Black Mirror

«Мы можем поменять Паучков обратно…» Питер тяжело дышит, прикрыв глаза. Казалось бы, все только-только прошло, все беды остались позади, но… — Питер? Он вздрагивает, уставившись на Ванду. Максимофф удобно устроилась напротив него, отпивая что-то из чашки, а ее мягкий взгляд выглядит тревожно. На лбу и виске все еще красуются легкие царапины, полученные в битве против Мистерио. — Прости? — Паркер немного мотает головой, протирая глаза. — Я тебя не слушал. Был в своих мыслях. Что ты спросила? — Я хотела узнать о твоей вселенной. Что там? — подпирает щеку рукой, заинтересованно глядя на Питера. «Ты же видишь, что мне сейчас совсем не до этого!» умоляюще взвывает про себя, но лишь сухо кивает. Тони и Стивен сейчас заняты обсуждением перехода в другой комнате, так почему бы не отвлечься от бесконечных страданий и не рассказать Максимофф обо всем? — Хорошо. Спрашивай. — О, нет-нет, — качается головой, пододвигаясь ближе. Паучку кажется, что ее глаза немного вспыхивают красным цветом. — Я бы хотела посмотреть сама. Это не больно, — успокаивает, когда Питер немного дергается назад, едва ладони Ванды касаются его щек, — я просто просмотрю твои чувства и воспоминания… если смогу. Паркер неохотно подчиняется. Девушка закрывает глаза, и ее ладони становятся теплее — Питер буквально чувствует, как алая магия касается его кожи, проникает в голову и перебирает карточки в его мозгу. Становится холодно, потом бросает в жар, затем Паучок чувствует необъяснимую тоску, боль, ненависть, всепоглощающую черноту, легкий лучик света, а перед глазами мир вертится с бешеной скоростью. Ванда отскакивает от него спустя пару мгновений, и ее взгляд кажется испуганным, настороженным. — Я… Боже, Питер, solnyshko, как ты это пережил? — участливо спрашивает она, перекрестившись. Питер сдвигает брови на переносице, чувствуя себя уязвимым. Он вовсе не хотел открывать себя Ведьме, которую знает всего ничего, и теперь чувствует себя слишком уязвленным. В ее глазах так и плещется ужас, что Паркеру так и хочется выпятить грудь, гордо произнеся «да-да, вот столько страданий я вытерпел». — Давай не будем об этом. Что еще ты видела? — Черное зеркало, — немного помолчав, произносит Ванда, — озеро Гурон… Наташу! — Ее голос становится нежно-грустным, и она как-то неловко меняет свою позу. — То, что она выжила и помогала тебе… все это время. Она не изменилась. Совсем. Они оба замолкают. Максимофф выглядит расстроенной. «Сама полезла с этими воспоминаниями, а теперь обижается» бубнит про себя Питер, но понимает, что просто срывается на ней из-за тех ощущений, которые принесла ее алая магия. — Она плохо справилась со смертью Клинта, но, насколько я знаю, — осторожно начинает, — она держится превосходно. А еще помогает тебе. Зрачки девушки расширяются. — Помогает… мне? — переспрашивает как-то недоуменно. — Ну… здесь тебе помогает Клинт, насколько я понял, а в моей вселенной — Наташа. — А, в таком смысле помогает. — Ванда понимающе смеется, а Питер поднимает брови, пытаясь найти какой-то двойной смысл, который девушка могла уловить. — Я так рада, что с ней все хорошо и хоть где-то она жива, потому что… My s ney byli ochen' blizki, — говорит что-то на русском, и Паучок может только примерно догадываться о смысле этой фразы. — И она знает, что мы победили благодаря ей… — Да, она знает. Он тоже, — слегка усмехается Питер, вспоминая Клинта. Интересно, Максимофф передаст ему весточку о том, что шпионка жива и невредима? А тот Паучок сказал то же самое самой Наташе? При мыслях о другой вселенной становится грустно, потому что одно воспоминание о темном Старке причиняет боль. В душе бушует смятение — желание убежать отсюда, чтобы обмен не произошел, вытесняет все мысли, хотя Паркер понимает, что это очень-очень плохая идея. Тони все равно его найдет. Так еще и не простит за такой побег… — Пит? — Ванда неожиданно накрывает своей ладонью руку Питера, успокаивающе поглаживая его пальцы, и от такого жеста ему вдруг становится легче. Он с удивлением икает, воззрившись на нее. — Не делай то, о чем пожалеешь, ладно? — Как ты…? — Просто поверь, — она выглядит понимающей, — все будет хорошо. Я не могу это объяснить, но… В твоей вселенной ты и я не особо близки, и ты имеешь право мне не верить, однако я пытаюсь тебе помочь. Мистерио был камнем преткновения, а сейчас его нет. «Думаешь, дело только в Квентине Беке?» задает немой вопрос, чувствуя, как весь негатив постепенно покидает его тело, словно Ванда впитывает его в себя. На ее лице лишь на мгновение мелькает мука, но ни один мускул не дрожит. «Она сильна. Очень сильна» понимает Питер. «Она знает что-то, чего не знаю я». — Ванда, я… — Передай от меня привет Наташе, когда отправишься обратно, ладно? — Она улыбается, отпуская руку Паучка. — А теперь иди. Делай, что считаешь нужным. «И все-таки она странная» резюмирует Питер, осторожно кивнув и выходя за дверь. Тем не менее, сейчас он чувствует себя гораздо увереннее, чем раньше.

***

— Куда собрался? — Тони нагоняет Питера, когда тот уже выходит за пределы базы. Паучок ровно глядит на Старка, но вовсе не кажется удивленным его появлению. — Надумал сбежать? — Вовсе нет. Хотел прогуляться. — Пожимает плечами, не останавливаясь. — Посмотреть на этот мир в последний раз. А тебе Ванда сказала? — Ты же в курсе, что этот мир — точно такой же, как и ваш, а главное отличие содержится во мне? Или ты специально игнорируешь этот факт? — с притворной обидой спрашивает Тони. Питер смеется. — Не знаю, — сознается, чуть сбавив темп ходьбы. — Мне просто показалось, что будет легче тебя не видеть. — Легче для чего? — не понимает Тони, но, встретившись взглядом с затравленным взглядом Питера, стушевывается. — Легче со мной расстаться? — Угу, — как-то безэмоционально кивает Паучок. Некоторое время они идут молча. Тони чувствует себя полнейшим дураком. «Нельзя же вот так вот взять и проститься навсегда? Нужно оставить Питеру что-то на прощание». Старк всегда умел быть романтичным, именно поэтому в голову приходит отличная идея, которую он тут же озвучивает: — Не хочешь напоследок попатрулировать со мной город? — Чего-о? — всерьез изумляется Питер, даже остановившись на месте. — Это еще зачем? — Сам посуди, — довольно разводит руки, — в твоей вселенной миссии давно перестали приносить тебе удовольствие, верно? А со мной тебе будет интересно. К тому же, прошлый раз, когда мы останавливали восстание, был какой-то неудачный. Хочу исправиться. — Это что, типа свидания? — В глазах Питера появляются лукавые искорки, которыми Старк невольно любуется. — Останавливать злодеев вместе? Романтика, ничего не скажешь. — Прямо создано для нас с тобой, — усмехается в ответ, отметив, что эти слова оставляют на Паркере какой-то отпечаток. — Ладно, почему бы и нет? — наконец выдавливает, пожав плечами. — Чем еще заняться остаток дня? — Отлично, — Тони сияет, поправив укладку, — нужно сходить за твоим Железным Пауком. — Э-э, — взгляд Питера становится хитрым, провинившемся, — он у меня с собой. «Ах вот как? И ты все еще пытаешься меня убедить в том, что не хотел сбегать?» возмущается Старк, но не успевает сказать это вслух, потому что Паучок посылает ему виноватую улыбку и облачается в железный костюм. Тони следует его примеру, потянув за шнурки на куртке и нажав в центр треугольного реактора. Привычное облачение в потрепанный после битвы с Мистерио Марк («Нужно обязательно его переделать») сопровождается тихим шипением и лязгом металла. — Куда полетим? — глухо спрашивает Питер, мигнув большими белыми вырезами для глаз. Тони ведет плечами. — В нашем распоряжении есть весь мир, но предлагаю остановиться на Нью-Йорке. Они поднимаются в воздух почти одновременно. Питер цепляется паутиной за деревья, а когда Старк набирает высоту, и за Железного Человека тоже. Эта неделя не является кровавой, как когда-то было в две тысячи двадцатом году, но мелких преступлений все равно совершается много, начиная от краж и заканчивая изнасилованиями. Сначала Тони и Питер вместе разгоняют какую-то небольшую толпу хулиганов, приставших к маленькой девочке (Паучок даже провожает ее до дома), потом едва ли успевают остановить взлом небольшого банка. Питер вспоминает, как когда-то делал точно так же, только грабители нарядились Мстителями, и Старк гневно проклинает эти жалкие пародии под громкий завилистый смех Паучка. Затем они спасают какого-то самоубийцу — Тони едва успевает подхватить его перед самой землей, а потом проводит долгую беседу о том, почему не стоит кончать жизнь таким способом. Манхэттен, Бруклин, Квинс, Бронкс и Статен-Айленд — они обходят все районы Нью-Йюрка, ведь город просто огромен и в каждом переулке может потребоваться помощь. Тони не сознается Питеру в том, что ранее никогда не выходил на такие «мелкие» по сравнению с другими дела, ведь эта работа как раз по масштабу подходит дружелюбному соседу Человеку-Пауку, а не спасителю вселенной. Просто не может. Наверное, потому что вскоре Паркер втягивается в процесс, пока летает по городу рядом с Тони, или потому, что Старк сам чувствует небывалый прилив сил. После напряженной битвы с Квентином хотелось взяться за что-то такое легкое, но не менее приятное, и у него это получилось. Спасать, пусть и не целый мир, не все вселенные вместе взятые, но просто простых людей плечом к плечу Паучка просто прекрасно. И Питер наверняка чувствует то же самое. Когда начинает вечереть, Питер и Тони устраиваются на самой верхушке Централ Парк-Тауэр. Питер, ничуть не смущаясь такой огромной высоты, бесстрашно сидит на самом краю, болтая ногами и уплетая лапшу, которую они успели купить заранее. Его немного сгорбленный силуэт на фоне красивого заката выделяется так четко, что Старк невольно старается запечатлеть этот момент в своей памяти. — Знаешь, каждый раз, когда я выходил на миссии один, у меня были мысли сбежать, — вдруг говорит Питер, проглотив лапшу и немного повернувшись в сторону Старка. — Не получалось. Тони меня находил. Однажды я пришел на этот небоскреб и долго смотрел вниз. Решался. — Его голос подрагивает. У Тони возникает непреодолимое желание закутать его в теплое одеяло и сказать, что все будет хорошо. — Не надо только меня жалеть, ладно? — просит, словно почувствовав на себе тяжелый взгляд мужчины. — Я так и не решился. Нашел в себе силы жить дальше. Еще несколько раз приходил сюда и думал шагнуть, не выпустив паутину. А сейчас сижу здесь, вспоминая все это, и понимаю, что поступил тогда правильно. Это просто прекрасно. — Хочешь, сменим крышу, чтобы не нагнетать обстановку? — неловко шутит, подходя ближе и присаживаясь рядом, не на самый край. — Нет, — Питер мотает головой, — как я уже сказал, тут красиво. Прикольно. Я рад, что хоть раз смог посидеть здесь без суицидальных мыслей. — Ты сплошная загадка, Паркер, — Тони качает головой, — все не пойму, ты относишься ко всему так беспечно или просто прячешь всю боль в себе. Они долго смотрят друг на друга. «И то, и то» понимает Тони без слов. «И то, и то». Мысль о том, что Паучок хотел покончить с собой, сильно тревожит Старка. Его нужно как-то поддержать. Его нельзя отпускать в ту вселенную вот так, чтобы он снова себя до такого довел. Руки сами тянутся к Питеру, неуверенно обвивая его за талию и скользнув по металлическому костюму, а лицо Питера оказывается чересчур близко, так что Тони до мельчайших деталей видит подрагивающие ресницы, мокрые карие глаза, счастливую улыбку и раздувающиеся ноздри. Он сидит рядом — и Старк видит в нем своего Паучка. Ничем не отличающегося Паучка, такого же светлого и мягкого человека, которого всегда так любил. — Пойдем, Тони. Уже смеркается, — с придыханием протягивает, освобождаясь из его объятий. — Спасибо тебе за такой вечер. — Пит, — смотрит на него совсем серьезно, — я могу для тебя что-то сделать? Паркер встает, некоторое время задумчиво глядя на загорающиеся огни вечернего Нью-Йорка. Атмосфера просто прекрасна, город завораживает неоновыми вывесками, ярко светящимися в контраст с темным бездонным небом. — Нет, — наконец отвечает со вздохом. — Сейчас мне ничего не нужно. Тони не настаивает. Не говорит ему, что в этот момент он готов положить весь мир к его ногам.

***

Они встречаются у ванны одновременно, удивленно замирая перед входом в комнату. «Гении мыслят одинаково» не без иронии усмехается Питер, который пришел сюда, потому что именно в последний день ему пришла мысль, что в самой большой ванной на Базе Мстителей он никогда не бывал. Тони не позволял. Всегда занимал ее вечерами, поэтому Паркеру страсть как хотелось хоть раз там искупнуться, из-за чего он даже не успел снять свой костюм Железного Паука. — Я уступаю, — Старк кивает с легкой улыбкой, — можешь идти. Отчего-то дыхание сбивается. Наверное, из-за непрошеных мыслей, образующих весьма интересную горячую картину… — Мы можем пойти вместе, — вырывается прежде, чем Паучок успевает остановить мыслительный процесс. Уже поздно зажать рот рукой, поэтому Паучок напускает на себя уверенный вид, будто бы так и планировал все сказать, хотя на самом деле чувствует необъяснимое смущение. Бровь Старка выгибается, а его губы приоткрываются, и на них Питер концентрирует свое внимание. Почему бы и нет, в конце концов? — Ладно, — неожиданно соглашается, пожав плечами. — Мы там поместимся вдвоем. Потру тебе спинку. «Он правда собрался тереть мне спину, или он пытается сделать какой-то намек?» гадает Питер, когда Старк пропускает его в ванную, и одновременно с этим старается утихомирить летящее чувство в грудной клетке. Ванна правда кажется огромной, так еще и до безумия красивая. Паркер уверен, что в нее еще и встроено джакузи, подсветка или еще какие-то функции — настолько она выглядит роскошной. «Как ванна старост в Гарри Поттере, только в два раза меньше» с солидным видом ставит оценку, затаив дыхание. — Никогда здесь не был? — осведомляется Старк за спиной. Питер поворачивается к нему и замечает, как он уже на половину разделся. — Тогда подскажу: здесь нужно раздеваться, — подойдя ближе, шепчет, нажав на эмблему паучка на груди Паркера. Костюм с тихим шипением убирается в реактор, оставляя Паучка в одних трусах. Тони со странным выражением лица отворачивается, раздеваясь полностью и забираясь в ванну, уже полную воды — видимо, заранее попросил Пятницу открыть краны дистанционно. Питер мнется. Идея кажется уже не такой хорошей, потому что поведение Старка слишком неопределенно, непредсказуемо, однако потом парень смелеет и запрыгивает в джакузи следом. Подсветка включается автоматически — и вот вся комната освещается неоновым красным огнем, который отбрасывает тени на стены, на лицо Старка, сидящего напротив, и немного слепит глаза. От неловкости момента Питер не знает, куда деть свой взгляд, ведь Тони сидит прямо перед ним совершенно голый и, кажется, вообще ничего не стесняется, внимательно рассматривая Паучка. Хочется притянуть к себе колени, чтобы закрыть пах, или с помощью геля создать пену на воде, которая закроет нижнюю часть тела, но Питер держится ровно, достойно, даже наоборот, протягивает ноги дальше, так что ступни едва-едва касаются шершавых пальцев на ногах Старка. Вода теплая, она успокаивает и непременно бы расслабила, если бы не это неловкое молчание. Питеру хочется сказать много, ведь у них осталось так мало времени. Питеру хочется сделать так много, ведь потом он не успеет. Но чего-то ждет. Нервно елозит задницей по нижней части ванны, постоянно меня позу. Тишина угнетает, а когда Паучок все же поднимает свой взгляд на Старка, то видит, что все это время он смотрел прямо на него в ответ. Его взгляд изучающий, не напряженный, но такой пронзительный, пронизывающий до мурашек, в нем нет никакой пошлости или лишних чувств, лишь что-то такое спокойное, мягкое. — Я обещал потереть тебе спинку, помнишь? — тихо спрашивает, подавшись вперед. «Не смотри вниз, не смотри вниз, не смотри вниз!» приказывает себе Паркер, едва ли сдерживаясь, когда Тони оказывается совсем рядом. Капли воды стекают по его сильным плечам, притягивая к себе взгляд, но, словно раскусив Паркера, Старк отворачивает его от себя, придержав за шею одной рукой, а второй хватаясь за мочалку. Движения Тони неторопливые, но уверенные, будто бы он проворачивает такое далеко не в первый раз. Мочалка скользит по коже Питера, массируя ее, несильно, но ощутимо. Старк надавливает на нужные точки на лопатках, размазывая ароматный гель по всей спине Паркера, который сильно кусает губу, борясь с собой, немного придерживает намокшие волосы Паучка, чтобы обтереть шею, спускается ниже, протирая каждый позвонок, но вовремя останавливается, когда замечает, что Питер невольно начинает прогибаться навстречу его умелым рукам. Тони будто бы играет с ним, дразнит, едва ли не доводит до пика неестественного наслаждения, вынуждает одновременно расслабляться и напрягаться, когда Питер чувствует его дыхание на своей коже, а движения становятся нежнее, осторожнее. Пятница включает какую-то неторопливую, но красивую музыку, и Паучок закрывает глаза, полностью отдаваясь моменту. Хорошо. Хорошо до безумия. Когда Старк все же останавливается, убрав мочалку, Паркер прилагает нечеловеческие усилия, чтобы не вцепиться в его губы нетерпеливым поцелуем. Хочется как-то отблагодарить его за такие приятные ощущения, но Питер просто не знает, как. — Теперь мы купаемся в грязной воде, — отчего-то произносит он шепотом. Тони, все еще сидящий близко, смеется. — Она автоматически фильтруется. Смотри. Питер уставляется на мутную воду, в которой плавает пена от геля, постепенно растворяющаяся и уплывающая к фильтру. Вода снова становится прозрачной — и Паркер слишком поздно отводит взгляд от бедер Старка под ней. Дыхание сбивается, и он смущенно хочет отплыть назад, но руки Тони его устанавливают. Медленно развернувшись, Паучок оказывается в ловушке объятий Старка, находящегося до невозможности близко. — Ты же хочешь меня, Питер Паркер, — без обиняков проговаривает, внимательно наблюдая за реакцией парня, который от такой откровенности теряет дар речи. — Да, хочу, — немного помолчав, отвечает, не понимая, нагрелась ли вода или просто все его тело в одно мгновение вспыхивает. Пальцы Старка пробегаются по его ключицам, по-собственнически оглаживают грудь, задевая соски, и возбуждение, кажется, достигает уже высшей точки. — Так чего ты ломаешься? Боишься меня? — в нахальную усмехается, улыбнувшись. Его лицо кажется до невозможности родным, близким, желанным. — Я никогда тебя не боялся, Тони. Никогда, — внезапно осознает Питер, а в следующую секунду его зрачки расширяются, и он тянется к губам Старка. Бульк! Тони резко утягивает его за собой назад, и Питер с головой уходит под воду, не отрываясь от Старка. Музыка приглушается, в ушах закладывает, а поцелуй становится невыносимо мокрым — особенно когда Тони игриво проталкивает язык между зубами Питера и вместе с ним туда затекает вода. Паучок задыхается — но недостаток кислорода приносит болезненное удовольствие именно сейчас, когда он во всех смыслах утопает в объятьях Старка. Открывать глаза не хочется, но Паркер с трудом заставляет себя это сделать — и видит довольное лицо Тони, его ресницы подрагивают, будто бы он пытается моргнуть, а волосы зависают над головой, поддерживаемые водой. Такая картина пробуждает внутри Паркера что-то дикое, необузданное, и он снова впивается в губы Старка, будто делает это в последний раз. Они выныривают одновременно, пытаясь дышать и в то же время горячо целоваться. В ванне ходят волны, ударяясь о бортики и грозясь перелиться через край, а губы Тони целуют Питера в висок, в шею, в плечо, в ямочку рядом с ключицей, возвращаются к лицу и терзают губы Паркера, так что ему кажется, что они скоро припухнут или посинеют. Паучок пододвигается еще ближе, с трудом преодолевая толщу воды, чтобы сесть на бедра Старка и нетерпеливо заерзать на них, показывая свою готовность. Руки сами зарываются в мокрые волосы Старка, тянут их назад, и Тони инстинктивно наклоняется за ними, из-за чего они с Питером снова уходят под воду. — Я сейчас с ума сойду, — шепчет Старк, вынырнув и застонав, когда ладонь Паркера ложится на его член. — Давай перейдем в… — Не-ет, — Питер мотает головой, даже не дослушав. — Я хочу тебя прямо здесь! — Какой же ты нетерпеливый, — с легким рыком выдыхает, перехватив его руки, чтобы легонько куснуть в место между ладонью и запястьем, прямо рядом с двумя косточками, а потом взять в рот и облизать пальцы хнычущего Питера, пытающегося самостоятельно насадиться на стоящий член Старка. Это получается не с первой попытки, потому что под рукой нет смазки, и Паучок чуть ли не скулит, когда вместе с органом Тони его наполняет вода. Ощущения просто нереальные — почему он и Старк раньше никогда не делали это в ванной? Двигаться тяжело, потому что вода замедляет все движения, но все чувства обостряются и, когда Питер насаживается до конца, лишь ладонь Тони, крепко сжимающая его член, заставляет не кончить его прямо сейчас. Тони толкается в него, и вода будто бы повторяет его движение, создавая волну, легонько выплеснувшуюся на пол. Питер очерчивает руками напряженное лицо Старка, углубляя поцелуй, когда тот снова совершает толчок, прохрипев что-то нечленораздельное. Музыка, теплая вода, мокрое тело Тони и капли на его покусанных губах создают просто изумительную атмосферу, зарождающую в грудной клетке настоящий пожар, а внизу живота — узел, готовый вот-вот разорваться. Движения получаются рваными, неосторожными, пальцы Старка впиваются в бедра Питера, отчего он просто млеет, привыкший к постоянной порции боли во время секса, и нежность постоянно превращается то в страсть, то в умиротворение. Когда при очередном резком толчке Паучок с шумом вдыхает в себя воздух, в нос ударяет запах лавандового геля для душа. — Как же ты вкусно пахнешь, Питер, — будто бы читает его мысли Старк, вновь подавшись бедрами навстречу и опуская Питера на себя до конца. От этого окончательно сносит башню. Паучок уже не разбирает, кто из них Тони, а кто Питер, потому что кажется, что они стали одним целым — одна ванна, одна вода, одно удовольствие. Может, нечаянно, а может, специально, Старк задевает какую-то кнопку, и в спину Питера ударяет легкая струя воды, вызывая на поверхности легкие пузырьки воздуха. Другая струйка вырывается снизу ванны, массируя кожу внизу живота и задевая какие-то чувствительные точки, отчего Питеру хочется кричать. Все тело кажется открытым, уязвимым, сплошной эрогенной зоной, и это было просто обалденно. Если раньше Паркер находил в сексе болезненное удовольствие, то сейчас ловил самый настоящий кайф в этой нежности и эмоциональности момента. Несдержанный стон, толчок, поцелуй — движения снова ускоряются так, насколько это возможно, а волны воды все льются и льются через край, но думать об этом совершенно не хочется. Струя воды, массирующая живот, становится тугой — и Питер тут же кончает, толкнувшись в ладонь Старка. Новые пузырьки поднимаются к поверхности и лопаются, а затем Паучок чувствует, как сперма Старка еще одной струей выплескивается прямо в его анус. Если бы у Питера остались силы, он бы непременно испытал оргазм еще раз, но, едва руки Тони перестают его поддерживать, он тут же уходит под воду. Жидкость приводит его в чувства, и он выныривает, закашлявшись. Тони тут же притягивает его к себе, крепко-крепко обнимая. — Это было… восхитительно, — бормочет куда-то в мокрую макушку Питера, к которой припадает губами. Его горячее тело покрыто испариной. Питер в изнеможении поднимает голову, чтобы аккуратно поцеловать его уже в который раз. — А если я потру тебе спину, мы сможем это повторить? — ухмыляется, за что получает легкий шлепок по заднице. — Паучок, кажется, совсем ненасытный, хм? — Тони выключает джакузи, качая головой. — Такого старика, как я, уже давно не хватает на второй раз. — Ты не старик, Тони, — искренне заявляет Питер. — Никогда так не говори, ладно? — Не буду. — Он прикладывает палец к губам Паучка, рассеянно погладив его по голове. Мысли о параллельных вселенных не возникают ни у кого из них целый вечер. Да и зачем, если им так хорошо вдвоем, думать о чем-то постороннем?..

***

— Переход займет где-то две минуты. Стрэндж сказал, что будет немного неприятно, — напутствует Старк, когда они останавливаются у лаборатории. Питер кивает, показывая, что все усвоил. Тони видит, как отчаянно он пытается держать безразличную спокойную маску, но она то и дело спадает, показывая мокрые глаза и нервно закушенную губу. Сердце защемляется. Старк никогда не любил видеть Питера расстроенным — а как можно любит то, что близкий человек страдает? И плевать, что технически это не его Паркер, а Паркер из другой вселенной. Сейчас они почти не отличаются, а Тони собственноручно сдает Паучка в садистские лапы того Старка. — Пит? — нерешительно окликает, аккуратно взяв его лицо в ладони. — Мне… мне так жаль… — Брось, Старк, — пытается казаться сердитым и убрать от себя его руки, — это должно было случиться, верно? Мы ничего не можем с этим сделать. Пушистые ресницы Питера мелко подрагивают, будто бы он сейчас заплачет. Тони напряженно пытается как-то вырулить из этой ситуации. Вчера вечером, когда они засыпали в обнимку на кровати Старка, все было так хорошо, они не думали ни о каких вселенных, лишь болтали ни о чем, а теперь… Все проблемы снова свалились тяжелой ношей на его плечи. — Если он тебя хоть пальцем тронет, я всю душу из Стрэнджа выпотрошу, но достану его, — серьезно заявляет, вытирая большим пальцем крохотную слезинку, скатывающуюся по щеке Паучка. — Обещаю. Я не дам тебя в обиду. Питер смеется, но этот горький смех сопровождается всхлипом. Он тянется вперед, касаясь губ Старка нежным поцелуем, и Тони отвечает — не понимая, испытывает ли что-то в этот момент или просто старается таким образом подбодрить Паркера. На языке чувствуется привкус слез, а Питер цепляется за его кофту руками, обнимая в последний раз. Старку хочется, чтобы он запомнил этот момент навсегда. Старку хочется, чтобы дилемма о выборе между Паучками исчезла. Старку хочется, чтобы у всех все всегда было хорошо. Но все, что он сейчас может, — это целовать Питера в последний раз, давая призрачную уверенность. — Тони, — Паркер словно чувствует что-то не то, поэтому отрывается и всматривается в глаза Старка, — ответь мне на вопрос. — Да? — Если бы все было по-другому, ты бы любил меня? — Разумеется, Питер, — Тони даже не задумывается над ответом, — ведь ты точно такой же, как и тот Паучок, а его люблю всем сердцем. Просто тебя сломал Старк… которого в свою очередь сломал Мистерио. Но это все в прошлом. Сейчас мы выяснили, что ты можешь быть другим. Паркер с благодарностью улыбается. Мысли о Квентине Беке еще больше жмут на Старка со всех сторон, но он пытается счастливо улыбаться. Питер не должен об этом думать. Ему столько еще предстоит пережить… — Может, Старк поменялся? — тихо спрашивает, прислонившись лбом ко лбу Паучка. — Тот Питер говорил мне, что он его не трогает. — Лучше на это не рассчитывать и быть готовым ко всему, — резонно замечает Паркер. — Нам пора. — Да, пойдем, — шепчет, крепко схватившись за руку парня. Они входят в лабораторию вместе. Ванда и Стрэндж стоят недалеко от черного зеркала, с интересом читая какую-то книгу. Максимофф первая поднимает свой взгляд, мило улыбнувшись, тогда как Стивен недовольно качает головой. — Вы опоздали. Скорее. Переход нужно совершить одновременно с той вселенной, то есть в ровно одиннадцать часов. Тони, отметивший, что седины на волосах Стивена стало больше, украдкой бросает взгляд на часы. Без трех минут одиннадцать. Так мало… Питер в это время аккуратно выдергивает свою руку из руки Старка и неуверенно обнимается с Вандой, что-то нашептывающей ему на ухо. Ведьма выглядит немного печальной, будто бы сожалеет, что расстается с Питером, а тот поспешно кивает, тряся своими кудряшками, то ли соглашаясь с ее словами, то ли давая какое-то обещание. Голова гудит и кружится. Пульс отдается в затылке рваными импульсами в такт вспышкам на черном стекле, по которому проходят волны. Тони должен быть счастлив. К нему возвращается его Питер, его лучик солнышка, которого он так любил… то есть любит. Они снова будут вместе, все будет хорошо… верно? Старк не знает. Он уже окончательно запутался и не хочет продумывать наперед. Все нужно будет обсудить, когда вернется Питер. А сейчас предстоит пережить расставание с другим Паучком. — Ты хотя бы будешь по мне скучать, а? — весело спрашивает Питера, обнимая его в последний раз. Тот коротко прижимается к нему всем телом. — Аналогично, Старк. Не забывай меня и все, что я тебе тут наговорил. Наверное, в моих словах где-то был здравый смысл, — легонько ухмыляется, отпуская Старка. — Тебя невозможно забыть, Пит. Последними расцепляются их руки — пальцы нежно касаются друг друга, переплетаясь, а потом разъединяются, неумолимо, но свободно. Тони понимает, что они расстаются как друзья, старые добрые друзья, пережившие много приключений, но осознание, что этого Питера он больше никогда не увидит, все-таки грубо втыкается в грудную клетку острыми вилами. Старк уверен, что Паркер чувствует то же самое, просто не показывает. Может, не хочет еще больше расстраивать Старка. Стивен ставит Питера в центр какой-то пентаграммы и наказывает стоять, глядя прямо в черное стекло, и не шевелиться. Паучок коротко кивает. Его руки то и дело сжимаются в кулаки, а глаза блестят. Стивен монотонно проговаривает какие-то заклинания, делая пассы руками, и вскоре тело Паркера начинает неярко светиться, немного оторвавшись от пола. Парень тяжело дышит, поморщившись и тихо зашипев, а Тони до боли всматривается в него, не моргая и надеясь, что боль не слишком сильная. — Знаешь, ты… ты правда настоящий супергерой, — неожиданно произносит Питер, слегка повернув голову к Старку. Тот вздрагивает, будто бы не ожидал, что тот решит заговорить. — Когда я узнал о том Старке… узнал то, каким он является, я разочаровался. Думал… что настоящих супергероев не существует. Что все они тоже… тоже делают это ради выгоды. Ты не такой. Ты настоящий… — А как же Роджерс? — Тони против воли ухмыляется. — Неужели в той вселенной он не до тошноты правильный? — Он исключение, — Питер смеется, — он рожден не в наше время. Вот… вот в его время супергерои были. Тони делает маленький шаг вперед, метнув взгляд на напряженного Стрэнджа, продолжающего соединять Питера с зеркалом. От его сияющего тела к черному стеклу тянутся золотые нити, проникающие прямо за фиолетовую раму. Картина невольно завораживает и пугает одновременно. — Ты тоже настоящий герой, Питер. Ты победил Мистерио с помощью паучьей чуйки, помнишь? — Паучьего чутья, — сердито исправляет, а затем снова улыбается. — И то, мне повезло, наверное. Старк останавливается в метре от него, вглядывается в лицо Паучка и не сдерживает глуповато-счастливой улыбки. — Нет, Питер. Это Мстителям повезло с тобой. Мне с тобой повезло. Что бы я без тебя делал, — коротко вздыхает, засовывая руки в карманы, потому что желание коснуться Паучка именно сейчас переходит все границы. — Ты блестяще справляешься со всем, за что берешься. Тебя даже тот Старк не сумел сломать. Мне жаль, что я тебя недооценивал. Жаль, что считал тебя ребенком, — на этом моменте его голос подводит и срывается. Чтобы скрыть заминку, Тони смотрит в сторону и усмехается. — Осталось сказать то же самое другому Питеру, верно? — слабо доносится со стороны Паучка. — Он должен знать это. Они вновь смотрят друг на друга. Слова заканчиваются, вылетают из головы, но Старк старается передать все свои эмоции и благодарности одним только взглядом. «Ты изменил меня. Спасибо тебе за это» говорят глаза Тони. «Ты тоже открыл мне глаза. Я благодарен за все то время, что мы провели вместе. Спасибо, что позволил мне почувствовать себя любимым» отвечают счастливые искорки в глазах Паркера. Это безграничное счастье — последнее, что успевает заметить Старк, потому что потом Паучка втягивает в зеркало и наступает тишина. На душе необычайно легко, а тоска почему-то уходит. Тони осознает, что дал Питеру все, что смог, выжал себя до капли, а значит, все было не напрасно… Он не замечает, как Ванда за его спиной незаметно колдует, направляя лучи ярко-алой магии прямо в голову Старка.