Невеста Бога воды

— Танджиро. — Сказал Гию, опустив от стыда голову. Он чуть не потерял его, когда только получил. — Я не заслуживаю такого замечательного человека, как ты. Его человек улыбнулся и приложил ладонь к щеке. — Любовь состоит не в том, чтобы ее заслужить — прошептал он. — Речь идет о выборе. А я, твоя невеста, я выбираю тебя.

XXX

Гию не колеблется. Он был потрясен, когда понял, что Суми — правильная жертва, ключ для Танджиро, чтобы вернуться на его сторону. Его тусклые непрозрачные глаза смотрели на невесту, которая дрожала, как хрупкий лист, под хваткой Мицури. На протяжении веков он делал множество выборов, компромиссов и обещаний, о которых сожалел. Его голос звучал правильно и верно. — Танджиро. — Ответил он Богине любви. — Нет необходимости спрашивать. Я всегда выбирал его. После этого слезы хлынули из глаз Суми, катились по ее щекам, пока они капали с ее подбородка и не падали на землю. Ее плечи опустились в поражении, ее губы дрожали от страха, и она отрицательно трясла головой, когда ее неизбежная казнь приближалась. Даже Мицури выглядела опечаленной и с разочарованием посмотрела на Бога воды, но прежде, чем она смогла взмахнуть мечом Ничирин, человек исчез из ее рук. Вместо этого он находился под защитой Гию. — Вот почему я не могу убить эту девушку. Гию любит Танджиро до такой степени, что это запечатлено в его душе и вбито в самую его сущность. Каждая клеточка его существа говорила ему отбросить мораль и уступить своим желаниям, но это означало выбросить больше, чем он мог бы получить. Любовь проста, но никогда не бывает легкой. — Так это твой выбор? — Критически спросила его Мицури. — Спасти девушку, потому что Танджиро этого захочет? Бог воды был явно потрясен, но продолжал заземляться, потому что он не колеблется. В течение многих лет он считал, что ему нельзя прощать и он заслуживает мучений за неудачи, которые он совершил в прошлом, пока мир не бросил самого доброго человека, которого он когда-либо встречал, прямо на его пороге. Этот человек сделал выбор с тех пор, как Гию принял его как свою невесту. Было справедливо, что он сделал то же самое. — Я выбираю любовь, — сказал он Мицури. Совместная жизнь с Танджиро повлияла на него, медленно трансформируя его внутренности и превращая его в неузнаваемого человека. Он был жаднее, чем когда-либо, потому что хотел большего, большего, чем простая невеста и простая жизнь, которую он прожил. Его жадность превратилась в жажду улучшения, стать лучше, быть чем-то большим, чем просто богом воды, поскольку стоячие воды никогда не были постоянными. Любовь была той рябью, которая волновала его неподвижные воды. — Выбор любви — это выбор Танджиро, — пояснил он. — Выбрать любовь — значит принять это решение за себя. Хотя он не нашел внутреннего покоя в своем горе, он нашел утешение в испытаниях и невзгодах, которые он перенес, потому что любовь была утешением, в котором он нуждался и принимал. Любовь удерживала его от развала по швам, и та же самая любовь сохраняла его разум нетронутым, потому что он знал, что у него есть потенциал стать праведником. Никто, даже Мицури, не сможет вырвать у него это. — Ты выиграл, — внезапно сказала богиня. — Ты стал больше, чем я ожидала, — сказала она с нежной улыбкой и послала ему воздушный поцелуй. — Я посылаю вам свои благословения. Лепестки цветов начали окружать богиню, окутывая ее сладчайшим ароматом, прежде чем она вышла и унеслась обратно в свой дом. Танджиро уловил слабый запах облегчения от богини, но прежде чем он смог задуматься над этим дольше, он понял, что очарование, которым она окутывала его, начало рассеиваться. Подобно смыванию краски во время ванны, его блестящие бордовые волосы и винные глаза вернули былую славу. Его обновленная божественная связь с Гию поразила его, как стрела, попавшая в цель, сделав его неподвижным из-за волны любви и эмоций, хлынувшей в его душу, и его сердце запело от блаженства, когда связь снова встала на место. Добрые, знакомые теплые руки, руки, которых он не мог дотронуться в течение нескольких дней, ласкали его щеки, и Танджиро почти упал в обморок, хотя пальцы Гию почти не касались его щек. Бог коснулся его, как будто правда была слишком хороша, чтобы быть правдой. Танджиро повернулся, чтобы встретить своего мужа как самого себя, с ослепительной улыбкой, чтобы доказать своему мужу, что он жив и здоров. — Я мечтаю? — ошеломленно спросил Гию, касаясь кончиками пальцев шрама на лбу, как будто он хотел сохранить в памяти все черты Танджиро. В ответ его невеста захихикала, как солнечный дух, и прижалась к его ладони, чтобы подтвердить, что это правда. Позже он расскажет Гию всю историю, но сейчас он был слишком пьян любовью, чтобы произнести больше, чем предложение. — Танджиро, — раздался голос Гию, наполненный тяжелыми эмоциями, потому что его плечи никогда не были такими легкими до сих пор. — Я дома, — прошептал Танджиро и наклонился вперед, пока не встал на кончики пальцев. Его нежные розовые губы прижались к губам Гию, невинный целомудренный поцелуй невесты, которая наконец вернулась в объятия его мужа. Однако Гию был голодным человеком, богом, лишенным сладкого нектара и всего хорошего в мире. Обняв одной рукой талию своей невесты, он взялся за подбородок Танджиро и нырнул, намереваясь приоткрыть губы языком. Он углублял поцелуй до тех пор, пока не мог дотянуться дальше, но он не мог остановиться, не мог остановиться, когда его милый, милый человек издавал самые прекрасные звуки, когда Гию сжимал слишком сильно, его пальцы жестко впивались в мясо, чтобы Танджиро никогда не смог убежать. В его объятиях было чувство безотлагательности, из-за которого он потерял все свои запреты, когда он без предупреждения схватил Танджиро на руках. От шока губы Танджиро приоткрылись. Его лицо было красивого розового цвета и покраснело от желания, что еще больше усилило любовь Гию к Танджиро. Бог собирался снова поцеловать его, но затем его человек издал драгоценный смешок. Для его ушей это была музыка. — Добро пожаловать домой, — сказал Гию более хриплым голосом, из-за которого Танджиро скривил пальцы ног, когда дрожь пробежала по его спине. Бог оставлял и поцелуи вдоль шеи Танджиро к его соскам, медленно раздвигая юкату, чтобы обнажить кремовую кожу. — Да, да, да, — мечтательно вздохнул Танджиро, вытянув шею, давая мужчине больше доступа, чтобы еще больше повредить свою кожу. Когда они вошли в спальню, запах их смешанного возбуждения созрел. Танджиро едва ли не упал в обморок, когда Гию нежно уложил его на кровать и снова глубоко поцеловал в более медленном, более томном темпе, в то время как их лбы соприкасались. Затем Гию решил горячо прошептать ему на ухо: — Ты так хорошо выглядишь вот так. Чтобы доказать свою точку зрения, он заключил Танджиро в клетку под своим телом и зажал одну ногу между его бедрами без опознавательных знаков. Внезапная волна удовольствия заставила мальчика задохнуться, но она была недолгой, когда Гию заставил его замолчать, заглатывая его стоны и заменяя их гладкими, более грязными звуками. Танджиро взмахнул ресницами, когда бог схватил его запястья над головой и продолжил покусывать нижнюю губу, дразня ее, как музыкант с инструментом. Танджиро извивался под его вниманием и пытался поднять голову, чтобы проследить за восторженными губами Гию, но заскулил, когда его губы только коснулись воздуха. — Гию-сан, — он умоляюще хныкнул, отчаянно в нём нуждавшись. — Да, любовь моя? — Гию усмехнулся и поцеловал его в виски, когда слезы начали катиться по уголкам его человеческих глаз. Его милый любовник издал еще один дрожащий стон, когда почувствовал еще большее давление в паху, которое с упорством потирало все нужные места. — Я хочу вас, — сказал он с затуманенными глазами и грешным выражением лица, превратившее тепло в животе Гию в ад. Затем он взял руку мужа и направил ее к своему животу. — Хочу, чтобы вы наполнили меня, — сказал он знойным голосом. — Чтобы сделали меня своим на вечность. Щеки Гию вспыхнули ярким, палящим красным, и он выплевывал чушь, плохо вспоминая себя, полностью соблазненный и беспомощно соблазненный коварными чарами Танджиро. Он еще больше утонул в бездне, когда Танджиро проявил инициативу и снял остальную часть своего нижнего белья, сложился пополам, подтянул колени к груди и преподнес все, как подношение богу. У Гию потекла слюна при виде распутного образа. Его член затвердел при виде Танджиро, непристойно раздвигающего ноги. — Вначале я всегда был вашим, — кротко сказал он, когда его вход соблазнил его, подзывая бога объединить их тела в одно. Если бы у Танджиро был дар слышания, он бы услышал, как быстро билось сердце Гию, как его штаны и дыхание были более неистовыми и быстрыми. Вместо этого он не обращал внимания, когда Гию подошел ближе, как только он раздобыл немного масла, приблизился к своему восхитительному человеку, как хищник, на его добычу, и намазал немного вещества на пальцы. — Да, — согласился Гию и прижал рот ко внутренней стороне бедра. после одного особенно резкого укуса он терпеливо провел смазанным маслом пальцем мимо розового входа. — Мой, — заявил он. Танджиро сжал пальцы ног и захныкал от первого укуса, сморщившись от незнакомого зонда, ласкающего его стены. Однако его это не остановило, и он зацепился лодыжками за своего любовника, пока мужчина продолжал бродить все глубже и глубже, пока не решил, что Танджиро готов к следующему. — Ах! — Танджиро вскрикнул и выгнул спину, когда теплый, влажный жар окутал его, почти скрестив ноги и зажав между ними голову Гию. — Гию-сан! Еще больше слез текло по его щекам, когда бог наклонился к его члену, поглаживая основание, пока он прикасался к кончику и сосал нектар, который грозил вылиться наружу. Ошеломленный ощущениями, Танджиро был беспомощен, когда пытался ускользнуть, но это только взволновало бога еще больше, когда он впился щеками и прижал бедра Танджиро к кровати. — Не убегай, — скомандовал Гию хриплым голосом и выдернул пальцы, чтобы сбросить мантию. Было слишком жарко для комфорта. — Я понял тебя, — успокаивающе замолчал он, потирая набухший член о невесту, чтобы пообещать ему, что будет дальше. Танджиро почувствовал, что сжимается, представляя, как это будет ощущаться внутри него. — Я люблю вас, — пробормотал Танджиро и снова соединил их рты, наслаждаясь ощущением, как тонкие пальцы Гию снова входят в его дырку, добавляя еще один и раздвигая их ножницами, открывая его все больше и больше. Он знал, что готов. Он должен. — Пожалуйста, — умолял его Танджиро, — я не могу больше ждать, — он переплел их пальцы и другой рукой направил Гию к тому месту, где он находился. — Вы мне нужен. Шнур оборвался в сдержанности Гию, и прежде, чем Танджиро заметил изменение в его настроении, мужчина немедленно вынул пальцы и одним мучительным толчком нырнул во влажный проход. — Гию-сан! — Танджиро кричал, когда его муж начал медленно и красиво трахать его, время от времени врезаясь в задницу с точностью и аккуратностью. Все, что Танджиро мог кричать, — это его имя, прежде чем он потерял связную речь, потому что все, на чем он мог сосредоточиться, было его сладким пятном, о котором оскорбляли. Гию застонал от ощущения тугого сжатия стенок Танджиро, сжимающих его, умоляя его освободить своего человека и заставить его кричать. — Я люблю тебя, — сказал Гию, увеличивая скорость, его мощные толчки потрясли Танджиро до глубины души. В ушах Танджиро звенели непристойные, непристойные хлюпанья, производимые их любовью, и эхом отдавались в его сознании на долгие дни. — Мне нравится, как ты себя чувствуешь, — выдохнул Гию и поднял одну ногу на плечо, чтобы трахнуть невесту под другим углом. Это было более жестоко и заставило Танджиро сжаться сильнее. — Мне нравится, как ты звучишь, — сказал он, наслаждаясь хриплыми стонами Танджиро. — Я люблю все. Все и даже больше. Их переплетенные пальцы так и не разошлись, поскольку толчки Гию стали беспорядочными, и с одним напряженным стоном Гию наконец пролил свое семя, покрывая внутренности Танджиро теплом и вечной любовью. Осознание того, что Гию кончил внутрь, заставило Танджиро тоже достичь своей кульминации, выплеснув семя и разбрызгивая его между грудей, пока он не стал бескостным и свободным. Осталось только блаженство, когда они погладили друг друга по щекам и соединились в другом поцелуе, более мягком, но все еще страстном. — Мой, — сказал один. — Ваш, — ответил другой.