Невеста Бога воды

      — Слушайте внимательно, — сказал Танджиро своим братьям и сестрам. — Потому что эта история сильна, но очень грустна.       С тех пор как его бабушка умерла, ему было поручено продолжить традицию рассказывать истории богов. Хотя его мать и отец также помнили истории, Танджиро обладал очарованием, которое превосходило его родителей и вызывал интерес у детей. Он был прирожденным рассказчиком, и это само по себе было даром.       — Твоя работа важна, малыш, — упомянула его бабушка его дар, когда она была прикована к постели и больна. — Наши истории сильны. Наши идеалы передаются из поколения в поколение, — сказала она с дрожащим вздохом. — Вот почему боги нуждаются в наших историях. Без них все потеряно. Без них пропадет надежда.       Когда она сделала последний вздох, Танджиро опечалился. Из всех он был ближе всех к ней, всегда прижимался к её бедру и с жаром слушал её рассказы. Его сердце наполнилось гордостью, когда он продолжил наследие своей бабушки.       — Когда была создана Вселенная, — его братья и сестры кружили вокруг него с открытыми ушами. — Не было ничего, кроме двух Богов.       Незуко вскочила со своего места.       — Мичикацу и Ёриичи.       — Да, — Танджиро кивнул. — Мичикацу и Ёриичи, — повторил он. — В начале у нас было солнце и луна. И все было хорошо. Два брата были неразлучны.       Все собрались поближе, чтобы послушать эту сказку, потому что однажды эта история станет актуальной, когда они узнают Танец Бога Солнца. Не зная предысторию их особого танца, танец потеряет смысл и значение. Эта история была первой, которую он услышал, и, следовательно, это будет первая история, которую узнают его братья и сестры.       — Но Мичикацу был несчастен. Ёриичи был слишком ярким для луны, поэтому Мичикацу уехал на другой край света и создал новый дом.       Его братья и сестры нахмурились, расстроившись, услышав, как луна неблагодарно разрушает его семью. Танджиро чувствовал то же самое. Бог Солнца оплакивал потерю своего отсутствующего брата, потому что его вторая половина силой разорвала их на части, и из этой раны в доме Мичикацу образовалась тьма.       — И в этой темноте, — сказал Танджиро со зловещей тишиной, — родился Мудзан.

***

      Шинобу вошла в мрачную атмосферу с подносом лекарств и уколов. Рядом с Танджиро у кровати сидел Гию, который беспокойно сжал руку своей невесты и прижал её к губам, крепко сжав глаза, ожидая чуда.       — Его состояние стабильно, — сказала она, и, хотя стрела не попала в его жизненно важные органы, Танджиро пролежал в коме по меньшей мере неделю, не шевелясь и не двигаясь.       Когда Гию отчаянно ворвался в её владения, доктор была готова ударить его за плохой этикет, пока она не увидела ужасное состояние Танджиро. Она вздрогнула от угрожающей ауры стрелы, находящейся в его груди, и извергала инструкции с бешеной скоростью, когда взялась за лечение. Когда худшее прошло, она попросила более подробную информацию, но она была мизерной и неудовлетворительной. Виновник, меньшее Божество, покончил жизнь самоубийством в тот момент, когда Гию нашел его, охотясь, и без колебаний перерезал себе горло кинжалом Ничирин. Раздосадованный, бог воды испытывал искушение выплеснуть свое разочарование, но его невеста была главным приоритетом. Серьги Танджиро продолжали светиться, пока кровотечение не прекратилось       — Эта древняя сила, — сказала Шинобу. Без его серьг Танджиро, возможно, не выжил бы, потому что по какой-то необъяснимой причине они усилили его регенерацию. Её лавандовые глаза посмотрели на Гию. — Как ты думаешь, они принадлежат Ёриичи?       Ходили слухи, что Бог Солнца любит людей, поэтому он путешествовал среди смертных и дарил один из своих защитных талисманов. Несмотря на это, никто не видел Ёриичи годами, и они не знают, как его найти. В последний раз его видел сам Гию, но таинственный Бог не оставил никаких намеков на его местонахождение, кроме одного неопределенного предложения.       — Я жду кое-кого, — Ёриичи отклонил предложение на чай с хитрой улыбкой. — Столько, сколько это требуется.       — Мы не можем полагаться на него, — сказал Гию. — Но если они принадлежат ему, то я благодарен.       С серьезным выражением лица, Шинобу ввела ещё одну дозу лекарства в вены Танджиро в надежде, что он выздоровеет раньше, чем полагается. Её губы были сжаты в тонкую линию, потому что у нее были плохие новости.       — После исследования стрелы, — сказала она, потому что это была деликатная тема. — Я натолкнулась на некоторые тревожные мысли.       Она исследовала её содержание, отчаянно пытаясь отрицать правду, но ей приходилось видеть неизбежный вывод за чистую монету. После этой встречи она должна предоставить свои выводы на чрезвычайном совете, чтобы предупредить богов.       — Я узнаю эту стрелу, — её мешки под глазами были видны после многих бессонных ночей. Ей было больно говорить это. — Это та же стрела, которая повредила мою сестру. — Сестра, которую Гию убил, чтобы спасти жизнь Шинобу.       Девушка сжала руки в кулаки, когда горький вкус сожаления и ярости наполнил её вкусовые рецепторы, но она все еще сохраняла свою первозданную улыбку, потому что именно так она сохранила память о Канаэ. Никакого дальнейшего понимания не было обнаружено, потому что бог воды получил достаточно информации, чтобы сделать тот же вывод, что и она. В самые мрачные годы выжившие боги выяснили, что болезнь не затронула людей, но они все еще находились в опасности, потому что искаженный бог немедленно искал бы плоть и погрузил бы свои зубы в мясо. Был ли человек богом или смертным, никто не был в безопасности. Осознание того, что Гию был целью чьего-то злого замысла, обрушило на его голову ледяное ведро реальности. Он был потенциальной угрозой для Танджиро. Если бы меньшее божество преуспело раньше, его невеста была бы его первой жертвой, разорванной в клочья голыми руками. Его чуть не вырвало от этой ужасной мысли.       — Он может остаться здесь на время, — предложила Шинобу. — Пока он не будет в безопасности.       Танджиро бормотал во сне, его рука неумышленно потянулась к руке своего мужа. Гию откинулся назад, легонько положив ладонь на грудь поверх раны. Сердцебиение под его рукой было сильным и крепким по сравнению со слабым стуком, который он чувствовал, когда нёс его в Поместье Бабочки. Чувствуя новый вес на своей груди, Танджиро положил на его руку свою, и тонкий жест заставил бога воды заплакать, потому что он был жив. Его сердце забилось жизнью; его кровь текла по его венам. Вялое выражение остекленевших глаз Танджиро в ту ночь преследовало его во сне и вторгалось в его кошмары, заставляя его покрываться холодным потом. Здесь было безопасно, и, хотя его сердце разрывалось при мысли о разлуке с его драгоценной невестой, это было к лучшему. Танджиро был не хрупким человеком, а с искаженным преступником на свободе, его защита не может быть обеспечена в этом непредсказуемом царстве.       — Спасибо, — Гию выразил свою благодарность.       — Ах, это, должно быть, конец света, — сказала Шинобу с завуалированной улыбкой. — Чтобы увидеть день, когда ты скажешь «спасибо».       Через два дня Танджиро вышел из комы. Неожиданно, человек с достоинством воспринял эту новость, хотя и немного больше беспокоился о благополучии Гию, поскольку он был главной мишенью. Он также без всяких жалоб согласился находиться под опекой Шинобу.       — Ты зрелый для человека, — мягко говорила ему Канао, обучая его цветочной композиции.       Танджиро, который по мнению Канао, слишком сильно подрезал стебель, спросил её:        — Как так?       Она улыбнулась, поправляя его поникшие розы. Возможно, цветочная композиция была навыком, который он не может превзойти. Несмотря на это, невеста Бога воды была счастливее, чем обычно. В настоящее время он может вести разговор с богиней цветов, что значительно улучшило её молчаливый образ жизни. Его пребывание в Поместье Бабочки помогло ему завязать дружбу с красавицей с конским хвостом после нескольких дней приставаний, пока она не поддалась его коварным чарам.       — Ты скучаешь по нему, не так ли?       Любой, у кого есть пара глаз, мог бы увидеть выражение тоски, мелькнувшее на лице человека. Пойманный с поличным в своем истинном желании, Танджиро отвернулся, чтобы скрыть покрасневшие щеки, но его алые уши были видны сзади. Он вернулся к своей вазе и принялся терзать свои кривобокие розы, закончив их короткий разговор.       Канао было грустно за друга. Богине не рассказали всей истории, но она поняла, что искажение, которое изводило их царство, не было чем-то, к чему можно относиться легкомысленно. Рожденная сразу после смерти предыдущей богини, она чувствовала себя неспособной выполнять роль новой богини цветов. Всякий раз, когда имя Канаэ упоминалось в их семье, Шинобу часто плакала, прячась в углу, где никто не мог её найти, поэтому Канао была непреклонна, когда она давала клятву молчания, чтобы дать сестре возможность поплакать.       Несмотря на всё, Танджиро сохранил свой оптимизм. Он с нетерпением ждал тех дней, когда Гию посетит Поместье Бабочки, потому что в нем гремит божественная связь, напоминая ему, что он не единственный, кто скучал по своей половине. Из чистого волнения Танджиро приготовил сытный пир, которого хватило бы на две свадьбы, чтобы поприветствовать своего дорогого мужа. Его фаворитизм был очевиден. Девушки смотрели на двух влюбленных с раздражением и закатывали глаза.       После этого Танджиро получал награду в своей комнате, иногда в виде часовых поцелуев и горячих прикосновений, всего, что напоминало Гию, что человек, тяжело дышащий под ним, был жив и здоров, потому что он нуждался в этом так же, как и Танджиро, слишком. Эти двое никогда не переступали черту, не в силах войти в настроение после такого травмирующего события, но они компенсировали это быстрыми рывками и неуклюжими трениями. Они были как пара возбужденных подростков, которые экспериментировали со своими симпатиями и антипатиями, ласкающих друг друга до упаду и зовя друг друга по имени.       Однако их скудные попытки вернуться к нормальной жизни были неожиданно оборваны. Новости об еще одной искаженной жертве распространялись по всей области. Из того, что услышал Танджиро, Бог ветра ухаживал за своими питомцами, кормя их без заботы в этом мире. Как и в случае с Гию, все произошло слишком быстро, чтобы Санеми заметил. Все, что он помнил, это как его милый младший брат накрыл его, пока стрела не попала ему в спину, а через несколько минут его младший брат Генья превратился в чудовище и попытался укусить его.       — Санеми удалось задержать его, а не убить, — уточнила Шинобу для Танджиро и девушек. — Пока он в клетке, я буду исследовать его кровь, чтобы найти лекарство.       Тишина после этого была оглушительной.       — И что теперь? — Спросил Танджиро.       Этим его худшие опасения подтвердились. Гию был не единственной целью; все остальные были в опасности.       — Я не знаю, — прошептала она, но у неё были мысли о том, что происходило в голове Гию.       Возвращение домой начало походить на несбыточную мечту.       В ту же ночь девушки безропотно вошли в комнату Танджиро, расстроенные из-за гибели прямо за углом. Они крутились и ворочались на своих футонах, беспокойные и испуганные. Они так плохо спали, что Суми, одна из девочек, которая училась под руководством Шинобу, подползла к нему.       — Танджиро-сан, — прошептала она его имя глубоко ночью.       Потратив несколько секунд на то, чтобы разбудить себя, он повернулся к ней лицом.       — Да, Суми-тян?       Молодая девушка прикусила нижнюю губу, стесняясь задать такой ​нелепый вопрос. Ее подруги тоже не спали, поэтому они подползли к ней в знак солидарности, чтобы поддержать её. Это был толчок, в котором она нуждалась, чтобы спросить его:        — Можете ли вы рассказать нам историю?       Затем она натянула одеяло на голову, потому что ей было стыдно за свою детскую просьбу. Танджиро не обиделся. Наоборот. Вид Троицы, просящей его рассказать историю, напомнил ему о его собственных братьях и сестрах и их собственных кошмарах. Танджиро не был ни богом, ни бессмертным, ни небесным существом, но он был рассказчиком. Слова его бабушки нашли отклик в нём, потому что истории обладают силой. Истории дают надежду.       — Зачем они нужны богам? — Танджиро однажды спросил ее. Он ломал голову над ответами, ведь боги должны быть непобедимыми, неразрушимыми.       — Чтобы люди могли в них поверить, — ответила она ему и больше ничего не сказала.       Даже по сей день Танджиро не знает, что заставило его рассказать эту конкретную историю, историю, которую он создал сразу. Возможно, эта импровизация была вызвана неуверенностью в том, что девочки смертельно скучают от повтора историй, которые они, вероятно, выучили наизусть. Возможно, это был его способ справиться, облегчить боль в сердце, когда он искал утешения.       Таким образом, он начал свой рассказ.       — Вы слышали, вы слышали? — Он спросил девушек. Они хихикали от изменения мелодии.       — Слышал о чём? — Они ответили.       Танджиро улыбнулся и вспомнил описание, предоставленное ему Гию, его персикового цвета волосы и его способность к справедливости.       — Вы слышали о легендарном мечнике по имени Сабито?