Black Mirror

Тони действует слишком быстро, молниеносно — а может, воспаленный мозг Питера просто не успевает среагировать и добить это зеркало прежде, чем Старк перехватывает его запястья, дергает на себя, а потом впечатывает в стену, довольно грубо, с силой, так что Паркер болезненно выдыхает, но все равно предпринимает попытку вырваться. — Ты идиот. Ты просто полный идиот, Питер! — В карих глазах плещется что-то темное, и Паркер изумленно приоткрывает рот. Не может быть. Это не может быть его Тони. Старк встряхивает парня, снова придавливая его к стене, будто таким способом его можно привести в себя, одним резким движением выбивает соскальзывающую с руки железную перчатку, и она с неприятным звуком падает на пол, отскочив и улетев в сторону. — А я еще больший идиот, потому что подумал, что… — обрывает себя на полуслове, помрачнев. Паучок больше не предпринимает попытки вырваться, осознавая, что это бесполезно. Все пропало. Его теперь ни на шаг не подпустят к зеркалу, он не успел его разбить, он не успел… На глаза наворачиваются злые слезы, непроизвольно стекающие вниз бесконечным отчаянием и разочарованием в себе. — Какого хрена, Питер? Какого хрена? Зачем ты это делаешь? — По Тони даже незаметно, что какие-то пять минут назад он мирно посапывал в кровати, он выглядит собранным, твердым и холодным, как айсберг, однако пальцы, крепко впивающиеся в плечи Паучка, постепенно расслабляются и, когда Старк понимает, что парень не вырывается, то убирает свои руки, протерев глаза. — Ты просто… я даже слов не могу найти! Тони по-настоящему взбешен, расстроен, он ищет взглядом что-то, на чем можно сорвать свою злость, и Питер отрешенно понимает, что для этой цели он совершенно не рассматривает самого Паркера, тогда как в его вселенной он бы занял первое место в списке груш для битья. Необъяснимая тоска утягивает за собой на самое дно пучины страданий, и Паучку не хватает спасительного вздоха, чтобы прийти в себя. Почему ему сейчас так плохо? Почему все тело дрожит будто в лихорадке? Почему такое чувство, что он предал Старка? — Я… — Голос подводит, звучит слишком тихо и неуверенно, необычно грустно. — Я просто хотел… — Что ты хотел, а? Чего ты добиваешься? Ты хочешь поставить крест на всей той работе, которую мы проделали? О чем ты только думал, Питер? — так презрительно, огорченно, с глубоким вздохом, словно Старк все еще пытается сдержать себя и не перейти черту. Паркер не знает, что сказать, когда все-таки поднимает заплаканный взгляд на Тони, в свою очередь смотрящего на Паучка прямо, изучающе, но без осуждения. Скрыться некуда — Питер пойман с поличными и отвертеться не получится. Это возмущает, досаждает, злит и раздражает его, и вся эта палитра эмоций смешивается в что-то невообразимо болезненное. Питер чувствует, что все границы и барьеры, которые он выстроил за последние несколько лет, ломаются, неумолимо, неизбежно, от единственной стрелы, пущенной этим Старком. — Я не хочу туда, — сипит Питер, шмыгнув носом. Правда сама идет от сердца и вырывается изо рта. — Я просто не хочу в ту вселенную. Я не вернусь обратно. Я… Его колотит в горячке, бреду, а по щекам течет жгучая соленая боль. Легче от признания не становится — лишь появляются мысли о том, что Старку может показаться, будто таким образом Питер хочет его разжалобить. А Паркеру одновременно хочется и не хочется, чтобы его жалели. Он будто бы осознает, что собственноручно привязал камень к своей ноге, поэтому и не хватается за протянутую руку помощи… Тони молчит, со странным выражением лица наблюдая за Паучком, вытирающим слезы со своих глаз, поэтому Питер, набравшись храбрости продолжает: — Я понимаю, что должен уйти, что тот Паркер не заслуживает такого, в отличие от меня, но я не могу заставить себя принять тот факт, что мне снова придется это терпеть, я… — Ты врешь. Опять. Я не могу тебе больше верить, — говорит как-то неуверенно, но это все равно бьет железным кулаком прямо по Паркеру. Он вздрагивает и хочет уйти, позорно выскочить за дверь и убежать навсегда: «Ах, зачем я только тогда вернулся, нужно было остаться в парке, и ничего бы этого не произошло!» с безнадегой думает он, делая шаг к двери, но сильные руки Старка вновь останавливают его. — Эй, взгляни на меня. Посмотри на меня, — тихо просит, разворачивая Паучка к себе. Паркер понимает, что ему нечего терять, поэтому нехотя поднимает свои глаза на Тони. Взгляд Старка буквально впивается в него, пытливо, пристально, внимательно, будто в заплаканных глазах Питера он может увидеть, говорит тот правду или нет. Одна рука придерживает Паучка за талию, вторая держит его за подбородок, губы подрагивают в беззвучном шепоте, а в карих глазах помимо усталости есть что-то такое невыразимое, отчего у Питера по щеке снова течет слеза — и Старк машинально смахивает ее. Питеру этот жест кажется таким заботливым, нежным, и если раньше Паучку это могло показаться приторным, тошным, то сейчас он просто пододвигается ближе к Тони и прижимается к нему, уткнувшись носом в его плечо. Тони отвечает не сразу. Стоит, как скала, но потом его руки неуверенно скользят по спине парня и обвивают его, притягивая еще ближе. Питер уже не плачет, лишь дрожит, чувствуя, как Тони приглаживает его спутанные кудряшки, расслабляется и ведет ладонью по лопаткам Паркера в успокаивающей манере. Будто бы видит его насквозь, когда находится так близко, будто бы может прочесть его мысли, будто бы понимает его чувства… или безоговорочно верит. — Я виноват, — Питеру все еще не хочется извиняться, но слушать только свои всхлипы в этой гнетущей тишине ему совсем не хочется, — я очень виноват. — Какой же ты глупый и безрассудный ребенок. — Паркер чувствует своей кожей, как Старк немного улыбается, припадая губами к его макушке. — И что мне только с тобой делать? — Перестать называть меня ребенком, — слабо усмехается, шумно засопев носом. — Да уж, даже дети себя так не ведут, — саркастически-поучающе отвечает в той же манере. Питеру совсем не хочется прерывать идиллию этого момента, потому что он кажется идеальным. В объятьях Старка сейчас очень уютно, тепло, хорошо, и все мысли с переживаниями отодвигаются глубоко под корку сознания. Все терзания и самобичевание о глупости недавнего поступка растворяются, словно Тони, как губка, сначала выжимает Паучка, а потом впитывает его страдания в себя. Паркер всеми силами пытается запомнить этот момент, который может больше не повториться, пока Старк с глубоким вздохом не отстраняется первым, взяв лицо парня в свои ладони. — Послушай, Пит, — он немножко молчит, — мне тяжело говорить об этом, но… Я примерно понимаю, насколько опасен тот Старк, и совсем не хочу, чтобы ты или другой Питер находились рядом с ним. Будь такое возможно, я бы оставил вас обоих в этой вселенной, — уголки его губ подрагивают в усмешке: видимо, представил, как это может выглядеть со стороны, — но Стрэндж не позволит, поэтому кому-то придется остаться там. А я… я все еще верю, что ты хороший человек, несмотря на все это, — из-за этих слов Питеру вновь становится тоскливо, — и ничем не заслужил все это дерьмо. Однако ты провел с тем Старком больше времени. Ты знаешь его лучше. Ты знаешь, как с ним себя вести, так же как и я знаю своего Питера. Понимаешь? Я хочу, чтобы ты осознал это. — Я понял. — Паркер медленно кивает. Все звучит слишком логично, пусть ему все еще хочется поспорить и сказать, что он не прав. — Вернее, я всегда это знал. Просто… — Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить все то, что ты пережил, Питер. — Голос Тони грустнеет. — Я не представляю, что произошло с тем Старком, из-за чего он мог стать таким жестоким по отношению к тебе. Если бы я мог это исправить, я бы это исправил, но к сожалению, машина времени работает немножко по-другому. — Тони улыбается. — Если хочешь, я поговорю с ним через зеркало, как-то попытаюсь убедить измениться, да еще и сделаю так, чтобы он не подумал, что ты мне наябедничал. — Было бы здорово. — Питер касается его рук, кладя их на ладони Старка в каком-то порыве чувств, немного кривится и с трудом выговаривает: — Спасибо. — Надо же, ты знаешь это слово! — притворно удивляется Тони. Его улыбка кажется яркой, солнечной, такой необычной. Что-то заставляет Питера податься вперед и потянуться к этим губам, однако Старк очень мягко отодвигается назад. Вокруг его глаз и на лбу появляются крохотные морщинки. — Пойдем спать, — говорит он, отпуская Паучка и потянувшись, как кошка, тем самым выражая свою усталость. — Скоро уже рассвет. Я рад, что мы наконец-то поговорили на эту тему, но я бы передохнул. — А… а если я снова попытаюсь прийти сюда? — Питер правда удивляется тому, что Старк поверил ему так безоговорочно, пусть он и решил для себя избавиться от этой идеи. — Дождусь, пока ты уснешь, и… — Тогда мне придется одолжить у твоего Старка наручники, — коварно ухмыляется Тони, засмеявшись. — Если не я, то они тебя точно удержат. Питер позволяет себе облегченно засмеяться. В груди чувствуется привычное в последнее время тепло. В кровати Тони почему-то не обнимает Питера, как это делал раньше. Лишь с чуть приоткрытыми глазами наблюдает за тем, как парень ворочается, и лежит рядом, отчаянно не пытаясь заснуть раньше него. Когда Питер все же засыпает и во сне самозабвенно прижимается к Старку, он, нахмурившись, аккуратно освобождается от его хватки и немного отодвигается назад, словно дал себе какое-то обещание, обет.

***

— Мне нужно поговорить с тем Тони, — твердо заявляет Старк. Стивен смотрит на него лишь мельком, краем глаза, но ничего не отвечает, продолжая листать какую-то толстую старую книгу легким взмахом руки. У Тони возникает непреодолимое желание вырвать этот фолиант и отшвырнуть его в сторону, однако он терпеливо выдыхает, отталкивая мага плечом, и под протестующее «эй!» останавливается напротив зеркала. — Стивен, позови того Тони, это довольно срочно, — обращается к Стрэнджу по ту сторону черного зеркала. Тот тоже листает какую-то книгу и очень неодобрительно уставляется на Старка. — Его нет поблизости. Они с Питером заняты. Как и мы. Пожалуйста, не мешай нам. — Чем это они там заняты? — с подозрением восклицает, приложив руку к черному стеклу, будто это поможет тому магу уловить его серьезный настрой. Стивен поднимает взгляд лишь на секунду и адресует его второму Стрэнджу, но этого становится достаточно, чтобы понять, что что-то не так. Стрэндж снова выглядит невозмутимо, но Тони вновь и вновь прогоняет в памяти эту короткую заминку. — Окей, и в чем все-таки дело? Вы оба ничего не хотите мне сказать? — Голос едва ли дрожит от справедливой ярости и угрозы, когда он разворачивается к Стивену обратно. Тот медлит, рассеянно смотрит в зеркало, и между обоими магами снова происходит немой диалог. Тони едва ли находит в себе силы терпеливо ждать его окончания, пока Стрэндж в зеркале не отвечает: — Тони и Питер сейчас отправились в прошлое с помощью квантового тоннеля. Старк лишается дара речи. — И вы говорите об этом только сейчас? Вы в своем уме? Почему вы решили меня ни во что не посвящать?! — едва ли не задыхается от нахлынувшего приступа гнева, который на фоне спокойных Стивенов выглядит совсем неуместно. — Они отправились в Афганистан, чтобы посмотреть, кто рассказал Тони об… Обадайе. Кто-то ведь повлиял на его судьбу, верно? Он должен был быть таким же как ты, но в его судьбу вмешались. Возможно, тот же человек, который устроил все это с зеркалами. Вот Старк и проверяет эту теорию… Кого я обманываю, он просто хочет отомстить обидчику и все, — теряет самообладание лишь на секунду, но потом продолжает невозмутимым тоном, — а мы продвигаем прогресс с зеркалами. — Тебя мы не посвятили, потому что вообще-то ты дал обещание больше не связываться с параллельными вселенными, — добавляет Стивен позади Старка. — Тому мы тоже не разрешили ввязываться в это, но он никого не слушал. Тони с приоткрытым ртом высокомерно смотрит то на одного Стрэнджа, то на другого, которые снова как ни в чем ни бывало уставляются в свои книги. «Слишком много этих магов на мою голову» сетует, почесав затылок. «Я со одним-то плохо справляюсь, а тут их двое». — То есть Питер вместе со мной… вместе с тем Старком в Афганистане? — Такая перспектива Тони совсем не радует. Слишком уж неприятные воспоминания о том времени выходят из самых дальних уголков сознания. — Это явно не лучшая идея. Он может погибнуть там. — Они оба. Хотя я удивлен, что Старк решил туда отправиться: насколько я помню, разговоры о его прошлом всегда заканчивались… неважно. Тони оборачивается к Питеру. Паркер прислоняется к дверному косяку и довольно спокойно глядит на Старка в ответ из-под красных стекол очков, некогда принадлежащих самому плейбою. Старк скептически поднимает бровь, но не может сдержать улыбки — сейчас Паучок выглядит совсем как он где-то десять лет назад. Большим, но в то же время молодым, амбициозным, жаждущим жить, любить и быть любимым… пока все не перечеркнулось Афганистаном. «Интересно, где он их откопал и каким образом так случайно совпало, что именно сейчас мы обсуждаем те времена?» гадает, но при еще одном взгляде на Паркера эта мысль почти сразу исчезает — потому что Старк вдруг пропадает в Питере. Это чувство нежности и любви накатывает слишком внезапно. Тони просто хочется подойти и крепко обнять Питера, защитить его ото всех бед. Может, это стекла очков так отбрасывают тени на приоткрытые в улыбке пухлые губы Питера, потому что сейчас они кажутся чертовски красными, как спелая вишня, и от них совсем не получается оторвать свой взгляд. Старк шумно сглатывает, когда Паучок подходит ближе, небрежным жестом снимая очки с себя и с ухмылкой надевая их на нос Старка, слегка облизывает свои губы и невинно хлопает ресницами, будто бы уловил настроение мужчины. Из-за очков мир поддергивается цветной пеленой, но лицо Паучка по-прежнему остается четким, будто кроме него вокруг ничего не существует, будто бы он и есть мир, планета, бесконечная вселенная… — Тебе они все же идут больше, чем мне, — почти пропевает Питер медовым голосом, слегка подтолкнув очки за оправу ближе к глазам Старка, и этот жест отдается тянучим чувством в солнечном сплетении, которое ползет ниже. Тони не знает, почему так странно себя чувствует — то ли это из-за обещания самому себе соблюдать разумную дистанцию с Паучком, которое хотелось нарушить уже в первую секунду, то ли из-за такого неожиданно доброжелательного поведения Паркера — однако Тони буквально тает, когда пальчики Питера порхают по его плечам и лицу. — Уверен? Мне кажется, ты выглядишь в них отменно, — выдыхает Старк, снимая очки с намерением вернуть их Питеру, но то аккуратно останавливает его, игриво улыбнувшись. — Обещаю носить их почаще… но только не сейчас. — О Боги, мы вам не мешаем? — Раздраженный голос Стрэнджа возвращает в реальность. Тони моргает и делает маленький шаг назад, отстраняясь от Питера, будто с него спадает какой-то морок. — Нет? — говорит, не дождавшись ответа. — А вы нам мешаете. Занимайтесь своими отношениями, — проговаривает это слово с какой-то насмешкой, — в другом помещении. — Во-первых, называть нас богами это слишком, — заявляет Паркер прежде, чем Тони успевает открыть свой рот, коварно ухмыльнувшись. — Я могу окликаться на «Люцифер», он больше подходит к моему характеру. А во-вторых, я вообще-то тут нахожусь по делу. Тони мельком глядит на черное зеркало. Мысль о той ночи, когда Питер попытался его разбить, возникает в голове сама, и от этого Старку становится тоскливо. Вот опять, он снова повелся на обаяние Паркера и чуть было снова не поддался чувствам… «Это Мистерио научил его так лгать, или же все-таки мое альтер-эго?». — Я пораскинул мозгами и вспомнил о Мистерио, — Питер будто бы читает его мысли, складывает руки в замок и в упор уставляется на Стивена. — В моем мире Тони держит его в красной комнате, — при вопросительном взгляде машет рукой, — не важно, он там его пытает… А в этом мире Квентин Бек умер в тюрьме, получается? Учитывая то, что кто-то повлиял только на судьбу… — Квентин Бек?! Тони удивленно смотрит на потрясенного Стивена в зеркале. — Да, Квентин Бек, — озадаченно повторяет Питер, почесав нос. — Ну знаете, Европа, Элементали, ЭДИТ… — Я не знаю, — подает голос Стрэндж этой вселенной. — Не смотрю новости… тогда почему он… — Квентин Бек — это мой пропавший ученик, — одними губами выговаривает помрачневший Стивен. В помещении повисает мертвая тишина. До Старка не сразу доходит смысл этой информации, а потом его затапливает с головой. Все пазлы складываются в одну целую картинку — и пусть Тони не может это объяснить, но все становится слишком очевидным и понятным. — Питер, скажи, что он натворил? Он был в нашей вселенной? Ты с ним встречался? Но как? — Книга выпадает из рук мага, когда он подходит к зеркалу и прислоняет ладонь в стеклу. Такого потерянного взгляда этих серо-голубых глаз Тони еще никогда не видел. Питер, пребывающий в шоке, медленно приходит в себя и ведет плечами. — Он… Мистерио делал вид, что является хорошим, говорил, что пришел из параллельной вселенной, — лицо Питера с каждым новым словом бледнеет, будто он осознает весь ужас ситуации, — но оказалось, что он — лишь обманщик, который хотел заполучить ЭДИТ через меня… У него не было магии, это все были голограммы. Какой кошмар… — Где он сейчас? Питер, он сейчас в той же красной комнате? Мне нужно его увидеть. — После утвердительного кивка Стивен поспешно разворачивается, махнув плащом. — Я быстро вернусь… — Стой! Нам нужно прояснить ситуацию! — Стрэндж этой вселенной подходит к зеркалу. — Как это он твой ученик? Значит ли это, что… — Он во всем этом замешан. — Тони открывает глаза, едва ли подавив хаос в своей голове. — Это не может быть случайностью, значит, он подстроил все это… но зачем? Старк всматривается в черное зеркало, в котором не видно Стивена, ушедшего за Квентином, и ему кажется, что в этот момент оно жутко вспыхивает красным неоном, как бы подтверждая его слова. Холодок ужаса ползет по позвоночнику. — Нет. Это какой-то бред. — Питер мотает головой и нервно смеется, но в его глазах читается полнейшее отрицание. — Во-первых, в судьбу Тони никто не вмешивался, он просто мудак с психическими отклонениями, во-вторых, Бек не может быть учеником Стивена, это… это невозможно, понимаете? У него нет магических способностей, это все иллюзии… — Поверь, тот Стивен не шутил, — Стрэндж протирает глаза. — Это многое объясняет. Меня всегда настораживал тот факт, что у него был ученик, а у меня нет. Благодаря учебе у него появились способности, которые помогли организовать штуку с зеркалами и вмешаться в прошлое. Проблема только в том, что мы понятия не имеем, какая у него мотивация и… Стивен замолкает. Тони, кусая губу, напряженно смотрит в черное стекло, будто оно может дать ответы. Бек. Тот, кто устроил все это. Звучит одновременно разумно и нелепо. Почему он это сделал? Только из-за того, что Старк выгнал его из Старк Индастриз из-за некомпетентности? Какими же злопамятными бывают люди… — Но в нашей вселенной тоже есть Квентин, — хмурится Старк, не зная, куда деть свои руки, которые начинают подрагивать в приступе волнения. Кажется, будто воздух сгущается, давит на легкие, становится нечем дышать. «Только не паническая атака, только не она!» взвывает про себя, тщательно моргая, потому что перед глазами все расплывается и становится черным. Питер, заметивший его необычайную бледность, успевает подставить стул прежде, чем Тони упадет на пол, и Старк плюхается прямо на него. — Тони? Тони, что случилось? — Голос Питер звучит недоверчиво-обеспокоенно, а руки похлопывают по щекам, пытаясь привести Старка в чувства. Он делает несколько глубоких вдохов сквозь непередаваемое жжение в горле, хватается за ладонь Паучка и сжимает ее в как бы успокаивающем жесте. — Я… я в порядке… просто немножко переволновался, — старается звучать бодро и не угнетать обстановку еще больше, — Стрэндж, не нальешь мне чего-нибудь покрепче, а? — Я тебе, кто, бармен? — Стивен жужжит себе под нос, но все же со вздохом взмахивает рукой, и из верхнего шкафа вылетают два стакана с бутылкой Jack Daniel's. — Мне тоже можно налить! — с возмущением отзывается Паучок, злобно сверкнув глазами. Когда всем достается крепкий виски, наступает тяжелое молчание. Тони пьет короткими залпами, постепенно убивая панику и боль в грудной клетке, а мыслями находится в две тысячи шестнадцатом году. Все так ярко стоит перед глазами, будто бы он воспользовался квантовым тоннелем: М.О.Р.Г., выступление, где случайно напомнили о его расставании с Пеппер, девушка, чей сын погиб в Заковии, Кэп, Баки, первая встреча с Питером… Нет, нужно вернуться назад. Да! Та самая тень закулисами, тот гневный взгляд зеленых, почти изумрудных глаз… — Я украл у него проект, — Тони кисло улыбается, — видимо, это сильно обидело его. Но я все еще не понимаю, как Квентин Бек это провернул. — Бек в этой вселенной мертв, верно? Тот Квентин мог это подстроить… В любом случае, мы не узнаем этого без Стрэнджа. Может, он вообще сейчас найдет Квентина в этой… красной комнате. — Стивен морщится. — Похоже, мы столкнулись с очень сильным магом. Нужно быть готовым ко всему. Тони горько кивает. В разочарованном взгляде Питера, который смотрит прямо на него, так и читается «украл проект? значит, далеко не святой».

***

— Так это правда? Ты украл его проект? — Питер плохо скрывает бессильную грусть в своем голосе. Тони сидит рядом с черным зеркалом, подперев голову рукой и бездумно смотря в бокал с виски сквозь красные очки. — Да. Но это сложно. Тот проект никогда не принадлежал ему, он принадлежал Старк Индастриз. Бек его разрабатывал, продвигал, но… — Хватит. Хватит оправдываться, — почти шипит, как кошка, разъяренно, болезненно, обвиняюще. — Ты на самом деле ничем не лучше того Старка. Тоже не считаешься с чужими жизнями. Тони дергается и мотает головой, явно с этим не соглашаясь. — Так было раньше. Сейчас я совсем другой человек. Говорить о том, что я эгоист, после того как я чуть не пожертвовал собой ради спасения вселенной, как минимум глупо. — Убеждай себя в этом, — продолжает гнуть свое, неприязненно поморщившись. — Ты знаешь, что это не так. Ты заботишься об окружающих людях, но только для того, чтобы они заботились о тебе. — Замолчи, Питер. Пожалуйста. Тяжелый вздох правда заставляет Паркера умолкнуть. В голове появляется мысль о том, что Паучок жалит своими иголками, которые выпускает, чтобы защититься, а не для того, чтобы добиться мнимой справедливости. От этого становится неуютно — Старк правда не заслуживает этих нападок, но проблема с Беком слишком сильно мотает нервы и вынуждает сбросить на ком-то свою боль. Казалось бы, буквально час назад они вели себя друг с другом так, будто сейчас немедленно запылают огнем страсти, а сейчас сидят так порознь, отдельно, словно между ними толстая стена льда. Извиниться Питер не успевает: Стрэндж выразительно указывает на зеркало, в котором появляется его хмурое сосредоточенное отражение. — Я поговорил с Тони и Питером, потому что они вернулись. К сожалению, они оба не в состоянии говорить, но… — Кажется, Стивен тоже не в лучшем настроении, но старается держаться. — Они попали в прошлое. Тем, кто сказал Тони о террористе, то есть изменил его прошлое… им оказался Бек. — Твою мать! — горестно вздыхает Старк. — Значит, это все правда… Питер не находит в себе сил, чтобы хоть что-то выдавить, потому что чувствует себя очень хреново. В голове — яркое, как вспышка молнии, осознание: Квентин испортил жизнь Старку, а тот в свою очередь испортил, сломал его самого. Цепочка сломанных людей, даже нет, замкнутый круг, бесконечность сломанных людей… Тони сломал Бека. Бек сломал Тони. Тони сломал Питера. И все, что остается, чтобы цепочка замкнулась — это Питеру сломать Бека. А потом наступит кромешная непроницаемая тьма смерти. Паучку хочется сравнить свое состояние со смертью. Просто полное опустошение, чернота — и как маленький едва заметный лучик солнца мысль о том, что Старку в той вселенной сейчас, должно быть, еще более хреново. — Нам удалось сойтись на нескольких мнениях, однако потом Старк покинул нас, — в это время продолжает маг. — Квентин пришел ко мне, чтобы научиться магии и отомстить Тони. Я принял его — предвосхищая ваши очевидные вопросы, я просто не мог знать, что он замыслил что-то дурное — а потом он сбежал в другую вселенную, обставив все так, будто это была случайность, ошибка на уроке, посвященному путешествиям по вселенным. Я не мог его вернуть — не знал, в какой из бесконечных вселенных он находится… — И это была наша вселенная? — выдавливает Старк. Питер поднимает голову, нервно приглаживая кудряшки. — Думаю, да, но над этой теорией стоит поработать. — Далее Квентин, находясь уже в этой вселенной, совершенствовал свои знания в магии, а потом провернул трюк с прошлым в Афганистане, — подхватывает другой Стивен. — Учитывая то, что из меня выходит отличный учитель, Бек стал силен, и ему не было сложно провернуть такое. Он снова переместился в свою вселенную, только в прошлое, в две тысячи восьмой, и сделал это… — Однако в нашей вселенной Мистерио… Бек все равно существует. Я ведь все-таки помню его проект, уход из СИ и попытку забрать ЭДИТ у Питера. — Острый взгляд лишь на мгновение останавливается на измученном Паучке, а потом возвращается обратно к Стивену. — Есть предположение, что, узнав о параллельных вселенных, Квентин понял, что существует его копия, — неуверенно произносит маг из зеркала. — Так как к Стивену этой вселенной никакой Квентин не приходил… — … это значит, что он повлиял на него после ухода из СИ? — заканчивает Питер, застонав. Голова просто раскалывается из-за потока объемной информации. — Все верно. Отговорил его от похода ко мне, из-за чего тот второй Квентин правда стал просто обманщиком, собрал команду или что там он сделал? — Стивен нервно чешет руку и разминает шею. — А зеркало? Для чего цирк за зеркалом? — У меня есть предположение. — Тони старается звучать сухо, но Питер видит, что эмоции так и вырываются наружу. — Поняв, что в этой вселенной, в которую он переместился как бы случайно, — показывает пальцами кавычки, — со мной все хорошо, он нашел способ эти вселенные переплести и заставить обоих Старков страдать. Надавил на самое больное место, — затихает, но потом фальшиво улыбается, разводя руки в стороны в своей обычной манере. — Бинго! Мы добрались до истины. — Истины недостаточно, увы. Бек опасен. Он путешествует по параллельным вселенным как хочет, делает это неуловимо, так, что я не могу его засечь. Вдруг ему взбредет в голову наказать Старка в каждой из бесконечных вселенных? В опасности не только эти два мира, но вообще все существование. От масштаба проблемы у Питера темнеет в глазах. Это даже не Танос с его уничтожением половины вселенной. Это гораздо хуже. Это уничтожение вообще всего. Квентина можно считать богом, который может дергать за ниточки чужих жизней и вертеть ими как захочет. Он очень силен и просто полон ненависти, он одержим, он неумолим, неотвратим, его нельзя остановить… — Но это еще не все. В красной комнате был обнаружен труп Бека. Перерезанное горло. Все это время он, скорее всего, не чувствовал боли и отдался Тони, чтобы наблюдать за ним вблизи… Его труп может значить две вещи: или он правда мертв, что маловероятно, или он подсунул вместо себя труп Квентина из вашей вселенной. — А сам он… — Да, Питер, — взгляд печальных глаз устремляется на Паучка. — Квентин сейчас может находиться в вашей вселенной. Именно поэтому я хочу, чтобы вы были осторожны. Питер зарывается руками в свои волосы, оттягивая их назад, будто это может помочь успокоиться. Тони в это время глубоко вздыхает, вцепившись пальцами в край стола и напрягаясь всем телом. «Опять приступ!» понимает Паучок, поэтому, не обращая внимание на свое состояние, вскакивает на ноги, подбегая к нему. — Тони? — Все нормально, можешь сесть обратно. Я… — Он не договаривает, шумно втянув воздух через нос. Его руки подрагивают, сильно, заметно, ощутимо. — Я просто… Квентин опасен и… я не знаю… — Тони, дыши, дыши, пожалуйста! — Паучок встряхивает Старка, заставляя его посмотреть в свои глаза и поражаясь тому, какая сильная паника видна в коричневой радужке миллиардера. — Повторяй за мной, вдох, выдох! Паркер не знает, почему делает это сейчас. Когда-то давно он бы обрадовался тому, что Тони может умереть, а сейчас одна мысль об этом вызывает дикую дрожь. Пальцы Старка впиваются в руку Питера, ища поддержки, но в этот раз это не помогает. «Нужно нормализовать дыхание, активировать реакцию органов чувств, переключить внимание от проблемы» хаотично вспоминает школьные уроки, поэтому делает самое глупое, что приходит на ум — подается вперед и впивается в губы Старка. Тот инстинктивно резко и глубоко вздыхает через нос из-за нехватки кислорода, отшатывается назад, но Питер настойчиво припадает к его губам, не позволяя высвободиться из этого спасительного поцелуя. На ум приходит, что это самое глупое клише из всех, в которые он попадал, а еще то, что этот поцелуй определенно самый странный из всех, которые у него были. Тони не отвечает, да и Паркер не проявляет инициативу, лишь смиренно стоит в этой позе, наклонившись к Старку, терпеливо ждет — и вот следует живительный вдох, затем еще один, и Тони отпускает. Паучок ждет еще какое-то время, потом отстраняется. Глаза Старка находятся так близко, в них — бесконечное изумление, медленно перекрашивающееся в тихую благодарность. Тони вдыхает снова, уже свободно, полной грудью, и устало улыбается, как бы показывая, что все хорошо. — Где таких лайфхаков понахватался? — с иронией спрашивает, уже ободряюще поглаживая тыльную сторону ладони Паркера. — В каком-то сериале видел. Думал, не поможет, но попытаться стоило, — отчего-то слабо отвечает, ощущая себя до невозможности хорошо. Стивен красноречиво кашляет, возвращая обоих из какого-то другого, эмоционально-красочного мира в жестокую суровую реальность. Питер делает это с трудом — уж слишком хочется отвлечься от всего этого, слишком хочется подольше глядеть в карие глаза Старка и пропадать в них навсегда… Когда он осознает, что за этой сценой наблюдали два мага, кончики ушей медленно алеют, заставляя зайтись в приступе стыда. Почему он так реагирует? Раньше он хотел, чтобы как можно больше людей знали об их отношениях, а теперь, теперь что поменялось? — Если появится хоть малейшее подозрение на то, что Бек где-то с вами, сразу сообщаете мне, окей? — Стрэндж выглядит измученным, усталым, вся ситуация плохо сказывается и на нем, но он старается звучать уверенно. — Я или ваш Стивен попытаемся с ним справиться. Это не ваша битва. — Но почему? Я же справился с Мистерио, с его иллюзиями, я могу помочь! — возмущается Питер, скрестив руки на груди. — Я разберусь с этим обманщиком раз и навсегда… — Посмотрите на себя, — горько усмехается Стрэндж. — Обычный человек без суперспособностей, который едва ли подавляет приступ паники, и пацан, который едва ли достиг совершеннолетия… Это совсем другая война. Здесь нужна магия. — Он прав, — соглашается Тони, — мы здесь не поможем. — Старк, я не ребенок, и ты это знаешь, а у тебя есть костюмы… Паучок хмуро заламывает руки. Спорить бесполезно. Они правда ничего не могут против Бека… разве что попытаться обороняться, если он придет. Тони нужно защищать, и Паркер впервые готов сделать это искренне, от сердца, а не потому что Старк может наказать его в противном случае. Это чувство самопожертвенности заставляет чувствовать себя лучше. Питер слишком давно не ощущал себя таким героем, как сейчас. Именно поэтому он решительно срывается с места и почти бежит в свою комнату, не обращая внимания на недоуменный возглас Старка. Веб-шутеры и реактор с Железным Пауком на груди станут базовыми средствами защиты. Паркер роется в ящиках, никак не вспоминая, где он мог их оставить. «Как я там победил Мистерио? Ах да, паучье чутье и помощь Старка, который оказался в Европе очень вовремя и хорошенько избил Бека…» Воспоминание о другом Тони вынуждает остановиться, пронзив грудную клетку острой болью. Он уже совсем забыл, что придется вернуться в ту вселенную, где Старк совсем не любит целоваться и отнюдь не такой хороший… Паркер мотает головой. Об этом еще будет время подумать, причем достаточно. Сейчас все внимание сосредотачивается на Квентине Беке, который оказался тем еще мерзавцем и, как когда-то выразился Старк, не двойным агентом, а тройной дрянью. «Он ведь буквально сказал, что не имеет магических способностей, тогда как у него они были!» качает головой Питер, наконец найдя реактор и тут же прикрепив его к груди. Холодный металл на разгоряченной коже создает неприятный контраст, но приносит чувство спокойствия, защищенности. «Найду веб-шутеры и снова вернусь к Тони, от него лучше пока не отходить… но где же они?» огорченно думает, перерыв уже все полки с вещами и… — Не их ищешь? Питер разворачивается к Стивену. Маг стоит в дверях и услужливо протягивает ему нужную вещь. Паркер облегченно кивает и делает шаг вперед, однако потом замирает на месте, нахмурившись. «Почему Стрэндж вообще здесь, а не у черного зеркала?» поражает ум нехорошая догадка, и Паучок недоуменно уставляется на него, не понимая, почему паучье чутье сейчас трубит во все колокола. Почему сейчас стало так одиноко, неуютно, страшно? Вроде бы Стивен стоит расслабленно, только вот пальцы слишком сильно сжимают веб-шутеры, а ухмылка какая-то странная, натянутая, да и глаза… Глаза. Зрачки Питера расширяются, когда он попадает в плен этих блестящих изумрудных глаз. Они сверкают хвойной зеленью, переливаются на свете люстры, гипнотизируют, и Питер чересчур поздно понимает, что у Стрэнджа они совсем другого цвета. «Глаза… как у того мороженщика в парке» отчего-то вспоминает, ужаснувшись. «И точь-в-точь как у…» — Ну же, Питер, — говорит маг совсем не своим, но таким знакомым тягучим голосом. — Подойди, возьми свою игрушку, которую создал для тебя Старк. Ноги подкашиваются, дыхание сбивается, в голове — полная каша, а все тело немеет, застывает, и Паркер с немым страхом наблюдает за тем, как неумолимо изменяется лицо Стивена: появляется густая борода, волосы окрашиваются в коричневый, лицо становится немного толще, а у плаща исчезает огромный ворот — и лишь зеленые глаза совсем не меняются, жутко поблескивают холодным чарующим светом. — Мистерио, — сипло выдыхает, едва найдя в себе силы, потому что взгляд Бека буквально пригвоздил его к месту. Квентин широко и жутко улыбается, подходя ближе и останавливаясь в полуметре от Паучка. Тот дергается, старается подавить в себе панику, напрягается всем телом, чтобы сдвинуться с места, но не может, потому что еще больше начинает чувствовать давление воздуха. — Ты все еще такой догадливый, Питер! — деланно восхищается, лишь шевельнув одним пальцем — и муки Питера усиливаются в стократ, из-за чего из горла вырывается сдавленный стон. — А мне все еще нравится обманывать тебя и оставлять в дураках. — Что... зачем… — Паркеру хочется заплакать от необъяснимой боли во всем теле, но он даже не может нормально моргнуть, будто всего его мышцы натянули до предела в разные стороны. — Тш-ш-ш! — Квентин прикладывает к его губам свой изящный палец, на котором поблескивает золотое кольцо. — Хватит разговоров… тебе пора отдохнуть. Он проводит рукой по его векам. Они тут же тяжелеют, будто налившись свинцом, медленно опускаются, и Питер падает в темноту — глубокую, черную, бездонную, забываясь под убаюкивающий голос Квентина Бека.