Невеста Бога воды

      Все были в состоянии повышенной готовности, но Танджиро и Гию всё же нанесли визит Богу ветра, чтобы выразить ему свои соболезнования. Несколько высококвалифицированных людей, в том числе — к удивлению Танджиро — Мурата, отправились в поездку, чтобы защитить своего хозяина и его невесту с помощью клинков Ничирин, находящихся в ножнах. Гию также нес свой клинок, который был тесно прикреплен к его бедру.       Санеми, мягко говоря, был в ярости. Он просто жаждал мести.       — Как только я найду ублюдка, который сделал это с ним, — седовласый Бог раздавил еще одну чашку в руках, — я, блядь, разрежу его на ленточки, порежу, как мясо, и скормлю своим собакам.       Танджиро вздрогнул от сумасшедшего взгляда в его глазах, от такой жажды крови, что по спине побежали мурашки. Он казался человеком, который убил тысячи людей из злобы, и, судя по рассказам, которые он слышал, он попал в яблочко. Без младшего брата, который мог бы успокоить его, Санеми превратился в пушку, готовую сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Танджиро не был знаком с Богом ветра, но с первого взгляда понял, что он абсолютно серьезен в своих угрозах и готов затащить злодея в глубины ада, если сможет. Привыкнув к такому поведению, служанки Санеми поспешили убрать осколки и предложили ему ещё одну чашку чая.       Нисколько не смущенный его мстительной аурой, Гию разделял это чувство. Его чай бурно шевелился, отвечая на его эмоции, когда он вспомнил, как его невеста соприкоснулась со смертью. Часть жидкости пролилась на пол, но служанки не двинулись с места, опасаясь попасть под перекрестный огонь. Танджиро застыл, когда почувствовал, что температура понизилась.       — Да, — глаза его мужа стали наэлектризованными. — Они будут страдать, — прорычал он.       Служанки съежились перед его явным гневом, чуть не бросившись на пол, чтобы продемонстрировать свою покорность. Вдалеке быстро разливались водопады, которых из-за неизмеримой силы ударили скалы внизу, разрушив их структуру и поставив под угрозу их целостность. Где-то еще град царил в небе и врезался в крыши домов, беспощадно избивая людей, бросившихся в укрытие. Танджиро немедленно схватил его за руку и пристально посмотрел в его кобальтово-голубые глаза, ища человека, которого он любил в этой буре. Если Гию был бурным морем, безжалостным и жестоким, Танджиро был его буйком, якорем, который не утонет и направит его на правильный путь.       Его красные глаза послали сообщение. Его язык тела послал заверение. «Я здесь», — казалось, говорили они ему.       Сердце Гию сжалось. Это напомнило ему о его непростительном решении.       После этого Санеми и Гию обсудили новые меры, с которыми Совет Богов согласился, и после этого посетители попрощались и наслаждались пейзажем, когда шли по главной тропе к Поместью Бабочки. Хотя охранники были вне поля зрения, Танджиро чувствовал запах их присутствия и оценил, что они окружили их в радиусе десяти метров. Продолжая идти, они в конце концов наткнулись на знакомый участок, место с сине-зеленой травой и ароматными медовыми цветами — место, с которого началась путешествие Танджиро.       Не в силах сдержать восторг, Танджиро потянул за рукав своего мужа.       — Гию-сан, Гию-сан, — широко улыбнулся он. — Помните это место?       Вспоминая о тех событиях, Гию, превратившийся в огромного дракона, напугал его до смерти, но он почувствовал себя желанным гостем, когда впервые вступил в царство Богов. Он был горным мальчиком, привыкшим к природе и её дарам, но поле все еще обладало очарованием, с которым невозможно соперничать. Он вспомнил свое первое впечатление об этом месте, как будто это было вчера.       — Прекрасно, — Танджиро повторил свои мысли и опустился на колени, чтобы коснуться руками травы.       — Да, — ответил Гию и опустился на колени вместе с ним. — Это… Это дом.       Прежде чем они двинулись дальше, Танджиро краем глаза заметил движение и указал на своеобразных гномоподобных существ, бродящих по землям. Вместо меха или чешуи на их миниатюрных телах они испускали лучи света, почти обжигая глаза Танджиро за то, что они были слишком яркими. Очарованный человек опустился на четвереньки и подполз ближе.       — Кто они такие? — Тихо спросил он.       Когда ответа не последовало, Танджиро оглянулся через плечо, чтобы понять причину задержки, но когда он обнаружил ее, то мгновенно покраснел, а кровь потекла по его шее и груди, когда он понял, что его муж беззастенчиво осматривает его задницу.       — Гию-сан, — прошипел он.       Скрестив руки на груди, Бог выглядел бесстыдным, когда раздевал его похотливым взглядом. Кроме того, божественная связь усиливала его развратные мысли, его желание вырезать свое очертание внутри Танджиро и окрасить его внутренние стены своим знаком, пока его невеста не станет бескостной и податливой.       Его потребности обжигали кожу Танджиро. Его жадность не знала границ, потому что он хотел прикасаться только к нему, ублажать его и поклоняться ему. Однако, независимо от того, как далеко они заходили, настроение у них портилось всякий раз, когда они оказывались обнаженными и незащищенными. Отвратительный шрам от стрелы, оставленный Танджиро, не вызвал у Гию отвращения, но этот шрам был напоминанием о той ужасной ночи, достаточно сильным, чтобы заставить его замереть перед следующим шагом. Он всегда сожалел о том, что отступил, что оставил всё на Танджиро, но его человек, такой добрый и милый, никогда не оскорблял его слабости и не насмехался над его страхами.       Таким образом, всплеск любви заменил его голод и заставил его двигаться. Прежде чем Танджиро смог убежать, Гию присоединился к своей прекрасной невесте на земле и томно поцеловал его. Боль пульсировала в сердце человека, боль, которую он не может понять, исходила ли она от его мужа или от него самого, но у него не было времени размышлять над мелочами, когда его губы касались его, крадя каждое его дыхание. Когда их рты не боролись за господство, Гию использовал тело Танджиро и сосал каждую выцветшую метку, пока не была сделана новая, видимая для всех. Его язык лизнул темные синяки, расцветшие на коже Танджиро, и мальчик приглушил свои крики, прикрыв рот рукой, чтобы не быть пойманным в этом неприличном состоянии.       — Прекратите… ммх… прекратите дразнить… хнгх… м-меня, — простонал Танджиро, когда Гию накрыл ртом еще одно место на его левой груди.       Закончив, мужчина поднялся, чтобы полюбоваться своим результатом. Тело Танджиро было красивее, чем когда-либо, на нем были многочисленные следы, как будто Гию осыпал его клюквенными гибискусами, с покрасневшими щеками и опухшими губами. Бог воды был так очарован своей невестой, что не смог увидеть существо, которое исчезло из поля его зрения. Одно из существ, о которых ранее говорил Танджиро, отошло от своей группы, подошло ближе к человеку и предложило ему полевой цветок.       Польщенный, Танджиро сиял.       — Спасибо, — сказал он, принимая его, но к его ужасу, другие последовали примеру и с тем же предложением толкали все больше и больше цветов в его руки, пока он не был ошеломлен толпой.       «Милый,» — подумал Гию, наблюдая, как его невесту медленно хоронят. — Похоже, ты привлекаешь солнечных духов, — констатировал он очевидное.       — П-помогите, — он умолял Гию о пощаде.       Как правило, он появлялся по первому его зову, пытаясь избавить его от причинения вреда в качестве предлога, чтобы прижать его к себе и зарыться носом в его бордовые локоны. Тем не менее, он остановился еще на мгновение, чтобы посмотреть, как Танджиро сражается с ордой солнечных духов, запечатлевая образ и выжигая его в своей памяти. Честно говоря, он хотел, чтобы время застыло прямо здесь и сейчас.       В конце концов Гию двинулся вперед, чтобы помочь своей невесте, и осторожно отогнал солнечных духов, но не из жалости к своей невесте, а чтобы помешать ему погрузиться в глубокий сон. — Блестящий след пыли за их ногами очень мощный, — объяснил он, пока расчесывал волосы своего человека.       — Щепотки этого, — продемонстрировал Гию, разбрызгивая пыль на землю, — будет достаточно, чтобы отправить тебя сладко спать.       Танджиро принял это к сведению и придвинулся ближе к своему мужу, подальше от потенциального снотворного. — Они безвредны?       — Да, — ответил он, — потому что Бог солнца создал их.       Даже при том, что он таинственно исчез, были остатки его присутствия. Гию был вечно благодарен Богу солнца, настолько, что, возможно, никогда не сможет отплатить ему тем же. Иногда, когда ночные кошмары были слишком частыми и поглощали его душу, когда даже тишина его любимого озера не могла его успокоить, Бог воды посещал это поле, чтобы собрать остатки пыли от солнечных духов в качестве последней меры.       — Бог Солнца, да? — Танджиро заметил: — Наша семья поклоняется Ёриичи-сама.       Гию посмотрел на его серьги, как они безобидно покачивались на ветру, и подумал, будет ли это совпадением или судьбой, что ребенок солнца окажется его невестой.             — Может быть, поэтому солнечные духи не могут оставить тебя в покое, — сказал он, — потому что их привлекает свет.       Танджиро всегда сиял, когда улыбался, особенно под лучами солнца, а его глаза искрились от удовольствия и сияли ярко. «Возможно, именно поэтому Мичикацу покинул свой общий дом,» — подумал Гию, потому что, стоя рядом с братом, он чувствовал себя грязным и испорченным. Возможно, именно поэтому Бог воды так отчаянно пытался сохранить этот свет, несмотря на последствия, потому что Танджиро был его солнцем, и он знал, что солнце не может светить вечно.       Урокодаки появился словно по графику, одетый в ту же одежду, что и раньше.       — Гию-сама, — с тяжелым сердцем сказал он своему хозяину, — время пришло.       Танджиро заметил пожилого человека и поприветствовал его с распростертыми объятиями.       — Урокодаки-сан! — Он приветствовал привратника так же, как и поприветствовал бы и собственного дедушку. Урокодаки также относился к молодому человеку как ко второму сыну, так как он получил так много писем от мальчика и ответил тем же. — Как Вы…       Без предупреждения, мучительная боль вонзилась в его сердце и душила его. Внезапно силы покинули его ноги, и он рухнул на колени, прижавшись к груди, чтобы противостоять покалывающему ощущению внутри. Колючая хватка схватила его за горло и перерезала дыхательные пути, задушив в процессе, когда он издал беззвучный крик. Так же быстро, как и появилось, это чувство исчезло в одно мгновение и освободило его из своих когтей. Танджиро рухнул на землю, дрожа и потея, а Гию бросился к нему. Он был сбит с толку и измучен кратковременным испугом, но был достаточно осведомлен, чтобы прийти к леденящему душу заключению.       Это не было нападением врага.       Это была божественная связь, зовущая его. Гию было больно.       Как только он пришел в себя, Танджиро отступил от Урокодаки, который протянул ему руку, с расширенными глазами, потому что он знал лучше. В конце концов, он был привратником, который позволял входить в царство Богов тем, кого он считал нужным, но также открывал двери для тех, кто должен был уйти. Иначе зачем бы Гию приводить Танджиро на это поле, где все начиналось и заканчивалось?       — Нет, нет, нет, нет, нет, нет, — Танджиро покачал головой, когда страх наполнил его вены и превратил его кровь в лед. — Пожалуйста, — прошептал он, когда Гию встал на колени рядом с ним, отражая его сломленное выражение, — не делайте этого. — Он крепко сжал свое хаори. — Пожалуйста, — умолял он.       Ещё одна волна боли пронеслась по его телу, разрывая его внутренности и оставляя обломки. Слеза скатилась по щеке Гию, и Танджиро с горечью смахнул её большим пальцем.       — Ты не можешь оставаться здесь, — прохрипел Бог, каждое слово прерывалось ударом его сердца. — Сейчас это слишком опасно.       Чушь, Танджиро хотел кричать. Вместо этого он продолжал качать головой, его глаза наполнились слезами.       — Нет, нет, нет, — беспомощно повторил он. Его костяшки побелели, когда он крепче сжал ткань. Хотя его шансы были невелики, он хотел драться до самого конца. — Позвольте мне остаться.       Настала очередь Гию качать головой. Его покрасневшие глаза были суровы и полны вечного сожаления. Танджиро уже проиграл битву, потому что мальчик не мог противостоять всепоглощающему запаху горя Гию. Он плакал сильнее, чем когда-либо, его зрение затуманилось, потому что он знал результат. Он знал, что ждет его за воротами. Гию тихонько успокаивал его и раскачивал взад-вперед, чувствуя себя ещё более разбитым, когда Танджиро ослабил хватку.       Позади Бога воды стоял Урокодаки с солнечным духом в руках, напоминая Танджиро о только что полученном уроке и его предназначении.       — Отправляйся домой, любовь моя, — сказал Гию. — Живи и будь счастлив.       Танджиро никогда не слышала таких добрых, но жестоких слов.       — Но ведь мой дом — это ты, — он всхлипнул и крепко обнял Гию, потому что, возможно, это был последний раз, когда он был окутан его нежным, дразнящим ароматом.       Его муж обнял его с таким же рвением, сжав его теплое тело в последний раз.       — Прости, — прошептал он. — Мне очень, очень жаль.       Затем привратник осыпал свою невесту пылью солнечного духа, осторожно избегая своего хозяина, и стал ждать, когда она подействует. Несмотря на то, что Танджиро изо всех сил сопротивлялся дремоте, он был всего лишь человеком и в конечном итоге обмяк в руках Гию.       Дело было сделано.       Мурата наблюдал всю эту сцену молча и неподвижно, пока его хозяин не позвал его по имени и не подозвал к себе. Он следовал приказам и смотрел, как Гию встает со своей спящей невестой на руках.       — Мурата, — сказал он внушительно, — защити его всеми необходимыми средствами. — Его холодные голубые глаза моргали, оценивая его. — Я доверяю тебе.       Доверие Бога, особенно если оно принадлежало Гию, было тяжелее, чем мир на его плечах, потому что это была не просто невеста, осторожно помещенная в его руки: это была невеста Бога воды. Он сглотнул и подтвердил свое обязательство защищать Танджиро.       — До свидания, Гию-сама — он неуверенно улыбнулся ему. В конце концов, он уходит из дома, и, скорее всего, это будет надолго. — Я молюсь за Вашу безопасность, — сказал он и вышел из ворот.

**

      Танджиро проснулся от стука капель дождя. Прежде чем он понял, что люди, окружавшие его кровать, были его братьями, сестрами и Муратой, он лихорадочно выбежал на улицу, чтобы подтвердить свои опасения. Дождь пропитал его одежду и намочил его волосы, проникая в кости и морща кожу, но ему все равно. Все его внимание было сосредоточено на непрекращающемся ливне, который заглушал тревожные крики его семьи.       Сегодня был самый сильный дождь в его деревне за последние сто лет, по словам Незуко, когда она тащила его обратно в дом, чтобы переодеть и высушить волосы. Словно прорванная плотина, Танджиро закричал в агонии, потому что он не разделял эту боль ни с кем, кроме Гию.       Наконец невеста Бога воды вернулась домой.