Рагу для крысы

      He rumbled me, he tumbled me, he screwed me to the wall;       He never let me catch my breath, I got no sleep at all;       He upped me and he downed me, and he cocked me out and then       He fucked me black and blue though, of course it was a sin.*       Именно такими веселыми и добрыми песнями женская часть банды Ван дер Линде следующей ночью отмечала долгожданное возвращение Джека. Самого мальчика Эбигейл уже увела внутрь, чтобы уложить спать, но был среди празднующих ещё один персонаж, которого подобные строки несколько смущали.       Фейт сидела аккурат между Гримшо и Карен, голосивших громче всех и активнее всех при этом жестикулировавших. Слов песни, которые становились всё грязнее и грязнее, девушка не знала, и поэтому, неловко отводя взгляд в сторону, то и дело подносила ко рту бутылку с пивом, создавая тем самым иллюзию его занятости.       — А ты чего как неродная? — дружески обратилась к ней Тилли, когда это славословие разврата, наконец, подошло к концу.       — Слов не знаю, — призналась та.       — Правильно, в таких делах слова не нужны, да? — Карен ехидно усмехнулась, подпёрла голову и сделала большой глоток из своей бутылки.       Фейт пожала плечами.       — Ой, да хватит из себя монашку строить, — проворчала Сьюзан. — Как будто никто не знает, что ты вчера с Микой полдня где-то шлялась.       — Да ладно! — Тилли от удивления даже рот рукой прикрыла.       — Подтверждаю, я была в карауле, когда они возвращались, — заявила Карен.       — Я даже злиться на тебя за это не могу, только сочувствовать, — покачала головой Гримшо. — Всё равно что с плешивым псом постель делить. Так пёс хотя бы ведёт себя приличнее.       — Да хватит вам! — вмешалась молчавшая до сих пор Мэри-Бет. — Вы чего на неё накинулись, как волки на овечку?       — О, Мэри-Бет, милая, не переживай за меня так, — Фейт поднялась со своего места. — Пьяным трёпом меня не обидишь. Но хочу заметить, что лучше уж пропадать где-то с Микой, нежели следить за товарищами, как это делают некоторые.       — Да ты сама не особо-то и скрываешься, — захохотала Карен.       — Пусть скрывается тот, кому есть что скрывать, — удаляясь, бросила через плечо Ривер.       — Да, кстати, насчёт «скрывать», — раздался за её спиной голос Гримшо, — Мэри-Бет, дорогуша, пришло время нам поговорить о твоих переглядочках с этим кольмовским юношей Кираном…       У костра, который этой ночью горел будто бы ярче и праздничнее обычного, сидело ещё несколько человек. Хавьер, расправив прямоугольные крылья пончо, настраивал свою гитару, касаясь грифа с такой нежностью, будто хотел его соблазнить. Развалившийся рядом Билл мутным взглядом наблюдал за этим процессом, и лицо его имело выражение плывуче-задумчивое. Остальные с интересом или его подобием слушали очередную скрипучую историю Дядюшки, которая была правдива ровно настолько, насколько трезв был сам рассказчик (а трезвым он, да ещё и по такому поводу, не мог быть по определению).       — Мики здесь нет. Я видел, как он шёл в сторону заброшенного сарая.       Рядом с Фейт, которая стояла чуть поодаль от костра и всматривалась в физиономии, его окружавшие, материализовался Хозия.       — Спасибо, конечно, — девушка неловко усмехнулась, — но зачем мне эта информация?       — Дорогая, я хоть и в возрасте, но со зрением у меня все в порядке. А вот за твоё я несколько переживаю.       — Это почему же?       —Не видишь, что змею на груди греешь.       — К сожалению или к счастью, на груди у меня ещё никто не грелся, — задорно парировала Фейт. — И разве я похожа на дуру, которую так просто вокруг пальца обвести?       — Да знаешь, Датч ведь тоже далеко не дурак, однако... — Хозия обречённо вздохнул. — Ладно, боюсь, мне тебя не переубедить. Кто знает, может, вы с ним действительно видите в Мике что-то такое, что нам, примитивам, недоступно. Но все же прислушайся к моему совету — не подпускай Белла к себе слишком близко. Что-то страшное в нем кроется.       — Хозия, я, правда, очень благодарна тебе и всем вам за заботу, и надеюсь, что когда-нибудь сумею достойно отплатить банде за всё, что она для меня сделала. Но вы почему-то считаете моим врагом человека, который по собственной воле защитил меня от настоящих недоброжелателей. Вы... плохо его знаете. Во всяком случае, хуже, чем я.       — Что ж, я буду только рад ошибаться, — примирительно пожал плечами Мэттьюз. — Не смею больше тебя задерживать.       Мужчина направился ко входу в особняк, а Фейт, ни секунды не раздумывая, бодро зашагала в указанном им направлении. Из всех хозяйственных построек, расположенных на территории поместья, сарай был наиболее удален от главного здания. С каждым шагом пьяные песни у костра тускнели, а шелестящая травой и поквакивающая лягушками умиротворенность, словно тёплый шарф в непогоду, всё мягче окутывала голову. Только небо было подозрительно тёмным и беззвездным — кажется, собиралась гроза.       Мика сидел на бревне недалеко от сарая. Приметив его белую шляпу, девушка ускорилась, и лицо её по мере приближения все ярче озарялось счастливой улыбкой. Белл уже научился распознавать Фейт по звуку шагов, но сегодня он и без этого сумел бы понять, что со спины к нему подошла именно она — Ривер игриво закрыла ему глаза ладонями. Её самолюбие очень тешил тот факт, что она может вот так просто заигрывать с человеком, которого половина банды по какой-то причине считает абсолютным злом. Всё равно что щипать усы кугуару с полной гарантией того, что он не откусит тебе за это руку.       — Я уж начал было думать, что вы не придёте, — мягко сказал бандит, млея от её прикосновений.       — Ты ждал меня? — Фейт, порхнув юбкой, села рядом с ним.       — Иногда мне кажется, что я только вас всю жизнь и ждал, мисс Ривер.       Эти слова были произнесены с такой болезненной искренностью, что девушка даже не придумала, что на них ответить. Язвить или отшучиваться было совершенно неуместно, а сказать что-то вразумительное не хватало духу. Поэтому она просто положила голову Мике на плечо, и это, наверное, было лучшим решением в сложившейся ситуации. Мужчина протянул ей сигарету, подкурил, а затем затянулся и сам.       — Знаешь, сколько я сегодня выслушала комментариев насчёт... общения с тобой? — Фейт выпустила струйку дыма. — Да и не только сегодня.       — Могу представить, — усмехнулся Белл.       — Все пытаются мне доказать, что ты какое-то страшное чудовище, которому нельзя верить.       — Помнится, вы меня поначалу тоже так называли.       — Да, но ведь я тебя тогда совсем не знала.       — Людям свойственно заблуждаться, мисс Ривер. И скорее будет заблуждаться один человек, нежели целая банда.       — Что ты мне этим сейчас сказать пытаешься? — девушка удивлённо склонила голову набок.       — Просто призываю вас быть осторожнее.       — И ты туда же?       — Я в целом.       Фейт захохотала, выбросила окурок, двумя руками крепко обняла Мику за локоть и, пьяная от алкоголя и тёплых чувств, мечтательно вздохнула.       — И все же я не понимаю, — озадаченно произнесла она, глядя в темнеющее небо. — Разве тебе не проще было бы жить отдельно от банды?       — Возможно, — пожал плечами бандит.       — Так почему ты до сих пор не ушёл? Что тебя тут держит?       Белл хмыкнул и молча докурил сигарету. Фейт с замиранием сердца ждала столь очевидного ответа — «ты» — чтобы торжественно сообщить мужчине, что отправится с ним куда угодно. Какое красивое завершение её рыцарского романа! Фейт пришла к этому намерению уже давно и все не находила подходящего момента, чтобы его озвучить. Ей хотелось, чтобы Мика для начала сам принял решение покинуть банду.       Вдруг небо над их головами исторгло звук камнепада и рассыпалось на сотни крупных холодных капель, больно шлепающих по лбу и носу. Чёрный горизонт расколола сверкающая трещина молнии. Фейт вздрогнула.       — Нам нужно где-то укрыться от дождя, — Мика ловким движением снял с себя шляпу, водрузил её на голову девушки и встал. — Тот сарай подойдёт.       — Так ведь он заколочен, — Фейт поднялась вслед за ним, придерживая головой убор за поля.       — Как будто это когда-то было проблемой.       Проблемой это, действительно, не стало, но не потому что Мика был такой большой и сильный, а потому что доски, преграждавшие им путь, наполовину прогнили и были на редкость плохо приколочены. Но Фейт, естественно, все эти факторы не учитывала, и потому всё время, пока насквозь мокрый от дождя Белл, рыча, устранял препятствие, она глядела на него горящими от восхищения глазами.       В сарае было относительно сухо — крыша за столько лет прохудилась только в паре мест. Единственным источником света служили вспышки молнии, сверкавшие в щелях забитых окон. Голубоватый свет их освещал старые хозяйственные инструменты, расставленные вдоль стены, как отряд проституток, пару хромых стульев, покосившийся стол, разбитый трельяж и ещё несколько покалеченных предметов мебели, вынесенных сюда, очевидно, за ненадобностью. В зеркальных осколках, дробясь на несколько усатых лиц, отражался Мика, приземлившийся на обитое ситцем сидение.       — Ну и ну, — выдохнул он, откидываясь на спинку. — Вот это ливень.       Фейт размеренным шагом обходила помещение, рассматривая его бездушных пленников, забытых временем и человечеством. Окрашиваемый голубыми всплесками молнии, её профиль, как античный барельеф, время от времени проступал из мрака; её темное платье, сочувственно поглаживающее подолом истосковавшуюся по людским прикосновениям рухлядь, делало её похожей на героиню готического романа; и лишь белая шляпа Мики, которую она держала в руках, напоминала о современности. Белл тихо любовался этим призрачным шествием, и в голове у него в такт шагам девушки плыли какие-то тяжёлые мысли.       — Взглянул бы ты на себя сейчас! — вдруг захохотала Фейт.       Она грациозным движением поставила второй стул прямо напротив Мики и села. Колени её оказались между вальяжно расставленными ногами мужчины.       — И что бы я увидел? — с улыбкой поинтересовался он, наклоняясь к ней.       — А увидел бы ты, — кокетливо отвечала она, тоже подаваясь вперёд, — что похож на промокшего пса.       — И был бы страшно этому рад! — рассмеялся Мика. — Вы, насколько я помню, неравнодушны к собакам.       — Только к обделенным любовью и лаской.       В темноте Белл почувствовал, как на его лицо мягко опустились холодные руки Фейт. Она осторожно убирала с его лба светлые пряди мокрых волос, расправляла взлохмаченные брови, приглаживала усы и бакенбарды, касалась шрама на подбородке, проводила пальцами по шее, столько раз сумевшей избежать петли, — казалось, что девушка таким образом пыталась нащупать предел своих возможностей. Но ни о каком пределе речи не шло — Мика прерывисто вздохнул, закрыл глаза и полностью отдался во власть её нежных рук, о которых он так мечтал с того самого вечера, когда увидел, как она гладит Кейна. Ему было почти сорок лет, он перепробовал десятки разных женщин, но ни одной из них не позволял делать с собой ничего подобного. Да они и сами не горели желанием, так как были не более чем мимолетными объектами для удовлетворения плотских потребностей. Поэтому сейчас Белл и впрямь готов был скулить и вилять хвостом от удовольствия.       — Я разгадала твой секрет, Мика Белл Третий, — мурлыкнула Фейт, поняв, что в буквальном смысле нащупала его слабое место.       Мужчина вздрогнул, открыл глаза и заглянул в её лицо. Темнота не позволяла его хорошенько рассмотреть, но Белл и без того знал, что оно прекрасно и улыбается.       — Мисс Ривер, — хрипло заговорил он, — вы...       — Боже мой, Мика, ну ты что, с президентом американским разговариваешь, что ли? — обречённо воскликнула девушка. — Может, хватит уже этого официоза?       — Да, моя госпожа, — засмеялся бандит.       — Я не совсем это имела в виду, но уже лучше, — сказала Фейт.       А затем резко подалась вперед, обняла его за шею и прильнула губами к его губам.

***

      Так получилось, что за двадцать пять лет своей жизни Фейт ни разу не целовалась. Хорошо, плохо ли это было, но факт оставался фактом. Поэтому первый поцелуй с Микой оказался не совсем (совсем не) таким, каким она его себе представляла. Вместо страстного и чувственного он вышел слюнявым и хаотичным, и оттого — крайне неловким.       Но Белла это не волновало. Его в тот момент вообще ничего не волновало. Все проблемы и мрачные мысли растворились в теплоте неумелого поцелуя, который показался мужчине самым сладким в его жизни. По телу разлилось ощущение безграничного счастья, спокойствия и, как это ни прозаично, — возрастающего желания, концентрировавшегося в низу живота. И когда он уже протягивал руки, чтобы обнять девушку в ответ, она вдруг резко от него отстранилась и торопливо куда-то юркнула, стукнув каблуками по дощатому полу.       — Прости, — сказала темнота её голосом.       Очередная вспышка молнии осветила её стройный силуэт. Мика встал, подошёл к Фейт сзади и мягко опустил руки на её подрагивающие плечи.       — За что? — тихо спросил он, чувствуя, как дрожь её унимается.       — За то, что я вот так... лезу... ничего не умея.       — Как тебе вообще пришло в голову за это извиняться? Всё просто восхитительно.       — И вообще, я, наверное, слишком тороплюсь, — продолжала Фейт, пряча в темноте довольную улыбку. — Тебе, может, и не хочется вовсе...       — На комплименты напрашиваешься?       — Возможно.       Белл глухо усмехнулся, а затем наклонился прямо к её уху, слегка задев его жёсткими усами, и прошептал обжигающе:       — Ты же прекрасно знаешь, что хочется.       Мике, действительно, хотелось. А когда Мике чего-то хотелось, он обычно брал это без лишних раздумий и разговоров. Сейчас же прямо перед ним, буквально в его руках, находилось горячее, красивое женское тело, которое он уже давно вожделел; добыча, которая сама просилась быть съеденной. Ему ничего не стоило сию же секунду удовлетворить свои желания, не тратя время на все эти театральные хождения вокруг да около.       Но Фейт была не просто красивым телом и уж тем более не добычей. Она была женщиной, к которой Белл испытывал самые тёплые чувства, в том числе и уважение. Те похабные шуточки, которые он отвешивал в её сторону в начале их знакомства, казались ему теперь бессвязным бредом деревенского подростка, выучившего пару колких словечек и пускающего их в ход по делу и без. Мика знал, что игру в конце концов будет вести он, но не хотел вовлекать в неё Фейт насильно. Именно поэтому он всё ещё сдерживал себя от того, чтобы прижаться к ней всем своим напряжённым телом, обнять за талию, поцеловать в шею, и продолжал целомудренно держать её за плечи, иногда, правда, невольно усиливая хватку.       — Понимаешь, — Фейт вдруг развернулась к нему лицом, — я ведь… не только в поцелуях неопытная.       И странно было Мике слышать от этой колкой, суровой женщины признание в подобном пустяке, произнесённое по какой-то причине со страхом и стыдом в голосе, и в то же время – приятно от того, что услышал его именно он, и так он был этим тронут, что не выдержал и, по-доброму рассмеявшись, крепко обнял её за плечи, прижимая к себе.       — Какая ерунда, Фейт, ну ты что! — говорил он, гладя её по волосам. — Чего же в этом плохого?       — Не умею ничего, — глухо отвечала девушка, слушая, как бьётся его сердце, у которого сейчас как раз находилось её ухо.       — Ну и что! Я тебе помогу и всему тебя научу.       — Ага, конечно, у тебя-то, небось, уже целая школа таких учениц!       Фейт вдруг по-ведьмински расхохоталась, резко отстранилась от опешившего Мики, а затем, зарывшись пальцами в его мокрые волосы, вновь с жадностью его поцеловала. Белл мало что понял из этого странного ритуала, но одно сообразил точно – пора. Не разрывая поцелуя, он с лёгкостью подхватил Ривер на руки и, ногой нащупав стол, усадил на его край.       Он раздевал её со всей аккуратностью, доступной его грубым, слегка трясущимся рукам. И хотя этот процесс в его исполнении больше напоминал свежевание оленя, Мика вкладывал в него всю свою душу и нежность. Он то и дело прерывался, чтобы коснуться губами обнажаемых участков желанного тела – а обнажались они неохотно, так как пальцы его при таком скудном освещении с трудом находили и расстёгивали всевозможные крючки на одежде девушки, которых, как назло, оказалось больше, чем он предполагал.       Фейт, конечно, могла бы помочь бедолаге, но из вредности решила полностью предоставить это нелёгкое дело ему. У неё и самой руки были заняты – ими она высвобождала из петель пуговицы его мокрой рубашки – правда, с гораздо большей ловкостью. Следующим в ход пошёл зелёный платок, опоясывающий горло мужчины. Развязать его казалось девушке почему-то более интимным, нежели расстегнуть Мике штаны – с этим, кстати, он справился сам, закончив, наконец, с предательскими крючками. Белл почувствовал, как по его шее скользнула, опадая, прохладная ткань, а в следующий миг на её месте оказались руки Фейт, заключившие бандита в нежные объятия.       Он мягко уложил её на поверхность стола и выпрямился. Очередная молния, будто шаловливый школьник, желающий подсмотреть, чем в соседней комнате занимаются взрослые, заглянула своим сияющим глазом в окно и осветила их обнаженные тела.       — Ты прекрасна, — с придыханием сказал Мика, проводя рукой по её бедру.       — Ты только не забывайся, — усмехнулась Фейт, скрещивая ноги за его спиной.       — Я буду предельно аккуратен, — он упёрся ладонями в стол.       — Так же аккуратен, как со своими бесценными револьверами? — она обхватила его запястья.       — Нет. Ещё аккуратнее. Ты – бесценнее.       И с этими словами он плавно подался вперёд.