Невеста Бога воды

      Молодой Бог, только что раненый горем, подошел к Ёриичи с раздражительными глазами и угрюмо нахмурился. Бог солнца приветствовал всех посетителей, поэтому Гию вошел в свои владения и наткнулся на Бога солнца, поглощающего солнечный свет в его саду, не обращая внимания на существ, которые тоже садились на его плечи. Солнечные духи, бесконечно привлеченные к своему создателю, расположились у его ног и колен, в то время как другие принесли еще цветов в качестве подношений. Взамен он время от времени кормил их углем, который Сумиёши оставил для них, поскольку это была их любимая закуска.       Несмотря на безмятежную атмосферу, Бог воды ворвался внутрь.       — Ёриичи, — объявил он о своем присутствии, отпугивая солнечных духов и нарушая покой.       Хотя Гию грубо вторгся в его пространство, он был в отчаянии, потому что, если слухи верны, он может вернуть Сабито. Если Ёриичи знал ответы на свои животрепещущие вопросы, то, возможно, он наконец смог обрести покой.       — Ты знаешь, как оживить человека?       Бог воды смотрел на Ёриичи умоляющими глазами и ждал, затаив дыхание. Часто люди сравнивали его с Богом солнца из-за схожего лица, из-за того, как они редко выражали эмоции на своем лице. Теперь он понял, почему Шинобу расстраивалась, когда ей было трудно читать его мысли.       — Если я это сделаю, — он сделал паузу, — то кого бы ты хотел воскресить?       Гию был честен и никогда не лгал, потому что между ними был договор никогда не обманывать друг друга.       — Я бы вернул Сабито, — ответил он дрожащим голосом. — И моё сердце найдет покой, — прошептал он.       Ёриичи разбил его надежды и превратил их в руины.       — Ты не можешь вернуть его, — сказал он. — Это невозможно.       Это были последние слова, которые Гию хотел услышать. Тучи потемнели, ветер усилился, когда он сжал переднюю часть мантии Ёриичи и зарычал прямо ему в лицо.       — Почему нет?!       Он всегда терял себя из виду, когда был вовлечен Сабито, и Ёриичи понимал его с тяжелым сердцем. Однако, сколько бы он ни просил, сколько ни торговался, мальчик с персиковыми волосами никогда не мог вернуться в его объятия. В конце концов, Гию должен узнать эту печальную, но суровую правду. Бог осторожно убрал руку и вытер слезы, текущие из уголков его глаз, как мать сделала бы со своим сыном. Его сердце болело от мысли, что если бы Ута была ещё жива, он сделал бы то же самое со своим собственным ребенком.       — Когда я отдал Сабито тебе, — сказал он, — он был сиротой, единственным оставшимся в живых из семьи, жестоко убитой соперничающим кланом.       Гию молчал, а Ёриичи продолжал.       — Чтобы возродить то, что было утрачено, ты должен принести в жертву человека, который разделяет их кровь и твою неуязвимость как Бога.       В результате Гию стал бы человеком и прожил остаток своих дней как смертный, но даже при том, что он был готов отказаться от всего, включая свою божественность, воскресить Сабито по-прежнему было невозможно, потому что вся его семья была мертва.       Вся надежда была потеряна. Небольшой пожар, вспыхнувший в его сердце, был потушен. Ёриичи задал ему вопрос. Он находился на значительном расстоянии, но все же слышал его.       — Ты это сделаешь? — спросил его с печальными глазами Бог солнца. — Если бы у него всё ещё была семья?       Гию сжал кулаки и стиснул челюсти. Он был зол, но он не может снова потерять контроль, если не хочет ещё одного сурового урока от Ёриичи. Однако у его языка был собственный ум. Его лицо потемнело, и у Бога солнца создалось впечатление, что им овладел злой дух, напомнив ему о моменте, когда Кокушибо силой разорвал их связь и сбежал на противоположный конец земли.       — Я выбрал Сабито, — сказал Гию с абсолютной убежденностью, — и я сделаю всё, чтобы вернуть его.       Ёриичи вздрогнул от уверенности в его заявлении. Сразу после того, как Бог воды ушел, Бог солнца преклонил колени и утешил дрожащие солнечные духи, гладя их по головам, желая скорейшего возвращения Сумиёши. Когда человек нашел Бога солнца, очень опечаленный, он взял на себя ответственность выслушать его горе.       — Я никчемный человек, — признался Ёриичи и закрыл глаза, когда добрые руки Сумиёши нежно поглаживали его спину.       Он не только не смог спасти Уту от когтей Мудзана, но и подвел Гию.       — Но я надеюсь, — сказал он от всего сердца, опасаясь чудовищных поступков, которые Гию совершил бы, если бы семья Сабито была ещё жива, — я надеюсь, этому ребенку больше никогда не придется принимать это решение.       

***

      Гию резко вздохнул. Его мысли прекратились. Его дыхание остановилось. Его кровь застыла.       Отрицание взяло под свой контроль.       — Он не мёртв, — сказал он.       Он не был добр к тем, кто осмеливался сказать такую ​​грубую и ужасную шутку, даже если они рыдали у него на пороге.       — Уходи, Мицури, — сказал он.       Большие влажные слезы текли из уголков её глаз.       — Он мертв, — повторила она и объяснила, что видела, как Танджиро приближался к её владениям, пока стрела не поразила Мурату и не покалечила его.       Поскольку Танджиро был самым близким человеком из доступных, он стал его первой трапезой. Мицури продолжала рыдать в носовой платок от боли.       — Для меня было слишком поздно спасти его, — продолжила она. — Единственное, что я могла сделать, это избавить Мурату от его страданий.       Гию слушал её рассказ с заикающейся решимостью, его сердце падало к земле с головокружительной скоростью. Девушка, стоявшая позади Богини, продолжала смотреть на него, делая его более расстроенным и неуравновешенным. Ему нужно было подтвердить слова Мицури собственными глазами.       Танджиро не мёртв, повторял он в уме, как бесконечную мантру, и бросился в свой сад. Когда его взгляд упал на пруд, он бросилися искать его невесту, образ его милого лица, чтобы избавить его от забот, но он не подозревал о вмешательстве Мицури, поскольку женщина воспользовалась его бедой. Ожидая увидеть отражение Танджиро на поверхности, всё, что получил Гию, было чистым листом. Чистый лист означал, что человек, которого он намеревался увидеть, уже умер.       Бог воды рухнул на землю, тяжело вздымаясь от сильной боли, когда тысяча ножей вонзились ему в грудь. Смерть была бы меньшим наказанием, но вместо этого Мицури разорвала его на части и оставила пустую оболочку. Мир потерял свой цвет, и Гию оставалось только истекать кровью. Тем не менее, несмотря ни на что, ему даже не дали возможности скорбеть должным образом, потому что Боги были жестокими, иногда даже более жестокими, чем мог представить Гию.       Мицури, которая исчезла, увидев свое подавленное состояние, на следующий день вернулась к нему с той же черноволосой девушкой, что и раньше. Они нашли Гию там, где оставили его, его руки были погружены в воду, в то время как он вяло засыхал в бездушную оболочку. Синий цвет его глаз был приглушенным и тусклым, а вода казалась мутной и нечистой.       Танджиро хотел нарушить правила, подбежать к мужу и поцеловать его слезы, но Мицури сдержала его своими силами и продолжила игру.       — Гию, ты не можешь оставаться таким вечно, — сказала она.       Несмотря на это, Гию не ответил.       Затем она подтолкнула Танджиро вперед, который немного споткнулся, прежде чем восстановить равновесие, и продолжила:        — Я нашла тебе пару. Её зовут Суми. В её голосе было слышно нетерпение. — Она твоя.       Когда Мицури представила Танджиро в качестве новой невесты на замену, его кожа покрылась тревогой под взглядом Гию, которого он никогда не получал до сих пор. Его голос был ледяным и холодным.       — Я не хочу её, — прошипел Бог, медленно встав в полный рост, его волосы развевались вокруг него. Затем он сказал: — Я хочу Танджиро.       Несмотря на окружавшую его угрожающую ауру, Мицури не беспокоилась. От обмороженного воздуха, собравшегося между двумя Богами, у Танджиро онемел нос и пересохло горло. Несколько напряженных мгновений человек стоял там в тревоге, пока Мицури не отступила и не обернулась.       — Прекрасно. — Сказала она бесстрастно, пока её запах стал кислым и терпким. Её глаза метнулись к Танджиро. — Думаю, ты не будешь возражать, если она умрет.       В мгновение ока Гию резко обернулся, его черты были покрыты шоком, поскольку он был слишком добросердечен, чтобы позволить невинной жизни идти к своей смерти. Несмотря на то, что Суми была совершенно ему незнакома, кем-то абсолютно нежелательным для Бога воды, Гию не был бессердечным человеком, который получит удовлетворение, позволив другому человеку умереть, особенно если смерть была его виной.       — Мицури, ты не можешь этого сделать.       — Почему нет? — Она бросила ему вызов. — Она мне не нужна, и если я верну её в деревню, они её убьют. Будет лучше, если я дам ей милосердную смерть.       Боги знали о любви Гию к смертным, но Танджиро понимал его сострадание больше, чем кто-либо другой. В конце концов, это тот человек, которого он любит, и его сострадание сделало его ещё более разрушительно привлекательным для Танджиро. Намерение Мицури манипулировать Гию, чтобы удержать Суми, было очевидно. Несмотря на её коварную тактику, Гию не обижался на свою новую невесту, потому что Суми была невиновна. Вместо этого он впился взглядом в Богиню любви и её озорную ухмылку, проклиная её коварные поступки и страсть к драме.       — Ах, я забыла упомянуть, — она ​​наклонилась вперед и похлопала Суми по горлу. — Эта девушка не может говорить, — сообщила она ему. — Итак, я понимаю, если ты хочешь отказаться от неё, — сказала она, и её весенние зелёные глаза заблестели.       Оскорблённый её словами, Гию, наконец, приказал ей уйти, потому что устал подыгрывать её уловке.       — Я вижу, ты сделал свой выбор. — Сказала она.       Пообещав вернуться через пару недель, цветы из сада Гию закружились вокруг Богини, покрывая её своими лепестками и листьями, пока женщина не исчезла без следа, кроме кучи цветов на том месте, где она стояла. Бог воды вздохнул, словно состарился еще на тысячу лет, и повернулся к своей новой невесте, чтобы дать ей указание найти одного из какуши. Однако это вызвало воспоминания о Мурате, который вёл Танджиро обратно в его поместье в день их свадьбы, и внезапно он почувствовал себя более пустым, чем когда-либо.       Его невеста и друг были мертвы, коррупция всё ещё представляла угрозу, и он был привязан к женщине, которую он не хотел. Желание копать в самых глубоких частях океана было сильным, но, к сожалению, он был привязан к своему долгу по защите этого человека и остального мира от пламени Ренгоку. Отчаяние ощущалось как бревно, застрявшее в горле, или лодка, которая не может двигаться в стоячей воде.       Сдавленный тяжестью своего горя, он рухнул на землю, не заботясь о своей жалкой внешности, когда он уже чувствовал себя самым жалким существом в мире. В конце концов, он был не в состоянии защитить людей, которых он больше всего ценил.       Потрясенный своими слезами, Танджиро тоже заплакал, его рука протянулась, чтобы коснуться его плеча, но его другая рука двигалась сама по себе и остановилась. Он инстинктивно знал, что его прикосновение было ошибкой. Несмотря на то, что Гию был самым близким человеком за последние месяцы, расстояние между ними никогда не было настолько очевидным до сих пор.