VIII. О крысах и крысоловках
18 октября 2020 г., 12:58
Как бы глубоко Фейт ни была погружена в свои невеселые мысли, она, тем не менее, не могла не заметить, что до Шейди-Бель они с Пирсоном добирались аномально долго. Историю про портового пса она так и не зафиксировала, однако даже сквозь напряженный звон в ошарашенной голове обратила внимание на то, что повар начинал рассказывать её по меньшей мере три раза, а затем и вовсе затянул какую-то заунывную песню, да так громко, что слова, вылетавшие из его усатого рта, казалось, обретали материальную форму и даже запах – запах перегара. В том, что повар пьян, девушка окончательно убедилась, когда тот, хрюкнув, наклонился вперед и чуть не нырнул прямо под ноги лошадям. Фейт со стремительностью лягушачьего языка схватила мужчину за шиворот и подтянула обратно на козлы.
— Ух, спасибо, мисс Ривер! — выдохнул Пирсон. Кажется, это событие его немного отрезвило. Поводья звонко шлёпнули по лоснящимся лошадиным крупам, и телега покатила быстрее и увереннее.
Девушка не ответила. Она, будто озябнув, обхватила себя за плечи и ссутулилась. Всё то время, что она жила с подельниками Датча, Пирсон казался ей едва ли не самым порядочным из них – безобидный толстый пропойца, он относился к Ривер с той родительской заботой, которой так не хватало ей в детстве. И потому наблюдать его в таком состоянии ей было особенно печально. Романтический ореол, который Фейт поначалу мысленно рисовала вокруг банды Ван дер Линде, окончательно стёрся и уступил место суровому осознанию: все эти люди – не более чем шайка отчаявшихся бандитов, воров и пьяниц, с каждым днём со всё большей неотвратимостью приближающаяся к печальному концу своей истории.
Фейт больше не хотела быть героем этого грошового романа. Она желала бы, чтобы новелла её жизни продолжилась скучным бытописанием дней счастливого семейного человека. Вместе с собой на страницах этого произведения Ривер была бы рада видеть только одного персонажа – мистера Белла. Конечно, нельзя сказать, что он идеально подходил на эту роль, однако времени на раздумья больше не оставалось. Теперь девушка окончательно осознала, что если в ближайшее время вместе с Микой не покинет банду, то с большой вероятностью разделит невеселую участь Датча и его людей. Всё осложнилось в свете того, что человек, которого она выбрала себе в спутники, оказывался, по-видимому, главной причиной надвигающегося краха.
Фейт твёрдо решила сегодня же поговорить с бандитом и расставить, наконец, все точки над i. Решение это отдавало лёгким флёром дежавю, так как принималось уже не в первый раз, однако сейчас девушка была уверена в том, что никакие птички, шоколадки и прочие коварные отвлекающие факторы не собьют её с намеченного пути. Тем более, что теперь у неё появился новый рычаг воздействия на Мику – его якшания с пинкертонами.
Сегодня всё должно было решиться раз и навсегда.
И всё решилось. Для Кирана, который, держа в руках собственную отрубленную голову, триумфально въехал в лагерь именно в тот момент, когда разгрузившая телегу Фейт направлялась к Беллу, чтобы провести с ним разъяснительную беседу. Послышался пронзительный крик Мери-Бет, испуганное конское ржание, звук свалившегося на землю мёртвого туловища и десятки лающих выстрелов из кустов. Мика с рыком кинулся к баррикадам, грубо оттолкнув стоявшую на его пути Ривер. «Иди внутрь, скорее!» — крикнул он ей через плечо.
В ту же минуту девушку подхватила волна горячих тел, разящих страхом, потом и алкоголем. Путаясь в складках разноцветных платьев, спотыкаясь о разнообутые ноги, отмахиваясь от лезущих в лицо чужих волос, толпа, как преследуемое охотником стадо вопящих вапити, ворвалась в дом.
Фейт сидела на полу у стены в комнате Марстонов, где оказалась вместе с остальной «мирной» частью банды. За окном раздавалась непрекращающаяся пальба, и сердце билось в такт оружейным хлопкам. Где-то там, внизу, Мика с другими стрелками, рискуя жизнью, делал самую грубую, самую первобытную работу – бился с другими самцами за территорию и самок, бился насмерть, без проблеска снисхождения. Так, как бьются друг с другом не люди, но звери, никогда не знавшие разума.
Именно сейчас Фейт Ривер окончательно осознала, почему она больше не может жить той жизнью, которую вели Датч, Артур… Мика. Эта жизнь, каким бы человек ни был, в самой сути своей лишала его человеческого, превращая в конечном итоге в двуногого зверя без перьев: убей, съешь, урви, погибни. А за зверями охотятся. И охотиться будут всегда, и конец может быть только один – кровавые пятна флажков, треск ружей и гнусный, заливистый вой рожка. И никакие пинкертоны тут вовсе ни при чём — с предателем или без, банда непременно погубит сама себя.
Удастся ли спасти от подобной участи Мику Белла Третьего?.. Попробовать стоило. Прямо сейчас. Если, конечно, судьба позволит ему избежать пули в бою, а Фейт – ножа торжествующего победителя.
Тем временем с улицы, перекрывая звуки боя, донёсся вопль столь истошный, что складывалось впечатление, будто в ходе перестрелки кто-то случайно ранил мифическую гарпию, невесть откуда взявшуюся на территории поместья. Превозмогая страх получить промеж глаз горячую шальную пулю, Ривер пробралась к окну и, стоя на коленях, чуть выглянула наружу. Внизу мелькнула жёлтая вспышка, замахнулась ножом и с яростным криком вонзила его в горло одного из О’Дрисколлов. Поверженного врага Сэди пнула и наградила смачным плевком, а затем с боевым сиплым кличем помчалась вперед, и ясно было, что силы, движущие ею, являли собой ненависть, кровожадность и мстительность в чистейшем виде.
Фейт отстранилась от окна и снова села на пол, обхватив руками колени. «Как может женщина проявлять столь открытую жестокость и, более того, наслаждаться этим?», – именно так расшифровывалась посетившая её короткая и не самая цензурная мысль, которая приходит на ум почти каждому человеку, увидевшему нечто, что его особенно потрясло. Но в то же время Ривер и сама ощущала притяжение мутной радости отрешения от всего человеческого, и понимала, что в этот омут может затянуть и её, превратив в похожее чудовище.
Погруженная в свои раздумья, девушка не заметила, как стрельба за окном утихла, а остальные присутствующие в комнате начали недоверчиво поднимать головы и осматриваться по сторонам. Несколько долгих минут помещение было погружено в напряженную тишину, и развеялась она лишь в тот момент, когда дверь с умирающим скрипом растворилась, и на пороге, сопровождаемый острым запахом пороха, появился окровавленный Хавьер.
— Всё кончено. Можете выходить.
***
В мире существовало не так много вещей, которые вызывали у Фейт чувство отвращения, но одной из них, определенно, были скотобойни. Одно дело, когда тебе в руки попадает туша уже мёртвого животного в единственном экземпляре, и её остаётся лишь грамотно разделать и приготовить, что для Ривер не составляло особого труда. Она делала это походя, с тем же хладнокровием, с которым, к примеру, нарезала морковь. Однако когда этих туш сотни, и они, изрыгая какофонию предсмертных визгов и истекая кровью, с самым неблагородным, с самым унизительным видом умирают на твоих глазах, становится как минимум не по себе. Это не страшно – это омерзительно. Омерзительно было смотреть на десятки мёртвых тел, которые, словно потревоженная ветром колода карт, рассыпались по всей территории Шейди-Бель. В центре этого вороньего пиршества, как жирная точка в биографии своего бывшего обладателя, лежала голова Кирана. Подошедший Хозия поднял её за слипшиеся от крови чёрные волосы, и на секунду искажённая физиономия бывшего О’Дрисколла одарила Фейт невидящим взглядом выколотых глаз. Девушка поёжилась. — За работу! — раздался над ухом ведьминский голос Гримшо, когда Суонсон и Чарльз унесли обезглавленное тело. — Уберите отсюда всю эту падаль. Фейт живо осмотрелась по сторонам, выискивая Мику. Тот стоял чуть поодаль от всех и флегматично курил. Убедившись, что он не пострадал, девушка облегчённо вздохнула, но взяла волю в кулак и строго наказала себе не поддаваться эмоциям. Иначе последний шанс будет упущен. — Живой? — с напускным равнодушием поинтересовалась она, подойдя к бандиту. — А ты? — усмехнулся он, протягивая и подкуривая ей сигарету. — Как видишь. Хотя, думаю, посиди я в той комнате ещё минут десять, я бы точно умерла от волнения и страха. — Ничего, дело времени, — улыбнулся Мика. — Скоро привыкнешь. От удивления и возмущения Ривер даже закашлялась. Сигаретный дым полетел из её горла рваными клоками, а на глазах выступили слёзы. Белл услужливо и заботливо похлопал её по спине. «Вот только от сигареты помирать не вздумай», — посмеивался он при этом. Когда кашель отступил, Фейт, вытерев глаза рукавом, открыла было рот, чтобы высказать всё, что накопилось, как рядом будто из воздуха материализовалась недовольная Сьюзан. — Я не поняла, — процедила она, одарив злобным взглядом сначала одного, потом другую. — У нас тут гора трупов, а вы прохлаждаетесь? А ну за дело! Знаете, господа, ваша парочка уже начинает мне глаза колоть. — Сейчас мы это исправим, — ответила Фейт, подразумевая под «этим» не то гору трупов, не то причину ухудшающегося зрения Гримшо. Вдвоём с Микой они подошли к одному из застреленных О’Дрисколлов, взяли его за охладевшие руки и ноги и неспеша понесли к реке. Сьюзан проводила их взглядом, и, хмыкнув, отправилась искать новую жертву. — Старая карга, — ворчал бандит, шагая вразвалку. — И дыхнуть без её ведома нельзя. — Мика, мы с тобой не закончили, — серьёзно прервала его Фейт, пристально глядя Беллу в лицо – она шла спиной вперёд, и мужчине волей или неволей приходилось встречаться с ней взглядом. — О чём ты? — О том, что я испугалась. — Так я же говорю – это нормально. Многие через это проходят, особенно женщины. Привыкнешь. — А если я не хочу привыкать? — Увы, другого варианта нет. — Как это «нет»? — Ривер снова задохнулась от возмущения. — А вариант «жить по-другому» не рассматривается? — Это как же? — усмехнулся бандит. — Бежать, сверкая пятками, от каждого паскудного О’Дрисколла вместо того, чтобы всадить ему пулю в лоб? — Не прикидывайся, что не понимаешь, о чём я говорю! — Фейт распалялась всё больше, но при этом голос её всё сильнее дрожал. — Ты думаешь, я этих придурков боялась? Звуков выстрелов? Меня всю трясло от того, что тебя в этой заварухе убить могли! — Птичка моя, ты всё ещё меня недооцениваешь. — Дело не в оценках! Мика, с таким образом жизни ты рано или поздно кончишь так же, как этот мужик у нас в руках, и кто-то так же будет нести твой хладный труп, чтобы кинуть его в болото. Ты думаешь, этот О’Дрисколл не считал себя всесильным? Или, может, Киран был готов к тому, что его обезглавят? — О’Дрисколлы по определению не могут быть всесильными. Они – жалкая пародия на криминалов. И Киран был одним из них. — Хорошо, а что насчёт Шона? Там, в Роудсе, он стоял в метре от тебя, когда его застрелили. Всё зависело от решения стрелка, которому вздумалось убить именно его, а не тебя. Вся твоя жизнь – лотерея! А в лотерее рано или поздно проигрывают. Пока Мика собирался с мыслями и придумывал остроумный контраргумент, они с Фейт и мёртвым налётчиком доковыляли до скрипучего пирса. Предварительно как следует раскачав тело, они бросили его в мутную реку, и вязкая тина, как голодный зверь, поглотила несчастного. Девушка снова перевела взгляд на Белла. Тот молча глядел на колеблющуюся воду. Тогда Ривер решила использовать свой главный козырь, припрятанный у неё – в буквальном смысле – в рукаве. — А вот это, Мика, — вновь заговорила она, доставая оттуда свёрнутую, пахнущую шоколадом бумажку и протягивая её собеседнику, — твой лотерейный билет. И он точно не выигрышный. Лицо бандита приняло крайне сложное выражение. Он развернул листок и быстро пробежался взглядом по его содержимому. — И что это? — спросил он с чрезмерным равнодушием. — Ты мне расскажи. — Да я эту бумажку первый раз вижу! — В неё была завёрнута шоколадка, которую ты мне подарил. — Я достал её из вещей того мужика, который на меня напал. — Мика, пожалуйста, не держи меня за дуру. Только ты в букве «B» верхнюю дугу рисуешь в три раза больше, чем нижнюю. Неужели ты думаешь, что я твой почерк не узнаю? Мужчина молчал и всматривался в записку с такой внимательностью, будто пытался истолковать зашифрованное в ней послание. — Мика, я там была, — тихо сказала Фейт. — Я видела Бёрди, я знаю, что он из агенства Пинкертона. Ты сейчас можешь наврать мне что угодно, но я никогда не поверю, что это простое совпадение. Поэтому лучше сразу скажи мне правду, — она взяла его за запястье и заглянула ему в глаза, которые тот тщетно пытался скрыть под полями шляпы. — Ты работаешь на них? Белл помолчал несколько мгновений, а затем оглянулся по сторонам, взял девушку за руку и сказал: «Пойдём». Они ушли довольно далеко – туда, где их точно никто не мог услышать. Фейт чувствовала, как Мику трясло, и эта дрожь передавалась ей через его руку, в которой он с чудовищной силой сжимал её маленькую ладонь. За всю дорогу никто из них не произнёс ни слова, и Ривер, сцепив зубы, молча хвалила и одновременно ненавидела себя за то, что дело приняло такой оборот. Назад пути не было. Наконец, Мика остановился. Взглядом показал Фейт на торчащий из земли пень, и та послушно на него села. Достал сигареты. — И мне дай, — робко попросила девушка. После знакомства с Беллом она стала довольно много курить и периодически задавалась вопросом, что мешает ей покупать самой себе сигареты. И каждый раз ответ был один: в таком случае ей не пришлось бы просить их у Мики, а это значит, что из её жизни пропадал отличный повод лишний раз вступить с ним в контакт. Бандит чиркнул спичкой. — Послушай, — заговорил он, когда воздух наполнился запахом тлеющего табака. — Я тебе сейчас всё расскажу, только обещай, что выслушаешь меня до конца, не перебивая. Фейт кивнула. — Спасибо. Что ж, Фейт, по правде сказать, я надеялся, что ты узнаешь об этом гораздо позже и лично от меня. Но имеем что имеем, и отпираться уже бессмысленно. Да, я работаю на пинкертонов. Через несколько дней после того, как в наш лагерь на полуострове Клеменса наведались Милтон и Росс, в городе ко мне подошли ребята из их шайки и пригласили на… «дружеское чаепитие». Думаю, ты понимаешь, что выбора у меня не было. Случись этот разговор где-нибудь в поле или на дороге – их трупы давно бы уже кормили червей, а так… словом, там мне и представили Бёрди. До чего же жуткий тип, даже у меня от него мурашки по коже… — Мика нервно почесал шею. — И сладкоречивый, как сам сатана, ещё и виски всё подливает и подливает. Слово за слово, шот за шотом, и предложил он мне сотрудничать со следствием – дескать, я при удобном случае сдам всех разом, а мне потом часть вознаграждения отдадут и отпустят с миром. Ну… я и согласился… На несколько мгновений Мика замолчал и посмотрел на свою полностью истлевшую сигарету, которую он всё это время просто держал в руке. Длинный столбик пепла траурно полетел на землю и был безжалостно в неё втоптан ногой в грязном сапоге. Белл перевёл взгляд на Фейт. Девушка была мрачна и неподвижна, как готический замок. — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, — прокашлявшись, продолжал он. —О том, что я предатель, что всё ради денег, да? А я не из-за денег, мисс Ривер, нет, сэр! Я не хотел, чтобы они до тебя добрались, вот и рассказал про всех остальных. Только поэтому! На этой пафосной ноте Мика завершил свой рассказ и, подбоченившись, выжидающе смотрел на Фейт. Мисс Ривер-сэр молча докурила, потушила сигарету о пень, громко вздохнула и сложила руки замком. — Мистер Белл, вы совершеннейший дурак. Она поднялась со своего места и подошла к мужчине вплотную. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Какую кашу заварил? Господи, как можно быть таким недальновидным! Неужели ты действительно думаешь, что эти пинкертоновские псы так просто отпустят тебя после того, как ты за них всю грязную работу сделаешь? Да ещё и деньжат в дорожку дадут? Ну надо же! Да малолетнему ребёнку, такому как Джек, и тому понятно, что они тебя тут же устранят за ненадобностью. Боже мой! — она схватилась руками за голову и застонала. — Чем ты вообще думал? А главное – о чём? Меня спасти хотел, говоришь? Дурак, да ведь для этого и извращаться так не надо! Что бы мне твои пинкертоны сделали, если бы мы с тобой уехали отсюда? На другой конец страны, к чёрту на куличики, и никто бы о нас и не вспомнил! – Фейт уже почти перешла на крик. — А ты!.. ты!.. Она дважды ткнула пальцем в грудь ошарашенного Мики, а затем, скрипнув зубами и сжав ладонь в кулак, развернулась на сто восемьдесят градусов, отошла от него на несколько шагов и со злостью плюнула себе под ноги. — Вот что, — гораздо спокойнее продолжала она, снова повернувшись к бандиту лицом. — Мне надоел этот цирк. Я ухожу из банды. Давно пора было это сделать, но я всё надеялась, что ты сам предложишь. Кто же знал, что ты учудишь… такое. Господи, я всё ещё не могу поверить, что это происходит по-настоящему, — Фейт на всякий случай даже ущипнула себя за бок. — На неделю я остановлюсь в гостинице Валентайна, но потом раз и навсегда покину эти края, как давно мечтала. Как распоряжаться этой информацией – решать исключительно тебе. Хочешь – приезжай, не хочешь – что ж, значит, не судьба. На всякий случай авансом благодарю тебя за внесенное в мою жизнь разнообразие и за всё, что ты для меня сделал. Засим – прощай, или, если желаешь, до встречи. С этими словами девушка, не оглядываясь, быстро зашагала прочь, оставив Мику в полнейшем немом замешательстве. Ночью этого же дня Фейт Ривер навсегда покинула банду Ван дер Линде.
