Пушистая

      В себя я приходила медленно. Над ухом пищал бесящий аппарат чего-то там. Во всем теле была невыносимая слабость.       — Выключите эту херню, пока я ее не размолотила к хуям собачьим. — тихо, но вполне себе злобно рыкнула я.       Рядом над ухом раздался тройной тихий смех и один фыркающий. Так. Смеющиеся голоса я узнаю, а вот кто тут фыркает? Я медленно открыла глаза. Немного сощурилась от приглушенного, но все же света. Когда привыкла к освещенной комнате, осмотрелась. Практически родная больничная палата. Я на все той же родной койке. Напротив Смеющиеся, добрые голубые глаза Максима Григорьевича. Справа Кирилл, слева – Саё, оба держат мои руки. Руку и протез, если быть точной. И ближе к окну стоял тот водитель. Так вот кто тут фыркал весело.       — Ну, что, вредительница, как себя чувствуешь? — с улыбкой спросил отец близнецов.       — А я что? Я ничего. Как что так сразу вредительница.       Я протараторила фразу так быстро, что «посетители» не сразу поняли, что я вообще сказала. А как только дошло, сразу начали по новой уссыкаться. Ну-ну, ржите пока можете. Я вам потом такой счет за шоу-программу выставлю, закачаетесь. Будто зная, о чем я думаю, с трех сторон появились пудинги.       — Вот блин, а я хотела записать на ваш счёт, да под проценты. — притворно-расстроенно сказала я, быстро сцапав пластиковые стаканчики. — Сколько меня не было в этом отвратном мире?       — «Тебя» не было всего часиков этак пятнадцать. — ответил врач, пока я уминала второй десерт, — Зато вместо тебя первые три часа была орущая как резаная, посылающая всех нахуй, кусающаяся милая леди.       — Ебушки воробушки, эта леди прям само очарование! — я усиленно пыталась скрыть стыд за маленьким пластиковым стаканом.       — Ага. — тут уже влез Кир, — Только вот руками не кидалась ни в кого.       — Рукой. — поправил его Максим Григорьевич, явно вспомнив случай восьмилетней давности. С этими шутами гороховыми я совсем забыла о присутствии водителя.       — Прошу прощения за сегодняшний инцидент в ваш первый рабочий день. — я наклонила голову в извинениях.       Мне, правда, было жаль. Первый день, и тут сразу такое. У меня после прошлой такой фантомной боли уволился водитель. Слишком большое потрясение было для него, да и тупил неимоверно. Мужчина в упор смотрел на меня. Кажется, он не знает, как на это реагировать. Я решила немного подправить неловкую ситуацию и просто поблагодарила его. Водитель тут же пришел в себя и улыбнулся:       — Всегда пожалуйста!       Я отправила водителя домой отдыхать. Тот, пожелав мне хороших снов, ушёл. Оба близнеца пошли его проводить. Не успела я подумать о странности ситуации, как меня лишили правой руки. Я успела среагировать быстро и прикрыть мерзкий обрубок, закутавшись одеялом.       — А теперь, когда здесь остались только мы, поговорим о произошедшем. — строго начал Максим Григорьевич, — Для начала: я кому говорил не ходить с ним двадцать четыре часа в сутки?!       Я опустила голову. Как знала, что получу нагоняй! Сама пришла, так что деваться было некуда. Мужчина так просто протез не отдаст, разве что утром. И это как минимум.       — Я не могу снять его. — тихо, немного даже стыдливо ответила я.       — Его не трудно снять, я же уже тысячу раз показывал тебе. — спокойно ответили мне. — Тогда какая у тебя причина ходить в нем все время?       Отвращение – вот какая! Мне мерзко видеть этот обрубок! Так же мерзко, как отца. Я не могу вернуть себе свою настоящую руку, но и это видеть вместо нее не могу. Люди не понимают своего счастья. У большинства есть вся комплектация. Первое время я действительно снимала протез по ночам. Меня хватило на неделю созерцания себя каждое утро в зеркале. Я сжала правое плечо через одеяло.       — Это отвратительно. — все что я смогла выдавить из себя.       — Белла… — мужчина запнулся, — Чтобы ты ни думала, ты должна постараться принять себя.       — Я знаю!!! — внезапно закричала я, — Я все прекрасно осознаю!!! — по моим щекам потекли горячие ручейки слез. — Я до сих пор помню все те взгляды, когда мне только ампутировали руку. Я сама до сих пор не мог смотреть на ЭТО без отвращения.       Доктор молча смотрел на меня. Я, прижав прикрытые колени одеялом к груди, спрятала лицо в них. «Ты помнишь тех, кто плохо на тебя смотрел, но забыла о тех, кто поддерживал тебя не смотря на твою руку?» — тихо сказал мужчина. Больше ничего не говоря, он вышел из палаты. За дверью послышались голоса. Вернулись близнецы. Я зажмурилась. За дверью разговор плавно перешел на повышенные тона, но из-за собственных всхлипов я не слышала слов. Могу только догадываться о сути ора: близнецов не пустили ко мне, вот они и ревут на всю ивановскую.