Невеста Бога воды

      — Ты знаешь, что такое любовь?       Гию моргнул молодыми лазурными глазами на более высокого, выдающегося Бога солнца. Молодой Бог был удивлен, что его начальник начал с ним разговор, потому что, по сравнению с легендарным Ёриичи, он был всего лишь ребенком, которому едва исполнилось 300 лет.       — Любовь? — Он спросил, сжав свои маленькие руки вокруг рукояти клинка, и сказал со всей серьёзностью: — Это враг? — его голова повернулась налево и направо, чтобы проверить периметр. Музан может ударить в любую секунду.       Бог Солнца повернулся к горизонту и тихо рассмеялся от этого невинного ответа. Его большая, всеохватывающая рука легла на макушку и взъерошила его волосы с родительской нежностью. Гию молча смотрел на него, ожидая наставления.       — Нет, — улыбнулся Бог солнца, — это не так. Это… то, что ты чувствуешь к своей сестре. И к людям, о которых ты заботишься.       Гию согласился, что Цутако — особенный человек, потому что она была единственной, кто приветствовала его по возвращению домой и дарила ему крепкие объятья.       — Но, — зловеще сказал Ёриичи, — это заставляет людей делать немыслимое.       Ходили слухи, что Ёриичи потерял свою первую жену из-за Музана, что это толкнуло его на край пропасти и заставило поклясться отомстить, но Гию был слишком молод, чтобы понять всю сложность человеческого сердца и человеческого горя. Однако, когда Бог воды стал старше и могущественнее, он начал понимать эти загадочные слова; потому что именно любовь привела его к безрассудным отношениям с Сабито, именно любовь свалила его на землю, прежде чем Цутако смогла нанести последний удар, и именно любовь, та самая проклятая любовь, побудила его невесту пожертвовать собой.       Мир был бесплодным и пустынным, он был в отчаянии, чтобы отразить эмоции Бога воды, и Ёриичи, после многих молитв и желаний, посетил Гию, чтобы остановить его безумие, прежде чем он утопил землю. Ожидая, что на него обрушится неистовое море эмоций, Ёриичи с болью увидел, как Гию, ребенок, которого слишком рано втянули в войну, скрючился над останками своей невесты и сестры. Это напомнило Богу солнца его юность и годы, когда он держал труп своей жены, пока не пришел в себя. Худое, хрупкое тело Гию сотрясалось от каждого всхлипа, пока он прижимал к груди изодранное в клочья хаори.       — Я хотел бы, — со слезами на глазах промолвил Бог воды, заставив разбиться сердце Бога солнца, — Я хотел бы никогда не знать о любви.

ХХХ

      Танджиро был восхищен губами Гию, тем, как они прижимались к нему, как они крали его довольные вздохи и покусывали его кожу, пока он не был помечен и не получил свои права. Божественная связь была религиозным опытом. Волны любви расцвели в его груди, утопив его неуверенность, когда Гию двинулся под другим углом, чтобы углубить поцелуй.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — прошептал Танджиро. У него перехватило дыхание после удачного укуса любви под подбородком.       Гию замурлыкал от восторга, лаская его задницу и замешивая её, как тесто, в ответ на сладкие стоны своей невесты.       — Поймал, — он замолчал и заткнул его еще одним поцелуем. — Ты мой.       Танджиро закрыл глаза и застонал, несмотря на то, что Бог празднеств смотрел на них со своего трона. Поцелуй был медленным и чувственным, поглаживая все эрогенные точки, которые оставляли звезды за веками, и жжение в пояснице. Небольшая часть его не возражала, если бы Гию разорвал его одежду и забрал его девственность во время праздника, глубоко вонзаясь в него, чтобы доказать, кому он принадлежит, но большая, рациональная сторона подавила эти плотские желания и он вернулся к реальности.       — Гию-сан, — хныкнул он, когда нога скользнула между его бедер.       Танджиро обвинил себя в слабости, когда их раздвинули еще дальше, чтобы дать лучший доступ, и терся о ногу Гийю, как распутная шлюха. Иногда его тело действовало словно само по себе. Однако он должен был слушать голос разума, поэтому, когда ему дали вдохнуть, он попытался снова. Гию вел себя как изголодавшийся человек, прикусывая его мочку уха и лаская свою плоть голодом и одержимостью. Танджиро никогда не был таким сладким, таким захватывающим. Его человек дрогнул под его прикосновением и прикусил нижнюю губу, чтобы предотвратить дальнейший шум.       С заикающимся сердцем он положил руку на грудь Гию, чтобы заговорить. Танджиро застенчиво опустил глаза, чтобы напомнить своему мужу об их окружении.       — Не здесь, — пробормотал он и собрался с мыслями.       Танджиро выглядел ужасно развращенным. Их страстный поцелуй привел к тому, что его юката частично соскользнула с плеча, обнажив его кремовую и пятнистую кожу. Гию думал, что Танджиро не может стать красивее, но он был совершенно неправ, потому что никогда не видел, чтобы его зрачки расширялись, как в новолуние, или его щеки становились краснее. В уголках его губ виднелся излишек слюны, поэтому Гию вытер его рукавом. Проведя рукой по лицу невесты, он стер остатки слез Танджиро.       Его невесте больше подходила улыбка.       Чары рассеялись, когда Бог празднеств медленно захлопал в ладоши.       — Ух ты, — свистнул Тенген. — Это было потрясающе! И за сотни лет я не видел, чтобы ты так взбесился.       Гию оторвался от зрительного контакта и впился взглядом в человека, отвечающего за эти владения. Он обхватил Танджиро одной рукой, словно защищаясь, а другой обнажил клинок. Он без промедления направил его на Тенгена. По первому требованию, водяной дракон спустился с небес в одно мгновение и обвился вокруг своего хозяина и его невесты, чтобы защитить их. Пронзительные глаза Гию светились тем же цветом, что и украшение Танджиро, а голос, исходящий из его рта, был жестким и неузнаваемым. Это был голос разгневанного бога. — Объяснись.       Танджиро сглотнул от сильной ауры и углубился в запах Гию, ища утешения. В результате Бог воды почувствовал, что его невеста расстроена, и смягчился. В конце концов, длительное воздействие божественной ауры Бога может быть весьма токсичным для нормального человека.       — Прости, — мягко извинился он, достаточно громко, чтобы услышал только Танджиро.       Тенген был безразличен к угрозе и не приукрашивал слова.       — Я пытался забрать твою невесту, но получил отказ, — он равнодушно пожал плечами.       Гию сердито посмотрел на Бога Празднеств. Водяной дракон, которого он призвал, испустил грозный рев, который потряс фундамент фестиваля. Выражение лица Тенгена стало темнее, когда он отбросил бетонную плиту от своей жены. Это был кусок, который откололся от крыши здания позади него.       — Тенген, — раздался голос Гию. — Это может быть смешно для тебя, но я не фанат шуток.       Напряжение возросло. Два Бога были в противостоянии, и оба не были против войны. Неведомые хозяину, серьги Танджиро загорелись, ярко сияя, как будто почувствовав опасность вблизи. Прежде, чем одна из сторон сделала первый удар, третья сторона бросилась между ними. Это была красивая девушка с косичками, с глазами цвета морской волны и маленькими родинками под ними, на ней была симпатичная юката с цветочным рисунком, и в одной руке она держала букет сладкой ваты. Несмотря на внешность девушки, Танджиро понял, что в ней было больше, чем кажется на первый взгляд. Лучи света вырвались из её ладоней. Она активировала барьер, чтобы отделить богов и предотвратить их дальние атаки.       — Стоп! — Взревела она. Она бодро подошла к Богу празднеств, свирепо надув губы. — Больше не надо драться!       Тенген вздохнул. Конечно, Богиня любви должна была вмешаться.       — Мицури, это не твое дело. Поэтому, пожалуйста, просто уходи и…       В гневе Мицури топнула ногой по земле, которая взорвалась кусками и образовала большой кратер под ее ногой. Тенген поморщился от порчи его имущества.       — Это мои владения, — вмешалась она. — А эти двое, — подчеркнула она, указывая на Гию и Танджиро. — Они влюблены, — сказала она.       Хоть она и не ошиблась, это не помешало Богу воды и его невесте покраснеть от её слов. Они обменялись осторожными взглядами и застенчивыми улыбками, полными обожания, на которые было почти противно смотреть. Их соединенные руки были неразлучны.       — Поэтому, — Мицури и ткнула себя пальцем в грудь, — они под моим контролем, и я не позволю тебе испортить их роман!       — Тьфу, — простонал Тенген, — ненавижу, когда ты вытаскиваешь любовную карточку.       Танджиро никогда не видел, чтобы девушка выглядела такой расстроенной.       — Тенген! — наказала она. — Даже если ты крутой и удивительно яркий, я не прощу тебя, если ты будешь вмешиваться дальше. — Она скрестила руки, а голос ее серьезен. — Не забывай, кто подобрал тебя к твоим женам, — напомнила она ему с фырканьем.       — Тц, — Бог празднеств цокнул. Из всех случаев, когда Мицури могла обналичить его долг, она выбрала этот момент. Девушка была права. Без ее вмешательства его жизнь была бы более пресной и одинокой. Этим он был обязан ей.       — Извини, Сума, — Тенген послал своей жене извиняющуюся улыбку и поклонился, чтобы показать, что он сдался. Его жена была слишком заботливой. Несмотря на то, что человек отклонил его предложение, Тенген понимал отчаянное желание своей жены включить его в гарем. У Танджиро была добрая и прекрасная душа. К сожалению, он собирался умереть из-за проклятой роли. — Мы можем только молиться о его безопасности.       После того как Тенген сдался, Мицури подошла к Богу воды. Барьер, который она установила, постепенно распался на лепестки сакуры. Танджиро, который никогда не был свидетелем силы Богини, был очарован шквалом лепестков, которые выстилали ее путь. Действительно, у неё была сила, с которой нужно считаться. Гию расслабился и опустил меч, позволяя ей приблизиться. Водяной дракон скопировал своего хозяина и в итоге взорвался туманом, который увлажнил волосы и одежду каждого. Это была маленькая цена, чтобы дать Богине доступ.       — Привет, Гию, — поприветствовала она Бога воды с легким смешком.       — Спасибо за твою доброту, Мицури, — ответил Гию.       Если бы Танджиро был ревнивой гарпией, то почувствовал вспышку жара от её кокетливого тона. Тем не менее, мальчик был слишком легкомысленным, чтобы заметить его, потому что влияние Богини было не таким сильным, но вблизи Танджиро был уязвим к феромонам, которые влияли на его восприятие. Это чувство отличалось от того, когда Гию коснулся его. Голова его была словно набита ватой, и он беспрестанно раскачивался взад и вперед из-за тяжелой дозы, которая проникала в его ноздри.       — О, дорогой, — Богиня любви заметила его косоглазие. — Я была слишком взволнована в разговоре с Тенгеном, что увлеклась.       Запах ее феромонов тут же исчез, но Танджиро вдохнул слишком много, чтобы отрезветь. Он упал в обморок в руках Гию и извивался от сильного ощущения между его ногами. Ее феромоны почти работали как афродизиак, который затуманивал его разум и заставлял его тяжело дышать от возбуждения. Танджиро неосознанно потерся щекой о грудь мужа, скуля и требуя свободы. Гию запаниковал, как и от натиска непристойных мыслей, о которых он узнал через божественную связь, так и от растущей эрекции в ответ на это. К счастью, обнимая свою прекрасную невесту, он хорошо скрывал это от Богини любви.       — Вот, — Мицури сунула в рот кремовую конфету размером с монету. — Это уменьшит воздействие.       Она снова хихикнула над очаровательной парой, особенно когда Гию выглядел как потерянный ребенок в муках любви.       — Вы должны идти, — она посоветовала ему. — Ты ведь хочешь ему что-то показать? — Она наклонила голову к Танджиро.       Гию расширил глаза. Он никогда никому об этом не говорил, даже Урокодаки. — Как ты…       — Богиня любви, помнишь? — Мицури подмигнула ему, высунув язык. — Кроме того, — она одарила его улыбкой, — ты не умеешь скрывать свои чувства. — Перед тем, как Гию ушел, она добавила: — Ах, но не забывай время от времени меня посещать. Появился новый тренд, называемый вафлями, — взволнованно подпрыгнула она. — И я хотела поделиться ими с моими друзьями.       Гию остановился.       — Я твой друг?       — Я Богиня любви, — повторила она с ухмылкой и начала есть свою забытую сладкую вату. — Все вокруг мои друзья.       Ну, Гию не мог с этим поспорить. Еще раз поклонившись и пообещав поесть вафли вместе, Гию подхватил свою невесту на руки и унес их в другое место, где, как он надеялся, лучше всего закончится эта ночь.