Пушистая

      У меня разболелась голова от водоворота вопросов «ПОЧЕМУ?» и «КАКОГО ХУЯ?!». Я прикрыла глаза рукой. Надо успокоиться. Я достала из тумбочки стола пепельницу. Из сумки — Marlboro и зажигалку. Закурила. Слышала, кто-то говорил, что от сигарет уровень стресса не уменьшается, а наоборот, растет. Кому как, но мне становится чуточку лучше. Я вдохнула табак и выпустила дым. Ну и гадость это, ваша заливная рыба. А ведь правда, гадость. И почему только я курю это? Ведь когда у меня выходной, либо на работе никто не трогает, особенно Валерий Аркадьевич, то я не то, что трогаю, даже не думаю о пачке в сумке. Дымить начинаю только после посещений отца и тяжелых дней. А день сегодня выдался насыщенный. Слишком.       Размышления о табаке прервал звон телефона. Первые две попытки дозвониться до меня я проигнорировала. Пусть катятся к черту. Все. На третий тоже не обратила внимания. После четвертого поставила телефон на беззвучку, даже не смотря от кого пропущенные. На пятом и шестом, телефон полетел в другую часть кабинета, а я закуривала третью сигарету подряд. Чувство, что в рот кошки насрали. Благо, не буквально. Седьмой и восьмой вызов вибрировал в районе двери, мне же было уже чхать на все. Время было около одиннадцати вечера, и телефон, наконец-то, молчал минут десять. Только я хотела встать и подойти за ним, как он снова задергался в вибрациях и экран ярко вспыхнул в полуосвещенной комнате. Я вслух выругалась:       — Заебали. Кто такой, блять, настойчивый?!       — Не пристало молодой и красивой женщине ругаться таким грязным матом.       Комментатор был послан далеко, но, видимо, не надолго. Знаем мы этих комментаторов. Если они и пройдут по адресу посыла, то только с тобой да под гитару. В дверях стояли две, сдерживающие смех, рожи. Знакомые такие рожи. Родные, я бы даже сказала. За свои двадцать четыре года, я впервые узнала, каково, когда тебя любят, именно с этими двумя засранцами.       — Двое из ларца, одинаковых с лица, вы что тут забыли?       — А ты угадай! — подмигнул Кирилл.       — Меня, что-ль? — я усмехнулась, зная их ответ заранее.       — Ага-а-а! — ответили они с интонацией тех самых из ларца, одинаковых с лица.       Они даже так же кивнули, чем вызвали мой тихий смех. Кирилл и Саё полукровки. Мать японка, отец русский. Я до сих пор помню их историю имен. Их родители, Максим Григорьевич и госпожа Сачико, играли в камень-ножницы-бумага, и победитель выбирал имя сыну. На старшем близнеце выиграл отец, так что младшему имя давала мать. Так парни и стали Елизаровыми Кириллом и Саё Максимовичами.       Близнецы вышли в мой кабинет и хитро оскалились. Я инстинктивно попятилась. Знаю я эти «милые улыбки» душевнобольных. Я до сих пор не понимаю, как я, трудно сходящаяся с людьми, стала близка с этими двумя демонами. Они ж по отдельности выкидывают такие фокусы, что волосы дыбом, а вместе… Э, нет, ребята, я вам живой не дамся! Воспользовавшись тем, что эти гамадрилы выше меня, носящей каблук в 9 сантиметров, на полторы головы, я пулей вылетела из коридора. На каблуках я бегаю достаточно быстро. Главное не думать о том, что с такими забегами, да на такой обуви, легко переломать обе ноги в нескольких местах. Лучше буду думать о том, что меня догоняют двое из ларца, одинаковых с лица. Рожи у них, действительно, одинаковые. ОДИНАКОВО ЗВЕРСКИЕ. Особенно улыбки!!! Под их «не убегай, красавица» и похожие фразы с явным кавказским акцентом, я добавляла скорости. Тихий, до их прихода, этаж, тут же эхом отражал наш смех, цокот каблуков, и скрип их кроссовок. Когда я устала бежать, все же в такой обуви бегать как минимум больно, я резко развернулась и выставила руки вперед.       — Так, а ну не подходите!       Парни переглянулись. Согнув руки, они тихо начали порыкивать. Враскачку они начали наступать, имитируя повадки динозавров. Сразу же в голове возник мемчик с тремя дино и мужчиной. Я закусила губу, чтобы не заржать. И было от чего. Динозавр Кирилл игриво дергал бровями, смотря на меня, а Дино Саё, не прекращая раскачки, вилял задом, будто там был мощный хвост. Динозавры-близнецы были все ближе, я же пятилась назад, не опуская выставленных рук и смеялась.       — Не-е-ет! Не подходите! — сквозь смех выдавливала я из себя, — Я не хочу быть съеденной динозаврами! Не в двадцать первом веке!        Парни снова переглянулись. Оскалились в улыбке и, игриво зарычав, бросились ко мне. Я же, совсем не ожидая такого марш-броска, все-таки подвернула ногу и чуть было не упала на свой расчудесный зад, как говорили эти засранцы. Спасла реакция этих же самых близнецов.