Dying blooms

После нескольких дней в подземном мире, стало совершенно ясно, что бежать было некуда. Донхёк бродил по территории и удивлялся все больше и больше. Тяжелые сумерки, которые пронизывали это место, никогда не угасали, казалось, что цвет вокруг него сливался в смутное серое отчаяние. Он уже чувствовал влияние всего этого на себе, стекло из обсидиана в его комнате показывало ему, как тепло, выделяющееся из его кожи и волос, словно тонкий слой пепла оседал на нем. Духи теперь его не беспокоят. Они проходят мимо него, ожидая суда. (Некоторые приходили, чтобы схватить его, в тот первый день, когда он выбежал из дворца, когда он не мог дышать из-за страха и отчаяния. Это было безумно, как они, словно завороженные хотели его, умоляли, просили отдаться им, но они всегда отступали после того, как Марк говорил: "Хватит!". Марк положил свою руку на лицо Донхёка, чтобы проверить его. Но тот плюнул ему в лицо. И после этого он не пытался подойти к нему снова.) Бог подземного мира прячется от него. (Возможно, тот случай был частично связан с этим.) Теперь лишь тени, которые обслуживали его вокруг дворца, те же самые, которые отправляли мертвецов в их конечные пункты назначения, следовали за Донхёком на расстоянии, пока он бродил, где мог и хотел. Он чувствовал на себе взгляд их хозяина, но когда оглядывался на дворец, все, что он видел, это слабую дымку. Хотя он знал, что Марк смотрел. И когда Донхёк заходил слишком далеко, тени приходили к нему, чтобы перекрыть путь (особенно от Цербера) по просьбе своего хозяина. Позор, подумал Донхёк, сталь пробежала по его венам. Он очень хорошо ладил с собаками. Самой интересной частью Подземного мира для него был Мертвый сад, окружавший дворец, почерневшие ветви увядших деревьев. Они были старые, невероятно старые, возможно, старше него. Они не говорили с ним, они не тянулись к нему, они просто стояли там, безжизненные, но Донхёк почувствовал что-то под корой. И он удивился этому Богу, который пытается вырастить жизнь на земле мертвых.

---

"Где он, мои дорогие?" Шепчет Доён розам. Он шепчет дубам. Он шепчет кипарису. "Где мой сын?" Они шепчут в ответ: "Мы не знаем, мы не знаем". Это словно какая-та издевка. Они всегда словно издевались нам ним. Когда Доён пришел, чтобы собрать семена и стебли, корни и кору, листья и лепестки, чтобы сделать Донхёка, они шептали недоверчиво и выражали свой мягкий гнев. Потому что они не так легко могут отдать часть себя. Но когда Донхёк выдохнул, они все вздохнули. Родной брат, которого они стали защищать. Он и его друзья, в какую бы передрягу он ни попал, никогда не разглашали ничего, даже Всеотцу. Это было одной из причин, почему Донхёк стал диким (частично), сказал Тэён, и Доён согласился, в какой-то степени. Вот почему они не разглашают его местонахождение, размышлял Доён. Потому что не было другой причины. Доён подождет. Донхёк всегда возвращался.

---

"Теперь я понимаю, о чем говорил мой брат." Прошептал тихий, легкий голос позади Марка. Это голос, который слышали все в самые глубокие часы ночи. Марку не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что Бог Снов начинает материализоваться из воздуха. Бледная рука потянулась, чтобы лечь рядом на перила балкона, когда Чону прислонился к нему, наблюдая, как маленький крестник пытается убежать в логово Цербера. (В очередной раз) Это было мило, подумал Марк. Это была пятая попытка. Было бы забавно увидеть его лицо, когда он узнал бы, что все, что он должен был сказать, это пожалуйста, и тени не прикасались бы к нему, но оказалось, что боги редко изучали манеры. Мало кто, как выяснил Марк, понимал это. Это было больно. Донхёк больше не придет во дворец. Он не хотел видеть Марка. Он -плюнул- ему в лицо. (Златовласый мальчик-Бог спросил Марка, почему его привели на Землю Мертвых, и Марк не смог ответить, "потому что я хочу жениться на тебе". Возможно, именно Марк избегал его. Возможно, он заслужил все это) "Ты сказал, что из всех тех, кто находится на земле, он был бы наиболее подходящим вариантом для того, кто может находиться здесь." Произнес Марк, оборачиваясь к Чону. "Он. Он мечтает о гниении и разложении, о лучшей крови и костях для земли, чтобы его сад процветал. Он одержим смертью. Я не знаю, сделал ли Доён так специально или нет," тихо размышляет Чону, прежде чем встретиться взглядом с Марком. "Но это никогда не означало то, что он согласится быть твоим женихом." Марк скривил рот. "А есть кто-нибудь, кто согласится?" "Я не знаю, Марк. Но обычно люди лучше реагируют на романтические поступки, чем на похищение," мягко ругается Чону. Его взгляд сужается. "А ты когда-нибудь думал об этом?" Чону обрел осязаемую форму лишь несколько тысяч лет назад, он не намного старше Донхёка, но намного моложе, чем Марк. Тем не менее, Марк чувствует себя моложе, чем любой из них. Потому что он Бог. Это никак не было запланировано. Он собирался посетить Олимп, потому что у него было на это право, для Тесмофории. Как было его право и на любой праздник. И каждый раз он останавливался на полпути, стыд полз по его коже, как это было всегда. Кто хотел бы видеть Бога Смерти на празднике? Хотя, где он вообще нужен? А затем, совершенно случайно, он наткнулся на Него, Он общался со смертными, и смеялся, когда они бежали через божественное древо. Было ясно, что все они были очарованы им, и это могло быть связано с бессмертием, которое он пытался скрыть, но больше всего, это было из-за его личности, даже Марк понял это. Смех, казалось, следовал за ним, от людей, до цветов и листьев, которые дрожали, хихикали в его присутствии. Это было очаровательно. Он был очарователен. Марк был очарован им. Так что нет. Он правда ни о чем не думал. Он просто посадил Асфодель. Вот и все. А теперь здесь, в Подземном Мире находится Донхёк - вечное дитя лета, который, по всей видимости, совершал попытки самоубийства трехглавым зверем. "Я не знаю, с чего начать." Тихо отвечает Марк. Чону деликатно вздыхает. "Сын природы, теперь окружен мертвыми. Если хочешь, чтобы это место стало для него домом, то ты должен сделать это, Марк". Руки Марка сжимают перила. "Домом... Как и его дом выше? Мне нечего ему предложить, Чону." "Тогда отправь его обратно." Его хватка на перилах ужесточается. "Я не могу." Это странно. Странная пузырящаяся паника глубоко в груди Марка. Он не чувствовал ничего подобного тысячелетиями. "Я не знаю как." Взгляд Чону остается таким же. "Я довольно молод, как бог, я знаю. Но я был в той или иной форме с тех пор, как жизнь начала формироваться вокруг меня. Я помню тебя. Как и многих других," Его взгляд снова фокусируется на Марке, а улыбка становится сладкой. "Ты - Повелитель Мертвых, но ты не мертвый. Ты был человеком до этого, в тебе текла жизнь, Минхён. Помни об этом." Говорит он, глядя на Бога. "Тебе это понадобится."