Стекло

Чимин сильнее, чем кажется. Он крепко держит Хосока, не смотря на сопротивление. Тот кричит, вырывается, даже кусается, а Чимин обхватывает со спины, прижимая руки к туловищу, и просто держит, пока хён не выбивается из сил. Крики за стеклом стихли, комната движется вниз, вокруг темнота, а Чимин не отпускает. Он утыкается носом в чужой загривок, заливает слезами воротник хосоковой рубашки и не хочет отпускать. Это так страшно - чувствовать тепло живого тела, стук сердца, слышать родной знакомый запах, а потом смотреть, как всё это уничтожают. - Ты меня задушишь раньше времени. Чимин ослабляет хватку. Хён успокоился, но отпускать его совсем не хочется. И вдруг - Чимин замирает, широко раскрыв глаза. Сколько времени у них есть, пока длится спуск? Счёт на минуты. Должно хватить. - Пожалуйста, не двигайся, хён, - просит Чимин. Глаза еще не успели привыкнуть к темноте, но Чимин помнит, что у его рубашки есть элемент на подобие шарфа или широкого пояса, который эффектно развевается во время танцев. Он нащупывает его край, пытается вытащить - не получается, пришит. Чимин с силой дёргает и отрывает полоску ткани. Если он даст себе хоть секунду на раздумья, то потом не сможет себя заставить. Он накидывает шарф на шею Хосока и затягивает со всей силы. А дальше Чимин блокирует собственные чувства и заставляет себя сконцентрироваться исключительно на внешних. Хосок дёргается, цепляется за шарф, пытаясь подцепить ткань пальцами, отодвинуть хоть на миллиметр. Ладони Чимина вспотели, он оборачивает концы шарфа вокруг них, чтобы не выскальзывали и стягивает сильнее вокруг чужой шеи. Замечает боковым зрением, как Тэхён рванулся в их сторону, и как Намджун его остановил тоже замечает. Умница-Намджун, всегда понимает что к чему. У Чимина немеют руки, Хосок вырывается особенно отчаянно, ведомый не собственной силой, а инстинктами выживания. На долю секунды у него получается вывернуться и сделать хриплый вдох, но Чимин вновь накидывает удавку, тянет на себя и они оба падают на пол. Чимин лежит на спине, придавленный весом чужого тела. Хосок уже не может поднять слабеющих рук и дотянуться до шеи, он бьёт ладонями по полу, по чиминовым коленям, цепляется за одежду. Чимину хочется его успокоить, объяснить, что скоро всё закончится, сказать, как он его любит, но вместо этого он крепче сжимает зубы, удерживая всё слабее сопротивляющееся тело. Когда судороги прекратились совсем, Чимин наконец отпустил удавку и аккуратно перевернулся, укладывая Хосока на пол. Комната всё ещё спускается, рядом слышен плачь Тэхёна и Намджуна. Чимин садится, взглянуть на Хосока не хватает смелости, вместо этого он подносит дрожащие руки к лицу, вглядывается в мозоли на ладонях и не может поверить в то, что сделал. Дрожат не только руки, всё тело начинает панически трясти, Чимин ловит ртом воздух, как снятая с крючка рыба, пока крепкая рука не ложится на его плечо - Намджун. И в этот момент спуск комнаты останавливается с характерным толчком. Шум. Голос. - ЧОН ХОСОК! - Ты всё правильно сделал, - шепчет Намджун. Чимин благодарен за поддержку и готов принять ответственность за свой поступок. Когда Голос повторяет имя и открывается дверь, Чимин всё так же сидит на полу рядом с Хосоком, смотрит на приближающуюся фигуру в мантии. Ему хочется встретить своё наказание стоя, но как бы он ни старался, справиться с оцепенением не получается. Имя звучит в третий раз, фигура наклоняется совсем близко, переворачивает тело на спину, Чимин успевает увидеть чёрный след от удавки на белой шее и отворачивается. В следующую секунду фигура резко поднимается и задвигается обратно в дверной проём, волоча за собой тело Хосока. За стеклом ночь. Комната теперь уже трёх мемберов находится в каком-то заброшенном ангаре с высоким потолком, подшитым ржавой арматурой, бетонные стены в пятнах грибка и плесени, выбитые стёкла в окнах, чёрный асфальт блестит пятнами луж в местах, где судя по всему протекает крыша. По центру стоит утопленная прямо в асфальт металлическая конструкция, представляющая собой букву "икс", к которой несколько человек в чёрном привязывают тело стальной проволокой. Они крепко обматывают руки от запястий до плеч, ноги до самого паха, грудь перетягивают крест накрест, делают несколько оборотов вокруг талии. Голову никак не фиксируют, она всё так же опущена. Единственный источник света - яркая лампа, освещающая стол с какой-то аппаратурой, стоящий рядом, но белоснежную одежду Хосока видно даже в темноте. Зафиксировав тело, один из "чёрных" садится за стол, остальные принимаются подключать провода к аппаратуре, соединять их с "иксом" и Чимин начинает нервничать. Можно ли оживить человека электрошоком? Есть же эти штуки, которыми медики запускают сердце, Чимин не раз видел в кино. Он опускает глаза, вспоминая название и вдруг каменеет. Его руки... Он смотрит на свои ладони - еще несколько минут назад на них была сорвана кожа до крови. А потом за стеклом раздаётся щелчок и долгий звук электрического разряда. Чимин вскидывает голову и с ужасом смотрит на дёргающееся в конвульсиях тело Хосока с запрокинутой головой и полным отсутствием следов удушения на напряженной шее. - Хосоки-хён! - Тэхён тоже заметил, припал к стеклу. Разряд прекратился и Хосок словно вынырнул из глубины, громко дыша и испуганно распахнув глаза. Чимин ловит этот взгляд первым, Хосок словно не верит, что всё это происходит с ним, словно просит помощи. Чимин сползает по стеклу на пол, сжимается в комок от собственного страха и беспомощности. На этот раз звук разряда сопровождается криком, эхом отлетающим от бетонных стен. А ведь Чимин думал, что выплакал все слёзы. После четвертого удара током Хосок первый раз теряет сознание. Пятый приводит его в чувства. - Не надо больше... - голос Хосока слабый и звучит на несколько тонов выше. - Зачем... вы это делаете... с нами? Ответом шестой мощный удар электричества, заставляющий проволоку вспыхивать молниями, а тело под ней биться так сильно, что "икс"-конструкция грозиться вылететь из асфальта. Чимину кажется, что каждый раз длительность разряда увеличивается, а передышки между ними сокращаются. А может так оно и есть. - П-п-пожал-л-л... - Хосок плачет, зубы стучат, всё тело мелко потряхивает. И снова разряд и крик, и Чимин хватается за живот, сгибаясь пополам, словно это может остановить чувство, будто тебе выкручивают внутренности. С десятым ударом Хосок выпускает изо рта фонтан крови, одежда в некоторых местах начинает дымиться. Между тринадцатым и четырнадцатым разрядом Хосок уже не может говорить, мышцы лица беспорядочно сокращаются а на руках в местах соприкосновения проволоки с кожей появляются ожоги. Чимин не хочет считать, но каждый разряд сам отпечатывается в мозгу. После двадцатого Хосок перестаёт приходить в сознание. Человек за столом методично пускает ток, заставляя несчастное тело биться в конвульсиях, но ни во время пытки, ни после неё Хосок не издаёт ни звука. После двадцать шестого комната уходит под землю.