Невеста Бога воды

      В конце концов, после нескольких дней молчания, Танджиро спросил о местонахождении Зеницу, потому что он ожидал, что его друг ворвётся в его комнату и будет плакать водопадом по его возвращению. По крайней мере, Зеницу будет восхищаться красотой Незуко и предлагать свою руку и сердце, что автоматически приведет к отказу и слезам.       Незуко была равнодушна его отсутствию:       — Занят в качестве торговца, — сказала она, чистя водяные каштаны, которые они недавно собрали. — Он может вернуться в любое время.       Любое время могло означать и завтра. Благодаря настойчивости Танджиро Мурата помогал Незуко с ремонтом благодаря его невероятной силе. Пока старшая дочь трудилась над Муратой, как рабыня, Танджиро воспользовался этой возможностью, чтобы продать побольше угля, но, к сожалению, упустил из виду одну незначительную деталь.       — Танджиро-сама! — Женщина помахала ему рукой, приглашая в свой магазин. — Подойди и выбери, какой драгоценный камень тебе больше нравится, — она показала ему множество драгоценных минералов. — Всё, что пожелает невеста Бога воды.       — Нет, — вмешалась другая женщина и потащила его в свой ресторан. — Он должно быть голоден, путешествуя так долго. Удон — это то, что ему нужно больше всего!       Когда женщины начали ссориться за то, кто заслуживает его внимания, мальчик скрылся за домами и едва успел убежать. Его вздох облегчения был недолгим, когда он попал в засаду большего количества людей. Они окружили его, как будто он был известной знаменитостью, и, по правде говоря, из-за угроз Мураты и его подтверждения того, что Танджиро был любим Богом воды, жители деревни почитали его и поклонялись его ногам, что очень беспокоило его.       — Ты больше не просто человек, — предупредил его Мурата, — ты невеста Бога воды. — Затем Незуко попросила Мурату принести немного дров, поэтому, прежде чем он оставил Танджиро одного, он добавил: — Это тяжелая роль.       Ну, по крайней мере, эта роль помогла ему продать уголь за десять секунд и побить новый рекорд.       После этого он сделал безумный рывок к тропе, ведущей домой, прежде чем другой человек сунул ему в руки своего ребенка, чтобы он благословил их. Он сожалел, что ушел от них так грубо, но в прошлый раз, когда он потакал им, Мурата зашипел и потащил его домой, ворча о его безрассудстве на протяжении всей прогулки.       — Вы ненормальный?! Уже сумерки! — Он закричал ему на ухо. — Если бы я не пришёл, демоны бы вас съели!       Это было для него новостью.       — Демоны существуют? — спросил он. Он думал, что монстры существуют только в царстве Богов.       Мурата щелкнул языком, как властная мать.       — Как вы думаете, почему о них так много историй?       В конце концов, Мудзан был не единственным существом, появившимся во тьме. Однако, поскольку деревня находилась в пределах защиты Мураты, ни один монстр не потревожит их.       — Но это странно, — сказал он позже. Он смотрел на щели между деревьями, как будто за ними наблюдали. — Я чувствую еще одно божественное присутствие, — сказал он и прищурился. Присутствие было слишком слабым, чтобы уловить его. — И я не уверен, друг это или враг.       Танджиро вытряхнул воспоминание из головы, потому что ничего хорошего не выйдет из того, что он сам себя напугал.       — Интересно, что делает Гию-сан? — Спросил он вслух, всем сердцем скучая по мужу.       Несмотря на то, что он пробыл в царстве Богов едва ли год, он чувствовал легкую тоску по дому всякий раз, когда вспоминал жителей. Он скучал по какуши и их глупым выходкам, по Шинобу и её острому языку, по Урокодаки и его мудрым словам, по солнечным духам и их теплу и по многим другим вещам.       Всякий раз, когда тоска по дому становилась слишком сильной, мальчик осторожно тянулся к своему правому рукаву и с обожанием вытаскивал оттуда знакомый предмет. Это было украшение для волос, которое он носил на Ночном Фестивале. Его пальцы бездумно вертели украшение из лотоса, как будто это был настоящий цветок, и он часто ловил себя на том, что восхищается лепестками, вращая его вокруг своей оси. Временами, если он достаточно сильно сосредотачивался, он даже улавливал отчетливый запах Гию, соленое море и тонкий аромат водяных лилий. Однако с каждым днём его хватка на запахе мужа ослабевала.       Он получил это украшение, когда ворон нырнул головой в воду, пока он принимал ванну, и прервал его полоскание, начав выкрикивать его имя без причины. Затем ворона начала извергать содержимое во рту, и Танджиро издал нечестивый вопль. Его визг встревожил всех.       — Танджиро! — Мурата в панике бросился вперед. Он даже неосторожно врезался в стену, прежде чем появиться около нее. Его руки сжали рукоять меча, готовые защищаться. — Что стряслось?!       Это был абсолютный хаос. Танджиро, все еще голый, защищался от простой птицы ведром и полотенцем.       — Уйди, уйди! — Мальчик закричал на летающее существо и попытался отбросить его.       Один беглый взгляд на его грязную, отвратительную ванну, наполненную неизвестной нечистью, дал Мурате достаточно подсказок, чтобы заполнить пробелы и представить, что произошло. Это была не очень приятная картина.       — Мурата-сан? — Названный человек вздрогнул от внезапных голосов, приближающихся к ванне. — Танджиро в порядке?       Мурата оглянулся через плечо. Танджиро был в полной противоположности от того, что называют «в порядке», особенно когда он сражался в проигрышном бою, потому что ворона немедленно одержала верх и начала клевать его лоб.       — Да, — соврал он сквозь зубы. — Он поскользнулся на чем-то, но он в порядке.       Да, он дерьмово отмазался, но, по крайней мере, он каким-то образом сумел прогнать семью Камадо, чтобы сохранить честь их старшего сына или, точнее, оставшуюся честь, которая у него была.       — Подарок, подарок, — крикнула ворона. — Гию-сама хочет сделать подарок своей невесте.       Мурата широко раскрыл глаза. Теперь он запоздало признал ворону одним из личных посланников Гию. Танджиро остановился, тоже услышав имя Гию, но тотчас же пожалел о своем решении, когда ворона резко выплюнула украшение в его руки. В состоянии шока он застыл на месте.       — Ке-ке-ке, — хмыкнула озорная ворона.       Поскольку она выполнила свое предназначение, ворона улетела, грубо хихикая. По совпадению, день, когда Танджиро получил подарок, ознаменовал его годовщину с Гию. Так много всего произошло за год.       — Время летит, — тихо сказал он, почти достигнув дома.       Вероятно, он потерял счет времени из-за трудностей, которые он должен был преодолеть. Например, он не знал, что в этот самый момент к нему мчится дикий кабан.       Действительно, невеста Бога воды была магнитом для опасностей, но каждый раз появлялся кто-то, чтобы спасти его в последний момент. Нос Танджиро заметил своего спасителя еще до того, как до него добрались глаза.       — Зеницу! — Танджиро задохнулся от восторга.       Хотя у него было дополнительное преимущество в том, что он был другом детства Зеницу, от светловолосого мальчика исходил странный запах. С самого начала он всегда пах чистым, незапятнанным электричеством, пучком энергии, которая, казалось, вибрировала с интенсивностью. Иногда эта энергия была направлена не на его слезы, но, несмотря на его фирменную трусость, его друг был человеком, который будет идти до конца, способным парнем, который превзошел все ожидания. Танджиро ручался, что это был один из его талисманов.       — ЧЕРТ ВОЗЬМИ, — Зеницу закричал во всю глотку, когда поднял Танджиро. — МЫ СКОРО УМРЕМ.       Танджиро улыбнулся. Ах, да, он очень скучал по своему другу, думал он без сарказма. Недооценка его ловкости и скорости была еще одним известным качеством Зеницу. Танджиро не беспокоился о том, что дикое животное погонится за ними, потому что попытки кабана были бы напрасны, потому что рядом с ним был самый быстрый человек на свете. В мгновение ока зверь исчез из виду.       Однако Зеницу не знал о своем удачном побеге и продолжал оплакивать свои несуществующие потери.       — Это оно? — он фыркнул. — Я умру холостым?       — Зеницу, — Танджиро был невозмутим.       — Почему мир так жесток?! — Его голос стал раздражительным и скрипучим. — По крайней мере, позвольте мне увидеть Незуко-чан в последний раз!!!       — Зеницу.       — И я даже ничего не добился! — Его вопли становились все громче и громче. Он выходил из-под контроля. — Я не хочу, чтобы меня запомнили как неудачника!!!       Танджиро сжал щеки и выкрикнул его имя.       — Зеницу!       — Что?! — Зеницу ударил по тормозам, и они оба резко остановились.       Наконец он успокоился, чтобы выслушать его. Для парня, который был известен своим исключительным слухом, он имел привычку не слушать. Танджиро отпустил его руки и вздохнул с облегчением. С дразнящей улыбкой он сказал:        — Я хотел, чтобы ты знал, что можешь остановиться.       Побережье было чистым, и в поле зрения не было бешеного зверя. Зеницу осторожно поставил Танджиро на землю, но только для того, чтобы сбить его с ног снова, бормоча бессвязные слова.       — Ну, ну, — Танджиро похлопал его по спине, как мать безутешного ребенка. — Я тоже по тебе скучал.       — Слава богам, — заплакал Зеницу, вытирая сопли и слезы одеждой. — Я так боялся, что ты получил травму!       Ну, Танджиро был в основном невредимым, за исключением шрама, который он получил от стрелы, но ему пока не нужно это знать.       — Я бы никогда не простил себя, если бы ты…       Как только Зеницу полностью открыл глаза, он сделал паузу. Как будто встревоженный, он нахмурился и смело наклонился поближе, чтобы осмотреть лицо Танджиро.       Мальчик с клетчатым хаори извивался под его пристальным взглядом.       — Что? На моем лице что-то есть?       Его вопрос остался без ответа. Вместо этого Зеницу навис над ним и резко сжал губы, словно сморщив их для поцелуя, который застал его врасплох, но то, что сказал его друг, шокировало его еще больше.       — Этого не может быть… — Зеницу звучал ошеломленно. — Гию-сама подарил тебе божественную связь?       Сердце Танджиро замерло при упоминании его связи с мужем, но что-то не так.       — Зеницу, — он демонстративно попятился назад с настороженным взглядом. — Как ты смог увидеть божественную связь?       Он думал, что только Боги могут видеть это.       Прежде чем Зеницу успел ответить, из кустов высунулась голова Мураты и он прервал их разговор. Действительно, его умение оказываться в неподходящее время было искусством, хотя Танджиро рассуждал, что Мурата, скорее всего, услышал крики Зеницу и следовал за его голосом из беспокойства. Вместо того, чтобы оттеснить Зеницу в сторону и обвинить его в насилии его хозяина, в уголках его глаз появились искры.       — Танджиро, — прозвучал он с удивлением, — ты знаком с принцем Бога грома?       — А?       Ему не дали времени проанализировать это заявление, потому что в этот момент из кустов появился другой человек, но, в отличие от Мураты, она была полна убийственных намерений и смотрела с отвращением. Зеницу, побелев как призрак, вздрогнул под её осуждающим взглядом.       — Зеницу, — грубо сказала Незуко и уставилась на компрометирующую позу, в которой он находился, — что ты делаешь с моим братом?

***

      Когда Танджиро закончил свою серию событий, которые привели к его божественной связи с Гию, включая подробности всплеска искажения, он потребовал ответов, поэтому Зеницу повел этих троих в свою хижину для уединения.       — Моя мать была дочерью Бога грома, а мой отец был человеком, который влюбился с первого взгляда, — объяснил Зеницу.       Пока он говорил, Незуко как раз наносила мазь на его левую щеку, так как оставила там неприятный отпечаток ботинка. Она чувствовала себя крайне виноватой, ошибочно полагая, что он грубо приставал к её старшему брату, но он простил её, как только она начала баловать его.       — Я полубог, — сказал он. — Наполовину человек, наполовину Бог.       Его губы сжались в прямую линию. Его существование часто осуждалось среди его единокровных братьев и сестер из-за его слабого темперамента и недостатка сил.       — Мои божественные силы слабы, — признался он с горьким привкусом во рту. Он был паршивой овцой в семье, темным пятном в их благородном наследии, но, по крайней мере, его ограниченным силам удалось изгнать демонов из деревни. — Мне не разрешено возвращаться в царство Богов, — продолжал он, — если я не стану легендой или не достигну чего-то стоящего.       Однако в последнее время он ничего не делал правильно. Он был полным неудачником, никчемным существом, как и предсказывал Кайгаку.       — Вот почему я не смог спасти тебя от Гию-сама, — сказал он с сожалением, — даже если бы я попытался. — Его пальцы сжались на коленях. — Вот почему я привлек Тенгена-сама.       — Тенген-сама? — Спросил Танджиро. — Вы друзья?       Конечно, от Бога празднеств было слишком много проблем, но он может понять его коварные чары и захватывающую харизму. Основываясь на пересказе Шинобу во время его пребывания в Поместье Бабочек, Тенген посетил храм воды и послал Гию зоопарк в качестве щедрого извинения. Это было почти неискренне, но именно так выражался Бог — кричаще и нелепо.       — Конечно нет, — вмешался Мурата. Он сделал мысленную заметку, чтобы просмотреть список Богов и их семей для Танджиро, поскольку этот кусочек должен быть общеизвестным. — Он часть его гарема. На самом деле считается одной из невест Тенгена.       Зеницу поморщился, когда открылась правда, и съежился под острым взглядом Танджиро. Ему не нужно было проверять, чтобы знать, что брат и сестра Камадо смотрели одинаково с отвращением.       — И ты хочешь жениться на моей сестре, когда сам замужем?       — Обстоятельства были сложными, — сказал он. — И хотя я не человек, мы медленно стареем и живем долго.       Несмотря на то, что дедушка возлагал на него большие надежды, все ненавидели его с самого рождения, безжалостно издеваясь над ним, и ему не оставалось ничего другого, кроме как спрятаться в углу и стать невидимым. Если бы не предложение Тенгена, его могли бы растерзать собаки и зарезать, словно домашний скот.       — Но мои чувства к Незуко-чан искренни, — сказал он.       Честно говоря, если бы он был другим человеком, то мог бы жить в царстве Богов, оставаясь невестой Тенгена с гордостью, но встреча с семьей Камадо изменила его точку зрения. Он хотел самосовершенствоваться, стать лучше как личность и не полагаться ни на кого-то еще.       — Когда-нибудь я щедро отплачу Тенгену-сама, но сейчас я хочу помочь тебе, — он снова посмотрел на божественную связь Танджиро. Это было священное благословение, союз двух людей, которые глубоко любили друг друга, как две половины целого. Чтобы Бог воды мог противостоять мучительной боли его разорванной связи, чтобы защитить его, он, должно быть, очень заботился о Танджиро.       — Зеницу…       — Ты хочешь вернуться к Гию-сама, верно? — Зеницу улыбнулся. Его решимость была укреплена; Богу воды нужна его невеста. — Если бы Незуко-чан была там, сражаясь в одиночестве, — сказал он, — я бы сделал все, чтобы быть рядом с ней.       Звук сердцебиения Танджиро был четким и чистым, что свидетельствует о его прекрасной душе.       — Спасибо, но… — его голос дрогнул, как увядающий цветок. Он сжал кулаки и вздохнул, — Я не знаю, имею ли я право вернуться.       Он был маленькой рыбкой в большом пруду, окруженный Богами, которые могут одолеть его одним движением пальцев. Мысль о возвращении в объятия Гию была заманчивой, но тогда он станет обузой или, что еще хуже, пешкой в руках Бога воды.       — Может быть, Гию-сан был прав. Это слишком опасно для меня, — сказал он, но каждая клеточка его тела кричала, чтобы он принял меры. Он сопротивлялся этому иррациональному притяжению. — Нахождение там принесет больше вреда, чем пользы. Кроме того, — он схватился за соломинку, — моя семья здесь. Мне нужно о них позаботиться.       Все вздрогнули, когда руки Незуко хлопнули по полу, издавая резкий звук, который заставил всех замолчать. Танджиро двинулся, чтобы осмотреть ее покрасневшие ладони, но остановился на полпути, когда увидел её преданное выражение лица.       Она тяжело дышала, как будто перенапряглась, потому что была невероятно зла.       — Кто ты?       Её розовые глаза были более темного оттенка, как будто они отражали ярость, живущую в её маленьком теле.       — Я твой брат, — ответил Танджиро.       — Нет, — вставила она, — сейчас нет.       Как старшая дочь, она имела право направлять своего старшего брата на правильный путь всякий раз, когда он сбивался. Несмотря на свои личные чувства привязанности, она понимала, что её брат принадлежит царству Богов с тех пор, как он вернулся домой и валялся под дождем.       — Мой брат не трус, — сказала она ему и вспомнила свое опустошение, когда узнала, что он добивался аудиенции у Бога воды. — Он был храбрым, достаточно храбрым, чтобы пожертвовать собой и занять мое место в качестве невесты Бога воды.       Когда она узнала о происхождении шрама своего брата, её уважение возросло до высот, потому что ни один здравомыслящий человек не защитит Бога, особенно когда люди легко истекают кровью и умирают. Его смертность никогда не останавливала его.       — Он был сильным, — продолжала она, — достаточно сильным, чтобы защитить своего мужа от искажения. Достаточно сильным, чтобы быть основой нашей семьи.       Её глаза наполнились эмоциями, они потекли по щекам и заставили ее поддержать мужчину, который стоял на коленях рядом с ней. Предложенный Зеницу носовой платок остался нетронутым.       — Мой брат никогда не использовал бы нашу семью в качестве предлога, чтобы помешать следовать своему сердцу, — её голос дрогнул, но она продолжала. — Мой брат не настолько самоуверен, чтобы позволить мужу самому выбирать свою судьбу. — Она выпрямила спину и исправила позу. — Скажи мне, — повторила она вопрос. — Кто ты?       Девушка, которая должна была стать невестой Гию, выкрикнула свое разочарование ради своего брата. Брат, который позволил своей сестре плакать, не должен был быть старшим сыном.       — Незуко, — Танджиро вытер слезы платком Зеницу, пока они не превратились в всхлипы. Кончики его пальцев медленно касались её пальцев, пока они не соединились, напоминая о тех днях, когда они были детьми и общались друг с другом жестами и звуками. — Я Камадо Танджиро, старший сын, — сказал он мягким шепотом. — Я невеста Бога воды, — добавил он с гордостью. — И я направляюсь домой.       Незуко вздохнула, потому что она была наконец удовлетворена. Она ткнула его локтем в бок, глубоко копая, потому что где-то глубоко внутри она знала, что некоторое время не увидит своего старшего брата.       — Помни, Нии-тян, — её глаза ярко сияли, — ты создаешь свои собственные истории. Никогда этого не забывай.       — Обещаю, — сказал он и крепко обнял её.       Зеницу нежно смотрел на душевную сцену. Для совета и его единокровных братьев и сестер его помощь невесте Бога воды, вероятно, не будет считаться великим достижением, но его определение великого достижения отличалось от других. Он понял, что достиг цели, как только Незуко улыбнулась ему через плечо брата.

***

      — Что начинается первым? Гром или молния? — Танджиро спросил группу детей, которые посетили дом Камадо, чтобы послушать его рассказы.       — Молния, — Зеницу поднял руку с самодовольной улыбкой. — Всегда.       Потому что это то, о чём рассказывают истории Танджиро. Потому что он был принцем грома, самым быстрым человеком в мире.

XXX

      — Сработает ли это? — скептически спросил Танджиро Мурату, кладя подарок на водяную лилию. Мурата ответил, чтобы это был лучший способ перевозки, и гарантировал, что подарок не пропадет. Тем не менее, Танджиро сказал:        — Они могут потеряться.       Красивая пара сережек была аккуратно завернута и помещена в цветок, и Мурата осторожно сложил лепестки над подарком с оттенком тоски по дому. Соответствующая пара выглядела потрясающе, на нижней части были нарисованы волны, символизирующими близость Гию к воде и одинокую луну, излучающую лучи над океаном. Хотя серьги не были наполнены защитным оберегом Бога, Танджиро молился днями и ночами о безопасности и благополучии своего мужа.       — Не потеряются, — Мурата погладил лепестки и толкнул их глубже в озеро. — Потому что Гию-сама сделал эти водяные лилии, — сказал он с уверенностью. — Они всегда возвращаются к своему создателю.