Невеста Бога воды

      Когда Гию сморгнул остатки сна, он понял, что шелковые простыни были потревожены и выброшены в сторону. Перед ним было пустое пространство, отсутствующее тепло, которое должно было остаться в его руках. Его лазурные глаза скользнули к краю кровати и обнаружили, что Сабито сидит там в тишине, глядя на галактики, небеса и всё, что находится между ними.       — Не можешь уснуть? — Гию зевнул и подполз к своему беспокойному любовнику.       Когда его руки достигли своей цели и обвились вокруг тонкого туловища, Гию вздохнул с облегчением и уткнулся носом в лопатки человека, заряжая его внутреннюю батарею, прежде чем Ёриичи превратил ночь в день.       Сабито смотрел на него пронзительным взглядом, как будто он использовал лук и стрелу, чтобы поразить цель. Затем он спросил его:        — Боги чего-нибудь боятся?       Судя по тому, как он ковырялся в ногтях, и по его распухшим обкусанным губам, он казался раздраженным и расстроенным, совершенно не похожим на человека, обычно уверенного в себе и упрямого.       Обеспокоенный Гию положил руки на щеки. — У тебя был кошмар? — Его пальцы погладили мешки под глазами.       Сабито вздохнул и взял Гию за запястья.       — Моя жизнь коротка, потому что я человек, — он нахмурился. — Я уйду в мгновение ока, но ты всё ещё будешь здесь. Рано или поздно ты забудешь меня, — признался он со сдержанной покорностью в своих глазах. — И именно этого я боюсь.       Чтобы рассеять эти страхи, Гию наклонился вперед и поцеловал его, заставляя свои чувства уверить его, что их любовь, их чувства друг к другу были искренними и реальными, несмотря на неудачи. Их губы приоткрылись, но лица были все еще близко, достаточно близко, чтобы их дыхание могло смешаться.       — Я не забуду, — сказал Гию. — Я никогда тебя не забуду, — обещал он с искренностью тысячи журавлей, потому что Боги никогда не лгут. Они никогда не нарушают обещание.

***

      Когда Гию проснулся, самые большие страхи хлестнули по лицу, а Сабито и Цутако нигде не было видно, он закричал.

***

      — Проснись, — слабо расслышал Танджиро. — Просыпайся.       Мужчина перевернулся на бок и издал дезориентированный стон, чувствуя чрезмерную головокружение и тошноту, как будто его тело обошло шторм. Он медленно открыл глаза и проснулся в пропасти, полностью окруженную бесконечной тьмой. Земля была как мелкая вода, влажная, но устойчивая, но не было ни запаха, ни звука, которые помогли бы указать его местонахождение. Он подозревал, что это загробная жизнь.       Таинственный голос опроверг это мнение.       — Итак, — услышал он справа, — невеста жива.       Его сердце выпрыгнуло из груди. Танджиро повернул голову в сторону голоса, чтобы посмотреть на маску тенгу на расстоянии волоска от него, что застигла его врасплох. Он вскрикнул и рефлекторно отпрыгнул от странного человека, спотыкаясь, чтобы встать в оборонительную стойку.       — Кто ты? Где я? — его голос эхом отозвался в этом замкнутом пространстве.       — Привратник, — ответил человек, — и ты перед вратами, — незнакомец, казалось, испускал тусклый свет в этой скрытой темноте. — Вратами, ведущими в царство Богов, — добавил он с усмешкой. Эти слова прозвучали так естественно, как будто он произносил их тысячи раз. Белоснежные волосы привратника и мелкие морщины создали у Танджиро такое впечатление.        — Могу ли я войти?       — Можешь, — сказал привратник.       Однако издалека послышался страшный рев. Танджиро оторвался от звука и заметил приближающееся пятнышко, слишком маленькое, чтобы его можно было разглядеть. Он прищурился, чтобы лучше разглядеть изображение, быстро дыша, а уши пульсировали от страха надвигающейся опасности. Когда он осознал его истинную форму, его глаза расширились до размеров блюдца. К нему приближался злобный синий дракон, когти которого были вытянуты, чтобы, вероятно, оторвать ему конечности.       Однако человеку никогда не суждено было обогнать дракона. Разница в скорости стала очевидной, когда существо подскочило вниз, схватило Танджиро своими когтями и полетело прямо к воротам. Его сердце упало. Все еще в целости и сохранности, Танджиро использовал свои свободные руки, чтобы прикрыть голову, крича во всю глотку, когда они были готовы к столкновению. Он закрыл глаза, готовый к удару; поэтому он совершенно не заметил, как привратник низко поклонился, словно приветствуя хозяина дома.       — Добро пожаловать, Гию-сама, — сказал привратник.       Ворота со скрипом открылись, заливаясь солнечным светом, и Танджиро убрал руки, вступая в царство Богов. Он вдыхал сладкую смесь фруктов и меда, ненадолго забыв о том, что его держали в заложниках, и с благоговейным трепетом наслаждался великолепным пейзажем. Проходя через границу, дракон взорвался в пыль и распался на крошечные частицы, похожие на маленькие блики, пока они не окружили руку Танджиро. Пятнышки света постепенно сжимались и превращались в руку, из-за которой Танджиро становился невольным наблюдателем, поскольку всё больше и больше проявлялось, пока наконец Бог воды не встал рядом с ним.       В отличие от острых когтей, которые держали его в плену, рука Бога воды была твердой и доброй. Танджиро был в шоке, его рот открывался и закрывался, как у золотой рыбки, потому что он не мог понять чудо, которое только что произошло.       — Как, — он сумел заговорить, но не смог составить больше слов. Он слышал о меняющих форму Богов, но намерения Бога воды казались туманными и неясными. Это был еще один тест?       — Всякий раз, когда Гию-сама выходит за пределы этого царства, — объяснил привратник, когда за ним закрылись ворота, — он становится драконом.       — Понятно.       Хотя изображения Бога воды были немного нерешительными, они обычно были в виде драконов или других зверей, которые защищали свои владения, поэтому слова привратника имели смысл. Скорее, Танджиро все еще был озадачен тем, что истинной формой Гию был красивый мужчина с длинными волосами, мягкими, как лучшие шелка, и голосом, гладким, как камень под водопадом. Всякий раз, когда он говорил, Танджиро чувствовал, как жидкий огонь приливает к его щекам и смертельное желание согнуть колени. По иронии судьбы, он оказался более опасным в этой форме, чем в другой.       — Спасибо, Урокодаки, — выразил благодарность Гию и повернулся к своей невесте. — С возвращением, — сказал он с загадочным выражением лица, ни улыбаясь, ни хмурясь.       Танджиро инстинктивно отвел взгляд, несколько смущенный от своего предыдущего поведения, хотя было совершенно естественно кричать, учитывая обстоятельства. Избегая зрительного контакта, он заметил странные, уникальные разноцветные растения, окружающую их флору и фауну, включая незнакомых существ, бродящих по этим землям.       — Красиво, — Танджиро повторил свои мысли и опустился на колени, чтобы коснуться руками травы.       — Да, — ответил Гию и опустился на колени вместе с ним. — Это… Это дом.       Выражение его лица стало мягким, словно моти*, и сладким как сахар, практически десертом для глаз, но это было настолько неуместно, что у Танджиро возникло ощущение, что он навязывает что-то, находящееся за пределами его досягаемости. После нескольких минут спокойствия Танджиро решил взять на себя инициативу и крепко сжал руку. Бог воды посмотрел на него с неприкрытой уязвимостью, невинностью, которая оставила Танджиро нетронутым и в дисбалансе. Он сглотнул от давления.       Прежде чем он успел заговорить, к ним в спешке подошёл незнакомец. Он был молодым человеком с раздвинутой челкой и полосатым синим хаори, и, когда он прибыл, он сразу же ударил головой об землю, чтобы выразить свое уважение грандиозно.       — Добро пожаловать домой, Гию-сама! — Он кричал на грязь.       Он рванулся вверх, как бамбуковый побег, не обращая внимания на траву в волосах.       — Я вижу, Ваша невеста прибыла! Он выглядит очень мило! — он сказал с энтузиазмом. — Если хотите, я могу отвести его к вам домой!       Танджиро собирался отказаться, но Урокодаки прервал его и заменил Гию.       — Спасибо, Мурата, — он встал между ними, — ты можешь сделать это. Кроме того, — он встретился с Богом воды, — мне нужно поговорить с мастером.       После того, как его отпустили, Мурата последовал инструкциям и схватил Танджиро за рукав, чтобы затащить его на главную тропу. Невеста оглянулась через плечо, не обращая внимания на болтовню своего собеседника о том, какие наряды он предпочитает и какие блюда ему нравятся, потому что у них есть слуги для выполнения его просьб. Не имея возможности отказаться и остаться, Танджиро продолжал позволять предложениям Мураты входить в одно ухо и выходить из другого. Его уши напряглись, чтобы выслушать, но он был слишком далеко, чтобы уловить смысл.       Его лицо было скрыто, но Гию мог сказать, что Урокодаки был разочарован и выразил свое недовольство.       — Этот мальчик, — он сделал паузу, — он не Сабито.       Старик звучал измученно. В конце концов, он также пострадал от своей трагической смерти, и хотя Гию приучил себя сохранять невозмутимый характер, чтобы не дать волю своему сердцу, его имя по-прежнему находило отклик.       — Я знаю, — сказал он с дрожащим вздохом и закрыл глаза. Затем он ушел и спрятал эти чувства, потому что так он справлялся, потому что так он никогда не забудет.