Hallucinations

If you let me love you... ...I swear I'd wait my whole life I think I could love you 'til the day that you die Old Wounds (PVRIS)

***

      Сакура не знала, зачем пошла гулять по лесу клана Нара. Главный заповедник Конохи никогда не привлекал её внимания, хотя сейчас, проходя мимо крепких стволов старых деревьев, шуршащих своей листвой, она невольно признала, что это место было действительно прекрасно. Шум ветра в кронах необратимо возвращал к недавнему разговору с её главным партнёром по спаррингу. Он любил тренироваться с ней, потому что она одна из немногих была устойчива к его иллюзиям. Он шутил, что она и из вечного цукиёми выберется, если придётся.       Слушая завывания ветра вдали, она обратила внимание на пасшихся поблизости оленей. Действительно у клана Нара потрясающая территория для того, чтобы растить детей. Брак Темари и Шикамару оказался удивительно полезный и выгодный для всех заинтересованных сторон. Темари, дочь и сестра казекаге, из влиятельной семьи деревни песка, Шикамару наследник одного из крупнейших кланов Конохи, советник и приближённый управления их деревни. Они оба занимают престижные посты послов своих государств. Конечно, после третьей мировой войны шиноби, все старались не обострять конфликты, а открытых столкновений не было, но мир, который длился вот уже почти двадцать лет, казался слишком идеальным, словно затишье перед бурей. Сакура была уверена, что что-то должно произойти. Но вот песчаная принцесса и ленивый гений влюбились в друг друга абсолютно случайно. Так получилось. И их брак крепко связал не только их самих, но и лист с песком. Харуно не сдержала усмешки, когда вспомнила, как на экзамене чунина Нара обыграл свою будущую жену и сдался. Наверное, это и называется зацепить кого-то.       Со стороны жизнь парня казалась идеальной. Окружённый друзьями, заботой родителей, имеющий прекрасную молодую жену, которую ему никто не навязывал. Шикамару всегда были рады в доме Асумы-сенсея и Куренай. Маленькая Мираи души в нём не чаяла. Сакуре было известно, что он хочет несколько детей, и обязательно дочку, поэтому они хотят завести ребёнка, даже зная, что у него не будет ровесников Ино Чо. Такая прекрасная жизнь. Харуно тоже могла представить, как родит Какаши сына, а чуть позже и дочь. Она даже думала, что почти готова к этому. К тому, чтобы связать свою жизнь с другим человеком.       От мыслей девушку отвлёк детский визг, и она увидела, что на поляне впереди неё бегали дети клана Нара, весело резвясь. Она развернулась обратно в сторону города с твёрдым желанием разобраться в проблеме. У Шикамару Нара не было причин курить.

***

— Научи меня читать по губам, — просит девушка, прижимаясь к крепкому тёплому телу Какаши. На часах девять утра воскресенье, а она счастливо потягивается, зная, что сегодня он сможет уделить ей больше времени. Она поднимает глаза к его лицу, а он с сомнением щурится, и от этой гримасы хочется расхохотаться. Впрочем её смешок не успевает вырваться наружу, потому что его рука под одеялом движется как-то совсем не шутливо. Вверх по чувствительной коже, от выемки пупка до ложбинки груди, мужская ладонь задевает мягкое полушарие, а она слегка шипит на него и перебирается наверх. Её волосы щекочут его лицо, а руки что-то выписывают на ключицах. Какаши мог поклясться, что никогда бы не смог забыть того, как в этой девушке переплетались страсть и нежность. Как одним движением она могла оглушить его невинной лаской и откровенным вожделением. Как сейчас. Они смотрят прямо друг другу в глаза, и это возбуждает больше любых прелюдий. Эта девочка. Сладкая девочка. Его девочка. Как она стала его? Он переворачивает их, одним движением бросая её на простынь, и прижимается сразу, сильно, давая почувствовать то, что она делает с ним. Сакура смущённо улыбается, протягивая руки к его шее, принимая его. В её глазах такое безграничное доверие, что от этого сносит крышу. Когда она начала так доверять ему? Что он сделал чтобы заслужить это доверие? Он поднимается над ней на локтях и говорит ей то, что ей так нравится слушать в постели. Шевелит одними губами, а её глаза расширяются в немом изумлении, он коротко усмехается, начиная двигаться, продолжая беззвучно шептать ещё более будоражащие сознание девушки вещи. Она смотрит и понимает, нежный румянец покрывает скулы, а он продолжает, с удовольствием отмечая, как расширяются её зрачки. За столько лет он уже давно выучил, что ласкать девушек можно не только физически, слова могут принести им не меньшее наслаждение.       Позже он смеётся над её смущением, когда они начинают уже по-настоящему тренироваться, а она продолжает вспоминать утренний вводный курс. Он рассказывает и показывает как различные звуки, составляющие слова отображаются на рте человека. Сакура слушает внимательно. Так, словно от этого зависит её жизнь, и это слегка пугает. Девушка же в свою очередь уже смирилась со своей паранойей, пообещав себе во всём разобраться.

***

      Она находит Шикамару на опушке семейного заповедника, сидящего под крепким дубом, разглядывающего облака и… Курящего. Он кидает на неё виноватый вороватый взгляд и Сакуре кажется, что и не двадцать им вовсе. Вот сидит рядом мальчишка, которого подруга уличила в какой-то плохой проказе. — Сакура, — обращается к ней парень, когда она садится рядом, — тебе не кажется, что наша жизнь слишком идеальная? — Этот вопрос вводит её в ступор, а он по-своему понимает её молчание. — Прости, кажется, чушь несу.       Сакура смотрела на него во все глаза, а в ушах эхом звенели его слова. Потому что именно это и была та тревожность, что захватила её пару недель назад и больше не отпускала. Шикамару озвучил её неоформленные мысли.       Нара не любил говорить попусту. Он и так знал, что курение это самое абсурдное, что он может делать в такое время. Ведь это именно он так хочет ребёнка. Темари не против подождать ещё годик или даже полтора. А он хочет этого малыша, потому что какое-то отчаяние накрывает его с головой, когда он видит свою семью и сенсея. Сердце внутри отчего-то разрывается, когда мать учит Темари готовить, а отец храбро пробует стряпню невестки вместе с сыном. Шикамару не понимает, что это за чувство и чем оно вызвано, но только возможность закурить облегчает его мучение. И это просто абсурд. Сакура делает неуверенный вздох и поднимается на ноги, понимая, что в отличие от парня не способна сейчас ни о чём думать, а сидеть в тишине тем более. Уходя, она окидывает взглядом непонятную насыпь на краю опушки, и что-то внутри тревожно дрожит.

***

— Итачи, — обращается она к своему главному спарринг-партнёру, — погрузи меня в какую-нибудь мощную иллюзию. — Мужчина удивлённо вскидывает брови, но точки шарингана передвигаются и Сакуру засасывает его техника.       Девушка окружена воронами, которые стараются выклевать её глаза и плоть. Сакура пытается защищаться, но их слишком много. Птицы везде. Сакура концентрирует чакру, стараясь вырваться из галлюцинации, но к её удивлению, она только истощает себя. Рядом появляется Цунаде-сама, которая отчитывает её за мёртвую рыбёшку, её голос невыносимо громкий, такой, что лопаются барабанные перепонки. Собравшись, Сакура снова выбрасывает чакру, чтобы выбраться наружу, но вместо этого перед глазами появляется странная картинка из нереального прошлого. Куча бездыханных тел на трибунах огромного поля сражений. Рядом появляется Какаши и протягивает ей руку, но почему-то её ладонь кажется слишком маленькой на его фоне, детской. Она что-то кричит ему голосом тринадцатилетнего подростка, а потом, среди валяющихся в отключке тел, она встречается взглядом с подростком Шикамару. Он смотрит привычно спокойно, ведь они оба неподвластны гендзютсу. Сакура чувствует острую боль в затылке, а затем иллюзия рассеивается. Итачи подлетает к ней, но её голова уже ударилась о землю при падении. Сакура теряет связь с реальностью.

***

— Почему мы вместе, Какаши? — Произносят её губы, пока глаза пытаются оторваться от его родинки на подбородке. Он с неохотой выныривает из своих мыслей, отвлечённый странным вопросом. Сакура смотрит на него, и в этом взгляде он видит что-то обречённое, словно ей был открыт секрет, что-то чего он не смог бы понять. Сакура мягко касается его губ рукой, когда он пытается что-то ответить. Проводит кончиками пальцев, мягко лаская любимого мужчину. — Какаши, — тихо произнесла она, — мы ведь даже никогда не целовались. — Он не выказывает какой-то реакции, просто слушает странные вещи, которые она говорит. Однако она усмехается так печально, что внутри у него что-то обрывается. Он не понимает. Не хочет понимать. Но что-то в этих нелогичных словах отзывается в его сознании. — Какаши, — она третий раз произносит его имя, — знаешь, когда это закончится, — она прикусывает губу, — я хочу чтобы ты знал. — Её пальцы снова нежно проводят по его губам. — Я люблю тебя. По-настоящему, Какаши. — Почему-то она начинает плакать, и что пугает больше, он чувствует жжение в собственных глазах. Сакура льнёт к нему в объятия, а он нежно гладит её по спине, постепенно осознавая. Что-то не так.

***