Пушистая

      Всем своим видом я показывала парням то, как сильно я обиделась на них. На самом деле, мне было больше больно, чем обидно. На этих двоих обижаться глупо. Ко всему прочему, сложно. Ибо закинут на плечо и утащат в свое логово. И вот, развалившись на руках, бывшего не так давно динозавром, Кирилла, я надула щеки и скрутила руку за руку. Бубнила о том, какие они все дебилы, что обидели маленькую девочку Беллу. Парни на это только виновато улыбались.       — Мороженку? — как пятилетку задабривал меня идущий рядом, да с моими вещами в придачу, Саё.       — Неть. — как эта самая пятилетка канючила я, — Сам ешь свою морожку.       — О, так значит пудинг тоже я могу забрать? — хитро подмигнул мне Кир.       — Пхе, вот святая простота, — лучезарно улыбнулась я, — я ж тебе, солнце мое, кишки на бантик завяжу, и скажу, что так было!       Дабы убедить в своих словах эту парочку амбалов, я пару раз кивнула. Кирилл даже споткнулся, пока уссыкался.       — Так! Саё, забери меня! Мне не нравится эта лошадка! Она меня убить хочет, придавив своей тушей!       Теперь ржал Саё. Но карма приходит быстро: парень подавился своим же смехом.       — О, да, детка! — коротко хохотнул старший, — Это карма, чувак!       По глазам младшего было понятно, что кто-то кого-то хотел убить. Я угрожающе зашипела на него. Вот отвезете меня в то кафе, посадите на мягкое большое креслице, и хоть сотню тумаков дарите друг другу! Главное, без меня! Они же, серьезно, огромные. Телосложением пошли в отца, чертами лица в мать. Хотя глаза у обоих голубые. И при чем такие красивые, чистые, яркие.       — Слушай, малышка, — начал Саё, когда лифт плавно тронулся на первый этаж, — если бы у тебя было 3 пудинга, и кто-то попросил бы его у тебя, сколько бы пудингов у тебя осталось?       Я посмотрела на него как на дебила:       — Конечно же три!       — А если кто-то заберет у тебя все?       — Три пудинга и несколько трупов под асфальтоукладчиком.       — А если мы попросим у тебя по одному?       — Вот скажи, Саё, ты дебил, или да? Конечно же у меня будет пудинг, и две морды, обязанных по гроб жизни! С чего это ты задаешь глупые вопросы?       — То есть, если мы купим тебе по пудингу от нас обоих, и попросим их у тебя, то, выходит, мы можем не покупать тебе пудинг в принципе?       — Э, нет, задница ты еврейская, ты мне купишь ведро пудинга, литров этак на дцать, и сверху добавишь еще немного. Уже килограммами.       И снова здание содрогнулось от смеха нас троих. Мы вышли из лифта и направились к выходу из здания. Навстречу нам вышел охранник. Седовласый мужчина семидесяти восьми лет склонил голову в приветствии.       — Вечер добрый, милая Белла Валерьевна, — по-доброму сказал Иннокентий Иванович, — и вам, молодые динозавры.       Кирилл прыснул от смеха, Саё смущенно покраснел, а я старалась не делать и того, и другого.       — Здравствуйте, Иннокентий Иванович, — вежливо ответила я, — мы закрыли мой кабинет и уже уходим. Я вернусь завтра.       Мы попрощались с мужчиной, и парни широким шагом пошли вон. Со мной, естественно, на руках. Причины, правда, для побега у них были разные. Саё пытался не провалиться под землю со стыда, а Кириллу, в кои-то веки, было совестно громко, в его манере, ржать при старике. Я не выдержала. Обняв Кирилла за шею, спрятала лицо у него на плече и тихо всхлипывала сквозь смех. Пару раз, даже, кажется, хрюкнула, от чего не сдержался Кир и начал гоготать. Побег с работы или похищение, кому как, прошел успешно! Меня усадили на заднее сидение и пристегнули, парни сели впереди. Саё завел машину и плавно тронулся. Прямо как моя крыша в присутствии этих двух гамадрил.       Жди меня, пудинг, я уже в пути!