Стекло

Комната погружается в спасительную темноту. У Чимина нет сил смотреть ни на Намджуна, который выйдет следующим, ни на Тэхёна, на долю которого выпало остаться последним. И в то же время он хочет подойти к каждому, обнять крепко, запомнить каждое мгновение. Чимин смертельно устал. Он лежит на полу и всё ещё чувствует на груди вес чужого тела, задыхающегося, дрожащего. Намджун-хён был прав, время здесь течёт по-другому, оно как будто обнуляется. Как бы мемберы не бились о стекло и стены, они не могут навредить себе. И друг другу не могут. Они могут только наблюдать чудовищные пытки и смерть друзей и чувствовать, как каждый раз внутри умирает часть тебя самого. А теперь Чимин и сам стал частью этого - собственными руками причинил боль своему другу и всё зря. Чувство стыда и ненависти к себе накрывает с головой, он сам себе выдвигает обвинения и сам же себя оправдывает. Он ведь искренне хотел избавить Хосок-хёна от более жестокой смерти. Но он же видел, что физические законы в этом месте искажаются! Комната останавливается, вырывая Чимина из тягостных мыслей, громкий противный скрип царапает слух и Голос-шум называет имя: - КИМ НАМДЖУН! В комнате вспыхивает свет, бьёт по воспалённым заплаканным глазам, Чимин от неожиданности перекатывается на бок и зажмуривается. - Ким Намджун, перед тобой капсула с сильнодействующим ядом. Смерть наступает мгновенно и безболезненно. Можешь принять его прямо здесь и сейчас. Чимин смотрит на растерянного Намджуна, потом замечает на полу в самом центре комнаты что-то поблёскивает - крошечная стеклянная пробирка. - В ней порция только на одного человека, - продолжает Голос, - если принять хоть на миллиграмм меньше, действия не будет. Ты так же можешь отдать её другому по своему усмотрению. Ты можешь не принимать яд и не отдавать его никому и через полчаса начнётся новая сессия по старым правилам. Тебе решать, как поступить. Намджун наклоняется, поднимает склянку, хмурится и вопросительно смотрит на Чимина. - Ким Намджун! - тот подскакивает и чуть не роняет пробирку на пол. - Возможно яд безболезненный. А возможно принесет медленную мучительную смерть. Одно из двух. В любом случае у тебя есть тридцать минут для принятия решения, потом пробирка будет уничтожена. И ты тоже. Время пошло.

***

У Чимина разболелась голова. Он не знает, что посоветовать, не представляет, какой выбор сделал бы сам на месте хёна. Из-за яркого света в комнате невозможно понять, что происходит снаружи, поверхность стекла кажется чёрной, и парни видят в нём лишь своё отражение. Чимину страшно предполагать, какие ещё пытки ждут их по ту сторону. Ему страшно умирать, страшно испытывать боль, и смотреть на боль других тоже страшно. Но он точно знает, если бы яд был мгновенным, Чимин бы предпочёл отдать его другу. - Здесь по любому медленный яд, - наседает Тэхён, - какая разница, где мучиться? Выпей сам, хён. Уж лучше здесь с нами, чем там. Намджун сидит на полу, запустив руки в волосы. Капсула лежит перед ним. - Есть разница, Тэхённи. А если и правда быстрый? А если у меня есть шанс спасти одного из вас, а я спасу свою шкуру? А если... Блядь, я не знаю, что делать. Я не хочу, чтобы вы мучились, умирая у меня на руках от... Я не знаю, правда... Ни у кого из парней нет часов и в нервном состоянии сложно определить, сколько минут они спорят. Чимин поднял пробирку, поднёс к лицу - внутри в прозрачной как вода жидкости плавает мутноватая гелеобразная субстанция размером с рисовое зёрнышко. - Давайте так: пусть капсулу возьмёт тот, кто хочет. Добровольно, - и Чимин кладёт её обратно на пол. Все трое смотрят на неё и не двигаются. А время идёт. - Есть ещё момент, - вздыхает Намджун, бросая осторожный взгляд на Чимина - яд может и не убить. Как с Хосок-хёном. Ты промучаешься здесь, а потом по новой там. - И безболезненный вариант всё равно не исключается. - Да. И поэтому пиздец. - Точно. Тэхён предлагает проголосовать, надо ли глотать капсулу или не трогать вообще. Намджун высказывается, что если есть хоть один призрачный шанс избавить кого-то от мучений, он готов рискнуть, пусть даже ради этого придется сдохнуть дважды. Чимин в который раз мысленно благодарит лидера за поддержку и присоединяется. - Единогласно! Теперь голосуем, кто будет пить. Здесь к единому мнению придти не удалось и осталось положиться на единственно возможный вариант - парни садятся вокруг пробирки и первый же раунд "кай-бай-бо" выигрывает раскрытая ладонь Тэхёна против кулаков Чимина и Намджуна. Тэхён немедленно хватает пробирку, зубами открывает пробку и, запрокинув голову, проглатывает содержимое. Сердце Чимина пропускает удар, он так и застывает с поднятым кулаком. Тэхён переводит взгляд куда-то в себя, словно прислушивается к собственным ощущениям, прикрывает глаза сонно. Первым отмирает Намджун - оказывается рядом как раз когда голова Тэхена тяжелеет и склоняется на намджунову грудь. Тот обнимает за плечи, прижимает к себе бережно, как ребёнка. Чимин видит падающую на пол ладонь, слышит как со звоном откатилась пустая пробирка. Намджун прячет лицо в каштановых волосах Тэхёна и раскачивается из стороны в сторону, словно убаюкивая. Его или себя? Чимин подползает на коленях ближе, касается ледяной ладони и просто не может поверить - они ведь даже не попрощались. Он так и держит Тэхёна за руку, когда Намджун аккуратно укладывает того на пол. Лицо Тэхёна абсолютно спокойно, Чимин вглядывается внимательно, ища признаки жизни, потому что на смерть это не похоже. Да, кожа выглядит бледной, но губы слегка розоватые и на щеках как будто остался румянец. Чимин проводит пальцами по щеке, по волосам, мягкой волной падающим на лоб, трогает сонную артерию на шее - пульса нет, кожа холодна, как лёд, длинные ресницы плотно сомкнуты, нет даже малейшего движения. Значит, всё получилось даже лучше, чем они могли предположить, едва ли Тэхён вообще ощутил действие яда. Тогда, откуда эта сосущая боль под сердцем? В белоснежной шелковой рубашке, расшитой золотистыми бусинами, спокойный и безмятежный, Тэхён выглядит невероятно красивым. Они так и сидят с Намджуном, молча глядя на бездыханное тело, пока свет в комнате не гаснет и не начинается спуск.