Black Mirror

— Итак? — Тони испытующе смотрит на Питера, продолжающего хранить молчание. Паркер вроде бы такой открытый, эмоциональный, но в то же время является темной-темной лошадкой. Старк не может избавиться от ощущения, что он лжет постоянно, ведет какую-то свою игру над эмоциями окружающих, не прогибается под изменчивый мир, а прогибает его под себя. Тони не верит ему. Хочет, но не может довериться окончательно, хотя своему Паучку доверял безоговорочно. Может, это своеобразная паучья чуйка подсказывает ему, что что-то не так, однако Старк правда не видит в парне той теплой искорки, за которую так его полюбил. — Что ты хочешь от меня услышать? — тянуче, по-кошачьи осведомляется он, наклонив голову на бок. — Как я уже сказал, мне просто хочется быть поближе к тебе. — И для этого ты запостил в Твиттер это? — Скептически поднимает бровь, сверля его своим взглядом. — Я никогда не пользовался Твиттером. В моей вселенной аккаунт Человека-Паука ведет кто-то другой. Я не знал, как и что работает, подумал, что это заметки. Тони хочется взять Паучка за шкирку, как маленького котенка, которым он сейчас притворяется, и ткнуть носом в лоток, спрашивая «кто это наделал?». Ситуация кажется комичной. Старк понимает, что в словах Питера нет ни грамма правды, но не может ему это предъявить. Параллельные вселенные — воистину отличное оправдание. — Кстати о параллельных вселенных, — слышится мягкий голос Стивена. Тони вздрагивает, а Паркер, серьезно испугавшись, чуть не падает со стула. — Как насчет того, чтобы начать сейчас? — Твою мать, Стрэндж! — выругивается Паучок. Старк прикрывает глаза, стараясь утихомирить бешеное сердцебиение и неодобрительно качая головой. — Нельзя так неожиданно врываться! — Не буду выражаться, но он прав. Сколько лет, сколько зим, Стивен? — Тони открывает глаза и широко разводит руки, будто бы собираясь его обнять. — Ты где пропадал? Почему решил заявиться в самый неподходящий момент, а раньше не был доступен? И напомню, что телефон был изобретен еще в тысяча восемьсот семьдесят шестом году, другом моего прадеда… ты знаешь о существовании такой вещи? — Оставь свой сарказм при себе, Старк, — устало закатывает глаза, — если хочешь, я могу уйти и не возвращаться, и вы останетесь без моей помощи с параллельными вселенными. У меня кроме вас еще есть ученики, вообще-то. Так что, я ухожу или мы продолжаем работу? Тони изучающе смотрит на Стивена, потом переводит взгляд на Питера. Его лицо не выражает абсолютно ничего, он так же внимательно смотрит на Старка в ответ и молчит, мол, тебе принимать решение. Тони понимает, что Паучок все равно ничего не скажет сейчас, поэтому машет рукой, потерев шею. — Ладно. Сейчас так сейчас. Питер, ты остаешься здесь, — предугадав следующую фразу доктора по его выражению лица, говорит довольно строго. — Здесь ты далеко от лаборатории, наверное, это сработает. — Отлично, — то ли раздраженно, то ли покорно отвечает тот, пожав плечами. — Колдуйте там над этим зеркалом, а я буду ждать. Зовите, если что. Стивен и Тони кивают в знак согласия, а потом покидают Паркера. Мысленно Старк делает заметку, что к этому разговору они еще обязательно вернутся. Работа над зеркалом длится долго. Связаться со Старком той вселенной удается только с третьей попытки. Несмотря на это, Тони безгранично рад, что канал вновь наладился, даже на всякий случай отправил СМС на телефон Паркера, чтобы тот точно не подходил близко к лаборатории. Во избежание конфликтов, со Старком разговаривает Стивен (хотя плейбой все равно отвечает достаточно грубо, саркастично и высокомерно). Связь то и дело зависает, прерывается, интервал между вопросом и ответом длится чуть больше двух минут, а где-то через час канал снова обрывается, вынуждая Тони понервничать и снова просить Пятницу позвонить в зеркало. Кажется, даже ИИ уже не выдерживает этой муки, да и сам Старк порядком устает, сказывается напряжение. Черное зеркало давит на сознание, будто его магнетическое влияние увеличилось в три раза, разговор с «самим собой» вызывает мигрень, и вскоре фиолетовая рамка, магия Стрэнджа и все вокруг сливаются в разноцветные пятна. Тони приходится намешать кофе с виски и выпить это адское пойло, чтобы взбодриться. Помогает. Через еще полчаса по ту сторону зеркала появляется Стрэндж. Стивен этой вселенной реагирует на его появление спокойно, будто видел себя со стороны уже четырнадцать миллионов шестьсот двадцать пять раз, а вот Старк начинает ощущать, как перед его глазами двоится и рябит, поэтому отходит в сторону и не вмешивается. Спустя еще какое-то время оба мага начинают совершать пассы руками, потом Стрэндж зависает над полом и замирает в позе лотоса, левитируя в воздухе. Тони подозревает, что это связано с астралом, но сказать точно не может, из-за чего становится обидно — кроме использования Пятницы Старк ничем не может помочь, чтобы ускорить процесс. После еще трех кружек кофе Стивен наконец приходит в сознание. Тони удивляется тому, как блестят его глаза, хотя лицо остается надменным. — Мы с тем Стрэнджем выяснили, что это за вселенная, — медленно протягивает, разминая шею. Старк указывает на бутылку, но тот жестом отказывается от выпивки. — Оказывается, если объединить усилия двух величайших магов на Земле, то… — Давай без самовосхваления, Стивен, — морщится, оставляя бутылку в сторону, — что-то удалось узнать? — Параллельных вселенных бесконечное множество, но мы смогли выяснить, в какой вселенной находимся мы, а в какой — они. — Доктор произносит набор букв и цифр. Тони, запнувшись, машинально отдает приказ Пятнице запомнить это слово, потом подходит к черному зеркалу и наблюдает за тем, как Старк той вселенной делает то же самое. — Своеобразный код. Пришлось задействовать не совсем разрешенную магию, — Стивен разводит руками, — другого выхода не было. Код той, назовем ее «темной», вселенной поразительно отличается от нашего. Это снова наталкивает меня на мысль, что в ту вселенную кто-то явно вмешался. — Вы открыли какие-то новые отличия? — с любопытством спрашивает то ли у Стрэнджа, то ли у зеркала, по которому снова проходят волны. — В основном все вяжется вокруг Старка… из-за того, что Питер был с ним долгое время, он тоже изменился. — «Я знал, что на самом деле Питер не такой!» удовлетворенно думает Тони. — Однако есть какие-то детали, связанные со мной. — Стивен хмурится. — Например, тот странный ученик. Не хочешь о нем рассказать? — обращается к зеркалу. — Не хочу говорить на эту тему, — спустя пару минут приходит ответ. — Тогда расскажу я. — Ладно, — как-то слишком быстро сдается Стрэндж. — Еще до войны с Таносом, где-то в две тысячи шестнадцатом году у меня появился ученик. Я тогда думал, что это хорошая идея — после ухода Мордо нам нужны были люди, которые защитят храм — но я ошибся. Слишком много о себе возомнил. Сам был новичком, но взялся учить других. Тот ученик так хотел учиться… — Его голос невхарактерно дрожит. — Так хотел узнать все о магии, зеркальных измерениях, Дормамму, вселенных… Но в итоге не рассчитал силы, и его затянуло в портал. — Какой портал? — одними губами выговаривает Старк, ощущая, как сжимается его сердце от жалости к доктору. — В другую вселенную. И я столько сил угробил на то, чтобы понять, в какую, но не смог. Не было ориентиров. Это была просто рандомная реальность. Сейчас он скорее всего мертв… — А отличие заключается в том, что я никакого ученика не брал, — заканчивает Стивен. — Только сейчас решил воспитать детей, чтобы передать свои знания другим, а он же, — указание в сторону черного стекла, в котором виден понурый доктор, — спустя несколько лет страданий наконец тоже решился на этот шаг. Это занятно. И запутанно… — Могу я пообщаться с тем Старком? — как-то несмело осведомляется, делая шаг к зеркалу, но Стрэндж преграждает ему дорогу. — Не сейчас. Вы еще все успеете. Нам со Стивеном нужно попробовать сделать кое-что с зеркалом, и это займет какое-то время. Время бежит быстро, Старк, давай не будем тратить его на ваши споры о Питере. Тони понимает, что он прав, хотя мысль о том, что ему сейчас снова придется безучастно сидеть в сторонке и смотреть, как Стрэнджи колдуют, вызывает острую боль в висках и вынуждает тихо застонать. День обещает длиться долго. Стивен начинает колдовать. Сначала ярко-оранжевая, но потом зеленая магия распространяется по всей комнате, окутывая даже Старка и отбрасывая на потолок жуткие тени. Черное мрачное стекло легонько дребезжит, так что Тони начинает казаться, что оно сейчас просто лопнет, но этого не происходит. Губы Стрэнджа шепчут какие-то заклинания, и Стивен по ту сторону зеркала повторяет их, делая такие же движения руками. Зрелище даже завораживает своей красотой, хотя Тони не теряет настороженности и беспокойства о происходящем, из-за чего руки снова сами тянутся за выпивкой. Фиолетовая рамка жутко полыхает темным огнем. Тони ежится, пригубив виски, и надеется, что у магов все выйдет. Вскоре магия исчезает, и Старк видит в зеркале только Стрэнджа и хмурого «себя». — Что изменилось? — любопытствует, подходя ближе. — Мне тоже интересно, — бубнит тот Старк спустя минуту. — На зеркале было довольно сложное заклятье. Очередное, да… Нам показалось, что именно оно мешает Питеру подходить к зеркалу, поэтому устранили его. — Не может быть, — немея от радости, бормочет себе под нос, наблюдая, как в зеркале Стивен говорит то же самое Старку, который потом исчезает. — Он позовет Питера. Если все получится, то вы сможете с ним поговорить. Сердцебиение Тони учащается, заставляя его задохнуться от нехватки кислорода. «Так быстро?» с каким-то удивлением думает он, покачнувшись. Он правда сейчас увидит своего Питера? Сможет поговорить с ним? Черт, он думал, на это уйдут годы… Шаг по направлению к зеркалу дается как-то очень трудно. Тони шумно глотает, слегка прикусив губу, всматриваясь в черное стекло. Где-то на заднем плане можно видеть Стивена, читающего старую книгу, а потом изображение замирает — то ли помехи в связи, то ли Старку кажется, что время останавливается, растягивается, минуты становятся годами, а секунды часами. Дыхание сбивается, руки подрагивают от волнения, из-за чего Тони нервно хватается за свое правое запястье… а потом видит, как по ту сторону зеркала к черному стеклу неторопливо подходит Питер. Все вокруг прекращает действие. Тони не слышит и не видит ничего, будто бы оказавшись в вакууме, кроме зеркала, Питера и собственного сердцебиения. Паучок выглядит обычно, на нем белая футболка с треугольником и серые домашние штаны, но его вид вызывает такой прилив эмоций и такую дрожь в коленях, что Старк практически уверен, что сейчас заплачет. — Тони… Питер произносит его имя так мягко, с придыханием, с едва слышимым всхлипом, и Старк понимает, что перед ним правда стоит его Паучок. Будто бы между ними существует какая-то необъяснимая связь — но он чувствует это. Против воли из уст Тони вырывается вздох, а рука сама тянется к стеклу, будто бы хочет коснуться Паучка, который стоит в двух метрах от него. «Получилось… у нас получилось с ним связаться…» Но пальцы, а затем и ладонь, лишь прислоняются к холодному черному стеклу, по которому ходят волны. — Питер, хвала небесам, с тобой все в порядке! — произносит он, до боли в глазах всматриваясь в стекло. Паркер прикладывает руку к стеклу, так что кажется, что между их ладонями всего пара миллиметров, всхлипывает, не сдерживая эмоций, и замирает так. Тони буквально кожей ощущает всю гамму чувств Паучка, и это сильно выводит из равновесия, поэтому Старк тщетно пытается совладать собой и не расклеиваться, чтобы успокоить плачущего Питера. — Мы все уладим, слышишь? Ты не представляешь, как я хочу тебя обнять. — Тони даже не приходится выдумывать: все слова идут от чистого сердца. — Я обещаю, что скоро ты ко мне вернешься. Веришь мне? Спустя несколько мгновений Питер кивает, вытирая мокрые дорожки на щеках. Старк даже удивляется тому, что ответ пришел так быстро — видимо, грань между мирами истончилась так сильно, что связь стала очень хорошей, словно они разговаривают в настоящем времени… — Мы в этом разберемся, да? — слышится неуверенный вопрос. — Конечно, даже не сомневайся, — поспешно уверяет Тони, стараясь звучать так, будто точно знает ответ. Они оба замолкают. Ладони прислоняются к черному стеклу, глаза смотрят в глаза, и кажется, что можно шагнуть вперед — и очутиться рядом с Питером, крепко обнять его, поцеловать… Голова немного кружится от переизбытка эмоций и душевного подъема, теплом струящегося по венам. Старк уверен, что в этой полной сказочной тишине Питер чувствует то же самое. — Тони тебя не трогает? — наконец спрашивает то, что волнует больше всего. — Ты можешь сказать честно. Он клянется, что и пальцем тебя не тронул, но я никогда себе не верил, — добавляет с усмешкой, чтобы скрыть обеспокоенность в своем голосе. Питер почему-то мнется, из-за чего у Старка закрадываются подозрения. — Нет, — наконец отвечает, попытавшись твердо кивнуть головой. — Честно. Все в порядке. А вы как? Тони хочет поверить ему, но слишком сильно боится за Паучка, чтобы развеять все сомнения. — Мы, — он почему-то мнется, — привыкаем друг к другу. Все постепенно. — Неловко замолкает, вспоминая совместный просмотр Звездных Войн и тот странный поцелуй. Становится как-то горько. — А ты не хочешь с ним поговорить?

***

Питер злится после разговора с Тони. Сначала он понял, что очередной его план провалился, а потом его еще и оставили в сторонке, пока герои разбираются с параллельными вселенными. Как Паркер сможет им помешать, если не знает, чем они там занимаются? Единственное, что приходит ему в голову — пару раз потоптаться рядом с лабораторией (судя по ругательствам, доносящимся оттуда, связь у них правда прервалась). Однако через несколько часов к нему приходит Стрэндж и зовет с собой, объясняя что-то про то, что теперь Паучок может контактировать с зеркалом, сколько захочет, и настроение Питера поднимается. Хотя, судя по стальному взгляду Стивена, тот знает, почему у них были помехи в разговоре… — Привет, мой двойник, — криво улыбается своему отражению в черном зеркале. Паркер воспринимает другого Питера на удивление… спокойно? Может, это паучье чутье помогает различить, что это не отражение, а другой человек, но Паучок почти не путается, тогда как другой Питер открывает рот и неуверенно машет рукой, будто бы ожидая, что его двойник повторит этот жест. — С ума сойти, — ошарашено выдыхает он, часто заморгав. — Глазам не верю. Питер неторопливо оглядывает свое альтер-эго с ног до головы. Отличия мало заметны, но все же присутствуют: тот Паркер держится как-то неуверенно, напряженно, переминается с ноги на ногу и теребит краешек футболки, а его глаза широко раскрыты то ли в немом восторге, то ли в изумлении. В целом, он кажется будто бы худее, но это может быть связано с необычной позой, в которой он стоит. — Нам нужно снова коснуться зеркала одновременно, чтобы поменяться местами обратно? — спрашивает у Старка, который все это время стоит рядом. — Пока нет, — отвечает Стрэндж. — У вас ничего не выйдет. Думаю, мы очень скоро разберемся с этим вопросом, но сейчас он остается открытым. «Скоро, скоро, скоро», эхом раздается в голове Питера. Он сжимает кулаки. «Твою мать, а я так ничего и не успел здесь сделать» с досадой думает, ощущая резкое желание разбить это чертово зеркало. — Как тебе живется с моим Старком, Питер? — почти дружелюбно осведомляется он. — Я… более-менее? — нерешительно выдавливает тот. — А тебе как? — Просто превосходно. Он у тебя зайка. — Краем глаза замечает, как Тони дергается после этих слов. — Мы с ним прекрасно проводим время. Недавно смотрели Месть Ситхов вместе. — М-месть ситхов? — тупо повторяет за ним. — Да. Третий эпизод. Твой Тони ведет себя как истинный джентльмен… чего не скажешь о моем Старке, верно? — продолжает тараторить, наблюдая за изменениями в лице Паркера. — Скажи, он тебя уже наказывал? — Питер, что ты делаешь? — угрожающе начинает Старк. Паркер ведет плечами. — Всего лишь продолжаю диалог. Так что, Питти? Я почти уверен, что он не стал отказываться от своих слов, — ухмыляется, но лицо как бы выражает скорбь, — он всегда держит свои обещания. — Мы все уладили, правда, — поспешно машет руками, но Тони все равно грозно делает шаг вперед, слегка пододвигая довольного Паркера в сторону. — О чем ты говоришь? — бросает Старк через плечо, но смотрит прямо в черное зеркало. Губы Паучка сами изгибаются в жуткой улыбке. — Когда мы направлялись за учениками Стрэнджа, Тони пообещал, что накажет меня, — чуть ли не пропевает, — так как он всегда держит свои обещания и, вероятно, не сразу понял, что произошел обмен… Паркер не договаривает, потому что с губ Старка срывается громкий вздох, который он стремительно подавляет, плотно сжимая губы и гневно уставившись на другого Паучка через стекло. Спустя секунд десять видно, как изменяется выражение лица Питера, становясь виноватым, раскаивающимся. — Это правда? Зачем ты мне опять врешь? — Тони не упрекает: в его голосе слышно лишь разочарование и боль. — Я никогда тебе не вру, Тони, — отчаянно касается стекла, будто это может лучше передать его мысли. Старк лишь горько усмехается, качая головой. — Про Мистерио и Европу ты мне тоже не врал? — тихо спрашивает, поднимая взгляд. Питер тихо и с коварной улыбкой делает шаг назад, отходя в тень. Хотя бы этот план не разрушился — того Паучка уличили во лжи, Тони расстроен, что может привести к остановке работы над зеркалом или хотя бы к ее задержке… Еще раз взглянув на Старка, спорящего с другим Паркером, он со свободной душой в этом убеждается. Проницательный взгляд Стрэнджа ему очень сильно не нравится.

***

Тони, чуть помедлив, дергает за ручку двери и решительно входит в комнату Питера. Тот сидит на кровати, одетый в серый халат, и вздрагивает, когда видит Старка, что-то молниеносно пряча под подушку и принимая невозмутимый вид. Тони склоняет голову на бок, успевая заметить в его руках мобильный телефон. Который он на время отобрал у Паркера после того злосчастного твита и в ближайшие пару дней не собирался возвращать… Коротко вздохнув, Старк требовательно протягивает свою руку вперед. Питер становится мрачнее тучи, но подходит ближе и вкладывает телефон в его ладонь. Тони замечает, что под халатом у него ничего нет, отчего становится как-то жарко, и, чтобы отвлечься, он бегло пробегается по соцсетям с целью проверить, не постил ли Паучок что-то еще. Закончив поиск, Старк убирает телефон в карман брюк и внимательно уставляется на Питера, скрестившего руки на груди, так что халат задирается еще больше. — Что? Мне скучно сидеть без дела, а телефон является хотя бы каким-то развлечением, — бурчит, насупившись. — Я не собирался ничего никому писать. Тони продолжает молчать. Каждый взгляд на Питера вызывает сладкую негу во всем теле, и это ему не нравится. Наверное, слишком давно не получал нужную разрядку. Интересно, как странно реагирует его тело на внешнее воздействие — то импотенция, то наоборот начинает возбуждаться, хотя даже ничего не произошло… — Питер, что тебе от меня нужно? — прямолинейно спрашивает, все-таки найдя в себе силы взглянуть в карие глаза. Это было плохой идеей, потому что Паркер выглядит вызывающе, особенно когда облизывает свои пухлые губы. — Я не понимаю. — Как ты хочешь, чтобы я к тебе относился? Я задаю себе этот вопрос с того самого дня, как вы с тем Питером поменялись местами. — Делает шаг навстречу. — И все никак не могу получить определенный ответ. То ты хочешь меня убить, то поцеловать… — Перед глазами проносятся все эти моменты, поэтому он смаргивает их и тяжело вздыхает. — Поэтому повторю свой вопрос: что тебе от меня нужно? Питер молчит пару секунд, затем делает шаг навстречу, стремительно сокращая расстояние между ними. Тони снова становится жарко, душно, хотя на нем сейчас всего лишь футболка, особенно когда Паркер привстает на носочки, выдыхая ему прямо в губы, и обвивая его шею своими руками. — Я хочу, чтобы ты любил меня, — так же прямолинейно и без обиняков отвечает, потянувшись вперед. Старк закрывает глаза, хватая его за запястья и отнимая их от своей шеи, не резко, не грубо, достаточно нежно, большими пальцами массируя мягкую кожу, под которой проступают вены. — Питер, нет, — шумно выдыхает он, покачав головой. — Я не могу. Все, кроме этого. — Да, Тони, да, — с усмешкой наперекор шепчет Паркер, медленно освобождая руки из его захвата. Одна ладонь скользит по плечу Старка, а вторая ложится на его пах. Тони прикрывает глаза, понимая, что собственное тело предает разум и отзывается на эти жесты, а член упирается в ткань штанов. — Ты же хочешь этого, — шепчет ему на ухо, прежде чем лизнуть мочку. «Это не мой Питер… не мой» последние усилия вкладывает в эту мысль, которая медленно, но неумолимо отодвигается глубоко в чертоги разума, вспыхнув в последний раз и погаснув, когда губы Питера находят его губы и прижимаются в страстном поцелуе. Тони хочется сопротивляться, не поддаваться этому, но губы Паркера кажутся слишком родными, привычными, как и его ладони, оглаживающие его лицо, поэтому он сдается и с тихим рыком прижимает Паучка к себе, обвивая руками его талию. Поцелуй выходит горячим, пошлым, как в каком-то высокорейтинговом фильме, но по венам бежит знакомый адреналин, а внизу живота становится слишком приятно тепло. Тони выдыхает, зарываясь рукой в кудри Питера, который нетерпеливо покусывает его губы в попытках урвать поцелуй еще больше, застывает так на какое-то время, потом немного отстраняется, давая время отдышаться, однако не выпуская Паучка из своих объятий. Его дыхание обжигает шею, терпкий запах геля для душа ударяет в нос, все тело трепещет, бедра характерно прижимаются к его бедрам, а выразительные глаза выражают бесконечное желание, что почти срывает крышу. Старк едва ли находит в себе силы, чтобы сдержаться — край сознания еще держится за то, что он понятия не имеет, как лучше себя вести с этим Паучком. Тот будто читает его мысли, поэтому снова облизывает губы и тихо выдыхает: — Я хочу, чтобы ты сделал это, как обычно делаешь со своим Питером.

***

Паркер видит, как в глазах Старка читается недоумение, как он взвешивает все за и против своего решения, но потом осторожно кивает. — Как хочешь. Шумно выдохнув, Питер одним движением развязывает халат, и предмет гардероба с тихим шелестом сползает с его плеч, оставляя его тело совершенно обнаженным. Насладившись изумленно-жадным взглядом Тони, поддернутым затуманенной дымкой, он тут же разворачивается к нему спиной, наклоняется, расставляет ноги пошире и опирается руками на кровать, нетерпеливо ерзая и переступая с ноги на ногу. Не оглядываясь назад, Паркер слышит, как Старк подходит ближе, затем чувствует его пальцы, бегущие по позвоночнику и обводящие каждый позвонок так, что Паучок инстинктивно прогибается еще больше, тихо застонав что-то нечленораздельное, но потом Тони подхватывает его под живот, кладя ладонь точно на пресс парня, и поднимает его, разворачивая к себе. — Хотел как обычно? — хрипло шепчет Старк, снова обнимая его. Сейчас на его лице уже нет ни капли сомнения, борьбы и размышлений, только похоть и принятие реальности. — Значит, поза будет немного другой. Тони быстро избавляется от своей футболки и настойчиво подталкивает Питера к кровати. Тот охотно подчиняется — Старк всегда доминирует в постели, это слишком обыденная вещь — залезает на кровать и с жадностью наблюдает за тем, как Тони снимает и штаны, присаживаясь рядом. Его ладони проходятся по бедрам Паучка, скользят выше по животу, что кажется таким непривычным, но тело все равно реагирует на необычную ласку, и член призывно встает, поэтому Паркер тянется к нему, но получает легкий шлепок по ладони. — Не беги, Форрест Гамп, — усмехается Старк, снова впиваясь в его губы с поцелуем. Этот жест в такое время кажется странным, неуместным. Тони никогда не целует Питера в постели, максимум один раз перед половым актом, а этот Старк уделяет его губам пристальное внимание, исследует его рот, потом и вовсе начинает целовать скулы, шею, ключицы, иногда покусывая чувствительную кожу и вбирая ее в рот, чтобы оставить на ней алый засос. Все так в новинку, в диковинку, по-особенному, поэтому Паркер чувствует себя слишком уязвимым, напрягается, зажимается, прямо как в первый свой раз. — Рассла-абься, — протягивает Тони, опуская руку ему на бедро и поглаживая его, на какой-то момент сжимает его ногу сильно, чуть ли не до синяков, но очень быстро отпускает, чтобы взять эрегированный член Паучка. Питер охает и стонет — не привык сдерживать себя. Думает о том, что его паучьи особенности сейчас сделали сверхчувствительным — иначе как объяснить то, что ему впервые хочется еще больше, много, всего Старка без остатка. Дорожка влажных поцелуев идет к плечам, потом к груди и соскам, которые Тони обводит своим языком, затем еще ниже, и Паркер не успевает остановить Старка прежде, чем тот обхватывает головку его члена губами. — Старк! — выгибается так сильно, мечется под плейбоем, не понимая, приятно ему или он хочет, чтобы это поскорее закончилось. Тони никогда раньше не делал минет — считал себя выше этого, поэтому скорее заставлял Паркера отсасывать ему — а сейчас член Питера буквально находится в его горячем влажном рту, и кажется, больше ничего не нужно. Пальцы с силой сжимают простыню, когда Тони кладет его на спину, скользит языком по его стволу, втягивает щеки и чуть ли не целует его член, уздечку, в то время как его рука поглаживает и яйца. Паркер широко раскрывает глаза и непроизвольно дергает бедрами навстречу, понимая, что почти доведен до пика возбуждения — и Старк, будто уловив это, прекращает свои действия. — Ммм, какой чувствительный, — шепчет в поцелуй, говорит еще так много приятных слов, из-за чего вновь становится непривычно, неудобно. Сам факт, что Тони уделяет так много времени прелюдиям и вообще заботится об удовольствии Питера никак не укладывается в голове, но когда он решает приступить к основному действию и закидывает ноги Паучка себе на плечи, приподнимая его зад, Паркер понимает, что дрожит — сильно, ощутимо, непрекращаемо. — Тш-ш-ш. — Лицо Старка очень близко, в его карих глазах плещется что-то невообразимое, вызывающее мурашки, то, что у Питера просто не повернется язык назвать. — Доверься мне. Хочется рассмеяться каждый раз, когда речь идет о доверии, но только не сейчас: может, так сказывается чувство уязвимости и незащищенности. Питер перестает дрожать, когда Тони достает из встроенного в кровать ящика презерватив со смазкой. Успокаивается, когда он раскатывает резинку по своему члену и выдавливает на пальцы гелеобразную жидкость. Закрывает глаза и подается вперед, когда чувствует его руку у своего сжавшегося ануса, сам насаживается на его пальцы, покачивая бедрами, и рыком вновь оказывается придавленным к кровати, когда Тони нависает сверху и в очередной раз целует его. Резкий толчок и саднящее чувство внизу живота вынуждают коротко вскрикнуть. Кажется, что Старк сейчас как обычно начнет двигаться резко, быстро, безумно, но Тони наращивает темп постепенно, неторопливо, давая Питеру привыкнуть к себе. Такой контраст между двумя Старками поджигает невидимый фитиль, который подрывает цепной связью что-то внутри, как яркий салют. Питер подмахивает движениям Старка и почему-то думает о том, каким желанным, обворожительным он кажется с такого ракурса. Тони упирается руками по обе стороны от головы Питера, чтобы с силой вталкиваться в него, а Паучок не сдерживает стоны, когда член заходит особенно далеко, задевая чувствительные точки, вцепляется в ягодицы Старка как безумный, ощущая приближение огразма. — Ух, черт, Питер, — вырывается у Тони, в тот момент когда ногти Паркера оставляют на его спине красные полосы, порывается вперед и кусает его в плечо. Вместе с этим действием член Паучка потирается о живот Старка — и он практически в одно мгновение от этого кончает, заливая себя спермой. Тони, толкнувшись еще пару раз, тяжело наваливается на него сверху, шумно вдыхая и выдыхая. Некоторое время они лежат так. Питер отрешенно уставляется в потолок, не дыша. Руки Тони нежно, с любовью оглаживают его запястья, шею, где краснеют укусы и засосы, как бы извиняясь за это все, а Паркер чувствует такой резкий прилив какой-то необъяснимой энергии, какого-то светлого неправильного чувства. Любовь… Тони так любит Питера, а Питер пропадает в Тони навсегда… Это длится короткий миг, одну десятую секунды, практически сразу пропадает навсегда, навечно, поэтому на глаза наворачиваются слезы, сдерживать которых нет сил — и Паучок начинает плакать. Позорно, обидно, всхлипывая, размазывая слезы по щекам, а потом и безуспешно пытаясь спрятать их от Тони. — Питер, что такое? Я сделал тебе больно? — обеспокоенно спрашивает, отнимая его ладони от заплаканного лица и преданно вглядываясь в глаза. Паркер мотает головой. Он даже не знает, почему плачет, как это объяснить, лишь чувствует тупую ноющую боль в грудной клетке, побуждающую выплеснуть все свои эмоции. Тони гладит его по голове, потом осторожно, почти не касаясь его, заключает Паучка в свои объятья и шепчет что-то успокаивающее. Мозг Питера отключается в тот момент, когда его руки тоже обвиваются вокруг Старка, и он крепко прижимается к нему, упираясь лбом в его плечо. В нос ударяет запах пота, крови и слез, но на это становится абсолютно плевать, ведь прикосновения Тони, его мозолистая кожа на пальцах, его сильные руки зарождают пожар в солнечном сплетении, необъяснимые эмоции, даже какую-то нежность. Питер сидит в объятьях Старка, постепенно успокаиваясь, а его мысли находятся далеко-далеко… Тони серьезно беспокоится его состоянием и после приятия душа беспрекословно остается с ним на ночь. Он засыпает довольно быстро, тогда как Паркер не спит всю ночь, ворочаясь и переворачиваясь с одного бока на другой. Спящий Старк сонно приобнимает его одной рукой, несильно, но прижимая к себе, так что Паучок позвоночником чувствует его горячее тело, размеренные движения грудной клетки и дыхание на своей шее. Питер лежит с открытыми глазами и думает. Думает, думает, думает, переосмысливая все свое поведение и последние события. Он… все-таки сломался? Снова не смог гнуть свое, исполнять свои планы, манипулировать Старком? Конечно, ведь Тони его любит… верно? Питер просто не может поступать так с совершенным, идеальным человеком, идущим навстречу несмотря на все штыки в колесах, заботливо воткнутые Паркером. Паучок правда чувствует себя совершенно разбито: наверное, переосмысливать что-то всегда тяжело, ведь старые мысли сталкиваются с новыми, подавляются, стираются, но все еще держатся за край сознания, пытаясь посеять в душе смуту… Питер поднимается на локте и некоторое время разглядывает Старка. Лунный свет, пробивающийся сквозь щель между занавесками, отбрасывает на его спокойное лицо тусклые тени. Тони всегда выглядит беззащитным во сне, очаровательно уязвимым, и мысль о том, что он доверяется и умиротворенно спит рядом с Паркером, зная, что тот его не обидит, вызывает легкую улыбку, которая переходит в гримасу боли. Пальцы аккуратно скользят по лбу Старка, по его щеке, приобретшей алебастровый бледный оттенок, слегка задевает его сжатые губы и останавливается. Тони, похоже, спит очень крепко, и в этот момент Паркер принимает трудное, кажущееся правильным решение. Срывается. Вскакивает на ноги, впопыхах накинув на себя халат, и прямо босиком выбегает из комнаты. За какие-то пять минут добирается до лаборатории, чувствуя, что сердце вольной птицей сейчас выпрыгнет из груди. Останавливается перед черным магическим зеркалом и всматривается в свое отражение. Он выглядит жалко, сонно, помято, растрепанно, но чувствует себя от этого не менее решительно. Тони можно сказать, что ничего не знает. А если он все поймет, то вскоре простит. Обязательно простит. Всегда прощает, потому что любит. Питер замахивается и ударяет по стеклу кулаком. Боль в окровавленных костяшках притупляется вселенским отчаянием, когда он понимает, что ничего не работает — а время начинает поджимать. Беглый взгляд по лаборатории останавливается на каких-то коробках, в которых Паучок начинает рыться и находит какую-то железную перчатку. Деталь от сорок шестого Марка. Тони вечно хранит всякий хлам в надежде, что он еще пригодится. Молниеносным движением надевает ее на руку, вновь подбегает к зеркалу, замахивается, сжав ладонь в кулак, и бьет в самый центр. Покачивается, ощущая странный толчок в грудь, будто зеркало пытается помешать такому ярому действию, замахивается снова, шипит, когда кулак снова встречает холодную поверхность зеркала, слышит характерный треск, лишь на секунду останавливается, чтобы перевести дыхание… — Питер, остановись. Не смей больше двигаться. Сердце, до этого бьющее в горле, в ушах, в пятках, где угодно, пропускает удар. Питер на негнущихся ногах разворачивается и видит холодного хмурого Старка. В его голосе и жестах, когда он протягивает руку вперед, есть что-то такое твердое, уверенное, беспрекословное, как у Старка из другой вселенной. — Отойди. От. Зеркала. Питер. — Произносит раздельно, почти по слогам, чтобы четче передать информацию. Паркер чувствует, как кружится его голова, но успевает замахнуться последний раз.