Black Mirror

— Что мы можем сделать? Как понять, каким образом неизвестный нам маг повлиял на твою судьбу? — рассуждает Питер вслух, но потом замечает состояние Старка и осторожно спрашивает: — Тони, ты как? Он сидит, подперев лоб рукой, с закрытыми глазами, но Паучок видит, как подрагивают его пальцы то ли в приступе горя, то ли в приступе ярости. Губы сжаты плотно, сильно, будто Тони боится, что с них сорвется что-то ужасное. — Я… нормально, — выдавливает, почти не раскрывая рта. Потом внезапно вскакивает на ноги и одним резким движением смахивает со стола все содержимое: письменные принадлежности, бумаги, стакан с недопитым коньяком, который разбивается с жутким громким грохотом. Питер вздрагивает, прикрывая глаза. Сердце горько сжимается. Так хочется помочь Тони пережить это все, но он ничего не может сделать. — Тони, я понимаю… — замолкает, осознавая, что утешительная речь сейчас явно будет лишней, — но нам нужно собраться, чтобы понять все это. — Ты прав, — безжизненно отзывается, взглянув чуть более осознанно, даже попытавшись слегка улыбнуться и причесать рукой свои растрепанные волосы. — Нужно собраться… — сглатывает, — и наказать этого мерзавца. Питер кивает, осторожно продолжая: — Стрэндж говорил о переломном моменте. То есть кто-то вмешался в определенное событие, после которого все пошло наперекосяк. Так? — Да-да, Брюсу Беннеру об этом рассказывала старейшина, — задумчиво протягивает Старк. — Произошло ответвление… — Ты говорил, что тебе раскрыли правду об Обадайе террористы в Афганистане, да? А Тони моей вселенной узнал об Обадайе гораздо позже… может, дело в этом? Питер понимает, что звучит слишком воодушевленно, и замолкает, когда Тони слишком резко качает головой вправо, будто бы из-за нервного тика. Наверняка ему сейчас тяжело вспоминать о тех страшных днях, проведенных в той пещере… — Наверное, ты прав, — глухо произносит, медленно кивая. — Мне всегда казалось, что террористы поступили слишком глупо, выдав мне их главного сообщника. Может, это вообще дело рук самого Стейна? Он никогда мне не нравился. — Не будем отметать эту теорию сразу. Как можно ее проверить? Может, сохранились какие-то архивы, документы, записи с камер наблюдения? — Черт, нет, — бормочет под нос, — вместе с Джарвисом, уничтоженным Альтроном, большинство файлов бесследно исчезли. Эта ниточка обрывается. Твою ж… — Должен же быть еще какой-то способ вернуться к тому времени? — неуверенно и довольно разочарованно протягивает, коротко выдохнув. Непрошенные мысли о том, что у них может ни черта не выйти, так и норовят залезть в голову, посеять сомнения, вызвать панику, схватить сердце холодными ладонями страха и сжать его, сломав, раздавив на кусочки. — Он есть, — неожиданно произносит Тони. Питер смотрит на его широко распахнутые глаза, в которых плещется крохотный лучик надежды. — Он есть, — повторяет Старк, опираясь руками на стол. Если бы Питер не знал Тони, то подумал бы, что он выглядит неуверенным. — Способ, который мы уже когда-то пробовали и с помощью которого все прошло почти идеально. — Квантовый тоннель? — почти сразу доходит до Питера, и дыхание захватывается, когда Старк, чуть улыбнувшись, кивает. — Все верно. Что ж, как ты смотришь на то, чтобы наконец познакомиться с параллельными вселенными еще теснее?

***

— Нет, — Стивен качает головой. Его лицо не выражает ничего хорошего. — Я запрещаю тебе снова прикасаться к параллельным вселенным. — Стрэндж, я понимаю твои заскоки по поводу того погибшего ученика: ты не хочешь, чтобы кто-то еще по неопытности пострадал. — Когда маг открывает рот, Тони жестом его останавливает. — Но пойми, что с твоей помощью… — Веришь или нет, но я всего лишь слежу за порядком во вселенных и не позволю тебе в них снова вмешаться. — Напомни, кто из нас двоих просмотрел сколько-то там миллионов вариантов развития событий и понял, что в любом случае мы бы воспользовались квантовым тоннелем? Стрэндж поджимает губы. Тони, довольствуясь маленькой победой, скрещивает руки на груди. — С помощью квантового тоннеля мы создаем карманную вселенную, так? — не дожидается ответа и продолжает: — Но эта вселенная не будет идентична нашей, ведь наша… скажем, бракованная, другая. Но, — он поднимает палец вверх, — что будет, если я введу код нашей вселенной как один из параметров? Стивен продолжает хранить молчание. — Стрэндж, я не прошу тебя о помощи, просто скажи, в правильном ли направлении я мыслю. — Я не могу. — Если ты не скажешь, то я буду пробовать всевозможные варианты, пока, черт возьми, не докопаюсь до истины! — взрывается, не сдержавшись, яростно ударяя кулаком по столу. Питер, все это время находившийся рядом, подскакивает. Стивен тоже вздрагивает. — И клянусь, я создам столько карманных вселенных, сколько потребуется, а тебе придется потом снова разгребать это дерьмо! Тони прикрывает глаза, пытаясь успокоиться, но на обратной стороне век отпечатываются все события, происходящие в Афганистане — террористы, Хо Инсен, переосмысление жизни… — Док, в мою судьбу вмешался кто-то посторонний, я не могу это так оставить, — добавляет спустя какое-то время чуть тише. — А то, что ты не хочешь помогать, выглядит как минимум подозрительно… — О да, — Стивен неестественно смеется, — конечно, Тони! Это я вмешался в твою судьбу и повел тебя по кривой дорожке. Да-да, я во всем виноват! — В любом случае, тебе ведь тоже нужно знать, кто это сделал, верно? — Это тебе нужно знать, что прошлое не изменить. Никак. Оно не существует. Оно хранится только в памяти людей и все. Если память стереть или изменить — оно бесследно пропадет, — туманно выговаривает Стрэндж. — К чему ты это сейчас сказал? В философы подался? — то ли стонет, то ли рычит. — Хочешь сказать, что мне нужно забыть и жить дальше? — Хочу сказать, что в твоих руках только будущее. — Проницательный взгляд мага лезет в самую душу, вызывая мурашки. — А что насчет вселенных… ты прав, код тебе пригодится. Помни, что попытка одна. — Спасибо. Тони, слегка изумившись такой внезапной благосклонности и не собираясь упускать такой шанс, разворачивается и почти бегом вылетает за дверь. — Он только что поблагодарил меня? — слышится изумленный голос сзади. — Сам в шоке, — отзывается Питер. Тони чувствует явное дежавю с щепоткой ностальгии, когда в лаборатории вновь воспроизводит и переворачивает Ленту Мебиуса. В голове — ненужные воспоминания, бьющие в сознание и мешающие думать. Он видит свои попытки ускорить процесс, бессонные ночи, проведенные здесь, пустоту в грудной клетке и безумное желание увидеть Питера снова… Теплая ладошка Паучка ложится на плечо Старка, он вздрагивает, будто бы очнувшись, и смотрит прямо на Питера. Он здесь, он жив, все хорошо, все замечательно. — Извини, — Паркер по-своему истолковывает его взгляд, отшатываясь и делая шаг назад, — мне показалось, что ты сейчас упадешь в обморок. — Я в порядке, — уголки губ поддергиваются вверх, он задерживает дыхание и обращается к ИИ: — Пятница, помнишь тот код нашей вселенной? Попробуй добавить его сюда, — точный жест в сторону ленты. — Неудача, босс, — констатирует спустя время, когда 3D-модель вспыхивает красным. — Пробуй сюда, — Тони указывает на обратную сторону ленты. — Неудача, босс, — повторяет ИИ. — Что, если попробовать сделать вот так? — подает голос Питер, подходя ближе и аккуратно проведя рукой, перетаскивая голограмму кода ниже. — Нам нужно создать такую же реальность на выходе, поэтому брать в расчет всю ленту… Тони даже забывает о том, что не разрешил Паркеру подходить и помогать себе, потому что завороженно наблюдает за его действиями, а потом приоткрывает рот, когда Пятница сообщает: — Визуализация модели прошла успешно. — Что-о? — До Паучка не сразу доходит смысл ее слов. — В смысле? Я… то есть… — И когда ты успел стать экспертом в квантовой теории? — Старк умело скрывает свое удивление за сарказмом. Питер подбирает с пола свою челюсть. — Только что, — слабо улыбается, все еще недоверчиво косясь в сторону голограммы. — Нужно немного переделать старый хроновигатор, потом собрать «машину времени» снова, и будем двигать прогресс. Позвоню Пиму для консультации. — Старк отворачивается, шаря по карманам в поиске телефона. — Тони? — вдруг нерешительно зовет Питер. — Да? — нетерпеливо отвечает, выжидающе взглянув на парня. Тот почему-то неловко топчется на месте, переплетая свои пальцы. — Я хотел… сказать спасибо за то, что ты тогда пришел ко мне ночью. — Кончики ушей краснеют, выдавая его волнение. — Мне это было нужно. Правда. Тони чувствует необъяснимую тоску, перемешанную с чем-то еще. Хочется посмеяться, сказать, что этот разговор уж слишком сентиментален для Старка, что Питер насмотрелся подростковых мелодрам, в которых после такого признания сразу идет поцелуй… — Не за что, — почему-то произносит вместо этого и кивает. На секунду становится легче. Они с Пимом договариваются… всего за два дня? Из-за постоянного чувства, что это все когда-то происходило, непривычно осознавать, что дело могло идти гораздо быстрее, оперативнее. Все проносится перед глазами цветным калейдоскопом: Хэнк дает частицы, Скотт помогает собрать прибор для перемещения и соглашается контролировать этот процесс, даже профессор Халк интересуется их делами. Тони не нравится такой повышенный интерес, но в груди сладко-противно ноет. Не хочет признаваться себе, что до одури скучает по Мстителям, которые, как и Питер, стали слишком неотъемлемой частью жизни, чтобы их потерять. Стрэндж не вмешивается в их подготовку, но и не помогает. Изучает черное зеркало, переговаривается с другим Стрэнджем и решает вопрос о том, как поменять Питеров обратно. Ну и похер. Пусть своими делами занимается. Профессор Халк откапывает на складе наработки костюмов для квантового путешествия, и они вместе с Тони восстанавливают их за рекордные сроки. Старк берет обещание со всех вмешанных в дело Мстителей, что они никому ничего не расскажут об этом всем (как и умалчивает о главной причине этого перемещения во времени), и наконец он и Питер надевают костюмы, чтобы отправиться в прошлое, узнать, кто же все-таки повлиял на судьбу Тони Старка.

***

— Волнуешься? Тони даже не смотрит на Питера, но Паркер перестает смахивать невидимые пылинки со своего нано-костюма, будто бы искал малейший предлог этого не делать, и на одном дыхании выпаливает: — Разумеется, я волнуюсь! Я не знаю, что я вижу, я-я не знаю, как мне действовать, что делать, на что обращать внимание, как не нарушить чего-нибудь… — Просто держись за мной и следуй моим указаниям, — спокойно и властно произносит, поправляя хроновигатор на запястье. Старк выглядит так, будто совсем не встревожен происходящим, даже наоборот, уравновешен и абсолютно умиротворен, но Паучок знает, что это не так. Тони еще как волнуется. Тони еще как не в порядке. Наверное, поэтому Питер и согласился с ним отправиться в прошлое, хотя и банальное любопытство имело место быть. Однако Старка нужно контролировать — и Паркер берет на себя эту непосильную задачу. Почему? Сам не знает. Они заходят на какую-то стеклянную поверхность. Большой палец вверх — и Брюс нажимает на какую-то кнопку, а Скотт ободряюще машет рукой. Питер ощущает панику до трясучки в коленях: «Боже, что меня ждет?» думает он, наблюдая за странным приспособлением сверху, раскрывающим свои полупрозрачные лепестки. — По команде! — слышится голос Старка, который тут же закрывает свой шлем. Питер следует его примеру, надевая головной убор, давящий на голову и вызывающий легкий приступ клаустрофобии. — Три… два… один! Паучок закрывает глаза. А в следующее мгновение чувствует, как пол уходит из-под ног. В животе порхают бабочки от чувства невесомости. Паучок падает в бездну, проваливается куда-то, все тело трясется, ощущает сильную перегрузку, и Питер так и не решается открыть глаза, чтобы посмотреть, что происходит вокруг. Они летят куда-то — если бы на нем не было шлема, Паркер уверен, что почувствовал бы потоки воздуха, бьющие в лицо — его покачивает, иногда бросая влево и вправо, так что Питер едва ли не молится, чтобы это прекратилось. «Наверное, так чувствуют себя космонавты» приходит в голову мысль, заставляя слабо улыбнуться. Что-то толкает в спину, вызывая неприятные воспоминания о черном зеркале, затем Паучок жестко приземляется на ноги, громко ойкнув и не удержав равновесие, а потому свалившись на землю. Нано-костюм с шипением пропадает, оставляя Питера в черном костюме «Ночной Мартышки». — Ты как? — довольно участливо спрашивает Тони. Питер поднимает взгляд: на Старка этот переход, кажется, вообще не сказался, тогда как у Паркера начинает гудеть в ушах. — Получилось? — опасливо осведомляется, хватаясь за руку Тони, чтобы подняться, и немного качаясь из стороны в сторону из-за головокружения. — Да. Мы сейчас находимся в «яме», — мрачно отвечает, коротко кивнув. — Удивительно, насколько хорошо я помню это место… Питер оглядывается, немного приходя в себя. Только сейчас в груди распускается цветок радости — они, черт возьми, вернулись в прошлое, в параллельную вселенную, благодаря ему самому! Это так странно, но после всей чертовщины с черным зеркалом он готов поверить во что угодно… Он смотрит на Тони, играющего желваками, и весь пыл немного утихает. Старк все еще пытается выглядеть спокойно, но теперь у него это получается гораздо хуже. — Помни, что мы должны только посмотреть и все. Вмешиваться по минимуму. — Я помню, — бодро отвечает, мотнув головой, — и не нуждаюсь в напоминаниях. Я не маленький! Могу держать себя в руках, — звучит так, будто он пытается убедить в этом себя, а не Питера, — все в порядке. — Немного молчит. — Помнишь план? Вырубаем двоих, берем их одежду и сливаемся с толпой. Питер кивает и неторопливо следует за ним по коридору. Становится немного жутко, обстановка в этом помещении нагнетает: замкнутое пространство, едва освещаемое тусклой лампой, толстые ободранные стены, серый бетон и звенящая тишина, прерываемая лишь звуком тихих шагов самого Паркера и Старка. Тони тянет правую ладонь вперед — в его часах спрятана железная перчатка, которую легко надеть одним нажатием на секретную кнопку — и из-за этого Питер чувствует себя немного уверенней. Двоих охраняющих вход в следующую зону они находят почти сразу же. Питер делает подсечку одному, добивая его в кадык, а Тони обхватывает шею другого и дергает — несильно, не до характерного хруста — так что они оба падают почти беззвучно. Питер принимается стаскивать одежду с того, который выглядит худее, но она все равно оказывается ему велика: куртка висит мешком, будто бы ее купили на вырост. Тони, на котором ободранная и немного порванная одежда сидит более-менее хорошо, с нетерпеливым вздохом подходит ближе, начиная раздраженно поправлять и разглаживать куртку на Питере. — Сойдет, — спустя минуту бросает он, оценивающе оглядев парня еще раз. — Отлично. — Нам бы сейчас пригодились голограммы Мистерио, чтобы изменить свою внешность, да? — слабо улыбается Питер. Тони не смеется. — Возьми их оружие и пойдем дальше. — А как им пользоваться? — немного нервно спрашивает, неуверенно взяв в руки автомат. — Тебе вряд ли потребуется стрелять по кому-то, они держат при себе пушки ради страха. — Тони тоже подбирает оружие, и они вместе двигаются вперед. — Держись ровнее, ничего не говори. Нам нужно вести себя естественно. — Ты собираешься… о нет, нет-нет-нет, мы же не будем идти прямо… туда? — лихорадочно шепчет, вздрогнув. — Это опасно! Нас быстро раскроют! И ты… смотреть на то, как тебя пытают… — Мне не в первой наблюдать за собой со стороны, — задумчиво протягивает, сворачивая вправо. — И после плена я выучил их язык, так что как-нибудь выкрутимся. «Плюс ко всем европейским еще и пушту с дари выучил?» восхищается про себя, стараясь казаться серьезнее и больше надвигает головной убор на лицо, чтобы по максимуму не выдавать себя. Через некоторое время они натыкаются на группировку. Тони, пряча свое лицо за тряпками, мастерски копирует грубую манеру голоса и даже почти попадает в акцент афганцев, так что подозрения они вдвоем не вызывают. Террорист машет рукой в сторону, и Старк с Паучком поспешно направляются туда. — Сейчас как раз собираются пойти ко мне. Нужно присоединиться к толпе. Будем стоять сзади, чтобы потом незаметно проследить за человеком… если мы, конечно, его увидим. — Старк говорит тихо, и на последних словах его голос ощутимо дрожит. Питер осознает, что Тони все-таки очень сильно волнуется. Еще бы, на кону его судьба… — Постарайся не выдавать себя, ладно? — с сомнением произносит Паркер. Тони фыркает, всеми своими усилиями показывая возмущение. — Я-то не выдам. А ты? Тебе нужно быть осторожнее. Паучок решает больше не трогать эту тему. Дорогу до сборища Десятого Кольца они оба молчат. Питер волнуется, когда они подходят к террористам, но страх почти пропадает, когда Тони бросает пару резких фраз и встает позади них, замолкая, расслабившись, будто правда спокойно ждет команду. Паркер молча становится рядом с ним. Руки так некстати потеют, да и все тело будто бы горит — эта странная куртка, которую Старк так неудобно на нем расправил, похожа на пуховик, и носить ее очень странно. В прочем, терпеть эти неудобства не приходится слишком долго: вскоре приходит какой-то странный мужик с бородой и яркими зелеными глазами, а потом вся группировка торопливо двигается вперед. Паркер семенит за ними, быстро перебирая ногами и прислушиваясь к своему бешеному сердцебиению. Тони, находящийся рядом, стучит его по плечу, подбадривая — легонько, незаметно, украдкой, но этого становится достаточно, чтобы почувствовать его поддержку. — Я помню этого террориста, — успевает шепнуть спустя пару минут. — С зелеными глазами. Следи за ним. Так же неуловимо Питер кивает. Главарь распахивает тяжелые металлические двери, и вся группа вываливается в какое-то помещение. Паучок почти сразу замечает Старка и подавляет удивленный возглас: Тони выглядит одновременно молодым и старым. Старым из-за пребывания в плену. Сердце Питера коротко сжимается, когда он видит, как террористы заламывают ему руки и ставят на колени какого-то мужчину рядом с ним. «Хо Инсен?» вспоминает Паркер, покосившись на Тони. Тот осторожно кивает, будто прочитав его мысли. Его взгляд какой-то опустошенный, грустный, а губы плотно сжаты. Несмотря на все произошедшее в последние несколько дней, Питер понимает, что именно сейчас Старк совсем ранимый, уязвимый, открытый. Главарь переговаривается с тем Тони и Инсеном, который переводит его речь. Паучок старается упрятать печаль глубоко в себя и с подозрительностью оглядывает террористов вокруг. Слышит слово «Обадайа» и пытается акцентировать внимание на том, кто его сказал, с удивлением понимая, что это был тот самый зеленоглазый террорист. Аккуратно пихает Тони, засмотревшегося то ли на себя, то ли на Хо, указав на главаря. Старк снова кивает, сжав его ладонь в успокаивающем жесте, и, когда этот человек разворачивается, чтобы уйти, сначала уступает ему дорогу, а потом тихо идет следом. Питер присоединяется к нему, стараясь не издавать никаких звуков, даже дышать тише. Главарь сворачивает за угол и внезапно останавливается на месте, так что Старку тоже приходится резко прекратить ходьбу и одним движением оттолкнув Питера за угол, чтобы террорист его не заметил. — Что он?.. — Тише! С ним что-то не так, — шипит Старк сквозь сжатые зубы. — Это было заметно еще там… — Что не так? — Питер осторожно выглядывает из-за угла, не слишком сильно, лишь чуть-чуть, и уставляется на террориста… по которому внезапно проходит волна. — О боже… Паучок вспоминает его глаза, такие зеленые, почти изумрудные, коварные, хитрые. Они принадлежали какому-то другому человеку… но кому? Пол вновь уходит из-под ног, только теперь уже не из-за квантового тоннеля. Сознание бьет по голове острым топором, вспарывая макушку и проводя трепанацию черепа. Сердце останавливается, все тело немеет, и Паучок в оцепенении смотрит на то, как преображается глава банды: как борода становится короче, более коричневой, как меняется форма лица и одежда, и лишь глаза, эти глаза, которые так часто являлись ему в ночных кошмарах, так и остаются зелеными, когда Мистерио полностью становится собой и сладко потягивается, разминая конечности. — Наконец-то это все закончилось, — бубнит он самому себе. Питер закрывает себе рот, чтобы сдержать рыдания, рвущиеся наружу. Это сон, это не правда, это нахер не может быть правдой, это не Мистерио, это не мог сделать он, что происходит, что творится, ничего не понятно. — Теперь посмотрим, каким героем ты станешь, Старк. На двух пальцах поблескивает металлическое кольцо, которое он поправляет, чтобы взмахнуть рукой — и пространство перед ним загорается ярко-оранжевым светом, открывая портал в неизвестную точку. Квентин Бек, ухмыльнувшись и коротко вздохнув, шагает вперед, и одновременно с ним Тони, сорвавшись, выскакивает из-за угла с диким ревом. Бек оборачивается, удивленно взглянув на взбешенного Старка, но, видимо, не узнает в нем миллиардера, поэтому закатывает глаза. — Вот черт, меня все-таки заметили, да? — раздраженно бормочет под нос. — Что ж, от свидетелей надо избавляться… Питер, придя в себя, тянет Старка в свою сторону прежде, чем Бек выстреливает в него какой-то магией. Тони хрипит, рычит, пока чуть ли не плачущий Питер впечатывает его в стену. — Хроновигатор, Тони, насчет три! — Паучок отчаянно подносит одну руку к другой, но прерывается, чтобы удержать вырывающегося Старка на месте. — Пусти-и! — взывает так болезненно и яростно, что первые слезы все-таки стекают по щекам Питера. — Он убил меня! Он изменил меня! Бек мерзавец, я не могу… — Разберешься с ним в нашей вселенной, Тони, прошу тебя! — взвывает Питер. Перед глазами все расплывается от слез, и он вслепую нащупывает хроновигатор на запястье трясущегося Старка. Каким-то нечеловеческим усилием Паучок успевает нажать на оба устройства одновременно, прежде чем Квентин появится из-за угла или Тони сможет вырваться. Костюмы захлопываются на них обоих почти моментально, а затем Паркер падает — долго, мучительно, бесконечно. Звон в ушах просто невыносимый, и Питер не знает, дело в квантовом переходе или разъедающей грудную клетку боли. Это не может быть Квентин, это не может быть Квентин, это не может быть Квентин. Убедить себя не получается, поэтому Паркер врывается в реальность, беспощадную, жестокую, выбрасывающую его из портала на Базу Мстителей. Нано-костюм сползает с тела в реактор на груди. Питер морщится от боли в коленях, на которые он упал, но почти сразу приходит в себя и оглядывается, часто моргая. — Получилось? — дружелюбно спрашивает профессор Халк. Паркер невидящим взглядом смотрит на него и на Скотта, чувствуя, как слезы не перестают течь по щекам, впитываясь в одежду, которую Паучок так и не снял в Афганистане. Молниеносно оглядывается на Тони — тот неподвижно сидит, уставившись в пустоту и практически не дыша, но в один момент резко вскакивает на ноги и бросается к выходу, чуть не споткнувшись о рваные штаны, взятые у террористов. Питер не успевает подумать, куда он направляется, поэтому просто бежит следом, предчувствуя неладное. — Эй? Тони? Питер? Что произошло? — кричит им вслед Скотт, но Паучок даже не обращает на это внимание. Перед глазами все плывет от бесконечных слез, дышать становится трудно из-за паники, кома в горле и мокрых всхлипов, и кажется, что Питер вот-вот упадет, потеряв сознание, но Паркер отчаянно несется дальше вслед за Старком, несмотря на головокружение и цветные пятна. Сердце колотится шумно, быстро, как при двадцатикилометровом кроссе, когда в мозг въедается мучительное осознание, что Тони направляется в красную комнату. Паучок настигает его у самой двери, которую он никак не может открыть, из-за чего яростно бьет по ней кулаком, оставляя на стене кровавый всплеск. — Открывайся, твою мать! — Это был не голос, а самый настоящий рев раненого животного. Питер замирает, зажимаясь в угол и не зная, что предпринять, однако дверь вскоре поддается — и они оба вваливаются внутрь. Питер смутно догадывается, что Тони собирается сделать. Мозг уже совсем не работает, чтобы сказать, правильно это или нет. Какое-то легкое подозрение и неприятный звон паучьего чутья в грудной клетке подсказывают, что просто так все не может кончиться. Если Бек смог все это провернуть, то почему он так легко попал сюда? Почему во вселенной Паучка он просто обманщик? Почему… Паучок не успевает задаться новыми вопросами, потому что слышит душераздирающий стон Старка. Последнее, что он запоминает — окровавленное тело Квентина с перерезанной шеей, с которой стекают темные струи, образующие на темном полу огромную густую лужу. Потом Питера мутит, и мир начинает вращаться с удивительной скоростью, пока Паучок не проваливается во тьму — тягучую, мягкую, спасительную.

***

— Сука! — Очередной бокал с алкоголем летит в Стрэнджа, но тот легко уклоняется, и стакан с громким треском разбивается об стену. — Полегче, Старк, я… — Ты не сказал! Твою мать, ты ничего не сказал! — Тони вырастает прямо перед Стивеном, с силой толкнув его в грудь. Он уже ничего не соображает, ничего, потому что душу оплетает колючий терновник ярости, доставляющий нестерпимую боль, а сил сохранять напускное равнодушие нет. — Ты знал, что твоим «погибшим» учеником был Квентин Бек — и ничего не сказал?! — Я не знал, что он вообще может иметь отношение к этому делу, — Стивен звучит слишком правильно, слишком логично, и это еще больше выбешивает Тони, — а когда узнал благодаря Питеру и Старку той вселенной, стало уже поздно. Хотя теперь все встает на свои места, к примеру то, как в твоей жизни замешан я… — Не ври! Не смей врать мне! Ты был с ним заодно, ты всегда был с ним заодно! — кричит, ничего не стесняясь, и старается достать Стрэнджа, но цепкие руки Паучка загораживают ему проход. — Пусти меня! — Старк, пожалуйста, успокойся, — голос Питера слышится будто сквозь какой-то туман, — я все понимаю, но… — Нихрена ты не понимаешь, ясно?! Бек разрушил все! Все, с самого начала, с того момента, когда я решился стать Железным Человеком! Он все испортил, а теперь он мертв… Ты должен вернуть его! — Старк снова шагает в сторону мрачного мага. — Пользуйся своими магическими штучками и возвращай его к жизни! Я убью его собственными руками, ясно? Он будет страдать сильнее, чем раньше. Я его просто уничтожу, сначала морально, а потом физически… Картинка, где он расправляется с Мистерио, блестит перед глазами, вызывая сладкий мандраж, противоречивый тупой боли. Тони выколет ему глаза. Будет отрезать пальцы один за другим. Будет выкачивать из него кровь, а затем заливать обратно. Пустит разряд через все его тело, будет увеличивать нагрузку, как в знаменитой антиутопии… Прекрасное воображение прекращает работу, когда Стивен качает головой. — Людей к жизни не вернуть. Никак. Давай лучше разберемся в том, зачем он все это сделал. — Тварь, — выплевывает Тони, кисло поморщившись, — опять твои ублюдские законы параллельных вселенных? Клянусь, если ты его не воскресишь как Иисуса, я… — Клянусь, если ты станешь представлять опасность и нарушать законы, я тебя запру в тюрьме, Тони. — На лице Стивена нет ни тени улыбки. — Я простил тебе прошлые выходки, даже разрешил снова создать карманную вселенную из-за нашей старой дружбы, но больше не позволю тебе это делать. С этого дня ты имеешь отношение только к черному зеркалу. От злости ноги подкашиваются, и Старк медленно оседает на стул. Весь запал и ненависть куда-то исчезают, оставляя лишь дыру в грудной клетке и опустошение. Тони закрывает глаза и утыкается носом в свои ладони, понимая, что нет сил даже застонать от горя. — Бек правда мертв? — доносится дрожащий голос Питера. — Я не патологоанатом, но выглядел он мертвым! — слишком язвительно отзывается Старк, не отнимая руки от своего лица. На щеке чувствуется влага. — Есть вероятность, что, если он путешествует по параллельным вселенным так свободно, мы видели не его труп, а труп Квентина другой вселенной, — задумчиво протягивает маг, коротко вздохнув. В его интонации только сейчас Тони улавливает какую-то вину. — Вот только имеет ли это смысл? Старк вспоминает Бека, через силу и через боль. Две тысячи шестнадцатый год. М.О.Р.Г. Голограммы, которые Тони безжалостно забрал у своего подчиненного, воспользовался им, а потом выкинул из Старк Индастриз, сказав, что он неуравновешенный и некомпетентный. Как же он был тогда прав… — Расскажи о нем, — глухо просит Старк, незаметно вытирая слезу. — Все, что знаешь. — Он пришел к Санктум Санкторуму в шестнадцатом году, — после минутного молчания выдыхает Стивен. — Обросший, помятый, отчаянный. Я знал, что он работал в СИ, но не думал, что имеет к тебе хоть какое-то отношение. Бек говорил о том, что это место является его последней надеждой. Я принял его. Он быстро учился, схватывал все налету, был настоящим гением. Я думал, что вытащил его из суицидальных мыслей, но он… Он оказался хорошим обманщиком. Всегда был общительным, но в то же время скрытным. И сейчас… думаю, что тот момент, когда мы работали с порталами в параллельные вселенные, его «смерть» не была случайностью. До таких сложных упражнений допускаются лишь лучшие из учеников, так что он мог все подстроить, каким-то образом вырулить из ситуации. — Допустим, все это время он жил жаждой отомстить Тони за свой проект, которому посвятил жизнь, — неуверенно начинает Питер. — Но как он тогда поменял события в прошлом? Именно в прошлом, а не в левой параллельной вселенной? Тони вновь пытается вызвать в памяти тот злосчастный проект. — Он был гением. Таким же как я. Я не собирался с этим мириться. — Слова вылетают сами, бьют по макушке горькой правдой и оставляют безысходное послевкусие. — Если сложить его интеллект, знания о квантовом мире и о параллельных вселенных с магией, полученной от учебы со Стрэнджем… — Он… он мог бы быть великим супергероем, — с трудом выговаривает маг и, заметив злобный взгляд Тони, закатывает глаза. — О да, я наступил на грабли Оби-Вана Киноби и не заметил в нем скрытых мотивов, каюсь! — Тут что-то все равно не складывается, — протягивает Питер. — В моей вселенной он был просто обманщиком! У него не было никаких способностей, это были всего лишь иллюзии… и с ним быстро разобрался мой Тони… а этот Тони его пытал, так почему он давал это сделать с собой? О боги… и зачем ему нужно было менять нас местами… Тони вспоминает, как Бек постоянно говорил что-то, о чем не мог знать. Почему он не обратил свое внимание на это раньше? Какой же он непроходимый тупица… Старк качает головой, закрывая руками уши. Столько разочарований в себе, в окружении, в мире, столько всего… — Есть пара простых заклинаний, с помощью которых не чувствуешь физической боли. Применяются они очень часто, потому что считается, что физическая боль не сравнима в моральной, — охотно поясняет Стрэндж. «Замолчи, замолчи, замолчи, прекрати это все!» просит Старк про себя, не найдя в себе силы, чтобы хоть что-то выдавить. Кажется, что стены и потолок давят на голову, плечи, все тело со всех сторон, и от этого не укрыться, не убежать, не спрятаться… — … что насчет другой вселенной, это нужно уточнять у другого Стрэнджа, но я могу предположить, что Бека той вселенной он убил, а обмен местами… — … очередная пытка, способ помучить Тони с помощью обмена меня и того Питера через зеркало? Это странно… Старк понимает, что больше не может это терпеть, поэтому резко поднимается на ноги и, мотая головой, идет к выходу. «Хватит. Хватит этого с меня» думает он, пошатнувшись и хватаясь за стены, чтобы не упасть. Он устал, устал от этого дерьма с параллельными вселенными — зачем нужен запрет Стрэнджа, если он сам никуда больше не сунется? — Тони? Питер нагоняет его слишком быстро, не давая достаточно времени на размышление, становится перед ним и вытягивает руки вперед. — Тони, подожди, не уходи, нам столько нужно еще обсудить и понять… — Уйди! — слишком разъяренно, грубо и громко для человека, у которого секунду назад едва нашлись силы, чтобы стоять. — Старк, я все понимаю, — глаза Питера блестят жалостью и печалью, — мне тоже тяжело принять, что причина моих кошмаров все еще жива, но нужно собраться и двигать прогресс, как ты сам сказал… — Хватит! — Тони отстраняет его рукой, понимая, что, пусть Паучку и тяжело, но у него совершенно нет сил разбираться и с его проблемами тоже. — Прошу тебя! — Питер хватается за его руку, не позволяя ему уйти. — Мы должны с этим… Громкая сухая пощечина прерывает его. Паучок испуганно отстраняется, прикладывая руку к щеке, на которой краснеет отпечаток ладони. В помещении воцаряется звенящая тишина, а в глазах Паркера — такой ужас и изумление, что Тони становится невыносимо тошно от этого поступка, хотя какая-то часть продолжает оправдывать его самого и говорить, что он просто не сдержался. — Я… — сипло выдавливает Питер, делая шаг назад и пытаясь сморгнуть слезу. — Пит, п-прости меня. — Слова вылетают с трудом, будто Старк вытягивает их изо рта стальными щипцами, но после этого становится легче. Кажется, это первый раз, когда Тони извиняется с чистым сердцем. Паркер видит это, но все еще делает шаг назад, качая головой и так и не убрав руку от своей красной щеки. Старк, не дождавшись ответа, со смятением уходит, и этот раз Паучок его не задерживает. Тони не сразу осознает, что оказывается не в своей спальне, а в лаборатории, и приходит в себя только тогда, когда оказывается напротив черного зеркала. Некоторое время смутно смотрит в него, пытаясь понять, что за человек в нем стоит, пока не осознает, что видит себя — помятого, бледного, с красными пятнами на шее, в каких-то рваных обносках одежды террористов. Смотреть на такого жалкого себя становится нестерпимо, поэтому Старк в порыве ярости разрывает эту одежду, выбрасывает ее в сторону, зарывается пальцами в волосы и кричит — протяжно, яростно, болезненно… — Пообещай мне, Старк, что не… не свернешь с истинного пути, не будешь… работать с ними и станешь… — Хо Инсен задыхается, кашляет, с мольбой глядит прямо в глаза Тони, так что тот видит до мельчайших деталей, как постепенно из его тела выходит жизнь. — Не проживешь… свою жизнь зря… Тони всегда был хорошим, всегда, никогда не свернул бы со своего пути, никогда бы не опустился так низко, как сейчас, не стал бы таким чудовищем, если бы не Квентин Бек… Потом оседает на пол, прислоняется к стене и впервые за долгое время начинает свободно плакать.

***

Питер закрывает глаза, прикладывая пакет со льдом к покрасневшей коже. Это приводит в чувство. В последнее время Паркеру кажется, что он вообще перестал что-либо чувствовать: после того осознания, что во всем был виноват Квентин Бек, Паучок больше не может спать, ведь каждый раз ему снова снятся иллюзии, только теперь уже вместе с Афганистаном, перерезанным горлом Мистерио, разбитым Старком… а отсутствие нормального сна повлияло даже на паучье чутье. Хочется забыть это все. Хочется проснуться в объятьях Тони и понять, что это был очередной сон. Очень реалистичный жуткий сон. Но не получается. С какой-то тоской Паркер вспоминает, как раньше всегда протестовал против Тони, пьющего слишком много кофе. А сейчас сам превратился в него и запивает свой стресс тройным шотом эспрессо. К Тони Питер не подходит. То ли снова боится, что тот его ударит, то ли просто не хочет тревожить. Старк ни за что не доведет себя до суицида, он не такой человек, а страдания рано или поздно пройдут, в этом Паркер не сомневается. Даже жутко, насколько равнодушно звучит эта мысль… Слышатся чьи-то неторопливые тихие шаги, и Питер непроизвольно вздрагивает. Неужели Старк соизволил выйти из своей лаборатории, куда даже перестал пускать Стивена, желающего разобраться с черным зеркалом? Это странно… Питер осторожно двигается ко входу на кухню, отложив лед в сторону и даже забыв о ноющей щеке. Дверь открывается прежде, чем он успевает взяться за ручку, и Паучок удивленно уставляется на рыжеволосую девушку в проходе. Зрачки расширяются спустя две секунды. — Наташа?