Hold your breath

      Слишком много занятий вокалом, стресса, наркотиков, сбитого режима приема лекарств. Видимо, приступы участились, видимо, Гарри этого никому не говорил, так желая увидеть своих фанатов на концертах и скучая по работе.       Первая помощь оказана, но наполнение крови кислородом все еще критически малО. Врачи боятся, что организм не справится. Они почти уверены в этом, потому что все обозначенные сроки уже вышли.       Луи кажется, что у всех окружающих чувство, будто их волшебная любовь способна оживить кого угодно. Даже врачи смотрят на него, как на волшебника. Ему почти смешно.       Гарри бледен до синевы, весь в иголках и трубочках, дышит часто и судорожно. Хрупкий маленький мальчик. До последней секунды желанный мужчина. Его плоть и кровь, его судьба, он сам, вся его жизнь.       Он уже приходил в себя один раз до его прихода и в перерывах между жадными вдохами и хрипами спрашивал Лу. Обещал дождаться Лу.       Энн молча выходит. Она любила его в первую половину их отношений как родного, но после расставания каждая семья встала на сторону своего мальчика. Они поддерживали друг друга, но все равно больше не смогли сплотиться, не стали ОДНОЙ семьей. Это было садняще грустно, но Гарри и Луи теперь строили свою семью сами, и этого было почти достаточно.       Это смешно, но каждый раз в одном помещении с Гарри у него замирало сердце, перехватывало дыхание (какой каламбур), краснело лицо. Каждый раз, видя его, он будто влюблялся впервые. Неосознанно, не думая о его внешности или чертах, просто Гарри появлялся в поле зрения, и сердце предательски пропускало удар. Это случалось во время концертов, на интервью, по утрам в постели, в самолете, на экране мобильного телефона. Он пообещал себе, что расстанется с Гарри в тот же день, когда его организм перестанет вытворять с ним эти кульбиты, начиная с мимолетной встречи в туалете. И пока они вместе. И пока это работает даже тогда, когда Гарри без сознания.       - Хазз, моя любовь, мой муж, моя жизнь, - в голове так пусто, - моя нежность, моя страсть, мой дом, моя любовь, моя единственная любовь, - дотронуться до кожи, поправить волосы, -мои ошибки, мои успехи, моя жизнь. Ты - мой мир, Гарри, ты - мир, Гарри. Я с тобой, Боже, я отправлюсь с тобой куда бы то ни было. Я люблю тебя. Не бойся, ничего не бойся, я с тобой. Всемогущий вечный Боже, вечное спасение верующих! Услышь молитвы наши о больных и яви им милосердие и помощь Твою, чтобы они, обретя вновь здоровье, благодарным сердцем радовались Тебе, Источнику жизни...       Луи не знал, сколько он простоял на коленях у постели Гарри, сцепив руки в замок и моля Бога впервые за полтора десятилетия. Заходили и выходили люди, медперсонал выполнял какие-то процедуры и манипуляции, навещали родственники, синеватый Найл потемневшими глазами смотрел на них, а потом выходил и распоряжался о действиях в коридоре. Луи никого не видел, их было только двое в заколдованном мирке, поддернутом розовой дымкой.       Он тихо пел ему песни. Его, свои о нем, ИХ песни времен 1D, просто их любимые песни разных исполнителей. Он рассказывал Гарри забавные истории из их прошлого, он рассказывал ему сказки о прекрасном принце из далекой страны. Этот принц обожал жемчуга, цветастые ткани и сладкий загар заморского гостя.       Он мешал свой шепот с легкими поцелуями, слезами, молитвами, он говорил все, что знал о них, он говорил, что виноват.       - Моя неуверенность в себе все разрушила, Хазз. Ты всегда был смелее, а я кусался и язвил от страха, я запутался во лжи и тебя ею опутал, а ты не заслужил этой грязи, Боже, чистый мой мальчик, ты не заслужил. Что ты хочешь, Господи, я все исправлю, я понял о себе все, ты же видишь, что понял, я больше не могу терять, только пусть он живет. Я сделаю его самым счастливым, а если ему плохо со мной, я и пальцем его не коснусь, только пусть он живет, отдельно и без меня, только пусть он живет, пусть дышит.       Он снова пел, своим голосомдляГарри, в более низкой тональности, уверенным, тем голосом, с которым он выступил на юбилее One Direction.

***

      Это был один из юбилейных концертов с оркестром. В отличие от остальных, этот они решили сделать более официальным и церемонным. Такой свободы на сцене Луи не чувствовал уже давно и многие отмечали нереальный драйв их выступления. Они были отдохнувшими, полными идей и сил, снова молодыми и в то же время разобравшимися в себе и своих желаниях. Они привнесли свой личный опыт последних пяти лет на благо группы и сейчас было время для новой песни, написанной Луи. И я не стараюсь соперничать с Богом в умении любить, Но, клянусь, мне больше ничего не надо, кроме твоего счастья. Одно осознание того, что ты живешь – И я наполняюсь святостью.       В этом месте его должен был подхватить Лиам. Позже Гарри объяснял, что услышал в голосе Луи что-то, чего не слышал до сих пор. Он останавливает рукой Лиама и замирает. И Луи берет эту ноту, сам, его диапазон никогда не достигал ничего подобного, но это все, что он умеет (петь) и это самые важные для него слова, высшая форма любви к Гарри, когда он больше не хочет Стайлса для себя, а чувство Луи к нему приобрело какую-то христианскую высоту. На повторе припева ребята подхватывают песню, Луи оборачивается на Гарри и видит в его огромных зеленых глазах ошеломленные слезы, пока Лиам потрясенно качает головой.