Рагу для крысы

      Говорят, будто бы гуси Рим спасли – гоготом и хлопаньем крыльев разбудили спящих воинов, когда к крепости подкрались враги.       Дядюшка – очевидно, дальний родственник этих неуклюжих сварливых существ с вечно красными носами, – с похожей задачей не справился, хотя попытку предпринял. Выбравшись за пределы лагеря на поиски надёжно захороненной в обгорелом пеньке бутылки какого-то «особенного» самогона, старик услышал звуки пальбы, доносившиеся со стороны Роудса. Те скудные извилины его мозга, которые ещё не успели распрямиться в результате злоупотребления дешёвой выпивкой, породили осторожное предположение: возможно, к этим звукам каким-то образом причастны Артур, Мика, Шон и Билл, отправившиеся к шерифу за работой. Возложив на себя священный долг дозорного, Дядюшка поспешил доложить об услышанном Датчу, предварительно, впрочем, потратив ещё минут десять на поиски злосчастной бутылки, а потому к моменту, когда он объявился в лагере, стрельба, кажется, поутихла.       Принесённое им известие было воспринято как порождение белой горячки всеми, кроме Фейт, которая от неожиданности с такой силой рубанула по картофелине, что добрый её кусок выпрыгнул из-под ножа и приземлился прямиком в лужу, откуда был немедленно подобран слюнявой пастью пробегавшего мимо Кейна. Воображение девушки тут же в живописных подробностях нарисовало изрешечённый и истекающий кровью труп. Труп этот, естественно, принадлежал Мике — никого из остальных участников квартета Ривер в этой роли не видела. И это-то ужасало её больше всего.       Когда руки её тряслись уже настолько, что с трудом могли удержать нож, из-за деревьев, словно черепоголовый вестник смерти, вдруг с храпом вынырнул вспененный Бэйлок, неся на спине Мику – живого и, вроде бы, здорового, к счастью для Фейт и к огорчению для всех остальных. Белл совершенно спокойно слез с коня, спокойно подошёл к Датчу и спокойно, будто рассказывал о том, что он ел сегодня на завтрак, сообщил ему, что Шона застрелили. Лагерь заволновался, словно море перед штормом, и сбился в беспокойную гудящую кучу, а буревестник Мика, выполнив свою задачу и тут же позабыв о смерти товарища, отделился от общей массы и спикировал за круглый стол под деревом. В руке его волшебным образом материализовалась бутылка виски.       В следующее мгновение, тоже, очевидно, не без помощи магии, перед ним будто из-под земли выросла Фейт со скрещенными на груди руками.       — А, мисс Ривер! — с совершенно неуместной в сложившейся ситуации радостью в голосе воскликнул Мика. — Видите, как у нас тут бывает. Слабых убивают, сильные – убивают сами.       — А ты, стало быть, сильный, — хмыкнула девушка.       — Ну я же вот он, перед вами, а не в земле с червями в глазницах. Стало быть, сильный.       На этих словах у Фейт заметно дёрнулся глаз. Трясущейся рукой она бесцеремонно схватила бутылку виски, недальновидно оставленную бандитом на столе, и, сопровождаемая удивлённо-восхищённым взглядом Мики, сделала несколько больших глотков.       — Значит, в следующий раз сам застрелись, чтобы время попусту не тратить, — рыкнула она, с грохотом возвращая бутылку на место. — Тебе, как я посмотрю, всё равно, когда помирать, раз ты на рожон лезешь.       — А кому не всё равно, когда я умру? — усмехнулся тот. — Уж не вам ли, мисс Ривер?       — Много чести! — возмутилась Фейт, заикнувшись. — А даже если и мне – разве это что-нибудь изменит? Ты перестанешь в заварушки прыгать, как кролик под колёса дилижанса?       — Вы принимаете подозрительно большое участие в моей судьбе, мисс Ривер, — сверкнул зубами Мика.       — Не большее, чем в любой другой. Всего доброго, мистер Белл.       Когда Фейт отошла достаточно далеко, он, наконец, выдохнул. Надо сказать, дыхание у него перехватило ещё до начала самого диалога, когда в глаза ему бросилась алая россыпь олеандра в волосах девушки. Мика взял полупустую бутылку, переместился с ней на бревно у озера и закурил.       За свои тридцать девять лет Белл ни разу не допускал мысли о том, что его жизнь может быть важна для кого-то, кроме него самого. Каждый сам за себя – такую философию вкладывали в его голову с раннего детства, и всё, что ей противоречило, звучало для мужчины как абсурдная шутка.       Но по какой-то причине слова Фейт показались ему максимально серьёзными. Это был первый человек, который сказал ему нечто подобное, и сказанное оставило странный след в душе Мики. Будто пахарь впервые за долгие годы провёл борозды по заброшенному полю, усеяв его семенами прекрасных цветов. Самое странное, что семена принялись и стали прорастать. Мика чувствовал тихую радость, щекочущую грудь изнутри.       Хотя, возможно, это был просто сигаретный дым.

***

      Утром следующего дня Фейт проснулась обуянная стойким желанием отведать чего-нибудь вкусненького. Конечно, лагерное рагу, её стараниями модифицированное, смело можно было назвать пищей если не богов, то как минимум королей, однако в этот раз душа требовала чего-то нового. Из деликатесов в лагере было только пять видов алкоголя, но на него с утра не тянуло — вид звучно похрапывающего после «особенного» напитка Дядюшки склонял к трезвости лучше любой проповеди. Цвет его пьяной физиономии напомнил девушке о нескольких кустах дикой малины, которые она когда-то видела недалеко от лагеря. Учитывая, что из сладкого в жизни Фейт в последнее время были только речи Датча о счастливом будущем, этот вариант показался ей вполне удовлетворительным.       Когда она, прихватив пару пустых корзинок, уже направлялась прочь от лагеря, её вдруг окликнул знакомый голос:       — Куда путь держите, мисс Ривер?       Наконец-то и Мике удалось застать её врасплох. Он поднялся с валуна, убрал в карман точильный камень и, поигрывая зачиненным кинжалом, неторопливо приблизился к Фейт.       — Уж точно не врагов сокрушать, — буркнула она, кивнув в сторону корзины.       — Это верно, сокрушать их за вас буду я.       — Боюсь, не придётся.       — Я бы на вашем месте не был так в этом уверен. В лесу полно хищников. Да и после вчерашней перестрелки нужно быть особенно осторожным. Думаю, — Белл ловко покрутил кинжал в руке, — в округе усилили патрулирование.       — Не я эту перестрелку затеяла.       — Знаю. Поэтому я и здесь. Чтобы искупить, так сказать, свою вину.       — Так и скажи, что тебе просто скучно, — закатила глаза Фейт, якобы с большой неохотой протягивая Мике одну из корзинок.       — Ну зачем вы так, — с наигранной обидой ответил он, якобы с большой неохотой её принимая. — Я просто хочу побыть джентльменом.       Дальше они пошли вдвоём, и тут-то Мика понял, что весь запас его залихватского красноречия, старательно накапливаемый со вчерашнего дня, израсходовался на этот короткий диалог. Необходима была новая тема для разговора, а в голове у него было так же пусто, как и в плетенке, которую он сжимал в побелевших от напряжения пальцах. Единственным действием, на которое в тот момент оказался способен его язык, был досадный щелчок.       — Так что все-таки произошло в Роудсе?       Когда-то Мика слышал, как пастор Суонсон в пьяном угаре вещал что-то о благолепном ангельском пении. Тогда эти религиозные бредни показались ему смешными, но сейчас Белл без малейшей иронии готов был признать поистине ангельским грубоватый голос Фейт, спасительно нарушивший гнетущую тишину.       — Так ведь Уильямсон всё всем рассказал, — удивился он, чувствуя, как с плеч сваливается гигантский булыжник неловкости.       — Да, но я думала, что ты захочешь мне об этом персонально поведать.       Фейт не знала, с чего бы Мика должен был этого захотеть, да и сам он не до конца понимал, почему резко этого возжелал, но только рассказ его полился с такой лёгкостью, живостью и вниманием к деталям, что создавалось ощущение, будто к этому моменту мужчина готовился всю свою жизнь.       Нельзя сказать, что Ривер и правда были интересны подробности конфликта в Роудсе — её прагматичному уму хватало той информации, что Мика в результате остался жив. Но на лице её спутника столь отчётливо прослеживалось напряженное движение мысли, не привыкшей к подобному маршруту — общению с противоположным полом, — что девушка решила ему немного подсобить. Найти тему для разговора было нетрудно, поддержать её парой удивленных восклицаний и вопросов по теме — ещё проще, и вот уже Белл, заглядывая ей в глаза, воодушевленно рассказывает о прочих своих похождениях, коих не счесть, а Фейт... Фейт, кажется, действительно внимательно его слушает. Оказывается, ей и вправду интересно вести с ним беседу, а корзина под звук его голоса наполняется в несколько раз быстрее.       — И вот, — рассказывал Мика, активно жестикулируя правой рукой со стильным черно-красным револьвером в ней (жестикулировал бы обеими, не будь во второй наполненной до краёв плетенки с ягодами, которую он по каким-то идеологическим соображениям не хотел ставить на землю), — иду вдоль стены и знаю, что где-то в окне сидит хер с заряженным дробовиком! И что он не промахнется, потому что расстояние метров пять всего! И что он зарядил в свою сраную гаубицу рубленных гвоздей, которые меня размотают на тряпки! Он или я! Всё решалось в доли секунды, кто первый себя обнаружит, у кого рука тверже и яйца крепче! И вот я иду и вдруг слышу…       А услышал он, и Фейт вместе с ним, самого угрожающего звучания треск куста за их спинами. Бандит, всё ещё сжимая в одной руке корзину и оттого походя на пафосного егеря вне закона, среагировал молниеносно и сиюсекундно выпустил в несчастное растение все шесть пуль из барабана. Из простреленной листвы с тревожным клокотанием выскочила пёстрая индюшка и умчалась прочь. Мика, опешив, проводил её взглядом, а затем, приняв вид победителя и для полноты образа покрутив оружие за спусковую скобу, перевел взгляд на девушку, ожидая увидеть на её лице благодарно-испуганное выражение. Однако в действительности выражение это оказалось иронично-задорным.       — Это от таких хищников ты меня защищать рвался? — добродушно поинтересовалась она.       — Я просто продемонстрировал, что было бы, если бы в этих кустах таился настоящий враг, — неловко попытался оправдаться Белл.       Фейт чуть наклонилась вбок, заглядывая за его растрёпанную фигуру, и с любопытством проследила за убегающим пернатым пятнышком, которое на её глазах окончательно скрылось за деревьями.       — Я специально не стал её убивать, чтобы вас не расстраивать, — предупреждая её вопрос, пояснил Мика.       — О, это очень великодушно с твоей стороны, — усмехнулась она. — Птичку, конечно, жалко, но я больше расстроюсь, если убьют тебя.       Сердце мужчины пропустило удар.       — Почему же, мисс Ривер?       — А кто же меня от врагов охранять будет? — подмигнула ему Фейт.       — Думаю, от желающих ещё и отбиваться придётся, — Мика говорил это и понимал, что готов каждого такого гипотетического желающего собственноручно изрешетить.       — Но ведь, согласись, не каждый из них захочет ещё и помогать мне носить малину, — она посмотрела на корзину, которая будто бы вросла в ладонь мужчины. — Кстати, я не видела, чтобы ты хоть одну ягодку попробовал.       — Не могу, руки заняты, — свободную кисть он тут же положил на кобуру, демонстрируя, что готов к «нападению» очередного «врага». Фейт, глядя на этот жест, усмехнулась, помня, что после казуса с индейкой Белл этот револьвер не перезаряжал.       — Ну на, попробуй так.       Она аккуратно достала из своей плетенки самую крупную ягоду и бесцеремонно поднесла её прямо ко рту Мики.Тот при этом забавно скосил глаза.       — Вы думаете, мисс Ривер, что я буду есть с ваших рук?       Они оба знали, что будет.       —Упрашивать тебя я не соби...       Фейт не договорила, потому что в это мгновение почувствовала, как кончиков её пальцев щекотно коснулись грубоватые усы Белла, а ягода оказалась у него во рту. Мужчина жевал её так долго, будто ел как минимум кусок плохо прожаренного стейка, при этом неотрывно глядя в глаза девушке тем хищным взглядом, которым одарил её при первой их встрече.       — Ну как? — поинтересовалась она.       — Очень вкусно.       — Ещё?       — Да, пожалуйста.       Мика ненавидел малину. Ненавидел в любом виде, даже если это была настойка. Однако перспектива быть накормленным лично Фейт настолько одурманила его, что он отбросил все свои предпочтения, принципы, гордость и готов был, восторженно виляя хвостом, как бродячий пёс, одну за одной принимать ягоды из её рук. Ему неосознанно хотелось почувствовать её пальцы, розоватые от липкого сока, ещё ближе, хотелось, чтобы она провела ими по его щеке, хотелось тактильного контакта, которого он никогда никому не позволял – не пошлого, животного и грубого, а нежного и доверительного. Просить об этом он, естественно, не смел, как не смела и сама Ривер, обуреваемая похожими желаниями, попытаться их осуществить.       Но и ей, и ему было понятно, что в этот момент между ними происходило что-то очень важное и необратимое.       — Ладно, думаю, нам пора, — наконец, негромко подала голос Фейт, выводя мужчину из своеобразного транса.       — Да, действительно, — Белл прокашлялся, потому что голос его невольно дрогнул. — Давайте я возьму вторую корзину тоже.       — Но ведь у тебя обе руки заняты, — усмехнулась девушка, кивнув в сторону кобуры с револьвером. — Его, кстати, не мешало бы перезарядить, если ты всё ещё хочешь меня защищать.       Мика спохватился и поставил, впервые за день, свою плетёнку на землю, но лишь для того, чтобы ловким движением руки вложить в барабан шесть пуль и тут же взять её вновь.       В лагерь возвращались молча, но это было уже не то неловкое молчание, которое гнетуще висело в воздухе по пути за малиной. Теперь каждый думал будто бы о чём-то своём, но на самом деле практически об одном и том же.        А вокруг оглушающе звучала жизнь. Стрекотали невидимые жуки, на забытых языках переговаривались птицы, интимно поглаживали друг друга задеваемые облаками листья на деревьях, а стволы их, покачиваясь, распевались скрипучим тенором, и мысли Фейт и Мики, сплетаясь в одну, беззвучно и одновременно звонко-натянуто дополняли этот умиротворяющий хор.       — Спасибо за помощь, — обратилась девушка к своему спутнику, когда обе корзины оказались на столе у повозки Пирсона. — Думаю, если бы я пошла одна, на меня бы точно кто-нибудь напал, а вот с тобой все враги побоялись связываться.       — Всё смеётесь, мисс Ривер, — хмыкнул Мика, предлагая ей сигарету.       — Смех смехом, — отвечала она, закурив от любезно поднесённой им спички, — а прогуляться с тобой действительно было здорово.       Мика медленно докурил, отрешённо размазал по траве дымящийся окурок и улыбнулся — вышло криво, потому что делал он это редко.       — Мне тоже понравилось, мисс Ривер, — тихо сказал он. — Что ж, до встречи.       — Увидимся.       Рыжий табачный огонёк уже подкрадывался к пальцам Фейт, когда к ней подошла Сэди. Она окинула взглядом полные корзины на столе и присвистнула.       — Нет, всё-таки мне не показалось, — заключила она. — Мика и вправду ходил с тобой по ягоду.       — Он просто помог донести корзины, — пожала плечами Ривер, щелчком отправляя окурок в полёт. — Ну и на стрёме постоял.       — Знаешь, я с этой бандой ненамного дольше, чем ты, но одну вещь за это время успела понять точно: Мика – козёл и отморозок. И я готова спорить на сто баксов, что он тебя так… оригинально обихаживает только для того, чтобы трахнуть и без зазрений совести послать ко всем чертям.       — Так я сама оттуда, — усмехнулась Фейт. — Мне так просто глаза не запудришь. Да и я пока, кажется, на шею ему не вешаюсь, — на этих словах она чуть отвела глаза, вспомнив сегодняшний эпизод с малиной.       — Что ж, моё дело предупредить. Будь с ним осторожна.       — Малинку-то попробуй!       — Что-то не хочется. Боюсь, как бы твой компаньон в корзину змею не запустил.       Адлер ушла, а Фейт, пожав плечами, съела ещё пару ягод. Малиновые губы её сложились в тихую довольную улыбку.