Невеста Бога воды

      Сабито крепко сжал украшенную рукоятку. Мгновенно серебряный клинок постепенно изменил цвет на светло-бирюзовый. Он ахнул от этого явления и повернулся к Гию, чтобы улыбнуться ему, и Бог воды, гордый тем, что человек стал достойным клинка, обнял его сзади. Затем он положил руки на его руки, чтобы исправить его позицию и научить его обороняться.       — Это клинок ничирин, — сказал он Сабито. — Самое сильное оружие в мире Богов.       Когда Сабито был готов, он бросился вперед и поднял руки для удара.       — Как же так? — Спросил он, когда Гию заблокировал его атаку.       — Потому что это единственный клинок, который может убить Бога, — объяснил Бог воды и парировал следующий удар, держа меч вертикально. Усталый от ожидания, Гию пошел в наступление и прижал Сабито к земле, ткнув меч рядом с его лицом. Было много возможностей для улучшения; это было точно.       — Это было довольно горячо, — ухмыльнулся человек. Гию улыбнулся в ответ.

***

      Большинство невест были похожи на Сатоко, что была невестой до Танджиро. Первое впечатление Гию о ней не было впечатляющим, но мнение может измениться.       Вопрос, который вырвался из её уст, в этом случае никак не помогал.       — Неужели был дождь? — Она спросила Бога воды своими потрескавшимися губами.       Она выглядела голодной, почти до обморока. Жизнь с бессмертными существами, как правило, заставляет его забыть о нормальных человеческих потребностях, поэтому он автоматически попросил Мурату принести ей стакан воды. Еще больше смущало то, что Сатоко не беспокоилась о своем самочувствии, а наоборот, ее заботил только дождь.       Она ходила с этим утомленным выражением, которое нервировало его, и он не решался сказать ей правду, потому что это было знакомое ему выражение, слишком хорошо знакомое, что заставляло его нервничать. И все же он должен был ответить на ее вопрос.       — Да.       Содрогнувшись, Сатоко рухнула на колени и сдавленно вскрикнула. Она была полна отчаяния, а слёзы потекли по её щекам.       Затем она сделала то, о чем просило большинство невест.       — Пожалуйста, — она сдержала всхлип при мысли о том, что ее бедный любовник Казуми тонет в печали. — Пожалуйста, убейте меня.       Гию вздрогнул. У большинства невест не было иного выбора, кроме как продать себя ради своей семьи. Большинство невест пожертвовали собой, хотя в их сердце был особый человек. Услышав её просьбу, которую он слышал более тридцати раз, Гию попросил её взамен.       — Дай мне неделю, чтобы убедить тебя продолжать жить, — сказал он, и Шинобу, которая обычно находилась поблизости, сделала свой вклад:       — Зачем так стараться? Всё, что они ищут, это конец.       Как она и предсказывала, ничего не изменилось, и сердце Гию дрогнуло, когда он уставился на жалкое состояние человека. Смирение исказило его черты, и он вынул клинок ничирин, чтобы подарить ей мирную смерть. Для Богов и демонов один удар от клинка ничирин был мучительной пыткой, но для человека это было безболезненное облегчение. После того, когда он ударил её, он заплакал.       — Несколько раз Гию пытался вернуть своих невест обратно в деревню, — объяснила Шинобу Танджиро. Её лицо потемнело от воспоминаний о жестокости, которую могут совершить люди. — Но традиция есть традиция, поэтому, когда люди увидели невесту, они думали, что она разозлила Богов.       Тело было изуродовано до такой степени, что от него остались только кровь, волосы и поломанные кости. Когда Гию подошел к обезображенной невесте, он плакал четыре дня и четыре ночи, извиняясь за свою глупую ошибку. Когда Урокодаки и Шинобу нашли его, его руки были покрыты кровью, чтобы искупить свою вину.       — Для невест, которые хотели жить, — продолжала Шинобу, — нет шанса выжить. Поэтому в конце концов они умерли.       Танджиро задыхался от волнения, и не только из-за своих несоразмерных шансов выжить, но и из-за Гию.       — Как?       Во взгляде Шинобу было что-то далекое, как будто она видела далекое воспоминание, а не порхающих в воздухе бабочек.       Она звучала грустно, когда ответила:       — Чтобы понять, ты должен знать о Сабито.       Танджиро нахмурился.       — Сабито? — Это было имя, которое он не знает. — Кто такой Сабито?       Эффект произнесения его имени был очевиден. Танджиро был человеком, но он не обращал внимания на то, как деревья трепетали от волнения, или от того, как земля вибрировала в ожидании.       — Он был первой невестой, — сказала Шинобу. — Человеком, которого любил Гию.       Она подробно описала Сабито, что он был человеком с персиковыми волосами и ужасным шрамом, который тянулся от уголка его губ до уха, что он был человеком с холодным чувством праведности и справедливости. Бог солнца Ёриичи отдал его Гию в качестве подарка. Сабито был довольно наглым и грубым, но Бог был влюблен и часто заботился о нуждах своей невесты, осыпая его добротой и состраданием, пока его любовь не истощила Сабито. Как только человек опустил свои стены, они пришли к взаимопониманию и стали неразлучны. Вместе с Цутако, его сестрой, они были счастливой семьей.       Следующая часть была не такой милой. Шинобу схватила деревянные доски под пальцами, чтобы сдержать свой гнев. Она продолжила:       — Однажды… таинственное разложение заразило Богов, — даже по сей день она всё ещё не знает ни причины, ни её источника.       Цутако была одной из несчастных жертв, и Гию, отчаянно пытаясь спасти свою сестру, вызвался сражаться на передовой. Разрушение разъедало его сестру, пока её кожа не стала пятнистой и черной, дыхание не стало пахнуть болезнями и голодом, а глаза потеряли все признаки разума. Ужаса было недостаточно, чтобы описать чувство, которое Гию испытал, когда увидел её в этом ужасном состоянии.       — Когда мы добрались до нее, она уже питалась людьми, — сказала она.       Тогда Шинобу присоединилась, чтобы прикрыть его спину, но даже она проявила слабость, закрыв рот, когда увидела Цутако и её грубую трансформацию. Сабито, который следовал за ними, был в ужасе. Все Боги, которые попадались на её пути, были заражены, и её брат не был исключением. Хотя Гию умолял ее прекратить это безумие, чтобы найти хоть каплю надежды от этого крушения, она зашла слишком далеко.       — Она полностью потеряла рассудок. Её нельзя было спасти.       Гию не был создан, чтобы бороться со своими близкими. Она рванулась вперед и отразила его нерешительный удар, отбрасывая его клинок ничирин из рук. Без защиты Гию с готовностью принял свою судьбу, потому что он не мог убить свою сестру, потому что его сердце было слишком мягким, чтобы сделать немыслимое, но Сабито, невеста, которая пошла против его указаний, чтобы помочь ему, думал иначе. В порыве истинной любви и настоящего мужества Сабито схватил меч Гию, оттолкнул своего мужа и вонзил клинок в грудь Цутако.       Шинобу закрыла глаза и позволила воспоминаниям нахлынуть на нее, потому что она была там. Она была свидетелем.       — После того, как Сабито нанес ей удар, в отместку она… — Шинобу проглотила комок в горле. — Она убила его, — сказала она шепотом.       Крики Гию все еще звучали в ее ушах, когда Цутако разорвала его голову и жестоко убила его невесту перед ним. Оглушительный звук раздробленной плоти был тем звуком, который Шинобу хотелось стереть из своих воспоминаний. Наконец, после того, что казалось сотней лет вместо одной минуты, тело Цутако обмякло. Дело было сделано. Двое самых важных людей в жизни Гию погибли в одно мгновение.       Он был безутешен.       — Спаси их! — Он истерически закричал на Шинобу. — Ты же доктор, не так ли?! Спаси их!       Последствия были не лучше.       — Великий потоп охватил мир.       Волны за волнами обрушивались на сушу; дождь был неумолимым, так и лил день и ночь. Это было так плохо, люди изо всех сил пытались вспомнить, как выглядело солнце, и молились Ёриичи, чтобы тот спас их от этой бесконечной тьмы.       — Когда люди оказались на грани исчезновения, Бог солнца вмешался и приказал Гию остановиться.       Слезы, которые пролил Танджиро, стали непроизвольными. Он не знает, как человек может оставаться в здравом уме и пережить все это горе. Шинобу любезно вытащила нежно-розовый носовой платок и вытерла его слезы. Он поблагодарил её, хотя и немного раздраженно и грубо.       — Невесты, которые оставались и слышали мою историю, имели аналогичную реакцию, — сказал Шинобу, — но, как бы они ни старались, их всегда встречала необъяснимая кончина.       Она подозревала, что их смерти были связаны со странной коррупцией в прошлом, но у нее не было достаточных доказательств, подтверждающих ее заявления. Так или иначе, невесты были настолько одержимы «исправлением» Гию и заменой Сабито в его сердце, что они не смогли захватить интерес Гию.       — Вы должны быть осторожны, Камадо-сан. Я не знаю, кто нацелен на невест Гию, но я вложу столько сил и времени, чтобы помочь, — она держала его за руки и крепко сжимала их.       Танджиро резво кивнул.       — Спасибо, — повторил он свою благодарность. — Вы очень добры, — он сжал ее руки и улыбнулся. — Хотя я всего лишь смертный, я надеюсь, что смогу оказать вам любую возможную помощь.       Шинобу застыла от милого жеста. Возможно, она не имела права сравнивать его с предыдущими невестами, но она инстинктивно знала, что Танджиро был намного красивее и намного ярче. В нем была зрелость, которая напоминала ей о её дорогой сестре, и, возможно, именно это сходство стало причиной того, что Шинобу смягчилась быстрее, чем обычно.       Она улыбнулась в ответ:       — Спасибо, — сказала она ему, — ты очень добрый мальчик. — Она похлопала его по голове, прежде чем уйти.       — Никто на самом деле не любит Гию, — сказала она свои последние слова. — То, как ему повезло с тобой — загадка, — её смех звучал как колокольный звон, и Танджиро покраснел.       Действительно, он был словно свежий глоток воздуха по сравнению с прошлыми ревнивыми невестами, так как Шинобу была женщиной, которая была знакома с Гию длительное время. Честно говоря, она не будет винить Бога воды, если тот уже влюбился в Танджиро. Судя по тому, насколько он был измотан после прибытия Танджиро, он уже был на пути к этому.       Шинобу выпорхнула, пожелав Танджиро удачи.

***

      Когда Гию шагнул по дому, чувствуя себя тяжелым, как свинец, Танджиро бросился к нему и врезался в его грудь, не дав времени, чтобы собраться с силами. Гию потерял равновесие и отшатнулся назад, держась за Танджиро, чтобы защитить его от падения.       Тот, кто моет полы, хорошо поработал, потому что они были блестящими и пахли, как сосна, заметил Гию, лежа на спине. Смущенный отчаянием в объятиях Танджиро, он предположил, что его не было слишком долго.       Он прижался губами к макушке головы своей невесты, чтобы успокоить его, и вдохнул приглушенный, но приятный запах.       — Я дома, — сказал он, пытаясь следовать человеческим традициям, чтобы он чувствовал себя в безопасности.       Приветствие Танджиро было приглушено тканью во рту. Он не хочет отпускать. Не сейчас и никогда.       — Добро пожаловать.