Пушистая

      В машине тихо играла расслабляющая музыка. Обычно двое из ларца включали тяжелый рок или металл на полную мощность. И при этом они орали эти песни вместе с солистом. Меня, как-то, разморило. В глазах снова начало двоиться, клонило в сон. Не помню как, но я, кажется, уснула. Другую причину, почему я видела картины прошлого я не вижу. Снился мне один из самых ужасных и страшных моментов жизни.       На тот момент мне было всего 14. Я спокойно сидела в своей комнате и рисовала акварелью. В голове я держала четкую картину того, что хочу увидеть на холсте: распустившийся голубой пион. На самом деле, это был последний день, когда я брала в руки кисть, и с наслаждением вдыхала такой любимый запах красок. В этот самый день отец впервые приехал домой раньше обычного. Даже мама еще не пришла с шоппинга с подругами. Он пришел в мою комнату, как всегда, без стука. За ним стоял человек. Мужчина. Его то ли друг, то ли деловой партнер. То, что было дальше, я не хотела бы вспоминать до конца моей жизни. Отец представил меня ему, он протянул мне руку. Инстинктивно я отступила назад, но сильная рука отца подтолкнула меня обратно к нему. Меня пугали оба мужчин. Мое тело дрожало от похотливого взгляда того животного. Как бы я не кричала, не молила их, меня не отпускали. Отец саморучно отдал меня, свою несовершеннолетнюю дочь, под мужчину, в четыре раза старше меня. Как оказалось позже, тот мерзкий член сделал мне ребенка. К счастью, обнаружилось это на раннем сроке. Я взяла деньги из кошелька этого монстра-отца и пошла в больницу. В этот же день мне сделали аборт. Таким образом вышло, что я стала бесплодной. И об этом не знал никто. Ни отец, ни мать. Только врачи, и позже братья Елизаровы.       Дальше, словно переключили канал, появилась другая картина. Авария. Случайность или попытка моего убийства, до сих пор не знаю. Машину занесло, и мы на полной скорости врезались в другое авто. Водители умерли на месте, меня успели вытащить до того, как автомобиль взорвался. Мне болело все тело, в особенности голова. Было страшно. Очень. Больше всего меня пугало то, что я не чувствовала правой руки. Я не могла пошевелить ей. Уже в больнице выяснилось, что через руку попала инфекция. Варианта у меня было два: умереть от заражения, или ампутировать руку. Сцепив зубы, я выбрала второе. Операцию провели отлично, и через неделю мне привезли лучший протез. Я пробыла под наблюдением врачей около полугода. Все это время тот мудак так и не вспомнил о моем существовании. По моей просьбе, приставленный ко мне курирующим врачом человек, он же сиделка, заказал блузку с длинным широким рукавом, и несколько пар перчаток, способных спрятать протез. В больнице обо мне заботились больше, чем за те 16 лет единокровные родители.       В этой же больнице я впервые увидела Кира и Саё. Уже тогда я начала ставить толстые стены между собой и людьми. Как их отец, Максим Григорьевич, который был моим курирующим врачом, они пытались пробиться через нее. С каждым разом эти два твердолобых 18-летних придурка донимали меня все сильнее. Я пыталась игнорировать их, но они забрасывали меня на плечо и убегали так от медсестер и отца. Чаще всего они прятали меня в сестринской и пытались поговорить. Со временем моя стена с ними начала давать трещины. Я давала себя похищать этим двум бандитам, вымогающих у отца и медсестер пудинги. Которыми позже они кормили меня с ложечки. Меня это очень бесило. Но еще сильнее злила собственная беспомощность. Я не могла полноценно использовать протез, было сложно держать ложку самой. Левой рукой не лучше.       В один из таких дней я не выдержала. Мои нервы, наконец-то, сдали. По совершенно глупой причине я сорвалась на близнецах. Наговорила им кучу обидных вещей, била, толкала. Когда они обнимали меня в попытке успокоить, кусалась и пинала. Они не повысили на меня голос, не подняли руку, и от этого становилось тошно. Горло саднило от криков, глаза щипало от слез. Я обессиленно упала на пол, просто рыдая навзрыд. Кирилл подошел ко мне первым. Ничего не говоря, он поднял меня, слабо сопротивляющуюся, и посадил на больничную койку. Близнецы без слов обнимали меня с двух сторон, утешая. От слез я быстро уснула. И проснулась в объятьях спящих по обе стороны близнецов. И в этот момент в мою палату зашел отец парней. Ну и крику тогда было! По большей части, нагоняй получили они. За то, что спали со мной в одной постели. Но, в утешение им, перепало и мне. Оказалось, на мои крики сбежался весь этаж врачей… Максим Григорьевич даже пытался успокоить меня, но ему прилетело протезом, коим я швырнула в слезах, не глядя. Мне было очень стыдно. В особенности, когда смотрела на яркий, явно свежий фингал врача.       Проснулась я от того, что кто-то меня тряс за плечи. Я открыла заплаканные глаза. Передо мной были две шокированно-взволнованные мордашки русско-японской национальности.