Невеста Бога воды

      Гардероб Гию был зоной бедствия. Мурата, который временно исполнял роль его дворецкого, был ошеломлен торнадо, который пронесся через комнату его хозяина, когда вода выбросила его зенитную одежду.       — Гию-сама, — Мурата спокойно оценил ситуацию и сказал: — Ваша невеста скоро будет у ворот. Мы должны идти.       Бог воды больше походил на дикого зверя, чем на святое божественное существо. Его растрепанные волосы цвета вороньего крыла закрывали большую часть глаз, а его удлиненные когти разрывали ткань и шелк, когда он искал идеальный наряд, чтобы произвести впечатление на свою невесту. Мурата, благослови его душу, выручил его в трудную минуту.       — Вы впервые встретили свою невесту до того, как она достигла ворот, — заявил он, тщательно расчесывая волосы Гию, удаляя секущиеся кончики, чтобы его мастер выглядел более изящно. — Человек, который хотел заменить свою сестру, да?       О последней невесте Гию разговаривали во всем городе. Для человека было беспрецедентным — попросить такое, и все же Гию согласился с условиями Танджиро и принял его как свою невесту.       — Да, — ответил он и больше ничего не сказал.       Мурата продолжал допытываться для получения дополнительной информации. — Какой он? — он оценил реакцию своего хозяина, так как другие приставали к нему для более сочных сплетен. — Почему он?       — Я — старший сын, — Танджиро подавил самообладание и выпрямил спину. Его малиновые глаза горели, обжигая водного Бога своим суждением. — И я буду защищать всё, что мне дорого.       Гию уставился на свою опустевшую комнату, на кучу выброшенной одежды. Едва заметный намек на улыбку украсил изгиб его губ, заставив Мурату открыто таращиться на чудо, представшее перед ним. Он никогда не видел, чтобы его хозяин улыбался так за сотни лет.       — Потому что он преданный, — сказал Гию, и на этом разговор закончился.

***

      Танджиро с нервной улыбкой вырвался из объятья Сумы и покачал головой. Он низко поклонился, пока его лоб не коснулся земли, надеясь, что Бог празднеств не ударит его.       — Прошу прощения, — извинился он на фоне праздника. — Но я не могу принять Ваше предложение.       Повисло неловкое молчание. Танджиро поклялся, что слышал, как кто-то громко ахнул.       — Я невеста Гию, — объяснил он в меру своих способностей. — Я польщен, но я не могу быть вашей невестой.       Он понимал, что ходил по тонкому льду, плюнув на милое предложение Тенгена, но Танджиро вышел замуж за Гию. Конечно, Бог празднеств отступит, верно?       — Но Танджиро-сан, — сказала Сума, — вам лучше быть невестой Тенген-сама.       Он должен был быть более осторожным.       — Почему? — Спросил он недоверчиво.       — Вы прокляты, — сказала она небрежно, как будто это не было мрачным напоминанием об опасности, скрывающейся в тени. — Вы не заслуживаете такой жалкой участи. Если Вы присоединитесь к гарему, — она ​​по-матерински сжала его руки, — тогда вы будете защищены. Вы не умрете.       Танджиро отступил:       — Я не умру.       Более ужасные слова вырвались изо рта женщины:       — Гию-сама поймет, если вы примете предложение, — её муж кивнул в знак согласия. — Ты не будешь первым, кто оставит его.       Танджиро перестал дышать, словно по мановению волшебной палочки. Жгучая боль пронзила его горло.       Он задал вопрос, прежде чем смог остановить себя:       — Что? — на его лице появилось испуганное выражение.       — Да! — Сума сохранила свое солнечное сияние. — Тенген-сама был достаточно вежлив, чтобы сделать предложение одной из невест Гию-сама. Очевидно, они не хотели умирать, поэтому Гию-сама отпустил их.       Это откровение вызвало у него ярость и разожгло гнев. Танджиро стиснул зубы, чтобы сдержать зудящее желание наброситься на него. В прошлый раз, когда он почувствовал эту злость, мужчина осмелился прикоснуться к Незуко, хотя она отвергала его ухаживания.       Гию был оставлен своими же невестами.       — Прошу прощения, — Танджиро был тверд в своих убеждениях. — Но я не могу выйти за Вас, Тенген-сама.       Бог празднеств восседал на экстравагантном троне, украшенном разноцветными редкими драгоценными камнями и отделанным лаком из сусального золота. Он со скучающим видом оперся локтем на один из подлокотников и зевнул.       — Почему бы и нет? — Он спросил его. — Ты хочешь умереть настолько сильно?       Образ Гию, Бога, который всегда относился к нему по-доброму, стоявшего в своей комнате один, потому что он не стоил таких хлопот, сильно рассердил Танджиро.       — Потому что я безумно влюблен, — заявил он.       Об этом он заявил гордо и пыхтя. Уголок его губы дернулся, но он звучал убедительно. Это не было откровенной ложью, сказал он себе, потому что, хотя он и не знал всей глубины чувств Гию, он верил, что они высоко ценили друг друга.       Он любит Гию. В этом он был уверен. И, наверняка, он покраснел, а в животе появились бабочки. Гию тоже любит его.       Затем раздался голос:       — Ты не прав.       Танджиро впился взглядом в Бога празднеств, ибо тот был непреклонен и непоколебим. В его тоне звучала такая убежденность, что Танджиро занервничал, бросая ему вызов, но он был несогласен.       — Нет, — он опроверг это. — Вы не знаете что происходит между Гию-саном и мной.       Тенген усмехнулся, принижая его за то, что он был так слеп к действиям богов, и Сума, одна из его любимых жен, не могла не смотреть на Танджиро с затаенной жалостью, потому что ее муж был прав.       — Я знаю, — сказал Бог празднеств и безобидно постучал по губам. — Потому что Бог воды никогда не целовал тебя.       Его ответ заставил Танджиро залиться краской. Как он посмел? Их уровень близости не был показателем их чувств.       Он прошипел:       — Что…       — Может быть, ты поцеловал его, — вмешался Тенген, — но Бог воды никогда не был инициатором.       Услышав это, Танджиро остановился.       Истина. На этот раз Бог празднеств сказал правду, а не ругал его. Несмотря на близкий контакт и дразнящий флирт, Гию так и не удалось поцеловать его первым. Его нос чувствовал запах уверенности, а не обмана, и поэтому щекочущее чувство беспокойства выворачивало его тело наизнанку.       — Почему это так важно? — он повторил свои мысли. Ропот окружающих его зрителей был всего лишь белым шумом.       — Когда Бог целует тебя, — Сума коснулась его губ, вспоминая момент, когда Тенген поцеловал ее, — Бог порождает божественную связь с тобой. Связь, где ваши эмоции, боль и переживания связаны между собой.       С блаженной улыбкой она подошла к Тенгену и села к нему на колени. Бог празднеств обнял свою жену и ухмыльнулся, прежде чем нагло выразить свою привязанность, глубоко поцеловав ее. Отвращение раскрасило черты лица Танджиро и показало его дискомфорт, но всё же он слушал.       — Как видишь, — сказал Тенген, — божественная связь предназначена только для тех, кем мы дорожим.       Гию, вероятно, был инициатором создания божественной связи с Сабито. Танджиро не нуждается в объяснении этого.       — Мы, Боги, видим божественную связь. А вы, — указал Тенген, — Камадо Танджиро, её не видите.       Он никогда не станет Сабито, и всё же, снова и снова, его проверяли, оспаривали его ценность как невесты Гию.       — Мне жаль это говорить, но Гию не верит, что ты справишься с этой обязанностью.       Танджиро услышал невысказанные слова. Что Гию недостаточно любит его. Что он был всего лишь заменой. Что он умрет, любя человека, который не чувствует того же самого. Он слышал их громко и отчетливо.       — Тенген-сама, — услышал он, как Сума прошептала своему мужу. — Пожалуйста, будьте нежны с ним. Смотрите, — её глаза не отрывались от мальчика с бордовыми волосами. — Он плачет.       Танджиро был в шоке.       Его руки поднялись к щекам и ощутили соленую влагу слез, скорее всего испортивших его макияж, пока он не превратился в грязное, уродливое месиво. Он хотел, чтобы слезы прекратились, но они не останавливались. Для любого нормального человека публичное унижение и выставление себя на всеобщее обозрение в качестве неважной невесты могло бы искалечить чей-либо дух.       Однако Танджиро не был обычным человеком. Он не был Сабито. И больше всего он не собирался предавать Гию. Несмотря на сомнения, которые люди пытались привить ему, слухи, которые пытались расшевелить его, Танджиро был сильнее самого жесткого минерала и более преданным, чем благочестивый монах. Его любовь была щедрой и великой.       Сердце Гию было таким же огромным, как океаны, которыми он управлял, и таким же непоколебимым, как тихие воды, которые он давал. Для Бога воды не любить больше чем одного человека было нелепо.       Танджиро достиг ответа, который знал давным-давно. Он знал это с тех пор, как добрый человек пригласил свою невесту обратно в постель, чтобы согреться, когда они вместе ели, даже если в этом не было необходимости, или в те моменты, когда их губы почти касались, прежде чем ворвался Мурата.       — Слушай, — сказал Тенген, звуча более раздражительно, а его терпение ослабло, — последнее предложение. Ты хочешь быть моей невестой или нет?       — Нет.       Танджиро глубоко вздохнул. Он успокоил свое бьющееся сердце и выпрямил спину с достоинством и грацией.       — Я невеста Бога воды, — сказал он. На мгновение, его серьги засветились, окружая его тело светом, огнем и сиянием. Толпа смотрела с широко раскрытыми глазами на странного человека, который бросил вызов Богу празднеств. — Гию-сан дорог мне. И я буду защищать эту роль, несмотря ни на что.       Словно по сигналу, на заднем плане разразился громкий взрыв, раскачивая землю, на которой все стояли. Могущество Гию потрясло здания и празднества, и его грозная сила заставила облака над ними объединиться в темную зловещую массу. Танджиро просто моргнул, но одним быстрым движением Гию уже был здесь, тяжело дыша и потея из-за своих поисков. Зеркала там не было, но если бы оно было, Танджиро увидел бы, что его украшение сияет ярко-синим. Его муж обхватил руками лицо, напомнив Танджиро о его некрасивом, покрытом пятнами лице, но вместо отвращения Гию был разъярен.       — Кто сделал это с тобой? — Он зарычал. Его зрачки превратились в щели.       Дождь лил как из ведра, насквозь промочив всех гостей без всякой передышки. Яркая вспышка молнии осветила небеса, и за ним последовал гром. За исключением Тенгена, который остался и с интересом наблюдал за этой игрой, толпа разбежалась, чтобы не промокнуть насквозь. Издалека доносились крики детей, и Танджиро, добрый, милый Танджиро, обвил руками шею своего мужа.       — Я в порядке, — успокоил он Бога воды. Он рассказал ему всё: спасение Сумы, предложение Тенгена и его отказ. — Я не оставлю Вас, — наконец сказал он. — Я не позволю вам так легко от меня избавиться, — он ухмыльнулся.       Гию был необычайно тих, когда он защищал своего человека от дождя и внимательно слушал. Выражение его лица не изменилось, даже когда Танджиро упомянул о божественной связи. Как только это произошло, дождь прекратился, и солнечный свет затопил улицы, потому что Бог успокоился, потому что его невеста была в целости и сохранности в его руках.       — Танджиро, — сказал Гию, опустив голову от стыда. Он чуть не потерял его, только получив. — Я не заслуживаю такого замечательного человека, как ты.       Его человек улыбнулся и положил ладонь на щеку.       — Любовь — это не достоинство, — прошептал он. — Это выбор. А я, Ваша невеста, выбираю Вас.       Не заметив и духа Мураты в миле отсюда, Гию наклонился ближе, их дыхание смешалось, больше не было места для побега.       — Я тоже выбираю тебя, — прохрипел Гию, полный необузданных эмоций и любви.       Их губы коснулись, и запели небеса. Танджиро принял это парящее чувство, обволакивающее его легкие, когда он притянул Гию ближе. Он раздвинул губы и позволил Гию войти, поглаживая язык, без колебаний проглотив свои стоны. Божественная связь произошла прямо на Ночном Фестивале с Тенгеном в качестве их свидетеля, но двух влюбленных это не волновало, они не возражали.       В конце концов, это было правильно. Так и должно быть.