Невеста Бога воды

      Гию знал, что люди — это слабые и хрупкие существа, особенно ребенок без сознания, которого он теперь держал на руках. И снова человек упал в его озеро, но, к счастью, этот все еще дышал, хотя и безвольно болтался, когда он планировал поднять ребенка обратно на берег. Бог воды облегченно вздохнул и отряхнул рыжеватую чёлку мальчика, случайно наткнувшись на скрытый неприятный шрам.       — Похоже, у меня здесь нарушитель спокойствия, — произнес он вслух, нежно положив ребенка на увеличенную водяную лилию. Он осторожно провел пальцем по шраму и проверил наличие дальнейших повреждений, но, к его удовлетворению, ребенок не пострадал. — Теперь, — он взъерошил волосы и положил маленький знак своих благословений, лотос, в ладонь мальчика. — Постарайся больше не падать в мое озеро, молодой человек, — простился он, отпуская его. — Или, — пошутил он, — я могу ошибочно принять тебя за мою невесту.

***

      — Нашёл!       Нос Танджиро был прижат к земле, и как только он нашел след, он начал отчаянно копать землю, не обращая внимания на грязь под его ногтями, пока он не достигнет своей цели. Для простого человека такая работа была ничем. Он вычерпывал больше грязи, когда фруктовый аромат стал сильнее и мощнее. Как только он заметил первый лепесток, он стал более осторожным, чтобы не повредить цветок. Наконец, он вытащил последний предмет — единственную лилию и поднял ее высоко в воздухе, чтобы Гию мог ее видеть.       — Поздравляю, — кивнул Бог воды, выражение его лица все еще было нечитаемым, когда он взял цветок в свои руки.       После многих испытаний и невзгод, Танджиро выглядел беспорядочно с грязными щеками и коленями, ветками, запутавшимися в его волосах, и слоем грязи на участках его открытой кожи. Несмотря на порезы и синяки на его лице и руках, он сиял улыбкой, словно новый блестящий значок. Так странно, подумал Гию, для человека быть таким счастливым от его возможной кончины. Должно быть, он смотрел дольше, чем думал, потому что, когда он понял это, Танджиро теребил свои большие пальцы и беспокойно постукивал ногой, так как ему было неудобно быть объектом его пристального внимания.       Он жестом указал человеку подойти на дюйм ближе и молча заметил, как суетливый мальчик приближается к нему с укоризненными шагами. При ближайшем рассмотрении его глаза были как рубины, они сверкали драгоценными камнями, за которые умрут шахтеры. Каким расточительным, он думал, будет, что такие красивые глаза затуманит смерть.       — Я принимаю тебя как свою невесту, — сказал он и махнул рукой, мгновенно очищая мальчика, пока он не стал безупречно чистым.       Танджиро выглядел так, словно его вычистили, но мозоли и волдыри от тяжёлой работы остались у него на всю жизнь. Он согнул пальцы и выразил благодарность. — Спасибо.       Секунду назад его руки были испачканы от мусора в разных местах, но для Бога вытереть грязь было детской игрой. Его просьба была крохотной в великом замысле, просто проблеском свободного времени небесного существа. Задумавшись, Танджиро не смог среагировать быстрее в тот момент, когда Бог поднял его подбородок и их губы не оказались на расстоянии нескольких миллиметров друг от друга, достаточно близко, чтобы Танджиро восхитился его длинными ресницами и опьянел от его запаха. Его нос узнавал море, приятный запах солнечного дня на пляже, и он почти грелся в нём, неловко, потому что это было приятно и безопасно, знакомо и добро. Он задавался вопросом, что будет дальше. Возможно, он был готов к поцелую, чтобы заключить сделку, но его предсказание оказалось неверным, когда Бог повернул голову и целомудренно поцеловал его в щеку. Ощущение, которое цвело там, походило на успокаивающий бальзам, ошеломляющий его нервы и освещающий его горящую огнем кожу.       — Что вы, — выдохнул он и нежно коснулся своей щеки, как раненый зверь. Он не может видеть свое отражение, но под его пальцами был знак, напоминающий рябь.       — Это мой знак, — сказал Гию. Он постучал по щеке, чтобы показать идентичный знак. — Доказательство, что я принимаю тебя, — объяснил он, зная, что старейшины его деревни были теми, кого не так легко переубедить. — Если кто-то отрицает мой знак, — его глаза вспыхнули молниеносно-синим, мрачным напоминанием о его могуществе как Бога, — больше некому будет это отрицать, — предупредил он.       Танджиро вздрогнул, подумав об этом. Он согласился и поблагодарил Бога воды за возможность поиграть в игру.       — Я думаю, что мне пора домой, мне не нужно беспокоить вас, — поклонился он. — Или они могут принести вам не ту невесту, — поддразнил он.       — Да, — Бог воды улыбнулся в ответ. — Мы должны предотвратить это.       Танджиро улыбнулся с сияющим лицом, внутренне обрадованный, увидев реакцию Бога воды. Возможно, он был в таком восторге, потому что это заставило Гию казаться более человечным, когда он отбросил свою неукротимую внешность.       Воздух наполнился горьковато-сладкой ноткой, и Танджиро с удивлением обнаружил, что именно он издает этот запах. Теперь, когда у него было время поразмыслить, тяжесть его жертвы обрушилась на него. Он должен был умереть.       Чтобы скрыть свое несчастное лицо, чтобы не показывать свою агонию, Танджиро выразил ему уважение.       — Спасибо, Гию-сама, — сказал он и стал ждать.       Яркий свет покрывал его тело, сигнализируя, что он собирается идти домой. Прежде чем его вернут в царство смертных, Танджиро захотелось еще раз взглянуть на Бога воды. Бог воды, казалось, был готов уйти, вероятно, чтобы выполнять свои обязанности; однако, когда Танджиро отправили обратно ко входу в храм, одна непреходящая мысль не покидала его на протяжении всего пути домой. Возможно, он был слишком самонадеянным или дерзким, чтобы говорить от души, но он не мог не думать о том, что Бог, окруженный артефактами его подвигов, казался одиноким и грустным.

***

      Сказать, что его сестра выступила против его решения, значит ничего не сказать. Временный знак был достаточным доказательством для старейшин, что Танджиро, несомненно, был выбран в качестве следующей невесты. Многие приветствовали его как героя, некоторые даже пожертвовали подарки и одежду для ритуала, чтобы облегчить бремя расходов.       — Ты дурак, — выплюнула она, зарыдав, когда он закончил рассказывать свою историю семье и Зеницу. Она крепко обхватила его грудь, и вслед за этим потекли слезы Зеницу.       Танджиро принял её чувства с ходу, но он также был утешен тем, что его друг Зеницу пообещал заботиться о его семье, как только он выполнил свою роль в качестве невесты. Каждое мгновение он проводил, как последнее, обедая со смехом и играя со своими братьями и сестрами с неподдельной энергией. Когда начался день ритуала, Танджиро был тяжело украшен с ног до головы, как хрупкая кукла. Деревенские женщины спорили между собой, оспаривая, должен ли он быть одет в традиционный белый ансамбль невесты или формальное кимоно жениха, пока его сестра не вмешалась и не защитила его честь. После, казалось, нескольких часов, они пришли к компромиссу и позволили ему скинуть пару слоев, поскольку они полагали, что Танджиро был исключением из вкусов Бога воды. Кроме того, ни одно из свадебных кимоно, имевшихся у них в запасе, не подходило ему.       Никто за тысячу лет не вернулся из царства бессмертных Богов, поэтому, должно быть, он благословён, шептали люди сзади.       «В самом деле я был благословлён,» — с сарказмом подумал Танджиро за несколько минут до утопления.       — Я могу заменить тебя, ты знаешь, — сказала Незуко, вручая ему монеты для загробной жизни, монеты, которые по праву принадлежали бы ей.       Так много было поставлено на кон. Расставание с младшими братьями и сестрами вырвало сердце Танджиро и разорвало его на куски. Он бы сдался перед их слезами, если бы его мама не отстранила их. Предложение Незуко было бесполезным, но он распознал эту сентиментальность и позволил ей распространиться в своей душе, запоминая её запах и хорошие воспоминания, которые они хранили вместе. Он прижался лбом к её лбу и пожелал ей вечного счастья.       — До свидания, — прошептал он без сожалений и ушел, больше не сказав ни слова. Как и все предыдущие невесты, Танджиро вошёл в лодку со своими скудными вещами и был оттеснен к центру озера, пока он стал лишь пятнышком на расстоянии. В течение нескольких часов Танджиро задыхался под слоями одежды и подвергался пыткам от солнечного света, заставляя его задуматься, умерло ли большинство невест от теплового удара или обезвоживания.       Время от времени он представлял себе свою семью, которая заставляла его стискивать зубы и терпеть боль. Его единственное понимание реальности — водяные лилии рядом с лодкой, всплеск цвета и надежды мимо монотонного изображения озера. Однако удача больше не была на его стороне, когда таинственная сила сотрясла лодку, заставив его захватить края, прежде чем она перевернулась. Он боролся, пинал и шлепал, чтобы остаться на поверхности, но, как и ожидалось, его одежда потащила его на дно, как якорь. Он пытался снять свое кимоно, лихорадочно сбрасывая слои, чтобы вырваться на свободу.       Больше пузырьков вырвалась из его рта, и его зрение стало пятнистым и темным, понял он, поскольку у него медленно заканчивался кислород. Мягкие розовые лепестки ласкали его щеку, но у Танджиро не было сил, чтобы понять их предназначение. Вместо этого он закрыл глаза и уступил своей судьбе. И тогда, только тогда он позволил себе утонуть.