнику бежит холодок, напрягается, не зная, будет лучше расслабить ягодицы или оставить так. — Тихо-тихо, не дергайся, — чуть ли не пропевает он. Затем размахивается и с силой опускает ладонь на ягодицы Питера. Паркер от неожиданности широко распахивает глаза и не может сдержать болезненного стона. Железо резко соприкасается с кожей, сминает ее с неприятным звуком, давит так сильно, и Питер буквально чувствует, как на правой ягодице появляется красноватый отпечаток. Только сейчас приходит осознание, в насколько унизительном положении Паучок находится. Щеки вспыхивают, заливаются румянцем, а самому Паркеру хочется провалиться сквозь землю, сбежать на Альфа-Центавру, убиться, но не продолжать это мучительное занятие. — То-они, мне больно, — сипит он, пытаясь освободиться. — Пожалуйста… не нужно. — Больно? Значит, я все делаю правильно, — хмыкает тот, не давая Питеру возможности высвободиться или спрятать лицо. Второй шлепок следует почти сразу же. Питера бросает в жар, он кусает губу, чтобы не застонать или не закричать от боли. Свободная рука Тони нажимает на его спину, заставляя прогнуться, потом ведет по позвоночнику и останавливается на затылке, а пальцы сжимают его кудрявые волосы, удерживая на месте и принося еще боли. Тишина, прерываемая лишь звуком шлепков и прерывистым болезненным дыхание Питера, угнетает еще больше, сжимает голову металлическим обручем и заставляет зайтись в приступе стыда. Святой Локи, что происходит? Как он до этого докатился? Как позволил с собой так поступать?.. — Нет, нет, я хочу тебя слышать, — где-то после седьмого удара слышится голос Тони, а затем его рука скользит по щеке Питера и сжимает его челюсть, заставляя приоткрыть рот, и вместе с этим следует новый шлепок, пришедший на правую ягодицу. Питер дергается, невольно застонав, а по его щеке бежит первая слеза. — Вот так, умничка, — деланно восхищается Старк, вновь нанося короткий теперь уже на левую ягодицу. Питер теряет счет времени. Пытка кажется бесконечной, нескончаемой, а мысли о том, что умирать на руках Старка не было так больно и унизительно как это, заполняет сознание. Паркер уже не сдерживает рыданий, вырывающихся наружу при каждом шлепке, слезы застилают глаза, мешая нормально видеть, все тело ноет, на попе не чувствуется живого места, Тони ударяет еще и еще… а потом внезапно прекращает. Питер обессиленно сползает на пол, уже не думая о своей наготе, лишь глухо всхлипывает, когда его отшлепанная задница касается пола. В груди — пустота, зияющая рана, бездна. Чувство беззащитности и предательства заставляет всколыхнуться ураган других эмоций, поэтому ему кажется, что сейчас он окончательно потеряет сознание. Подумать только, он сражался со столькими врагами, пережил даже электрический разряд от Электро, но не смог справиться с обычной поркой. Поркой от Старка. От человека, которому он так доверял… Он даже не сопротивляется, когда Тони цепко подхватывает его на руки, поднимая с пола и сажая к себе на колени. Бедрами Питер чувствует его возбуждение, и от мысли, что, возможно, все еще не закончилось, ему окончательно становится плохо. — Видишь, двадцать ударов — не так уж и много, правда? — как ни в чем не бывало, обманчиво-миролюбиво говорит Старк, похлопав его по бедру. Его губы на одно мгновение прикасаются к губам Питера жадным пошлым поцелуем, будто бы таким образом он извиняется за свой странный фетиш. — Зато это послужило отличным уроком: теперь дважды подумаешь, чем называть меня… как ты меня назвал. — Одна его рука подпирает спину Паучка, чтобы он не упал, а вторая ползет по бедру вверх и довольно ощутимо сжимает его член, оглаживает сжавшиеся яйца. — Как странно, обычно ты возбуждаешься от такого. Что ж, меня это, в принципе, не заботит, можем продолжить и так… Внезапно он замолкает. Питер отсутствующим взглядом смотрит в пустоту, пока Тони не поворачивает его голову к себе и всматривается в его глаза. — Бог мой, это что… Слезы? — Он звучит недоверчиво. Касается его щеки, отчего Паркеру хочется отвернуться, но он не находит в себе сил, подцепляет одну слезинку пальцем и подносит его к глазам, нахмурившись. А Питер плачет, уже свободно, ничего не стесняясь, дрожа всем телом и пытаясь приглушить рыдания, плотно сомкнув губы. — Почему ты плачешь, хм? Его руки, цепко сжимающие плечи Питера, внезапно расслабляются. Паучку будто сквозь какую-то пелену кажется, что теперь они обхватывают его нежнее, аккуратнее, заботливее, и из-за этой резкой перемены Паркер чувствует лишь противную горечь. — Пожалуйста, — он всхлипывает, — пожалуйста, отпусти меня. К черту гордость — ее не стало в тот момент, когда он позволил сотворить с собой такое, поэтому сейчас Питер уже просто умоляет Тони. Тони, который только что унизил его, использовал… сломал.

***

Тони смотрит на плачущего Паучка, и внутри что-то с громким хрустом надламывается. Он вспоминает, как Питер, еще не зная всей этой хрени о параллельных вселенных, позволял своему Старку делать с ним все, что тот захочет. Потому что доверялся своему Тони и любил его. Он вспоминает, как зеркальный Старк беспокоился о Паркере и узнавал, все ли с ним хорошо. Затем приходит какое-то короткое, но очевидное осознание: Питер верил Старку, как самому себе, а сейчас Тони это доверие предал. В голове — дежавю вперемешку с парамнезией. Легкое непонимание, когда он мог такое чувствовать, а затем резкое и точное воспоминание: Афганистан, две тысячи восьмой год. Тридцатидвухлетний Старк, прошедший через муки и все дерьмо пребывания в плену, осознавший, что Обадайа Стейн, человек, которому он так доверял, безжалостно сдал его террористам. Переосмысление всего существования, всей жизни, яркий переломный момент, ставший точкой невозврата… И с Питером сейчас то же самое, даже нет, гораздо больше, умноженное в три тысячи раз, потому что Тони не любил Обадайу, а Паркер именно любит Старка… любил. Тони сидит, держа дрожащего и плачущего Питера, у которого даже нет сил одеться, в своих объятьях, и понимает, что не хочет, чтобы кто-то еще почувствовал такой же раздрай и дикое отчаяние, как это было с ним в Афганистане. Не хочет, чтобы это было с Питером. Возможно, это минутная слабость, оттаивание многолетнего льда на сердце, а может, вообще глобальное потепление, но это острое понимание заставляет кровь бурлить в жилах и приводит к новой мысли: он не допустит, чтобы случилось с этим Питером. — Ну-ка давай, поднимайся, — пытается помочь ему встать, но понимает, что Паучок скорее грохнется в обморок, чем встанет, поэтому, глубоко вздохнув, довольно аккуратно перехватывает Паркера и берет его на руки. Питер невесомый, как пушинка. Тони осознает, что никогда об этом не задумывался: его Паркер сопротивлялся так, что у него не возникало сомнений в огромной паучьей силе, но обмякшее расслабленное тело держать совсем не тяжело. Паучок висит безвольной куклой, и Старку это напоминает момент на Титане — той заброшенной Богом планете, на которой Стражи и Питер встретили свою смерть. Паучок точно также не чувствовал своего тела, и, если бы Тони отпустил его, он бы непременно свалился на землю, разве что сейчас в его взгляде нет такого отчаяния и тревоги, лишь пустота, а руки не скользят по спине в попытках за что-то уцепиться и удержаться, будто это может спасти от неминуемой смерти. Старк относит Питера в ванную комнату, находящуюся по соседству с комнатой самого Тони. Довольно быстро добравшись до нее, Тони осторожно кладет Паркера прямо в ванну, еще раз хмуро оглядывает его, затем бесцеремонно включает душ и поворачивает кран вправо. Вода, ледяная, обжигающая холодом, сплошным потоком течет на спину и макушку Паучка, вздрогнувшего, когда первые капли начали стучать по его коже. Старк как-то отстраненно наблюдает, как тот постепенно приходит в себя: холодная вода приводит его в чувства, и его взгляд становится осмысленнее, не таким стеклянным, а слезы смываются, и лишь слегка подпухшие веки напоминают о том, что он недавно плакал. Однако, несмотря ни на что, Питер кажется слишком уязвимым, беззащитным, слабым… Тони чувствует, что где-то глубоко в грудной клетке сжимается маленький черный комочек, который люди именуют сердцем. Его взгляд бежит по спине Питера, задерживаясь на каждом позвонке, проступающем под кожей, острых лопатках, посиневших губах и ключицах, едва заметных, потому что Паучок сидит, отвернувшись от него, красных пятнах на ягодицах; может, это вода придала им какой-то особый вид, но Старк смотрит на него по-новому, хотя видел это тело так много раз. Когда Питер начинает слегка шевелиться и подрагивать от холода, Старк крутит кран левее, делая воду теплее. Паркер окончательно приходит в себя, подставляет лицо падающим каплям и сидит так некоторое время. У Тони не находится сил, чтобы прервать его, и он как завороженный продолжает молча смотреть на Паучка, пока тот сам не вздрагивает, будто вспомнив, где находится, распахивает глаза, моргает, поворачивается и уставляется на Тони. Зрительный контакт длится недолго, потому что через мгновение Питер дергается, шарахается в дальний угол ванны. Будто осознав свою наготу, он неуверенно поджимает под себя ноги, стыдливо стараясь прикрыть коленками пах, и отводит взгляд. Капли воды стекают с прилизанных волос по его подбородку, задерживаются на ресницах, и он отчаянно пытается их сморгнуть, что придает его образу еще более дикий вид. Смотрит на Тони, и его губы подрагивают в попытках что-то сказать, а в карих глазах плескается сплошная боль. — Питер, я… — Старк хочет что-то сказать, но просто не находит слов. На кончике языка вертятся извинения, но гордость не позволяет им сорваться с губ, поэтому Тони снова замолкает. — Уходи. Пожалуйста. — Его голос срывается. Тони приходит на ум снова сказать, что Питер тут ничего не решает и не смеет раздавать приказы, но сейчас делать это почему-то не хочется. Вместо этого он кивает, выходит из ванны, прикрывает за собой дверь и хмурится. Протирает глаза и нервно смеется. Он окончательно сошел с ума, раз позволил Питеру собой управлять? В последнее время происходит такая чертовщина, что без алкоголя точно не разобраться.

***

Питеру кажется, что Тони начал его избегать, и противное чувство внутри, что он даже этому рад, не дает покоя. Пятница утверждает, что Старк занят работой в СИ (Паркеру не хочется думать, что под этим подразумевается подпольный бизнес), поэтому или отсутствует на базе Мстителей, или запирается в своей комнате, совещаясь онлайн. Иногда Питер встречает его в коридоре (опять не хочется думать, что он направлялся в красную комнату к Беку), и Старк лишь сухо здоровается с ним, а потом оглядывает с головы до ног с хищным интересом. В такие моменты Паучку становится слишком неуютно, и он спешит уйти с поля его зрения. Понимает, что так не должно быть, но ничего не может с собой поделать. Не может забыть то чувство стыда и унижения. Из-за отсутствия Старка Питеру приходится разбираться со Стрэнджем самому. Это одновременно забавно и грустно, потому что Паркер толком не знает, как работает это зеркало. Он видел лишь одну маленькую волну, прошедшую по черному стеклу, а потом все прекратилось, о чем Паучок и докладывает Стрэнджу. — То есть ты пришел, и связь тут же прервалась? Странно. — Стивен по-обыкновенному чешет свою бородку. Питеру кажется, что маг не слишком сильно отличается от мага их вселенной: да, он недолюбливает Старка, но Паркер все равно не верит тем слухам о связи с Дормамму и каком-то убийстве. — Это все… довольно странно. — Что именно? — Не бери пока что в голову. Значит, как успел мне сообщить Старк, звонок поступил из зеркала, от того Тони… Связь была неустойчива, несмотря на развитые технологии обоих Старков. Звонок прервался, когда ты пришел. Зеркало реагирует на тебя и того Питера. Были ли попытки связаться с той вселенной снова? — Не знаю, — честно отвечает, смутившись. — Мистер Стрэндж, а если я и тот Питер снова дотронемся до зеркала, мы поменяемся обратно? — Невозможно сказать. Во всяком случае, сейчас. — Стивен качает головой, задумчиво всматриваясь в зеркало. — Сначала нужно определить, возможен ли переход вообще, потому что звонок оттуда, — неопределенном машет рукой, — мог иметь место только потому, что заклятье полностью не спало. Потом нужно понять, какая конкретно та вселенная — их бесконечное множество, так что сделать это будет проблематично, даже несмотря на мои возможности. Затем связаться со Стрэнджем той вселенной, кстати, нужно будет попросить Тони организовать нам конференцию, ну или выйти в астрал… Питер произносит что-то вроде «понятно», но на самом деле просто осознает, что ничего не понимает, поэтому и старается побыстрее оборвать этот монолог. Голова начинает гудеть от всех этих параллельных вселенных, и как он только хотел в этом всем разобраться? Одно становится совершенно ясным: отсюда он выберется нескоро. — Если Тони удастся снова позвонить туда и я свяжусь со Стрэнджем, дело пойдет быстрее, — Стивен будто пытается его подбодрить, — но черт, мне не дает покоя одна мысль… — Какая? — рассеянно спрашивает Паркер. — Я уже говорил, что эти вселенные параллельны, поэтому то, что некоторые события разнятся… Нет, то, что происходит после контакта с зеркалом можно объяснить, все пошло наперекосяк после постороннего вмешательства, но ты говоришь, что твой Тони отличается от этого Старка кардинально, и… Внезапно осекается. Замолкает, и Питер видит, как его глаза бегают туда-сюда. Словно он что-то осознал, словно ему есть, что скрывать… Но что? — Забудь. Я с этим разберусь. — Маг машет рукой, отворачивается, слишком поспешно, как-то резко. Подозрения в душе Паучка бушуют с новой силой, но они слишком не обоснованы, поэтому он старается выкинуть их из головы. — Кстати, просто для уточнения: в твоей вселенной вы тоже спасали моих учеников? — Да-а… уверен, это нам удалось. На лбу Стрэнджа появляется складка. Питеру кажется, что его глаза становятся… печальными? — Тогда я должен поблагодарить тебя. Ну и твоего Старка. Вы справились с тем, с чем я не смог… — Хочешь поговорить об этом? — как-то слишком добродушно осведомляется Питер. Вспоминает о словах Стивена, что он однажды не спас своего ученика, и ему становится тоскливо. — Нет. Лучше займусь зеркалом. Прошлое остается прошлым… за редким исключением. Питер кивает. Голова почему-то снова начинает раскалываться (уж не связано ли это с зеркалом?), и эта боль усиливается, поэтому где-то через пять минут Паркер уходит, оставляя Стрэнджа одного. Дело близилось к вечеру, и в голову приходит мысль, что, если он освежится в душе, головная боль утихнет, поэтому Паучок смело направляется туда. Когда он заходит в ванную комнату и стаскивает одежду, ему становится неуютно. Стены и ванная давят на сознание, возвращают к тому дню, когда Старк решил все-таки наказать его, а потом притащил Паркера сюда. Когда Питер заходит в ванну и включает душ, подставляя лицо холодным каплям, картинка на обратной стороне век становится еще отчетливее, отчего он вздрагивает. Ему казалось, что в глазах Тони тогда читалась какая-то вина, даже беспокойство, но, вспоминая его действия, Паучок понимает, что это звучит смешно. И все же так хочется в это верить, так не хочется принимать тот факт, что этот Старк безнадежен… Питер замечает, что он трет себя мочалкой слишком сильно, будто пытается оттереть вместе с грязью все эти воспоминания. Смущается, возвращает мочалку на место, выключает воду и выходит из ванной, укрывшись полотенцем. Некоторое время задумчиво смотрит в зеркало, уперевшись руками в раковину, пока ему не начинает казаться, что отражение жутко улыбается, почти что скалится. Мотает головой и протирает глаза. «Из-за этого черного зеркала мне теперь мерещатся кошмары вообще везде» с усталостью думает он, накидывая халат, висящий на вешалке. Немного медлит: вспоминает, почему его халат висит здесь. В прошлой вселенной Питер частенько забывал взять предмет гардероба с собой, и ему стыдливо приходилось добегать до комнаты голышом (особенно, если он закидывал все вещи в стиралку). Однажды Старк его застал за этим занятием. Сколько потом было шуток об этом… Неужели в этой вселенной было то же самое, и Тони позаботился о нем? От этой мысли становится смешно, и Питер с улыбкой открывает дверь ванной, а потом чуть ли не налетает на Старка, стоящего прямо за ней. Неловко спотыкается, но в последний момент ухватывается за руку Тони. Тот помогает ему удержаться на ногах и подтягивает его к себе. Питер вспыхивает, стараясь осторожно освободиться из его объятий, и тот, к удивлению, его отпускает. — Я… чуть тебя не убил этой дверью, — как-то нервно смеется, смущенно отводя взгляд. Тони наоборот уставляется на него, не мигая, отчего Паркеру становится совсем неуютно. — Да. Ты старался. Как видишь, я живучий, — медленно протягивает он. Когда Питер кивает и хочет уйти, Старк хватает его за руку. От этого Паркер дергается, смотрит на его ладонь, сжимающую запястье, и чувствует, что в груди зарождается паника. Только не это. Только не опять. Уж лучше бы он и дальше его игнорировал, чем снова пытался… — Расслабься, Паучок, — Тони хмыкает, наблюдая за его реакцией. Пальцы разжимаются, отпуская его руку, которую Питер тут же нервно потирает. — Наказание в этот раз ты не заслужил. — Тогда зачем ты здесь? — Питер очень надеется, что это не прозвучало грубо. В глазах Старка вспыхивают довольные искорки, но вроде бы он не кажется разозленным. Наоборот, он вздыхает, проведя рукой по волосам, а затем на одном дыхании выпаливает: — Я хочу перед тобой извиниться. Питеру кажется, что где-то снова произошел излом времени, а границы вселенных стерлись к чертям.