Часть 21
29 октября 2020 г., 16:37
— Было решено, — сказала Незуко с отрезвляющим выражением лица. — Меня выбрали следующей невестой.
Танджиро чуть не уронил свою чашку, когда Незуко объявила мрачные новости. Их младшие братья и сестры заплакали и умоляли старшую сестру остаться, но все знали, что это невозможно. Как только невеста была выбрана, она с самого начала была обречена.
— Я знаю, что не мне противостоять Вам, — сказал он Гию однажды вечером, когда Бог воды спросил о своей жертве для своей дорогой младшей сестры. — Я буду готов к последствиям, если мое вмешательство рассердит Вас.
— Его голос дрогнул, когда руки мужа исследовали его торс, медленно раздевая его, чтобы вывести из себя. Он преуспел, поскольку разочарование Танджиро поднялось на новую высоту.
— Так почему ты подошел ко мне? — спросил он, когда его губы коснулись простора его груди.
— Моя семья, — дрогнул голос Танджиро, когда рот Гию прижался к его правому соску.
Мальчик втянул воздух, пока ловкий язык дразнил комок и лениво крутил его кругами. Тем не менее, Бог снова остановился, ожидая ответа своего человека. Танджиро скулил, чтобы он вернулся к своему служению, но это была проигранная битва, которую он должен был проиграть, что заставило его задуматься, целенаправленно ли его муж выбрал худшие времена, чтобы задавать вопросы, чтобы увидеть, как он страдает вожделением и желанием.
— Я люблю свою семью, — он смягчился со слезами на глазах и задохнулся. — Я бы сделал для них все.
Он прижал язык и с удовлетворением наблюдал, как его человек трясется от удовольствия. Его губы с громким хлопком выпустили набухший сосок, а его потемневшие глаза скользнули по лицу невесты, превратившись в нечто более красивое и соблазнительное.
Хотя Танджиро был его невестой, в первую очередь он был человеком.
— Твоя семья счастлива иметь тебя, — сказал Гию, потому что знал, что даже если Танджиро предложат лучшие богатства или бессмертие, он будет выбирать свою семью снова и снова.
Несмотря ни на что, Гию был эгоистичным Богом и чувствовал отвращение к своему чувству неполноценности, к мысли о том, что он был вторым лучшим по сравнению с семьей Танджиро, что в сердце Танджиро нет места для Бога воды. Как бы он ни пытался подавить эти чувства, он не мог обойти острый нос Танджиро.
— Так оно и есть, — согласился с ним человек. Его мозолистые руки обхватили щеку Гию и наклонили голову для более глубокого и доброго поцелуя. — И я счастлив иметь тебя тоже.
Смущенный, Гию мило нахмурил брови, что вызвало веселый смешок у бордового мальчика. Даже по сей день Бог все еще не понимал причины кокетливой улыбки Танджиро.
***
В самом начале Гию был откровенен со своей новой невестой. Давать Суми ложную надежду было излишней жестокостью. — Я не могу любить тебя, — сказал он. Увидев ее растерянное лицо, Гию со стыдом опустил голову на пол, ругая себя за то, что подумал, будто ее винные глаза напоминают ему Танджиро. Несмотря на то, что Мицури хотела, чтобы он принял ее как свою пару, он не мог лгать себе, не тогда, когда истинный человек, которого он любил, ушел и умер. — Мне очень жаль, — сказал он, чувствуя, как его медленно охватывает чувство вины. — Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее в моем доме, но… Не ожидайте, что наши отношения пойдут дальше этого. Из всех невест, с которыми он сталкивался, Суми была первой невестой, с которой он пренебрегал любой возможностью романа, но опять же, он был слишком занят тенью Сабито, чтобы разговаривать со своими предыдущими невестами. Несмотря на это, ему больше не нужна замена. Он был сыт этим по горло. Танджиро был последней каплей. В течение многих лет у него были разные невесты разного происхождения, но он никогда не был счастлив, всегда скован тяжестью своих грехов и опустошен людьми, которые умерли из-за него. Танджиро был его солнцем, его звездами и его светом. Как мог Бог воды кого-нибудь сравнивать с ним, когда его любовь была еще свежа в его памяти? Когда его образ все еще оставался в его голове? Суми имела полное право дать ему пощечину, чтобы вызвать гнев на бесполезного мужа, который втянул ее в брак без любви, но это было бы пустым наказанием. Она схватилась за короткий конец палки, когда выяснилось, что она немая. Зная людей и их ужасную жестокость, она, должно быть, подверглась остракизму или жестокому обращению. Возможно, поэтому он чувствовал, что должен исправить это и привести домой компаньона для Суми на случай, если ей станет одиноко. — Сразись со мной! — крикнул мальчик через плечо ему в ухо, как свирепый хищник. Какуши и другие слуги выглядывали из своих комнат, наблюдая, как их хозяин нес странного, обнаженного до пояса молодого человека, на котором были только меха и маска кабана. Он был связан веревкой, поэтому он не мог убежать от своего похитителя и ударить его зубчатой катаной. Несмотря на то, что он находился в невыгодном положении, мальчик был полон силы воли и мужества, поэтому с этой незаслуженной уверенностью он замахнулся ногой и с точностью ударил Гию по позвоночнику. — Возьми это! — мальчик захихикал, когда Гию уронил его из-за неожиданного нападения. — Это научит тебя похищать царя гор! — Гию-сама! — Воскликнули слуги и бросились на помощь своему хозяину. За ними шла Суми, которая тоже беспокоилась из-за Бога воды, но, в отличие от окружавшего его круга людей, мальчик-варвар продолжал кудахтать и катался по траве в неудачной попытке освободиться. Однако его усилия были напрасны, потому что Гию был мастером в искусстве веревки, поэтому для его освобождения потребовалось либо острый клинок, либо голые руки Бога. Из-за его непрекращающегося изгиба маска упала с его головы, открыв красивое, миниатюрное лицо, от которого все ахнули от шока. Гото поправился первым. — Гию-сама. Он медленно приблизился к дикому мальчику, чтобы проверить воду. Когда ничего не произошло, он набрался храбрости, чтобы ткнуть его тоже, но затем мальчик зашипел на него, как змея, и почти укусил его за руку. Гото моргнул, глядя на своего хозяина, и спросил: — Кто это? — Этого Бога я нашел в горах, — сказал Гию. — Орда развращенных душ загнала его в угол, и я спас его. Шинобу упоминала о новорожденном Боге в западных горах. Ходят слухи, что маленького мальчика бросили в горах, но кабаны вырастили его, чтобы он стал защитником их дома. Местные жители иногда шептались о нем, так что были ли эти истории правдой или нет, его истории превратили его в Бога, которым он был сегодня. Меньший Бог был не слишком доволен, поэтому он переступил с ноги на ногу и сумел одним прыжком выпрямиться. Его гибкость была весьма впечатляющей. Затем он представился высокомерным тоном. — Позвольте мне назвать вам свое имя, — с маниакальной ухмылкой произнес он. — Я Иноске Хашибира! Не забывайте это имя! После минуты молчания слуги собрались и зашептались между собой. — Он выглядит таким гордым, говоря это. — Мы не должны судить его слишком рано. В конце концов, он прожил в горах всю свою жизнь. Иноске знал, когда люди говорили о нем гадости. Его вены вздулись на висках и бицепсах, кулаки сжались, а глаза сузились в щелочки, когда он приблизился к маленькой группе. Прежде чем он успел показать свою Божественную силу и устрашить неблагодарных, Бог воды встал перед ним со странным человеком, стоящим рядом с ним. Его тело покалывало, как иголки, вонзающиеся в кожу, справедливо предупреждая, что этот человек был угрозой. Он сморщил нос и спрятал свои инстинкты, которые кричали ему бежать. Он не был трусом, потому что он был Иноске Хашибирой — царем гор. Он никогда бы не убежал от врага, поэтому вместо этого посмотрел на странного человека с подозрением. — Иноске, это Суми, — представил Гию свою невесту. — Ты останешься в моем доме на некоторое время, так что, если это возможно, я хотел бы, чтобы ты тем временем охранял ее. Когда Гию сказал это, слуги страшно побледнели. — Что?! Иноске издал оскорбленный звук. — Ха?! Суми молчала. — Я не буду заботиться о твоих объедках! — возмущенный Иноске подошел к Гию и вторгся в его личное пространство, чтобы закричать ему прямо в лицо: — У нас с тобой счеты! После того, как я выиграю, я уйду из этой дыры! Гото чуть было не вмешался, чтобы выпроводить Бога из их дома за его дерзкое поведение, но Суми первой подошла к хозяину. Иноске был настороже, опасаясь чужого человека в его присутствии, но вместо того, чтобы бороться с ним, он бросил на него беглый взгляд, покачал головой и вздохнул. Ее действия раздражали молодого Бога. — Эй! — Он ткнул в нее пальцем. — Если тебе есть что сказать, говори! Гото потерял терпение. — Она не может! — горячо возразил он. — Если бы ты остановился и прислушался, то заметил бы! — Ха?! — Иноске сжал руки в кулаки и потряс ими в воздухе. — Иди сюда и заставь меня! Прежде чем напряжение усилилось, Гию успокаивающе положил руку ему на плечо. — Довольно, — сказал он. Бросив быстрый взгляд, Гото тоже попятился. — Это правда, что Суми не может говорить, — сказал он от ее имени. — Но она может общаться и другими способами. Основываясь на ее попытках общаться с помощью письма, слуги поняли, что ее образование было ограниченным, что было очевидно по ее словарному запасу и структуре предложений. Помимо письма, язык ее тела и мимику тоже было легко читать, но эта способность не появляется в одночасье. Это заняло драгоценное время, которого у Иноске, вероятно, нет. — Пожалуйста, простите мою предыдущую просьбу, — он склонил голову к молодому Богу. — Я был невнимателен, — сказал он. — Твои социальные навыки и так неважны, и все же я даю тебе такую трудную задачу. Бог воды продолжил: — Я должен был раньше увидеть свои недостатки и понять, что для тебя было бы почти невозможно подружиться с Суми, когда у тебя так много ограничений. Пожалуйста, примите мои извинения и останьтесь здесь и отдохните, прежде чем вернуться в горы. Гию был искренен в своих извинениях, и в результате Иноске был невероятно и откровенно зол. Чтобы добавить соли к непреднамеренному оскорблению, Суми кивнула и погладила Иноске по голове, как будто чтобы показать, что, если бы у нее был шанс, она бы тоже сказала это. Пара взбесила Бога. — Для Великого Иноске нет ничего слишком сложного! — Воскликнул он пылко, с мелкой гордостью бил себя в грудь. Он собирался доказать этому глупому дуэту бога и человека, что он великолепен во всех аспектах жизни. — Следуй за мной, Суми! — он зашагал в случайном направлении. — Я покажу вам, как добывать желуди! -…Но в этой области нет желудей. — Слабо ответил Гото и простонал. Бог гор был абсолютной головной болью. Суми собиралась последовать за ним вслепую, но затем женщина оглянулась, чтобы проверить, есть ли у нее разрешение мужа уйти. В ответ Гию жестом велел ей следовать за Иноске, что она и сделала, не оглядываясь назад, чтобы увидеть, как Гию выглядел несчастным. Он знал, что он не был хорошим мужем из-за того, что оставил эту женщину, но он все еще оплакивал свою потерянную любовь и был занят защитой людей и других богов от порчи. Пока Мудзана не схватили или не нашли лекарство, он застрял между камнем и наковальней. Вместо того, чтобы гнить со своим нерадивым мужем, по крайней мере, она может повеселиться с более живым собеседником. Знакомый, сладко звучащий голос прервал ход его мыслей. — Похоже, к вам пришел еще один посетитель. — Это прозвучало сверху. — Может, мне вернуться в другой раз? — Леди Шинобу! — Слуги ахнули от восторга. Женщина парила в небе в своей элегантной бледно-лиловой мантии и медленно спускалась на землю, где многие окружали ее улыбками и волнением. Прежде чем они успели засыпать ее вопросами, какуши заметила перемену в ее настроении, сутулость в ее плечах, когда она нерешительно приветствовала их. Они разошлись, чтобы дать ей комнату в тишине. На этот раз Гию смог прочитать реплики и направил ее в сад во внутреннем дворе, где их можно было оставить наедине, чтобы поболтать. Ее обычное веселье было приглушено. — Я рада видеть их, как всегда, энергичными, — начала она. Ее роскошные волосы сегодня были растрепаны, а некоторые пряди спутывались с ее передней челкой. В отличие от Гию, она была прямолинейна в своем горе. — Еще одна из моих девочек умерла. — Сказала она. Ее руки дрожали на коленях. Канао убила ее, прежде чем она смогла заразить остальных. Пораженный печальной новостью, Гию примирительно положил ей на плечо руку. Он почти не общался с девушками Шинобу, но Танджиро любил их, часто гоняясь за ними по двору или рассказывая им истории. Его пальцы едва касались ее плеча, пока она не стряхнула их, потому что рана была все еще свежей, а потеря все еще оставалась глубокой. Не находя слов, он неловко убрал руку и стоял с напряженными плечами. Затем она прошептала: — Я слышала о Танджиро. — Она вытянула шею и снова посмотрела в глаза Гию. — Мне понравился этот мальчик. Он был тебе полезен. Когда она упомянула имя Танджиро, руки Гию медленно переместились к его ушам, где свободно болтались его новые серьги. — Так что же тебе мешает его оживить? Ее вопрос застал его врасплох, и его руки тут же упали по бокам. Выражение замешательства сменилось его нежным выражением лица. Секрет воскрешения человека не был широко известен среди богов, поэтому Шинобу либо попыталась получить информацию напрямую от Ёриичи, либо услышала ее откуда-то еще. — Мицури знает, — ответила она, как будто прочитала его мысли. — Именно она помогла ему раскрыть этот секрет, — объяснила она. — Она пыталась помочь ему, но им это не удалось. Шинобу внимательно посмотрела на него. — Она задается вопросом, почему ты так долго его оживляешь. Ее улыбка смутила его. — Тебе наплевать на то, чтобы быть Богом, — заявила она. Она не ошибалась, поскольку Гию был чудаком в их группе, аномалией, которая была вовлечена в человеческие дела и предпочитала моногамные отношения. Были времена, когда он бушевал как настоящий бог, но его сострадание к людям, то, как безудержно бурлили его эмоции, преобладало над его божественной природой. Он не был легкомысленным богом, и это делало его аутсайдером. Вместо того, чтобы пытаться соответствовать образцу нормального бога, он принял свою личность и продолжал двигаться вперед, не моргнув глазом. Честно говоря, Шинобу немного завидовал его пренебрежению к богам и немного ненавидела его по той же причине. — У Танджиро все еще есть живые родственники, — отметила она. Если быть точным, у него пять братьев и сестер и двое родителей, которые были бы идеальными жертвами для ритуала. — Так что тебе мешает? — она повторила свой вопрос. Гию был бы лжецом, если бы отрицал, что эта мысль никогда не приходила ему в голову. Цена человеческой жизни была почти бессмысленна для его вида, и в молодые годы он принял бы опрометчивое решение в мгновение ока, что угодно, чтобы обменять на возрождение Танджиро. По правде говоря, он испытывал искушение обменять свое божественное начало, чтобы прожить остаток своих дней рядом с людьми наравне с ним. Простая жизнь простого человека звучала как рай. Однако бесстыдное убийство одного из своих драгоценных братьев и сестер или его родителей было бы оскорблением жертвы Танджиро, его цели заменить Незуко в качестве невесты бога воды. Не было сомнений, что он никогда не простит Гию, если он хладнокровно убьет его семью. Однако вместо того, чтобы обнародовать эти мысли, он ответил: — Верность.***
Несколько дней Танджиро был беспокойным. Несмотря на то, что он следовал инструкциям Мицури, он был в противоречии. Как бы он ни хотел преследовать Гию и вернуть его привязанность, он оказался на распутье. Он неизбежно был бы недоволен, если бы Гию волшебным образом оправился от своего горя и влюбился в эту личность, которую создал менее чем за месяц. Танджиро отругал себя за свою импульсивность, чтобы броситься обратно в царство богов, потому что теперь он был потерян, не в силах вспомнить, рассказывала ли Мицури ему правила своей маленькой игры. Что ж, даже если он помнил свою цель, для него это было практически невыполнимо, так как Гию всегда патрулировал. — Перестань впадать в депрессию, Суми! Иноске швырнул креветку в темпуре ему в лицо. Несмотря на то, что это было плохо выполнено, действие было его скудной попыткой утешиться. — Половинчатое хаори просто тупица, и ему нужны новые глаза! — сказал он, запихивая в рот еще еды. Удивительно, но Иноске был ручным, когда дело касалось еды, особенно когда ему давали его любимое блюдо. После нескольких неудач, связанных с недопониманием, и пары опасных для жизни ударов головой, Иноске относился к нему более дружелюбно, чем их первая встреча, поэтому, хотя Танджиро был в плохом настроении, он был рад, что у него есть компания, чтобы отвлечь его. Он скучал по своим друзьям и задавался вопросом, неужели Зеницу и Мурата с нетерпением ждут его успеха и его возвращения. Его молитвы, наконец, были услышаны, когда Мицури снова появилась на пороге Гию. Богиня любви выглядела прекрасно в своем розовом кимоно с мягкими аксессуарами из пиона, заплетавшими ее волосы в пучок с двумя косами, ведущими к нему. Ее кимоно выглядело так, словно на нем была нарисована весна. Многочисленные цветочные узоры спускались с ее плеч на видимые участки талии. Слуги трепетали перед ее безупречной красотой, но держались на приличном расстоянии, чтобы не запятнать ее внешность. Корзина с фруктами свисала из ее руки. — Добрый вечер, Гию, — поприветствовала она и протянула корзину Гото. — В этом нет ничего особенного, — хихикнула она, когда Гото начал пускать слюни над пухлыми сочными фруктами. Они были совершенно созревшими для употребления. Просто кое-что для тебя, — весело сказала она. Танджиро застыл, как олень в свете фар, когда богиня вошла в коридор и подскочила к нему, крепко обняв его. Лица ее не было видно, но вишневые губы изогнулись в улыбке. — Я вижу, что вы не цените свой матч, — заявила она И она крепко обняла его, выжимая воздух из его легких, как будто она заботилась о его благополучии. Гию осторожно наблюдал за ней, когда богиня вошла в коридор и бросилась к его невесте. Губы вишневого цвета изогнулись в улыбке. — Я вижу, что вы не цените свой матч, — заявила она. — Мицури, — вздохнул Гию, — мы прошли через это. Я не хочу ее, — сказал он ей заранее. — Танджиро — тот, кого я хочу. Мицури отпустила Танджиро, и на короткую секунду человек увидел, как в ее круглых светло-зеленых глазах появился намек на блеск. Родинки под ними казались более выраженными, чем обычно, когда она услышала твердый ответ Гию, как будто ожидая его ответа. Женщина хитрым, но оптимистичным тоном положила руки на плечи Танджиро. — Тогда радуйся, Гию, потому что я нашла правильное решение твоих проблем, — сказала она с мрачной уверенностью. — Это моя вина, что Танджиро умер, — с сожалением призналась она. — Я должна все исправить. Гию, такой добрый, но такой легковерный, попытался снять вину с ее плеч. — Это не твоя вина, — начал он, но богиня на этом не остановилась. — Поскольку ты отказываешься принять эту девушку, — сказала она и порезала Танджиро пальцем скрытым лезвием, спрятанным в рукаве. Танджиро зашипел от шока, когда из неглубокого пореза начала сочиться кровь. — Мы можем использовать ее для чего-нибудь еще». — Что ты… — Гию потянулся к своей невесте, но Мицури отступила, взяв с собой Танджиро. — Ты очень благороден, Гию, — сказала она. — В отличие от Ёриичи-сама, у вас есть возможность оживить любимую невесту, но вы этого не сделаете. Кровь, капающая с пальца Танджиро, залила землю. — Радуйтесь, — снова сказала она, — потому что вам не придется убивать его семью из своих эгоистичных нужд, — она взяла его раненый палец и протянула его в направлении Гию. — Эта женщина — дальняя родственница семьи Камадо, — рассказала она. — Идеальная жертва. Глаза Танджиро расширились, когда на его лице появилось понимание. Это было похоже на то, как будто в его вены вливают лед, когда по его горлу ползет нарастающий ужас, но он был беспомощен, потому что не мог произнести ни слова, ни звука, чтобы защитить себя. — Если вы мне не верите, вы можете сами проверить ее кровь, — сказала она и протянула кровоточащий палец в качестве подарка. Когда Бог воды подошел к ним, чтобы подтвердить свои утверждения, Танджиро натолкнулся на еще одно пугающее откровение, которое заставило его бояться расплаты Богини, поскольку она была Богиней любви и делала все во имя любви. Это испытание никогда не предназначалось для того, чтобы бросить вызов Танджиро, поскольку он бесчисленное количество раз доказывал свою любовь перед лицом невзгод. — Ты права, — сказал Гию. Его голос был глухим и слабым. Это должно было быть испытанием для Гию. — Итак, Гию, — спросила его Мицури. — Кого вы выберете? Суми или Танджиро?
